From Which All That Was

Сэм во сне. Он чувствует себя невесомым, слишком лёгким даже для сна, где ничто и никогда не кажется реальным. Если только это не видение. Тогда оно кажется одновременно и реальным, и нет. Он видит то, что может оказаться реальными событиями, воспроизведёнными задом наперёд, или искажёнными. Как, например, когда Хиггс появляется перед ним в костюме Бриджес, который подчёркивает его худобу. Костюм Хиггса не выглядит таким внушительным в сравнении с его громоздкой экипировкой. Он бесцельно плывёт в пространстве, словно по Шву. Он не чувствует ничего, кроме дымки сна. Перед ним раскинулось цветущее поле. Местоположение резко меняется. Сэм поражён тем, что видит. Это похоже на два наложенных друг на друга Берега, занимающих одно и то же пространство в одно и то же время. Видеть что-то подобное так странно. У него кружится голова. Единственное, что вообще находится в его фокусе — это фигура на берегу моря. Этот человек смотрит на прилив, он легко покачивается на месте, и в то же время совершенно неподвижен. Даже на таком расстоянии Сэм узнаёт Хиггса. Он приближается, но чувствует себя ещё более невесомым, чем обычно бывает во сне. Образ Хиггса расплывается в глазах. Сэм трогает его за плечо, и хотя он не может почувствовать это из-за сна, Хиггс оборачивается и смотрит на него: — Сэм… На нём нет маски, хотя откуда ей было взяться? Сэм не знает, почему эта мысль вообще пришла ему в голову. Хиггс долго смотрит на него. Сэм не может сказать точно, действительно ли это Хиггс, или это просто образ сна, но вскоре начинает склоняться к первому варианту. Хиггс протягивает руку, чтобы коснуться его лица, и хотя это не совсем похоже на реальность, это... странно. — Мне кажется, я сплю, — говорит Сэм и не удивляется, когда Хиггс кивает ему. — Мне тоже так кажется, — соглашается он. — И что нам делать? — Не знаю, — пожимает плечами Сэм. — Но мы здесь, — это место пробуждает в нём странные ощущения. Ему хотелось бы оказаться где-нибудь в другом месте, где ему не придётся смотреть на их слившиеся воедино Берега. Хиггс издаёт испуганный вдох, и Сэм поднимает глаза. Они на горячем источнике, одетые совершенно неподобающим образом. Но это сон; они не чувствуют холода. В этом есть преимущества, хотя он не знает, насколько осязаемым будет что-либо во сне. — У тебя грязные мыслишки, Бриджес, — ухмыляется Хиггс. — Захлопнись, — ворчит Сэм. Но едва ли они способны что-то скрыть друг от друга в таком состоянии. Наяву они не могут читать мысли друг друга, но вот во сне... Хиггса натягивает озорную улыбку. — От меня ничего не скроешь, Сэмми, — вот чёрт, как он и думал. — Как поступим? — спрашивает Сэм, изо всех сил стараясь проигнорировать комментарий. — Сомневаюсь, что большинство людей могут провернуть что-то подобное, — если кто-то вообще может. Их местоположение снова меняется — теперь это старое убежище Хиггса. Почти. Сэм не слишком хорошо помнит это место, если не считать разбросанных повсюду коробок с пиццей и огромное количество его фотографий. — Чёрт, — ругается Хиггс. Это наводит Сэма на мысль, что это, вероятно, случилось ненамеренно. Это просто... случилось, по-видимому. Сны переносят их с места на место, мысли сливаются воедино. Сэм поднимает с пола одну из книг и не удивляется, когда она оказывается пустой. Сэм не смог бы узнать, что это за книга — на ней даже названия нет. Он собирается повторить вопрос, но Хиггс подносит палец к губам. — Может проверим, сможем ли мы это контролировать? Сделать что-то вроде... секретного места встречи, только для нас двоих. Конечно, будет обидно, если мы ни хрена не вспомним, когда проснёмся. Сэм листает книгу, хотя все страницы пустые. Он переводит заинтересованный взгляд на Хиггса. Несколько книг лежат лицевой стороной вниз, раскрытые, но корешок не согнут. — Я не успел дочитать их до конца, — печально говорит Хиггс. — Не могу даже вспомнить их названия. — Ты должен был что-то о них запомнить. — Помню, что одна из них была о том, как люди узнали о марсианах. Они решили, что хотят переехать жить на Марс, и убили всех марсиан. Прямо как наши предки поступили с местными коренными народами, — сразу вспоминает Хиггс. — Звучит удручающе, — говорит Сэм. Он озвучивает свою мысль, хотя ему это и не нужно. Несмотря на то, что он никогда прежде