На маленькой планете

Будь то дом, звезды или пустыня —

самое прекрасное в них то, чего не увидишь глазами.

© Антуан де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

      Поместье Розье стояло на пологом холме. К нему вела длинная, обсаженная столетними дубами аллея, а за домом к реке террасами спускался парк. Повсюду здесь были розы: по светлому камню фасада взбирались ослепительно-белые альберих, партер перед южным фасадом был полон геометрических клумб, где царили старинные сорта махровых роз цвета бархатного пурпура и нежно-розовые цецилии браннер. Внутри тоже были розы — букеты стояли на каминах, на консолях, на рояле — белые и кремово-желтые, так как леди Друэлла предпочитала ярким краскам пастельную сдержанность.       Драко не слишком любил семейные приемы, но игнорировать приглашение бабушки было непростительной дерзостью. Казалось, ее немного побаивался даже Люциус Малфой; к тому же, Драко понимал, что проявлять внимание необходимо, так как Друэлла одна контролировала состояние Розье, и ее благосклонность была ключом к куда более весомому наследству, чем то, что мог предложить ему отец.       И еще там была бы Луна Лавгуд.       Не то чтобы кузина ему нравилась. Точнее… что-то в ней определенно было. Она была очень красивой, настолько, что за ней вились бы толпы женихов, если бы не ее… странные идеи. Образование, которое ей дал ее чудак-отец, развратило ее, и вместо того чтобы готовиться к удачному замужеству, она днями просиживала в Британском музее, изучая какие-то пыльные окаменелости и строя нелепые теории о древних морях. В их кругу это вызывало не столько возмущение, сколько снисходительную усмешку — Луну считали милой, но с причудами, или безобидной сумасшедшей, чей ум не выдержал нагрузки от излишнего образования. Драко не считал Луну чокнутой на самом деле, но она была странной. И все равно очень красивой. К тому же, с ней было интересно — намного интереснее, чем с девицами, которые щебетали о последних победах «Ягуара» в гонках в Брукландсе, но не могли отличить карбюратор от распределителя зажигания, или с притворным ужасом обсуждали «ужасающую дерзость» последней коллекции Эльзы Скиапарелли, сходясь во мнении, что шокирующий розовый — это кричаще, а носить брюки — неприлично, но втайне мечтая и о том, и о другом.

