From Which All That Was

Хиггса не нужно убеждать покинуть убежище, надеть снаряжение и вооружиться специальными лезвиями для перерезания пуповин BT. Поход на территорию Тварей займёт некоторое время, но они идут туда вместе, что значительно скрашивает впечатление. На поверхности по-прежнему чертовски холодно, но почему-то не так одиноко, даже не смотря на то, что они молчат всю дорогу. Сэм почти уверен, что это — результат их прочной связи. А может, и нет. Может, их связь вторична по отношению ко всему, через что они прошли вместе. — Сэм, — говорит Хиггс через некоторое время. Сэм не останавливается, только на мгновение бросает взгляд в сторону Хиггса, показывая, что услышал его. — Ты больше не думал о той женщине? — Хотел бы не думать, — признаётся Сэм. Та ситуация всё ещё выбивает его из колеи. — Я тоже, — отвечает Хиггс. — Это жутко. Я многое видел, когда был... — он обрывает себя, качая головой. — Я имею в виду видения, — уточняет он, хотя ему это и не нужно. — Но у меня никогда не было видений ни о чём подобном. — Какими были твои видения? — с любопытством спрашивает Сэм. — О моей роли во всём этом. — Твоей роли? — Да. Какова была моя цель, что я должен был делать. Что произойдёт, если я откажусь быть частью всего этого, что произойдёт, если соглашусь. Я всё это видел. ...Как указывалось в его последнем сообщении на флешке, которую он предоставил Сэму в свободное пользование, он знал свою судьбу и не препятствовал ей. Или, по крайней мере, он перестал бороться с ней к тому времени, когда они с Сэмом впервые встретились. Видел ли он, как Сэм, вместо спасения, убивал его на Берегу? Он всё это время знал, что Амелия предаст его. Жалкая участь — осознавать свой печальный исход. — Люси тоже знала. Она рассказала мне об этом в письмах. — У неё был ДУМ? — Нет, она родилась до Выхода Смерти. Её видения были вызваны беременностью Лу. — Господи, это звучит ужасно, — стонет Хиггс. — Она не считала, что Берег был реальным. То же самое она думала о ДУМ-способностях. Ей тоже было трудно смириться с тем, что я Возвращенец. — Как тебе удалось её убедить? — любопытствует Хиггс. — Потребовалось некоторое время, но она смирилась, — резко отвечает Сэм. Хиггс поднимает брови, но ничего не говорит. Сэм надеется, что Хиггс прибережёт дальнейшие вопросы об этом до момента, когда они вернутся в убежище. — Мои видения никогда не были настолько конкретными, — признаётся Сэм, когда молчание затягивается слишком надолго. Хиггс притих, это на него не похоже. Сэму это не нравится. — Они всегда расплывчаты. Обычно я не понимаю, о чём они. Такие же абстрактные, как и любой другой сон. Я не всегда понимаю разницу между сном и видением. — А я всё вижу так ясно, — отвечает Хиггс так тихо, что Сэм почти не слышит его. — До сих пор? — Нет, — Хиггс выглядит таким растерянным. Сэму вдруг кажется, что он понимает, хотя сам никогда не испытывал подобного. Его видения исходили от Амелии. Она грезила о судьбе мира, невольно показывала ему возможные варианта конца. Сэм и сам знает немного. Он на самом деле не жил до того, как Амелия отправила его к чёрту на куличиках, чтобы «спасти» её. И после того, как всё закончилось, он долгое время злился на неё за то, что она использовала его. — Хотя кошмары всё ещё мучают меня по ночам. — Хотел бы я сказать, что это когда-нибудь пройдёт, — бормочет Сэм. Хиггс ничего не отвечает. — Чем ты хочешь заняться на нашу годовщину? — выпаливает вдруг Сэм, обеспокоенный состоянием Хиггса. Хиггс останавливается, чтобы посмотреть на него. — Боже, Сэм, — стонет он. — Мы будто странная парочка фриков, а не пара Возвращенцев, с которым она играла в интеллектуальные игры. — А что плохого в том, чтобы быть странной парой, готовящейся к свадьбе? Судя по его растерянному взгляду, Хиггс такого вопроса совсем не ожидал. Более века назад Сэм был человеком, который вот-вот остепенится. Он хотел этого больше всего на свете: жить с Люси, поселиться в маленьком городке-узле и растить свою дочь с женщиной, которую любил. Он, конечно, остался бы курьером, но прекратил бы свои путешествия, остался бы работать в Восточном регионе. У Сэма не было бы причин выходить за его пределы, быть неделями или месяцами вдали от жены и ребёнка. Признать, что у него были чувства к Хиггсу, было нетрудно по той причине, по которой он ожидал. Без влияния Амелии Хиггс стал совсем другим человеком. Всё ещё колким, но, очевидно, что он, как и Сэм, вырос в изоляции и не имел возможности с кем-либо контактировать. Больше всего Сэма пугала мысль о том, что он мог бы полюбить кого-то кроме Люси. То, что он решил двигаться дальше, было оскорблением её памяти. Он никогда не узнает наверняка, но ему хочется верить, что с ней всё будет в порядке. Люси была доброй женщиной. Первым человеком, с которым Сэм по-настоящему подружился, первым человеком, рядом с которым Сэм чувствовал себя самим собой. Хиггс был другим. Хиггс тот, с кем он может быть уязвим, кому он может доверять, кого ни в малейшей степени не смутит любая мысль, застрявшая в его голове. — Иногда я не понимаю тебя, — говорит Хиггс, и в его бледно-голубых глазах читается замешательство. Сэм знает, что Хиггс с ним честен, поэтому сдерживает порыв закатить глаза и выдать саркастический ответ. — Тебе действительно не нравится это слышать, да? — Слышать что? — Что я люблю тебя. Что я хочу быть с тобой. Что желание быть вместе не одностороннее. Хиггс отводит взгляд и смотрит на снег. — Я… Я не... Господи, они оба такие придурки. Они здесь, чтобы отрезать Тварей и отправить их в мир смертных, а Хиггсу всё ещё не кажется, что он стоит затраченных усилий. Но и Сэм боролся с низкой самооценкой большую часть своей жизни. Неловко утешать человека на полфута выше себя, но он всё равно обнимает Хиггса. Следующий час они идут молча. — Прости, что продолжаю вываливать на тебя всё это дерьмо, — в конце концов говорит Хиггс. — Это неправильно. Я сожалею. Сэм не может не принять его извинения. — Знаешь, что? Давай позаботимся и сокращении количества Тварей в этом районе и притворимся, что этого разговора не было, — говорит он. Хиггс не улыбается, но по выражению его глаз становится очевидно, что он уже решил, что делать дальше.