From Which All That Was

На улицах города сейчас совсем не многолюдно, но Хиггс ступает неуверенно, не зная, что делать, как реагировать на ситуацию. Он не понимает людей; не понимает, как кто-то мог простить такого монстра, как он. Он не понимает, почему Сэм искал утешения именно у него, но тогда… Сэм был единственным, к кому Хиггс прислушался. И даже не потому, что Сэм — единственный, с кем он имеет возможность говорить, ведь это не так, больше нет. У него есть Мэри, Линда. Хиггс всегда был довольно замкнутым человеком; существует всего три человека, которые ему приятны, три человека, с которыми ему комфортно находиться рядом… Прекрасно. Это намного больше, чем он мог себе представить. И каким бы общительным Сэм ни был среди людей, каким бы счастливым он ни был, устраивая праздники по случаю дня рождения для детей в убежище, Хиггс видит, что Сэм перевозбуждён, хочет уйти от толпы так же сильно, как и он сам, даже если и по другим причинам. Сэм Бриджес и Хиггс Монаган, так похожи, но одновременно совсем разные. Они не идентичны; на самом деле, их темпераменты довольно разнятся. Но они... вместе они… Хиггс находит большое утешение в том, что единственные два Возвращенца на Земле сумели найти друг друга. Хотя им могла бы потребоваться целая жизнь, чтобы понять, как бы они поладили, возможно, даже объединить свои усилия. Работая в Западном регионе, Хиггс никогда не слышал о Великом Курьере, но Фреджайл почти наверняка о нём знала. Их троица была бы… интереснее. Особенно учитывая то, что у Сэма не было команды; он всё делал сам. Даже Хиггс не смог вывезти всё это в одиночку. Большую часть пути они идут молча, но в конце концов Сэм касается рукой плеча Хиггса. Лишь не продолжительный контакт, но, как и всякий раз, когда Сэм прикасается к нему, это прочно удерживает его в настоящем. Хиггсу не терпится вернуться домой, туда, где они наконец смогут расслабиться и посмотреть что-нибудь вместе. Когда они подходят к выходу из города, Хиггс резко останавливается. Он чувствует этот резкий, ужасный запах тела, у которого вот-вот начнётся некроз. Ткани гниют очень быстро быстрее, а от резкого запаха хиралия он чувствует вкус крови. Как верного глашатая Амелии, его привлекал этот запах, он искал его в разрушениях, смерти. Теперь он вновь находит этот запах тошнотворным, зажимает рот и нос рукой от отвращения. — У нас проблема, — говорит он, когда по взгляду Сэма становится очевидно, что тот вообще ничего не почуял. — Тело где-то рядом вот-вот вызовет выплеск пустоты. — Что? Они оба знают, в насколько дерьмовой ситуации оказались; подобного не случалось уже очень давно, но Хиггс по-прежнему не думает, что где-то поблизости орудуют Деменсы. Точно нет, если только Амелия не планирует покончить с миром прямо здесь и сейчас и не нашла какого-нибудь бедолагу, ещё более жалкого и отчаянно нуждающегося во внимании, чем Хиггс. — Какого чёрта это происходит сейчас? — рычит Сэм, и Хиггс знает, что его никто не винит, но ему определённо кажется, что его обвиняют. В прошлом он бы так и сделал, и вдобавок ко всему заслужил бы подозрение. — Не знаю, смогу ли найти, — признаётся Хиггс, тяжело сглатывая. — Я чувствую по запаху; могу сказать, что это где-то рядом, но… на этом всё. Им нужно это найти. Нет никаких других вариантов. Хиггс до сих пор даже не подозревал, что может снова обнаружить смерть таким образом. По крайней мере, Сэм относится к этому серьёзно, поверил ему без колебаний. — Твоя сила возвращается по-новой? Буду честен, когда ты в последний раз проворачивал подобное, я думал, что ты просто показушник. Ну, он уже знал кое-что об Амелии, но запах хиралия, смерть и разложение — это не одно и то же. И то, и другое, с другой стороны, ощущать крайне неприятно. — Думаю, это из-за хиралия, который я впитал во время наших вылазок на поверхность, — признаётся он. — Это даёт мне какой-то толчок. — С этим нужно быть осторожным”, - предупреждает Сэм. — Может у тебя и более высокая переносимость хиралия, чем у большинства, но иммунитета нет. Хиггс усмехается. — Давай побеспокоимся о моём, возможно, отравляющем воздействии на тебя после того, как мы предотвратим катастрофу, ладно? — Ладно, — тихо отрезает Сэм, ясно давая понять, что разговор окончен. Хиггс замолкает, внезапно жалея, что не может придумать тему для новой болтовни, чтобы отвлечь