***

      В назначенное время Роллс-Ройс Фантом III цвета воронова крыла бесшумно подкатил по гравийной аллее к парадному входу поместья. Не дожидаясь, пока шофер обойдет машину, Люциус сам открыл дверцу и помог выйти жене. Нарцисса поправила рукав нового платья. Драко вышел последним, внутренне морщась на бесконечные розы.       Чуть поодаль стоял Даймлер Лестрейнджей, рядом с ним Бентли Гринграссов и Ланчестер Лавгудов — значит, они уже прибыли. Должны были быть еще Лонгботтомы, Макмилланы, Уизли, Абботы и Булстроуды. Великолепное общество, мрачно подумал Драко. Невилл Лонгботтом был слишком простодушным, и либо молчал, либо говорил очевидные вещи. Эрни Макмиллан был напыщенным занудой и любил с важным видом вещать о том, в чем сам толком не разбирался, вроде преимуществ консервативной партии или правил крикета. Ханна Аббот была милой, но простушкой, и ее кругозор ограничивался обсуждением рецептов варенья, а Миллисент Булстроуд мало того, что весила больше положенного, так еще и носила нелепые наряды, будто сшитые из занавесок. Уизли же были еще хуже — громко говорили, громко смеялись и словно не знали, что такое личное пространство. Бабушка приглашала их к себе только из-за дружбы с Молли и давнего знакомства с Пруэттами.       Пока леди Друэлла, Люциус с Нарциссой, Лестрейнджи и прочие обсуждали что-то в прохладной полутьме гостиной, за домом в тени раскидистого платана для молодежи устроили пикник. На белоснежных покрывалах стояли корзинки с клубникой, круассанами и лимонадом в хрустальных кувшинах. Подойдя, Драко окинул взглядом присутствующих, в первую очередь почти неосознанно выделяя девушек. Дафна Гринграсс была в платье холодного зеленого оттенка, который оттенял ее глаза и идеально подчеркивал фигуру. Астория выбрала цвет морской волны. Джинни надела абрикосовый, Ханна — нежно-песочный, Миллисент, как обычно, пестрела ядовитым розовым, а Луна… на ней Драко остановил взгляд, рассматривая платье цвета кобальта и изящную шляпку с двумя перьями какой-то экзотической птицы.       Невилл сидел рядом с Дафной и словно видел только ее: месяц назад объявили об их помолвке. Он что-то тихо говорил ей и держал за руку, и, хотя публичное проявление нежностей считалось дурным тоном, они вели себя так естественно, что выглядело это скорее мило, чем вульгарно. Джинни и Ханна болтали о чем-то с Луной. Миллисент пыталась привлечь внимание Рона и Эрни, которые были поглощены спором о достоинствах последней модели «Ягуара» и откровенно ее игнорировали. Астория сидела в складном кресле рядом с сестрой, как всегда, бледная и молчаливая: врачи говорили, что у нее неврастения, а Дафна — что ее нервная система слишком хрупкая для этого мира.       Обменявшись короткими обязательными приветствиями со всеми, Драко налил себе лимонада и решительно подошел к Луне — по всем правилам, ему следовало быть вместе с ней, но и если выбирать, он предпочитал сидеть рядом с кузиной, а не выслушивать Эрни или уворачиваться от флирта Милли.       — Сегодня хороший день, — рассеянно сказала Луна.       — Да, — Драко глянул на перья в ее шляпке. На фазаньи, которые торчали из шляпки Дафны, они не походили — были длиннее, изогнутее и переливались на солнце, отливая то бирюзой, то глубоким синим.       — Это перья райской птицы, — пояснила Луна. — Папа привез их из Новой Гвинеи.       Драко поднял бровь:       — И что занесло Ксенофилиуса в те края?       — Он искал следы исчезнувшей экспедиции, — взгляд Луны стал мечтательным. — В прошлом веке там пропала группа немецких натуралистов, и папа нашел их заброшенный лагерь. Эти перья лежали в полевом дневнике их руководителя, как закладка.       