From Which All That Was

Возвращение в Горный узел, да? Хиггс от этого не в восторге; он всё ещё помнит города, какие они удушающе плотные и многолюдные, там не видно неба и всегда шумно. Но он потерпит ради Сэма, потому что Сэм не должен идти туда один. И потому что Хиггсу тоже нужна компания. Горный узел находится достаточно далеко, так что они точно будут чувствовать себя паршиво, если один из них решит остаться. Так же нельзя забывать о том, что Хиральная сеть работает полностью благодаря Тварям в герметичных контейнерах. Это так ужасно, и Хиггс рад, что Сэм согласен с ним во всех отношениях. Это бомба замедленного действия, которая рванёт, если они не смогут вовремя с этим разобраться. Но Хиггс не хочет уходить прямо сейчас. Он хочет продолжить разговор о книге, постараться не думать о том, что, по видимому, всё поселение прекрасно осведомлено о его отношениях с Сэмом. И никто не указывает ему на то, что он не заслуживает Сэма, как раз наоборот. И это просто… слишком. Они проводят в библиотеке ещё пару часов. Когда они решают вернуться в убежище, Хиггс забирает книгу с собой. Он обязательно вернёт её позже. — Ты хотел пойти в Горный узел сегодня? — спрашивает Хиггс после завтрака. — Да, — говорит Сэм, но Хиггс чувствует, что ответ вовсе не так прост. — Почему мы возвращаемся так скоро? Надеюсь не из-за новых растений для грядок? — спрашивает Хиггс, потому что этого быть не может. Начнём с того, что Сэм иногда умалчивает детали. Лучшее общение, которое у них получается, как правило, вообще не требует слов, и это все равно не говорит ему о мыслях Сэма. — Я несколько лет не навещал Лизу. Спрашивал, могу ли я зайти в гости. — Лиза? — Хиггс непонимающе смотрит на Сэма. Он узнаёт это имя, конечно узнаёт, потому что всё, что связано с Сэмом, выгравировано у него в памяти. Например, Сэм ненавидит носки и старается не надевать их лишний раз, даже когда они идут пешком по снегу. — Моя внучка. — Ох… — У Лу родились близнецы. Лиза и Клиффорд. От этой мысли что-то щемит в груди Хиггса. Он не знает имён своих родителей, своих настоящих родителей. Он при всём желании не смог бы назвать детей в честь своих родителей. Не то чтобы он когда-либо этого хотел. Кто-то вроде него в роли родителя? Господи, это было бы ужасно даже задолго до того, как он встретил Амелию. Ему приходит в голову мысль, которую он не хотел озвучивать раньше. Она вызывает у него дискомфорт, и, независимо от ответа, он абсолютно ничего не может с этим поделать. Но он всё равно спрашивает: — Сэм... у Фреджайл были дети? Что-то, чему он не может дать определение, мелькает в глазах Сэма. — Нет, — отвечает он. — Понимаю, — такой ответ его не удивляет, но в нём есть... финальная точка, которая ему не нравится. Осознание того, что у него нет возможности искупить то, что он сотворил с ней. Амелия хотела этого, и Хиггс не был в состоянии отказаться, даже если бы его уже не поглотила мания. Но Фреджайл была его партнёром, его другом. Они работали вместе, чтобы заново отстроить Америку, свободную от влияния UCA, а потом он предал её. Сэм протягивает руку и похлопывает его по плечу, читая Хиггса как открытую книгу: — Ты не можешь изменить прошлое. Единственное, что ты можешь сделать — двигаться дальше. Хиггс не знает, что сказать. Долгое время он ничего не говорит. — Значит, твоя дочь назвала своих близнецов в честь твоих родителей? Похоже, она была невероятно добра. — Она помнила мои воспоминания о моём отце, даже когда уже стала взрослой. Какое-то время Дэдмен думал, что это её воспоминания; хотя, по его собственному признанию, это было совершенно невозможно. Я до сих пор не уверен, как они были вызваны подключением к её капсуле. — Воспоминания — забавная штука, — говорит Хиггс, пожимая плечами. — Может быть, она стала слишком хорошо осведомлена о твоей связи с Берегом. — Может быть, — с готовностью соглашается Сэм. — Она всегда знала больше. Что-то о прошлом, о будущем. О чём люди почти забыли. Это совсем не похоже на его привычные знания о