не читал эту историю, он чувствует эмоции Хиггса от прочтения. Как печально было читать историю, написанную ещё до Выхода смерти, написанную кем-то пресыщенным миром. Тем, кто знал, что, в конечном счёте, человечество никогда не достигнет звёзд. Суровое напоминание о том, что даже до Выхода смерти мир был наполнен болью, и люди пытались что-то с этим сделать. Хиггс всегда больше относился к тем, кого уже нет, чем к тем, кто всё ещё ходит по земле. Сэм хочет верить, что Хиггс доволен жизнью, которую они обустроили. Может, это не так важно, но Сэм счастлив вести такую жизнь. Когда популяция людей уменьшается, а большинство чаще живёт в полном одиночестве, совсем не контактируя с внешним миром. Что ж. Это делает их, родившихся во времена, которые никто из живущих не может помнить, ещё более сильными. Когда Сэм просыпается, он не чувствует себя выспавшимся. Ему требуется много времени, чтобы поднять себя с кровати. Он смотрит на Хиггса и взъерошивает ему волосы. Тот неотрывно смотрит на него, лёжа на боку. — Хочешь кофе? — Конечно, — говорит Хиггс, но не предпринимает никаких попыток встать. В конце концов Сэм помогает ему сесть, и кажется, что Хиггс этого и добивался. Он расслабляется от его прикосновения. Сэм не удивляется следующему вопросу. — Ты что-нибудь помнишь? — Помню наш разговор, — отвечает Сэм, потому что это правда. Детали места, в котором они находились, всё, что не относится к Хиггсу напрямую, уже начинают меркнуть. Но разум Хиггса остаётся ясным, что, как думает Сэм, свидетельствует о том, что они действительно разговаривали во сне. — Мм… хорошо, — шепчет Хиггс с довольной улыбкой на лице. — Ты помнишь название книги, о которой ты мне рассказывал? — спрашивает Сэм и не может сдержать улыбку, когда Хиггс оживляется от этого вопроса. — Не помню, — признаётся он, но в его голосе нет разочарования. Как только они выпивают кофе и завтракают, Сэм предлагает провести вторую половину дня в библиотеке. — Ты хотел что-то почитать? — Хиггс скептически растягивает слова. — Нет, думал заставить тебя почитать мне, — отвечает Сэм, и Хиггс смеётся, улыбается, от такой перспективы в его глазах появляется яркий блеск. — Можно я буду вставлять свои комментарии между делом? — спрашивает он таким тоном, словно всерьёз обдумывает, стоит ли это делать. — Конечно, — говорит Сэм, теперь смеётся он. Идея кажется совершенно абсурдной, но сейчас раннее утро, середина недели. Никто их не побеспокоит. Сэм даже не может представить, кто мог бы прийти сюда, кроме Эбби, пока они здесь одни. В их небольшой общине каждый знает о понятии «личное пространство». Хиггс ожидаемо разваливается на самом большом диване, ближе к задней части, лениво улыбаясь Сэму. — Ну вперёд, Сэмми. Выбери книгу. Я могу почитать тебе всё, что захочешь. Даже словарь, — подмигивает он. Несмотря на игривый тон, Сэм почти уверен, что Хиггс говорит серьёзно. Хотя, честно говоря, чтение словаря им обоим быстро бы наскучило. Сэм подходит к одной из полок и внимательно её просматривает. Им точно следует внедрить базовую систему поиска книг. Или что-то, что немного облегчит их поиск, чтобы не приходилось рыться в детских книгах, энциклопедиях и ассортименте учебников на одной полке. Сэм тратит пару минут на поиски, прежде чем выбрать, как ему показалось, какой-то роман. Хотя, может это чья-то автобиография. Он подходит к Хиггсу и отдаёт ему книгу, а после садится к нему на диван, прижимаясь спиной к его груди. И хотя Сэм уже давно привык к этому, он всё ещё удивляется тому, как они могут прижиматься друг к другу, не испытывая ни малейшего намёка на приступ гаптофобии. Хиггс пристально смотрит на книгу. — «Тайная исповедь и мемуары оправданного грешника», — читает он. — Сэмми, — тянет он снисходительно, изображая обиду. — Я искренне надеюсь, что ты меня ни в чём не обвиняешь. — Ты собираешься читать книгу или нет? — язвит Сэм в ответ. — Ладно-ладно, — уступает Хиггс. Он начинает листать книгу, отодвигая её от себя так, чтобы читать через плечо Сэма. — ...