Ксенофилиус был еще более странным, чем его дочь. Выбор Пандоры, впрочем, семья одобрила и этот брак не вызвал скандала, как-то, что тетя Андромеда сбежала с Тедом Тонксом, потому что, несмотря на всю свою эксцентричность, Ксено был джентльменом, закончил Кембридж и издавал свой респектабельный журнал, а Тонкс был нуворишем; успешным хирургом, богаче многих обнищавших аристократов, но состояние это он заработал своими руками. Хуже всего, впрочем, было то, что Андромеда уже была помолвлена с Рабастаном Лестрейнджем, когда вдруг просто уехала. С тех пор о ней не говорили, будто ее никогда не существовало.       — Драко! — раздался у него над ухом голос Миллисент. — Все сегодня такие скучные, но ты же не будешь спорить о машинах? — она опустилась на покрывало без приглашения, бросив на Луну мимолетный оценивающий взгляд. — Мой папа на днях вернулся из Парижа, — продолжила она, — и привез восхитительное шампанское. Мы собираемся устроить вечеринку на яхте в эти выходные, и ты просто обязан приехать! Там будет все самое веселое общество!       Драко откинулся назад, опираясь на локоть.       — К сожалению, у меня уже есть планы на выходные.       — О, не отказывайся так сразу! — Миллисент надула губки, делая вид, что обижена. — Твои планы наверняка можно изменить. Папа пригласил еще кое-кого из Ричмонда… ты же сможешь найти время, я уверена!       Так просто она бы не отстала, у Драко не было сил играть в эти игры и он пошел с козырей:       — Прости, но в субботу я должен сопровождать мою кузину. У нее важное дело в городе.       Это была ложь, но Луна даже бровью не повела, за что Драко был ей очень благодарен. Милли растерянно моргнула — теперь настаивать она не могла, и вскоре снова переключилась на Эрни.       — Она не такая ужасная, — тихо сказала Луна, проводив Миллисент взглядом. — Просто очень громкая, и ей кажется, что если говорить много, все обязательно ее полюбят, а еще она боится, что ее не заметят, поэтому и носит такие кислотные цвета. Это довольно грустно, если вдуматься.       Драко только плечами пожал. Луна была странной не только потому, что ей нравились странные вещи, но и потому, что умудрялась находить хорошее в людях. Мрачную тетку Беллу она считала несчастной, потому что та не любила мужа и не могла иметь детей, жеманную Паркинсон называла уставшей, потому что той якобы сложно притворяться, а шумную толпу Уизли считала искренними и веселыми.       — Что ж, с Булстроуд все ясно, а как твои дела? — спросил он больше из вежливости. — Опять пропадаешь в музее?       — Я представляла свое исследование в Географическом обществе, — ответила Луна. — Но меня слушали не очень внимательно. Профессор Бинс заснул к третьему слайду, а лорд Слагхорн все время смотрел на часы.       — Да, я слышал, ты снова пытаешься втолковать им про своих китов в песках, — фыркнул Драко. — И что же ты им показывала? Очередные схемы тектонических плит?       Он считал это бредом, но, сам того не желая, запомнил основные пункты ее теории, и знал, что суть в каких-то глобальных перемещениях материков и исчезнувших морях, только признаваться, что помнит, не хотел. А еще больше хотел послушать, как она рассказывает, в чем не собирался признаваться даже себе.       — Я показывала им карту, основанную на теории доктора Вегенера, — проговорила Луна. — Согласно ей, когда-то континенты дрейфовали, и когда прото-Африка столкнулась с прото-Евразией, море Тетис, которое было между ними, исчезло, и его дно стало пустыней. Консервативные геологи, конечно, предпочитают говорить о «опускании суши», а не о дрейфе материков, но суть от этого не меняется. И киты не успели уплыть, а остались в песке, который был илом на дне исчезнувшего моря…       Драко только головой покачал — это звучало красиво, но абсолютно безумно. Похоже на одну из сказок, которые читала ему в детстве няня. Как можно было всерьез в это верить, он не понимал, но Луна верила, и обижать ее не хотелось.       Можно было перевести тему или оставить ее одну и составить компанию кому-то еще, но но Невилл и Дафна ворковали, как голубки, Астория дремала, а Эрни, Рон, Миллисент, Ханна и Джинни каждый по-своему раздражали, и Драко остался сидеть рядом с Луной, слушая ее рассказы о древних морях.