ДУМе, но он ни на секунду не сомневается, что Лу обладала ДУМом ещё будучи ББ. Поскольку Сэм является причиной Выхода смерти, почти наверняка все его потомки тоже будут обладать такими способностями. ** Прогулка до Горного узла проходит почти без происшествий. Они прибывают в город без проблем, лишь с небольшой задержкой по времени. Сэм сразу ведёт Хиггса до самого убежища, где живёт его внучка. Сэм стучит в дверь и отходит, чтобы схватить Хиггса за плечо, когда тот пытается отступить с дороги. — Пожалуйста, не надо, — просит он, и этого достаточно, чтобы Хиггс остановился и встал рядом с ним. — Дедушка! — женщина, которая встречает Сэма в дверях, выглядит такой счастливой, что Хиггс поражается трагичностью представшей перед ним сцены. Даже когда она заключает Сэма в объятия, от которых тот даже не напрягается, это выглядит неправильно. Она выглядит старше Сэма, хотя насколько, Хиггс не может сказать точно. Она старая и выглядит усталой, и, возможно, у неё есть собственные внуки. Дни текут медленно. Проведя в убежище, Хиггс почти уверен, меньше года, ему никогда раньше не приходилось сталкиваться с тем, насколько он отстал от времени. И ему никогда не приходилось задумываться о том, насколько отстал от времени Сэм. Ему жаль, что он не может чувствовать эмоции Сэма, видеть его мысли как во снах. Когда внимание Лизы переключается на него, Хиггс внезапно чувствует себя неуютно, неловко. Теперь он не молчаливый наблюдатель, просто стоящий в стороне. — Ты, должно быть, Хиггс, — тепло говорит она, и хотя он привык к неизвестности, каким бы неправильным это ни казалось, это нечто совершенно иное — быть встреченным таким образом дочерью младенца, в которого он стрелял, когда тот защищал Сэма от опасности. — Дедушка рассказывал мне о тебе. Она протягивает ему руку, и когда он нерешительно пожимает её, она сжимает её на удивление крепко и, кажется, тянет на себя... что-то мелькает в её глазах, прежде чем она заключает его в объятия. Впечатляющий подвиг для женщины на фут ниже его ростом. — Ох… и мне приятно с вами познакомиться, мэм, — удаётся пискнуть Хиггсу. Лиза отходит от него и приглашает их внутрь. Когда Хиггс бросает взгляд на Сэма, он выглядит удивлённым. — У неё есть ДУМ, — говорит он, будто это всё объясняет. ДУМ не объясняет, почему она обняла человека, который стрелял в её маму ещё до её рождения. Хиггс неловко и задумчиво садится за кухонный стол рядом с Сэмом и его внучкой, чувствуя себя незванным гостем, хотя именно Сэм привёл его сюда. Сэм и Лиза разговаривают обо всём на свете, и Хиггс благодарен Сэму за то, что тот даёт ему достаточно пространства и не втягивает его в разговор сразу. Каждый раз, когда происходит что-то подобное, каждое напоминание о жизни Сэма за пределами убежища напоминает Хиггсу о том, как он всё для него испортил. Если бы Хиггс не появился в его жизни, возможно, у Сэма была бы счастливая жизнь с женой и дочерью. Пребывание в том убежище с папой убило бы его; Папа убил бы его, но для Сэма это был бы лучший исход. Лиза, а не Сэм, выводит его из задумчивости, нежно касаясь его руки. — Что бы ты хотел выпить? У меня есть чай, кофе и свежий лимонад. — Хм, лимонад… звучит чудесно. Пробовал ли он когда-нибудь лимонад? Люди в городах живут совсем не так, как дети из средней школы. ...Кстати, об этом, Сэм вырос в богатой семье, но ничто в его поведении не выдавало этого факта; он живёт довольно скромно. Даже в городе дом Лизы скромный; кажется, что её единственное преимущество в том, что ей гораздо легче получить доступ к свежим продуктам. ...