их от тревоги. Всё, что приходит ему на ум, кажется неуместным, учитывая их ситуацию. По крайней мере, он уверен, что Сэм сможет точно определить местоположение Твари, так же хорошо, как и он сам, даже если для него самого они невидимы. Сэм может ясно видеть Тварей. Не то чтобы Сэму это действительно было нужно; когда он подбирается достаточно близко, он точно знает, где находятся Твари и как их избежать. Но это, в любом случае, никак не помогает им прямо сейчас, пока они идут. Медленно, обдуманно, как будто, возможно, они идут навстречу своей гибели. Они находят тело. По крайней мере, это должно быть мёртвое тело. Но это не так. Перед ними женщина, упавшая на спину посреди пустой улицы. Она дрожит и стонет, не может говорить. Кончики её пальцев покрыты чёрной смолой, на её лице отложения хиралия, напоминающие череп. Её глаза хаотично двигаются, хотя Хиггс не может сказать точно, видит ли она вообще что-нибудь. Больше похоже на какой-то припадок, судороги, нечто, что заставляет её слабо дёргаться. — Господи Боже, — выдыхает Сэм. Хиггс наклоняется к ней, сдерживая рвотный позыв от запаха некроза живого тела. Неужели Сэм действительно совсем этого не чувствует? Но он определённо смог почувствовать этот запах, следя за реакцией Хиггса. Женщина издаёт какой-то нечленораздельный звук, ясно глядя на их обоих, а затем протягивает руку к Хиггсу. Он знает, что делать, поскольку его руки тут же неосознанно превращаются в туман. — Я могу помочь тебе, — говорит он, и что-то похожее на облегчение появляется в её глазах. Кажется неправильным говорить ей, что всё будет хорошо, ведь это не так. Но и говорить ей, что она вот-вот перейдёт на ту сторону, тоже не кажется правильным. Она не Тварь, у неё ещё нет пуповины, но он может чувствовать это сквозь туман — зачатки неведомой силы, которая убивает людей, пока они ещё живы. Как будто Амелия где-то там, наказывает их за то, что они осмелились найти утешение друг в друге. Почему она выбрала в качестве мишени случайную женщину, выше его понимания. Возможно, это не дело рук Амелии, хотя эта мысль тоже не утешает, потому что она порождает ещё больше вопросов; какая-то болезнь, нацеленная на людей, которые не могут быть подвержены риску синдрома-Курьера. Откуда, чёрт побери, это взялось? Поражало ли эта хрень других раньше? Является ли эта болезнь новой, результатом временной остановки вымирания, или существовала всегда, поражала существ, которые были до них? Сейчас он не может долго размышлять об этом, ужасный запах разлагающегося тела вызовет у него рвотные позывы, и он не хочет нести ответственность за то, что делает и без того мрачную ситуацию ещё хуже. — Будет больно, всего на мгновение, — предупреждает Хиггс её и тянет. Он точно знает момент, когда женщина умирает, потому что ужасный запах исчезает, и она резко замирает, безвольно опустив руку. Хиггс чувствует аллергические слёзы на своих щеках. Хиральное золото, которое формировалось на её лице, рассеивается, и не остаётся ничего, что могло бы скрыть отсутствующий взгляд её широко раскрытых глаз. — Что за хрень, — всё, что успевает сказать Сэм, прежде чем воспользоваться своими терминалом, чтобы сообщить о смерти. Поскольку её пуповина разорвана, женщине не грозит смерть от некроза, но ни один из них не в состоянии справиться с ситуацией, её нельзя просто оставить здесь. Они остаются с ней, пока не приезжает скорая. Парамедики благодарят их за то, что предупредили о теле, а Сэм объясняет, что у неё, должно быть, случился сердечный приступ. Хиггс держится в стороне, стараясь скрыть дорожки его хирально-чёрных слёз. Это может привести к вопросам, вопросам, на которые он не знает ответов; вопросам, на которые он не хотел бы отвечать, даже если бы знал ответ. Они покидают город в полной тишине, и только после того, как они проходят через датчики, Сэм заговаривает. — Что это, на хрен, такое было? — Хотел бы я знать, Сэмми. — Есть какие-нибудь идеи? Хиггс качает головой. — Может, какая-то болезнь? Но я никогда раньше не слышал ни о чём подобном. Громкий вздох, который вырывается у Сэма, звучит так же смиренно, как чувствует себя Хиггс. — Мы всегда натыкаемся на что-то новое, не так ли? — проговаривает он, не ожидая никого ответа. Земля всегда будет в шаге от уничтожения, до тех пор, пока жизнь упрямо цепляется за край бездонной пропасти.