***

      Вечером, когда все гости разъехались, за ужином собрались только члены семьи. Гостиную озаряли свечи в массивных канделябрах; хотя в люстре были и электрические рожки, леди Друэлла часто предпочитала более традиционное освещение. Стены украшали старинные астрономические карты. В углу под стеклянным колпаком тикали часы в виде глобуса, показывающие движение планет. Семья Блэк, к которой принадлежал дедушка Сигнус, испокон веков называла детей в честь звезд, но Друэлле нравились не только имена, а и сами звезды.       Звон ложечек о фарфор казался оглушительным. Драко старался смотреть в тарелку — ему всегда было неуютно на таких ужинах.       Первой нарушила молчание леди Друэлла.       — Родольфус, мне показали доклад о распределении помощи в Судане. Тот хаос, что творят благотворительные комитеты, граничит с преступной халатностью. Ваше ведомство, как я понимаю, курирует этот вопрос?       Родольфус был отставным полковником, а сейчас — чиновником Министерства по делам колоний. Услышав это, он выпрямился.       — Ведомство предпринимает шаги, мэм, но, как вы верно заметили, ситуация требует более жесткого администрирования.       — Другими словами: вы не справляетесь. В ваши годы мужчины обычно добиваются более ощутимых результатов — и в службе, и в иных, куда более важных делах, — заметила Друэлла.       Беллатрикс медленно отпила из бокала, делая вид, что ей все равно, но даже Драко понял завуалированный намек: Рудольфус не только плохо справляется с работой, но и не смог подарить жене и теще наследника. Друэлла перевела взгляд на другого зятя.       — Люциус, мне интересно ваше мнение о последних инициативах в Палате лордов. Говорят, Фадж готовит новый билль о налогообложении.       — Фадж всегда отличался трогательной верой в то, что государство должно играть роль заботливой няньки, — Люциус отставил бокал. — К счастью, у него не хватит голосов. Я позаботился об этом.       Во взгляде Друэллы мелькнуло нечто вроде одобрения.       — Неплохо. Жаль, что вы предпочитаете оставаться в кулуарах вместо того, чтобы принимать настоящие решения.       Люциус перенес выпад с невозмутимым видом. Закончив с мужьями дочерей, Друэлла обратилась к супругу племянницы.       — Ксенофилиус, профессор из Оксфорда прислал мне вашу последнюю статью о тектонических аномалиях в Ливийской пустыне. С пометкой «как образец девиантной фантазии в академической среде».       Нарцисса прикрыла глаза.       — Однако его критика касалась лишь методологии, — продолжила Друэлла. — На саму суть вашей гипотезы о смещении магнитных полюсов контраргументов он не нашел. Как, по-вашему, это могло повлиять на исчезновение Тетис?       Скромно ковырявший вилкой желе Ксено встрепенулся.       — О, мэм, если допустить, что ось сместилась всего на полградуса, то океанские течения…       Драко потерял суть на второй фразе, но бабушка слушала с неподдельным интересом, подперев подбородок рукой. Луна и Пандора переглянулись. Беллатрикс хмурилась, Нарцисса и Люциус терпели с вежливым вниманием, Рудольфус вряд ли понимал хоть слово, но все молчали, пока Ксенофилиус вдохновенно описывал свои теории.       — Ваши идеи, как всегда, ошеломляют, — произнесла Друэлла, когда он закончил. — Кажется, ваш энтузиазм — это семейная черта. Луна, дорогая, мне рассказали о твоем выступлении в Географическом обществе.       Все взгляды устремились к Луне. Она ни капли не смутилась.       — Да, я показывала им оттиски окаменелостей, которые не оставляют сомнений, что в ливийских песках есть кости животных, которых не может быть в пустыне, но, — она пожала плечами, — нужны доказательства, а их можно только привезти, но вряд ли кто-то из спонсоров Общества возьмется оплатить такую несерьезную экспедицию.       Драко понял, что волнуется — хотя бабушка только что живо интересовалась рассуждениями Ксенофилиуса, и вряд ли отнеслась бы к Луне хуже, но все-таки было бы… неприятно, если бы Друэлла отозвалась о теории Луны плохо.       Но она не отозвалась плохо. Она сказала что-то совершенно невообразимое.       — Тогда я все оплачу.       Драко оцепенел. Все за столом застыли.       — Оплачу самолет, снаряжение, команду в Каире, все, что нужно, — продолжила Друэлла. — Официально это будет экспедиция для сбора геологических образцов, а по сути… — она улыбнулась, — …чтобы привезти им неопровержимые доказательства.       В тишине было слышно, как потрескивают свечи. Даже всегда безразличный Люциус уставился на тещу с изумлением.       — Пилотом же, — Друэлла оставалась спокойной, — будет Драко.       Нарцисса лишь чудом не поперхнулась. Драко моргнул, не веря в услышанное — он? Пилотом? В пустыню? С Луной?..       — Он единственный здесь умеет летать, — сразу отрезала бабушка все возможные возражения. — Я не потерплю, чтобы мою внучку сопровождал кто-то чужой.       Летать Драко действительно умел: три года назад уговорил отца оплатить ему курсы в небольшом аэроклубе за городом; так как джентльмену полагалось разбираться в новых технологиях, Люциус не возражал. Профессионалом Драко не стал и не собирался становиться, но ему говорили, что у него талант.       — Матушка, что вы! — наконец ахнула Нарцисса, отойдя от шока. — Это же пустыня! Это не прогулка над Сурреем!       — Профессиональный пилот обойдется дешевле и это будет в тысячу раз безопаснее, — следом за ней обрел дар речи Люциус. — Позвольте мне заняться этим вопросом и я найму лучшего специалиста по Африке.       — Драко справится, — Друэлла осталась неумолима. — Или вы сомневаетесь в его способностях?       Драко не хотел тащиться в пустыню. Не хотел вести туда самолет. Не верил в древние моря и китов, и все же… сам не знал, почему вдруг заявил:       — Я полечу.       Тут же он передумал, но бабушка довольно кивнула и забрать свои слова назад было уже нельзя.       Ужин закончился в молчании.