С другой стороны, таковой была жизнь Хиггса. Он вырос один, выживая в основном за счёт доставок. Они заговаривают о деревне. Лиза не выросла в ней, но провела там большую часть своего раннего детства. Хиггс замечает, что брат Лизы на самом деле не был воспитан — он не собирается ничего говорить, но это всё равно заметно. Они рассказывают ей о том, как Хиггс запустил базовую файловую систему, чтобы облегчить людям поиск книг в библиотеке. Конечно, технически они могли бы использовать Хиральную сеть для поиска книг, но похоже люди, выросшие в деревне Сэма Бриджеса, испытывают некую ностальгируют по миру, которого они никогда не знали. Точно так же, как Хиггс. Есть так много интересных вещей, о которых Хиггс может рассказать, и так странно разговаривать об этом с кем-то новым, тем, кто примет его идеи. — Не могу сказать, что знал хоть кого-то, кто был бы таким организованным и сеющим беспорядок одновременно, — весело говорит Сэм, имея ввиду Хиггса, и похлопывает того по плечу, вырывая из мыслей. — Расставляет книги на полках в алфавитном порядке, но все свои записи сбрасывает на пол, как ему заблагорассудится. Хиггс напрягается, ничего не может с собой поделать. Но Сэм ничуть не осуждает его; это лишь мягкое поддразнивание, не более того. — Не ты ли, случаем, копишь горы посуды в раковине? — бросает вызов Хиггс и чувствует себя победителем, когда Сэм в ответ слегка толкает его. О чём бы ни думала Лиза, Хиггсу и в голову не приходит, что на них изучающе смотрят, пока она не подносит руки ко рту. — Не думала, что когда-нибудь снова увижу твою улыбку, дедушка, — вздыхает она. Хиггс ничего не говорит. Так много людей говорили подобное в его присутствии в последнее время, что это сбивает с толку. Он ещё больше удивляется, когда Лиза поворачивается к нему. — А ты… у тебя доброе сердце. Я рада, что смогла встретиться с тобой лично. — С-спасибо, — выдавливает Хиггс, не в силах скрыть дрожь в голосе. Он к этому не привык, не заслуживает этого. Затем Лиза предлагает им пообедать. Он не знает, как относиться к такому гостеприимству. И кажется, что в ближайшее время он не сможет привыкнуть к тому, что люди делают ему комплименты. Но потом Лиза предлагает им второе, и Хиггс думает, что, возможно, сейчас это не имеет никакого значения. Он нравится людям, как бы странно это не звучало. Он нравится людям таким, какой он есть, настоящим. Таким человеком, которым он был задолго до появления Амелии. Ему приходится столкнуться с этим осознанием. ** Покинув дом Лизы, они проходят совсем немного, прежде чем Сэм останавливается. Его плечи дрожат. — Сэм? — обеспокоенно спрашивает Хиггс. Сэм не отвечает, вместо этого крепко обнимает его. Хиггс не знает, что происходит, не знает, что с этим делать. Ему требуется мгновение, чтобы понять, что Сэм плачет. — Сэм? — зовёт он снова. — Я этого не вынесу, — отвечает Сэм срывающимся голосом. Он не рыдает, но от его голоса всё равно что-то внутри Хиггса ломается. — Она — всё, что у меня осталось. Когда она умрёт, у меня не останется семьи. Сэм всегда казался таким собранным, таким уверенным. Таким сильным. И сейчас, будто какая-то иллюзия вдребезги разбилась у него на глазах, открывая правду, которая всегда маячила где-то рядом. Сэм просто человек. Он всегда был просто человеком, хрупким и уязвимым, со всеми этими чёртовыми комплексами. Его заставляли быть пешкой в истории, к которой он никогда не хотел иметь никакого отношения. — Сэм, — неуверенно зовёт Хиггс, не представляя, что, чёрт возьми, он говорит, когда произносит это. — Это неправда. Есть много людей, которые заботятся о тебе, — Сэм мычит, прижимаясь к его груди. Он не отпускает его, и Хиггс понимает, что это значит. И говорит то, что должен был сказать. — А ещё… ты моя семья. Признавать это так странно, но Сэм вдруг перестаёт дрожать от этого признания, и Хиггс обнимает его в ответ. Сэм совсем не напрягается, он тает в его руках. Он долго молчит, прежде чем Хиггс слышит тихое «спасибо». Сэм выпрямляется настолько, что Хиггс позволяет своим рукам опуститься по бокам. Учитывая их вчерашний разговор, его не должно удивить то, что Сэм притягивает его для поцелуя, но он всё равно вздрагивает от неожиданности. Их поцелуй мягкий, целомудренный, но не потому, что они находятся улице в городе. Это так странно — думать, что Сэм нуждается в нём так же сильно, как он нуждается в Сэме. Хиггс всё ещё не понимает, как кто-то вроде Сэма может хотеть кого-то вроде него.