From Which All That Was

Им удаётся задремать на диване в обнимку. Сэм просыпается медленно, осторожно отстраняясь от Хиггса, чтобы не разбудить, а после принимается за приготовление кофе. Сэм не какой-то там гениальный мастер; он курьер. Он никогда не был Выживальщиком, человеком, который отвечает за всё и знает всё обо всех. Сэм всегда доволен тем, что знает не больше положенного. Он просто обычный, среднестатистический парень, который был превращён в Возвращенца человеком, призванным вызвать конец света. Возможно, ответы на вопросы об их связи не так важны. Кого волнует, почему у них общие сны, почему они вообще вместе и связаны; гораздо приятнее просто быть вместе. Они вместе, это их жизнь. Они должны принять всё как есть. Что важно для Сэма, так это выяснить, что они на самом деле могут сделать в тандеме сил. Он не заинтересован в защите всей страны, в защите каждого города-узла, каждого города-спутника, каждого Выживальщика, живущего у чёрта на куличках. Он хочет защитить деревню, эту жизнь, которую он построил для себя. Жизнь, которую он проводит с Хиггсом. Это невероятно эгоистично, он знает, что это эгоистично, но Сэм считает, что ему позволено быть эгоистом. Он выполнил свою часть давным-давно. Вся страна не может положиться на него одного. Может быть, есть способы, которыми они вдвоём могут укрепить связь для их собственной выгоды. Как способ помочь друг другу, помочь остальной деревне. Ему придётся спросить, хочет ли Хиггс вообще этого. Сэм не знает, что они смогли бы сделать. Люси родилась до Выхода; его связь с ней была такой, которую никто из ныне живущих людей не помнит. Но Хиггс — его связь с Хиггсом сейчас настолько сильна, что Сэм сомневается, что ему нужен какой-либо триггерный объект, чтобы найти его. Не то чтобы он ожидал, что они будут творить чудеса, но… ладно. Сёстры-близнецы совершили невероятные вещи, практически слились в одного человека. Сэм не думает, что они будут похожи на сестёр, нет. Эти двое были... уникальными. Но Хиггс может чувствовать смерть в хиральных штормах, а Сэм может видеть Тварей. Они могут сделать так много хорошего вместе. Запах кофе будит Хиггса, который потягивается на диване как кот, и долго затуманенно озирается по сторонам, прежде чем удалиться в ванную. Сэм прислушивается достаточно долго, чтобы услышать шум воды в душе, а после приступает к приготовлению завтрака. Хиггс выходит из ванной примерно через пятнадцать минут и начинает одеваться прямо на виду у Сэма, чему последний очень удивляется. В последнее время Хиггс определённо стал относиться к этому проще. Хочет, чтобы Сэм видел его всего, хочет, чтобы его это не напрягало, — Я хотел спросить… Не хочешь позже отправиться на территорию Тварей? — спрашивает Сэм. Хиггс поворачивает голову в его сторону, хмурясь, — Зачем? — Хочу кое-что проверить, — отвечает Сэм. — Какого чёрта тебе нужно что-то там проверить? — Я хочу узнать, как наши способности работают в тандеме. Хиггс хмурится, явно сбитый с толку, — Я тебя не понимаю, Сэмми, — говорит он. — Я хочу узнать, можем ли мы использовать наши силы, чтобы защитить деревню. Ты способен чувствовать смерть, а я могу ясно видеть Наблюдателей. Я уже защищал деревню в одиночку, но ты способен почувствовать смерть задолго до того, как я смогу увидеть Тварей, — Сэм, честно говоря, не уверен, что Хиггс согласится. Хиггс вздыхает, качая головой, — Я не думаю, что мои способности предназначались для помощи людям, — бормочет он. — Почему нет? — закончив с завтраком, они продолжают просто беседовать за кухонным столом. Хиггс выглядит скорее сбитым с толку, чем сердитым, но он всё ещё явно недоволен этим разговором. Несмотря на это, он не уходит от разговора, как мог бы сделать раньше. — Мои силы исходят от смерти, Сэм. Настала очередь Сэма вздыхать, — Люди умирают, Хиггс, это факт жизни, — это далеко не самая веселая тема, но Сэм всё равно наблюдает, как Хиггс расслабляется на этих словах, как будто ему никогда раньше не приходило в голову, что в этом может быть что-то положительное, — Ты не убиваешь их, когда забираешь эту силу. Ты поглощаешь силу, которая удерживает Тварей здесь. Конечно, это всего лишь предположение, основанное на том, как работают собственные силы Сэма, но эти слова оказывают заметное влияние на Хиггса. Его глаза округляются, — То есть, ты хочешь сказать, что я освобождаю их. — Так и есть, — уверенно говорит Сэм, — Когда я перерезаю им пуповины, образуются хиральные кристаллы. А ты поглощаешь этот хиралий. Подумай, почему у тебя чёрные слезы. Хиггс долго смотрит на свои руки, —Я никогда раньше… не думал об этом в таком ключе. — Сомневаюсь, что Амелия хотела, чтобы ты видел положительную сторону своих