***

      Драко было почти смешно — он врал Миллисент, что на выходных будет сопровождать кузину в городе, но это оказалось правдой. Только город был не Лондоном, а Ливерпулем, где они поднялись по трапу на борт парохода «Осирис». Сначала во время пути Драко отмалчивался, уткнувшись в книгу, но Луна будто даже не замечала, что он не хочет разговаривать, и постепенно Драко понял, что не просто слушает ее с тщательно скрываемым интересом, но начинает ей отвечать. С ней действительно было интересно. Наверное, ни с кем ему не было так интересно, и это поражало — Драко всегда считал, что красивые девушки должны быть глупыми. Дафна Гринграсс не была глупой, но и не рассуждала на те темы, которые были нормальны для Луны, причем в любом обществе; Драко получал удовольствие, ловя на ней восхищенные взгляды мужчин на палубе, а затем наблюдая, как их подобострастные улыбки сменяются растерянностью, когда она начинала говорить о магнитных аномалиях или дрейфе континентов.       Через неделю они прибыли в Александрию, где их ждал поезд, и наконец, вдали показались минареты Каира. На перроне пахло пылью, машинными выхлопами, жареными кофейными зернами, пряностями и едва уловимым илистым ароматом Нила. Ревели клаксоны, кричали уличные торговцы, с минаретов что-то провозглашали муэдзины. Повсюду сновали люди как в галабеях, так и в европейских костюмах, навьюченные тюками ослики и черные автомобили. Белые стены домов в арабском квартале слепили глаза, над ними высились купола мечетей, а на горизонте молчаливыми стражами стояли пирамиды Гизы.       — Они все еще здесь, — сказала Луна, ничуть не сбитая с толку; Драко переживал, не поплохеет ли ей от новой обстановки и шума, но в который раз ее недооценил.       — Кто? — спросил он, походя отмахиваясь от назойливого продавца.       — Боги, — просто ответила Луна, глядя на горизонт. — Ты же чувствуешь? Здесь все намного старше, чем в Лондоне… и наш самолет будет летать в небе, по которому когда-то парил Ра в своей солнечной ладье…       — Боги, — с усмешкой повторил Драко. Он и в христианского Бога не верил: если и существовало нечто, что создало мир, то оно явно утратило к нему всякий интерес сразу после творения.       — Никто не доказал, что их нет, — Луна пожала плечами.       Это был ее вечный ответ — если никто не доказал, что чего-то не существует, это может существовать. Боги, призраки, фейри, единороги, что угодно. Спорить с ней об этом было невозможно, что Драко выяснил уже на второй день пути на корабле.       С облегчением он заметил в толпе румяного британца в пробковом шлеме, который держал табличку «Малфой-Лавгуд», и, взяв Луну под локоть, уверенно повел сквозь толпу.

