From Which All That Was

Локни и Молинген знали бы, что можно сделать с тем фактом, что Сэм и Хиггс делят между собой одинаковые сны. Но Локни и Молинген нет уже очень давно. Он разделяют друг с другом все сны или только какие-то определённые? Приснился ли им прошлой ночью один и тот же сон, от которого Хиггс проснулся с криком? Сэм, честно говоря, понятия не имеет, потому что иметь партнёра — чёрт, это не совсем подходящее слово, но и всё остальное тоже звучит не совсем правильно, — хорошая причина полностью забыть о том, что ему снилось. Единственные разы, когда он в самом деле видел Хиггса испуганным, всегда были в контексте какого-либо отказа. В частности, когда Сэм отвергал его. Но Сэм не думает, что сейчас такое возможно — они столь очевидно заботились друг о друге так долго, что семилетний ребёнок всё понял раньше, чем двое взрослых мужчин, о которых, собственно, и идёт речь. Так что, каким бы ни был сон, он был действительно ужасающе травмирующим. Сэм не может знать наверняка и не собирается строить догадок. У него просто остался вопрос: сколько раз им снился один и тот же сон, сколько раз Хиггс, появляющийся во снах Сэма, был просто видением, и сколько раз это был настоящий Хиггс? Сэм представляет, как прошёл бы разговор, если бы он смог связаться с ними. «Это отражение вашей уникальной связи», — вероятно, сказала бы Молинген, всегда резкая и уверенная в своих словах, даже если на самом деле она и понятия не имеет. «Вы оба — противоположные концы одной нити», — сказала бы Локни в своей заумной мягкой манере. Ей было бы что сказать по этому поводу, в рассуждениях об отношениях между ним и Хиггсом, о том, что свело их вместе. «Около сорока», — был бы расплывчатый ответ на возраст Хиггса, отмечая тот факт, что дневники Хиггса указывали на то, что он вырос в скитаниях. Сэм бы задался вопросом, не старше ли Хиггс, что, возможно, они точно одного возраста. Хотя даже по самым скромным подсчётам, между ними не может быть разницы больше, чем в девять или десять лет. Когда родился Хиггс, Выход Смерти случился совсем недавно. К тому времени Сэм уже обнаружил, что он жаждет внимания Амелии, потому что точно не сможет добиться его от Бриджит. Боже, это совсем не помогает делу, не так ли? У Сэма нет возможности обсудить это с кем-либо ещё, так что он ведёт воображаемые беседы с давно умершими друзьями, пытаясь понять, как, чёрт возьми, ему и Хиггсу могли внезапно, необъяснимым образом присниться одни и те же сны. ...Однако они делили сны с Хиггсом и раньше. Когда они ещё были врагами. По крайней мере, дважды, может быть, трижды, если считать, что Амелия говорила через Хиггса, и это лишь из того, что Сэм может вспомнить. Возможно, это случалось и чаще. Тот второй раз случился... из-за кипу, не так ли? Сэм не спрашивал Хиггса об этом, о том, как он его получил. Он предположил, что Хиггс украл его, но теперь Сэм думает, что более вероятно, что Амелия передала его ему. Но почему? ББ связал его с Амелией, кипу кажется просто лишним. — Я не собирался делить с тобой сны, — тихо говорит Хиггс, — Это просто... происходит, — говорит он. — Не собираюсь винить тебя за то, с чем ты не можешь ничего поделать, — говорит Сэм. Кто знает, сколько раз сны Сэма просачивались к Хиггсу? Хиггс больше ничего не говорит. Сэм прижимается к нему, намеренно держа руку на плече Хиггса. Они спали как убитые, в ближайшее время не вернутся в постель, и Сэм не хочет рисковать, не хочет, чтобы парень провалился в темноту этой ночью. Он совсем этого не хочет. — Могу я тебя кое о чём спросить? — Спрашивай, — тупо говорит Хиггс, глядя в никуда. — Почему у тебя был кипу Амелии? Хиггс смотрит на него всего мгновение, на его лице отражается явное замешательство, будто не знает, как этот вопрос вообще мог возникнуть. Не в первый раз они удивляют друг друга, — Он помогал найти тебя, — просто говорит он, когда вновь отворачивается, — До этого он был единственным способом найти тебя, чтобы точно знать, где ты находишься. Сэм открывает рот, чтобы спросить, как кипу может помочь Хиггсу найти его, но потом понимает, — Это потому, что я отдал его Амелии, — говорит он. Хиггс кивает, не произнося ни слова. Он вздыхает, устало прислоняясь к Хиггсу, — Ты когда-нибудь задумывался, как это было до Выхода? Когда у людей не было физических уз, связывающих их воедино? — У меня никогда не было большого количества уз с другими людьми, — говорит Хиггс, — Большую часть своей жизни я держался подальше от людей. — Мой отец обнял меня на Берегу. И это был первый раз, когда я позволил кому-то добровольно прикоснуться ко мне после смерти Люси, — удивительно, какие вещи остаются в памяти, — У меня всё ещё не очень хорошо получается. Хотя улучшения заметные. Хиггс снова хмурится, — Я всё время прикасался к тебе, и это ни разу не вызвало у тебя никакой реакции. Всегда думал, что это довольно забавно. Сейчас это, конечно, правда, но Сэм недостаточно хорошо помнит детали их прошлых встреч, так что он не может точно судить. Неужели он действительно никогда не реагировал? Теперь он почти никогда не колеблется, когда хочет прикоснуться к Хиггсу, — Я не помню почему, — признаётся Сэм. Долгое, неловкое мгновение Хиггс пристально смотрит на него, подыскивая слова, — То есть, как? — Это было давно, Хиггс. Сэм привык, что не всегда может прочитать эмоции Хиггса, но сейчас тот выглядит таким потерянным. Сэм хотел бы узнать, что у того на уме. Он не может винить Хиггса за то, что тот совсем не помнит, сколько времени прошло. С его точки зрения, время и пролетело, и не прошло вовсе одновременно. По крайней мере, у одного из них есть чёткие воспоминания о прошлом; у Хиггса, возможно, не самая идеальная память, но она определённо кажется безупречной, когда дело касается воспоминаний о Сэме. — Тем не менее, ты помнишь, как я прикасался к тебе, — бормочет Хиггс. — Да. Помнишь, что ты не хотел, чтобы я прикасался к тебе? — Это было не так давно, — ворчит Хиггс. — Точно, — соглашается Сэм. Не прошло и года с тех пор, как он перенёс Хиггса с Берега, — Однако многое изменилось, — изменилось очень многое. Не так давно Хиггса не было рядом. Он был лишь тем, кому Сэм не мог доверять, а потом он спас ему жизнь, спас поселение от Твари. Теперь Сэм, честно говоря, не может представить свою жизнь без него.