способностей. — Не объясняй, почему прикосновения ко мне не вызывают у тебя аллергии, если во мне так много хиралия. — Ну, — криво усмехается Сэм, — Я точно не собираюсь слизывать слёзы с твоего лица. Хиггс прыскает от смеха, — Отвратительно, — говорит он. — «Отвратительно»? — смеясь вторит Сэм, сам смеясь, — Это ты был тем, кто слизывал кровь, смолу и Бог знает что ещё с моего лица, — может быть, смеяться над этим странно. Нет, смеяться над этим точно странно, но Хиггс выглядит таким искренне счастливым в этот момент, в уголках его глаз появляются морщинки. — Хорошо, ты меня убедил, — говорит он, — Я пойду с тобой. ** Территория Тварей находится на безопасном расстоянии от деревни, поэтому дорога туда занимает добрых четыре часа, и это с оборудованием, позволяющим им передвигаться быстрым шагом. Хиггс кажется довольным тем, что пребывает на поверхности, даже несмотря на то, что они забрели в неспокойный район. Однако он не говорил, что почувствовал что-то необычное, так что Сэм воспринимает это как победу. Если это просто обычная чуйка на смерть, то это… хорошо. Всё как обычно. — Ты действительно так и не нашёл кого-нибудь за все годы после того, как всемирное вымирание было предотвращено? — спрашивает Хиггс. Что ж, теперь он решил вернуться к ненависти к себе. Несмотря на то, что у Сэма нет желания быть с кем-либо ещё, Хиггс всё ещё сомневается. Они живут вместе, делят постель, Сэм сказал Хиггсу, что они команда. Почему он не может смириться с тем, что с ним происходит что-то хорошее? — Был слишком занят, будучи отцом-одиночкой. После того, как Луиза покинула родительский дом, я занялся другими делами. Помогал в деревне, разгребал оставленный Бриджесами беспорядок.… Я не хотел отношений. Кроме того, я бы в конечном итоге пережил любого. Не смог бы пройти через это. Долгое время Хиггс ничего не говорит. — Почему я? — Разве это имеет значение? Это ты и всё. Я ни о чём не жалею, — говорит он, — Я не такой, как ты. Я не тот, кто постоянно думает о том, почему всё работает так, как это работает. Всё так, как есть, мне этого достаточно. — Это имеет значение! — огрызается Хиггс, резко останавливаясь и поворачиваясь лицом к Сэму, — Я террорист! Я убивал людей, Сэм. В этой стране, сколько, чёрт возьми, полмиллиона человек? Десятки тысяч из них погибли во время выплесков. Сэм подходит к нему, протягивая руку. Хиггс не отмахивается, принимает прикосновение к щеке, — Ты спасал мне жизнь несколько раз. Был добр ко всем в деревне. То, что ты делал под её влиянием… это был не ты. — Но всё это делал я, — шепчет Хиггс. Слёзы ручьём текут по его лицу, и они стекают на руки Сэма в перчатках. Хиггс рад, что на Сэме перчатки. Хиральные слёзы на голой коже вызвали бы у него аллергию, — Всё равно это сделал я. Они стоят посреди этого чёртового снега, ведут разговор, которого Сэм даже не ожидал. Этот вопрос не может ждать. Им понадобится их сообразительность, если они собираются проверить, смогут ли их способности сработать в тандеме, — Ты всё ещё хочешь это сделать? Мы можем вернуться и попробовать снова в другой раз. Хиггс качает головой, — Нет, я... давай продолжим. Мы почти на месте. Остаток пути они молчат, пока не выпадает снег и знакомое ощущение падения давления в зоне Тварей не сигнализирует о том, что они должны быть в состоянии повышенной готовности. Сэм внимательно оглядывается по сторонам, прежде чем замечает Тварь, которая находится в стороне от остальных. Он жестом подзывает к себе Хиггса, надеясь, что они не попадут в засаду. Он смотрит на наблюдателя, который его вообще не видит, прикрыв рот рукой. Он указывает вверх. Хиггс не видит наблюдателя, но он достает свой изогнутый нож из хирального золота и двигается так, словно вполне способен увидеть застрявшего мертвеца. Он собирается перерезать пуповину. Его лицо покрыто густыми чёрными слезами, когда он хватается за пуповину и режет. Тварь издаёт болезненный стон, и Сэм зачарованно наблюдает, как хиральная пыль падает на Хиггса, когда наблюдатель поднимается вверх и исчезает. Как и подозревал Сэм, на земле у их ног не образуются хиральные отложения. Проходит долгое мгновение, прежде чем Хиггс поднимает с земли свой нож и без слов убирает его в ножны. Он смотрит на Сэма, ярко-голубые глаза обрамлены чёрными разводами. Он показывает неопределенный жест, но каким-то образом Сэм смог считать его без проблем. Он хочет перерезать больше наблюдателей. Следующие сорок минут они тратят на то, чтобы отрезать столько Тварей, сколько смогут, пока Хиггс не устаёт. Это вымотало его так, как Сэм никогда не мог себе представить. — Ты молодец, — говорит Сэм, когда они возвращаются домой, и улыбается, когда Хиггс наклоняется, чтобы поцеловать его.