***

      Еще неделю они готовились: нужно было проверить снаряжение, изучить карты и получить все необходимые разрешения от колониальных властей. Драко неожиданно для себя погрузился в подготовку с азартом, часами сидел над картами, вникая в обозначения песчаных морей и скальных массивов, лично проверял каждый ящик с провизией, каждую канистру с водой и каждую запасную свечу зажигания, и увлеченно объяснял Луне, почему им нужно взять именно такой запас горючего и как они будут ориентироваться по звездам, если компас выйдет из строя.       Взлететь предстояло с небольшого частного аэродрома на окраине Каира. Здесь их ждал двухмоторный биплан de Havilland Dragon Rapide песчано-желтого цвета.       — Все проверено, сэр, — отдал Драко честь механик. — Дополнительные топливные баки полны. Воды и провизии хватит на десять дней.       Драко обошел самолет, делая вид, что проверяет шасси. Он примерно представлял, как лететь, но все равно волновался: он всегда летал только над спокойными просторами Южной Англии, поднимаясь в воздух только в ясные и безветренные дни, а в случае малейшей неполадки рядом всегда была помощь. И не было пассажиров, за которых он отвечал.       Драко покосился на Луну, которая совершенно преобразилась, надев брюки, высокие ботинки и светлую рубашку. Волосы она убрала под платок, повязав его на манер пилотского. Глаза скрывали защитные очки с затемненными стеклами.       Пора было лететь. Подойдя к самолету, Драко схватился за ручку над дверцей, поднимаясь на выступе внизу фюзеляжа, и протянул руку Луне. Она забралась в самолет так легко, словно делала это всю жизнь.       Проверив приборы, Драко сжал ручку управления и дал полный газ. Два мотора взревели. Самолет покатился, подпрыгивая на кочках, и, так как кабина была тесной, с каждым толчком плечо Луны прижималось к его плечу.       Он потянул штурвал на себя, поднимаясь в воздух. Шасси с глухим стуком оторвались от земли, и теперь их держал в небе только встречный поток воздуха, бьющий в крылья. Тишину заполнял только гул моторов. Драко рискнул на секунду отвести взгляд, чтобы проверить, в порядке ли Луна — она смотрела в иллюминатор и казалась все такой же безмятежной, будто они сидят на скамейке в парке.       — Не передумала? — спросил Драко. — Еще не поздно вернуться.       Вопрос был глупым и риторическим, он прекрасно знал, что Луна не передумает.       — Они выглядели такими маленькими, — сказала она; Драко не сразу понял, что речь о пирамидах. — Как игрушки.       Она его даже не слушала. Она вообще ничего не слушала, как ему очень часто казалось — вечно витала в облаках.       — Хорошо, ты не передумала, но ты хоть помнишь, что делать, если, например, забарахлит правый двигатель?       Ответа Драко не ждал, кроме чего-то в духе «я полагаюсь на тебя», но вдруг Луна быстро и четко заговорила:       — Немедленно убрать газ, зафлюгировать винт и включить противопожарную систему, затем определить ближайшую ровную площадку для вынужденной посадки, предпочтительно с твердым грунтом, избегая участков с барханами. Азимут на Каир — 85 градусов, но с учетом нынешнего ветра коррекция составит плюс три градуса. Запас воды в аварийном комплекте — 12 литров, его хватит на четверо суток для двоих при норме полтора литра в день. Солнечный аварийный маяк лежит в моем планшете, а в левом кармане у меня лежит горсть фиников на случай, если нам понадобится дополнительный сахар. Папа говорил, что в пустыне это важно.       Драко изумленно распахнул глаза — она все помнила, более того — знала больше, чем он ожидал.       — Невероятно, — пробормотал он. — У тебя хорошая память. То есть… потрясающая память.       — Иногда это случается, — безмятежно улыбнулась Луна.

***

      Первые два дня полета прошли хорошо. В воздухе они находились не все время, на ночь приземляясь; в темноте лететь было невозможно, Драко нужно было спать, и даже с дополнительными баками требовалась дозаправка. Луна писала что-то в полевом дневнике, сверялась с картами и рисовала звезды. Драко начал даже получать странное удовольствие от происходящего — не то чтобы ему нравились приключения, но ему нравилось летать, нравилась Луна (перед собой это он уже признал), и нравилось ощущение свободы, которое он мог получить только так.       Все должно было пройти, как надо, но уже на третий день горизонт стал каким-то мутным. Солнце затянуло дымкой.       — В воздухе пыль, — первым нарушил молчание Драко. — Много, хотя на такой высоте ее быть не должно.       Луна подняла голову и посмотрела вперед.       — Она движется, — прозвучало это без тени тревоги.       Драко уже сам это видел — на северо-западе поднималась бурая стена, надвигаясь на них. Вместо ровного гула ветра раздался отрывистый свист.       — Пристегнись покрепче, — процедил Драко, увеличивая обороты и пытаясь обойти бурю, взяв южнее, но стена песка росла слишком быстро. Сначала редкие песчинки защелкали о стекло, потом стали непрерывным шипящим шквалом.       Видимость упала до нескольких сотен метров, мир за стеклом стал оранжево-коричневым.       Загорелась первая предупредительная лампа, сообщая о перегреве левого двигателя.       Самолет вздрогнул.       — Луна! — крикнул Драко, но голос поглотил грохот бури. Как бы он ни тянул штурвал, пытаясь удержать падающую машину, не получалось.       Левый двигатель окончательно захлебнулся песком.       Самолет резко клюнул носом и понесся вниз.       Последнее, что Драко успел сделать — убрать газ и выровнять крылья.