Ох, — говорит он, пристально глядя в текст. — Это очень старая книга. — Разве не все книги здесь были написаны до Выхода смерти? — с интересом спрашивает Сэм. Хиггс качает головой. — Нет. То есть да. Но эта книга ещё старее. Этой книге более трёхсот лет. Даже не знаю, понял бы её или нет. Шекспир тоже был сложным, хотя эта книга и близко не такая старая. — Но она ведь на английском, да? — Конечно, язык со временем может поменяться, а я в этом не эксперт. Знаешь что? Я прочту её тебе, если ты не будешь перебивать меня каждые пять минут с расспросами «а что это значит, что то значит», потому что я тоже знаю не всё. Сэм пожимает плечами: — Ладно, я тебя понял. — Как ты вообще наткнулся на такую старую историю? Большинство книг здесь намного более свежие, — спрашивает Хиггс с любопытством. — Не знаю. Эта книга пришла с одной из партий, когда мы только начинали собирать библиотеку. Следующие несколько часов Хиггс проводит за чтением. На самом деле это довольно странная история, возможно, из-за времени, когда та была написана. Автор делает всё возможное, чтобы рассказ казался реальной историей, хотя и Сэм, и Хиггс совершенно уверены, что эта история вымышленная. Но это вообще не имеет значения, ведь реальный мир сам по себе странен. Звук чьих-то шагов рядом с библиотекой заставляет их прервать разговор о персонаже, о том, можно ли доверять его рассказу — Сэм утверждает, что всё, что тот мог бы сказать, в лучшем случае является информацией из вторых рук, а не чем-то, что можно принять на веру; Хиггс утверждает, что это не имеет значения. — Привет, Мэри, — машет ей Сэм, немного приподнимаясь, чтобы вся эта картине выглядела менее… Интимно рядом с кем-то другим. Но он всё ещё опирается на Хиггса. Хиггс тоже немного приподнимается, пытаясь сделать вид, будто они не провели последний час с Сэмом в таком положении. — Привет, — неловко отзывается Хиггс и закрывает книгу. — Доброго утра вам обоим, — радостно говорит Мэри, ставя принесённую с собой книгу на полку. После она подходит к ним и садится в одно из кресел. — Приятно видеть вас обоих здесь, — Сэм не хотел бы, чтобы люди обсуждали его отношения. Дело не в том, что он несчастлив. Он почти уверен, что счастлив. Просто это... личное. Интимное. Жители, конечно же, знают. Они не глупы. Но Сэма никто об этом не спрашивал. Первым заговаривает Хиггс, чем застаёт Сэма врасплох. — Ну, это ведь моё самое любимое место во всём поселении, — говорит он, одаривая Мэри вежливой улыбкой, — Просто мне нужно было время, чтобы уговорить Сэма прийти сюда. Мэри посмеивается, и Сэм думает, что, вероятно, это не первая встреча Хиггса и Мэри в библиотеке. Интересно… — Он пытался объяснить мне, о чём эта книга, — говорит Сэм, поднимая обложку, чтобы показать Мэри. Не похоже, что она узнает её, но в их библиотеке так много книг, что это не удивительно. Они втроём некоторое время разговаривают о том, что нужно сделать в поселении. В основном речь идёт о припасах, доставке новых растений; Сэм упоминает о необходимости вернуться в Горный узел, просто чтобы оценить их реакцию. Хиггс невозмутимо приносит ещё несколько книг, что неудивительно. Приятно, что кто-то ещё участвует в обсуждении о поддержке жителей поселения. Ведь Хиггс раньше управлял своей собственной компанией. У него есть опыт в поддержании порядка, а ещё он живёт с Сэмом. Сэм надеется, что привлечь того к работе будет не слишком сложно. — Ты выглядишь таким счастливым в последнее время, — внезапно говорит Мэри Сэму после того, как обсуждения затихают. — Ты почти не улыбался с тех пор, как умерла Луиза. Но посмотри на себя, — говорит она с широкой улыбкой на лице. Хиггс молчит, пока Мэри не обращает на него своё внимание. Сэм замечает его удивление. — А ты… Я и не думаю, что когда-то слышала твой смех. Вы оба так хорошо подходите друг другу, — она мягко улыбается, — Эбби рассказала мне о вас, но я сочла уместным что-либо спрашивать, пока вы двое не разберётесь между собой. — Ах, ну что ж, — лицо Хиггса слегка покраснело. Он совершенно не ожидал такого потока комплиментов. — Большое вам спасибо. Мэри кивает и тихо смеётся. Хиггс изменился; не отрицает, не пытается уклониться от комплиментов. — Извините, дорогие, — говорит она. — Я уже ухожу. Как только она уходит, Хиггс обнимает Сэма за талию, притягивая его ближе. Вот так просто вернулась их непринужденная уверенность. Может быть, однажды они перестанут чувствовать неловкость из-за того, что другие люди видят их, хотя Сэм в этом сомневается. Однажды они останутся единственными в этом мире, и всё это не будет иметь значения.