***

      Он думал, что погибнет, но оказалось, что просто потерял сознание. В плечи и грудь врезались ремни безопасности, снаружи шумели песок и ветер, перед глазами было стекло, испещренное трещинами… где он, Драко понял спустя мгновение: экспедиция, пустыня, киты, Луна… Луна?       — Луна! — позвал он, боясь ничего не услышать в ответ, но она отозвалась:       — Ты цел?       Жива… Драко устало прикрыл глаза.       — Кажется, цел, — во всяком случае, ничего не болело так, чтобы заподозрить перелом или что-то похуже. — А ты?       — Я тоже. Думаю, это благодаря песку. Он стал вроде как подушкой, и мы падали достаточно медленно, — объяснила Луна.       — Ладно… — Драко отстегнул ремни. — Давай тогда выбираться отсюда.       В падении самолет наклонился, так что теперь дверца была сверху и ее завалило песком, поэтому он попробовал сдвинуть стекло фонаря кабины над их головами — оно поддалось со скрежетом, и песок тут же хлынул внутрь. Драко пропустил Луну вперед, и она без колебаний подтянулась на руках, исчезая в песчаном вихре. Он выбрался следом. Буря все еще бушевала, но стихала — ветер уже был не таким яростным, и стена из песка начинала редеть.       — Это хамсин, — сказала Луна. — Он приходит из Сахары. Обычно длится около пятидесяти дней, отсюда и название, но шторм редко бывает дольше трех-четырех часов. Очевидно, мы пережили его пик.       Бурю-то они пережили, но… Драко смотрел на бескрайнее море песка и медленно осознавал весь ужас их положения. Вокруг не было ничего — ни деревца, ни травинки, ни малейшего признака воды, только дюны. Самолет лежал на боку, как дохлый металлический кит, и лететь на нем дальше было невозможно. Как и подать сигнал. Их рация была сломана, а даже если бы чудом уцелела, ей требовался исправный двигатель, а двигатели вышли из строя; сигнальные ракеты лежали в хвостовом отсеке, который был полностью завален песком; чтобы передать дымовой сигнал, не было горючего, кроме авиационного бензина в поврежденных баках, но его было смертельно опасно поджигать; в небе никто не увидел бы блик сигнального зеркала; вариант написать гигантскую надпись SOS на песке и то отпадал, потому что проклятый песок постоянно двигался.       Они потерялись в пустыне.       — Луна, — каким-то не своим голосом сказал Драко. — Мы здесь застряли.       — О, конечно, застряли, — она склонила голову набок. — Это очень плохо, — и все еще говорила спокойно. Как она могла говорить спокойно?       — Плохо?.. Нам конец! — он сорвался на крик. — Мы в ловушке! У нас воды на неделю, если повезет, и никто не знает, где мы! Ты вообще понимаешь, что мы здесь умрем?!       Хотелось схватить ее за плечи и потрясти, но даже сейчас воспитание не позволяло. Луна сощурилась.       — Понимаю, но если мы будем впадать в истерику — кому от этого станет лучше?       Драко провел ладонью по лицу, собирая всю свою выдержку — она была права.       — Ладно. Хорошо. Помоги мне откопать дверцу. Нам нужна палатка, вода и еда, и, пока не стемнело, надо осмотреть местность.       В небе начинали загораться первые звезды.