From Which All That Was

Сэм не знает, сколько времени прошло, пока он долго приходил в себя. Он не вернулся с той стороны, не увидел Шов, его не вырвало смолой сразу после пробуждения, но ему всё равно плохо. Его голова болит сильнее, чем в тот раз, когда он умудрился одновременно пострадать от похмелья и мигрени. Почти вся территория старого вулкана превратилась в огромный бесцветный кратер, хиральная материя бесконечно всплывала вверх. Ему едва удалось избежать попадания в пустоту. Как, чёрт возьми, ему удалось остаться невредимым? — Хиггс? — зовёт он, внезапный ужас стучит в его груди, — Хиггс! Хиггс — Возвращенец, выплеск не мог его убить. Ни за что. Не навсегда. Этого не может произойти. Каким-то образом он избежал выплеска пустоты. Должно быть, он потерял сознание, но ударился о камни, что должно было стать смертельным ударом. Его рука тянется к затылку, но крови нет, вообще нет никаких повреждений. Как ему удалось не разбить голову о камни остаётся полной загадкой. Не то чтобы он не был благодарен за это, независимо от того, что остановило его от этой участи. Вот почему он стоит, глядя в никуда, а не на несвежую кровь на земле. Шторм полностью исчез; Сэму нужно будет позже проверить, исчезли ли красные пятна вместе с бурей, или они появились в другом месте на радаре, — Хиггс! — зовёт он снова. Чёрт возьми, вот почему у него должен быть одрадек. Он смог бы просканировать местность и найти Хиггса гораздо быстрее. Кратер настолько огромен и глубок, что он ничего не может разглядеть внутри него. Он медленно спускается по краю кратера. Здесь тихо, поверхность неровная, есть много мест, где он мог бы легко упасть, и Сэм точно не хочет удариться лицом при падении, — Хиггс! — он снова кричит, паника подступает к горлу, потому что он нигде не видит этого человека, и их чёртова связь недостаточно сильна. Но Сэм всё ещё может чувствовать Хиггса. Едва. Но что толку чувствовать, когда Сэм его не видит? Приближаясь к середине склона кратера, он снова осматривает местность. Чего бы он только не отдал за одрадек, если бы мог вызвать его так, как Хиггс использовал для материализации оружия; он был полезен своей способностью показывать ему стабильность поверхности. По большей части ему не нужна была эту функция; он знает местность, по которой обычно передвигается, но здесь… Тревога ползёт по спине, пока он отчаянно ищет какие-либо признаки присутствия Хиггса. Кратер такой большой, такой бесконечный. Он помнит, как проснулся после атаки на Центральный узел и обнаружил, что весь город и его окрестности исчезли. Он был невероятно огромен даже для пустоты. Так много смертей, так много разрушений. Все эти люди исчезли в одно мгновение. Кратер простёрся на мили, но у Сэма нет ничего, кроме времени. Это будет не первый раз, когда он будет ходить до обморока и истощения, или не умрёт от какого-нибудь стихийного бедствия. Он достигает ровной поверхности, но слишком встревожен, чтобы почувствовать облегчение от твёрдой почвы. Он по-прежнему не видит никаких признаков Хиггса. Сэм не может уйти без него. Пока он идёт, вокруг ничего нет. Он гадает, сколько пройдёт времени, прежде чем кто-нибудь заметит, что весь район стёрт с карт. Учёные, которые жили здесь, когда Сэм шёл на запад, вероятно, были бы в ужасе. Чёрт возьми, Хиггс, скорее всего, тоже придёт в ужас; похоже, здесь было скрыто много информации. Информация, которая теперь полностью утеряна. Он идёт и идёт. Возможно, он мог бы прыгнуть. Но прямо сейчас он не может как следует сосредоточиться, не может найти Хиггса через их связь. Может быть потому, что он слишком долго проводит с ним время, Хиггс всегда рядом — вместе с этим притупляется острота притяжения. Он всё ещё не уверен, почему из всех людей, именно они… Жизнь и смерть; две противоположные, но не противоборствующие силы. В конце концов, жизнь сдаётся в объятия смерти. Так и есть. Она может пытаться бороться со смертью, а может принять. Хиггс, казалось, был полон решимости убедить людей принять её. Убеждал Сэма увидеть реальность вымирания. Он почти был прав, но Сэм так легко не сдался. Возможно, именно поэтому его выбрали. В конце концов, Последний Выход произойдёт, но Сэм будет оттягивать этот момент столько, сколько сможет. — Ты сделала это? — взывает он к небу, к Амелии. Он даже не уверен, слышит ли она его. Знает ли она вообще, кто он такой, и волнует ли её это, — Почему он, почему ты сделала его моей противоположностью? — он плачет, злится. Он всё ещё ощущает это предательство, как будто только вчера узнал всю правду, — Что такого особенного в нас двоих? Он знает, что не получит ответа, никакого ответа, но… Чёрт возьми, с каких это пор он начал испытывать такие сильные чувства к Хиггсу Монагану? Сэм продолжает идти. Он не уверен, что больше давит на него: тот факт, что Хиггс, по-видимому, всё-таки обрёл некоторую силу, или тот факт, что Сэм впервые увидел, как он использует эту силу, чтобы уберечь его от опасности, поскольку Тварь пыталась убить их обоих. Жертва, чтобы спасти жизнь от вестника смерти. Невидимое солнце висит низко над горизонтом. Наступает темнота, и Сэм уже начинает спотыкаться, потому что он не захватил с собой грёбаный одрадек, и у него нет другого источника света. Только когда солнечный свет почти полностью исчезает, Сэм достигает того места, которое, по его мнению, находится близко к эпицентру. Он замечает Хиггса, почти точно в центре кратера — нет, на самом деле это мог быть центр, учитывая, что Хиггс был спусковым крючком для выплеска пустоты. Он лежит на спине, почти целый и невредимый. Значит, сила Возвращенца всё ещё работает как надо. Сколько времени прошло? Сэм не следил, не был в состоянии. Единственное, о чём он думал — найти Хиггса живым и невредимым — он не прекращает бежать, пока не оказывается рядом с Хиггсом, опускаясь на колени, чтобы поднять его. Хиггс кашляет, почти задыхается, и ему удаётся повернуть голову, когда его рвёт смолой на землю, — Сэм? — бормочет он, прикрыв глаза от усталости. Он выглядит ужасно, как в тот первый день, когда Сэм вернул его домой, он был так слаб, что всё, что он мог делать — лежать в постели. В те времена Хиггс был совершенно незнакомым ему человеком, импульсивным. И не тем человеком, которому Сэм полностью доверял. Сэм заключает его в объятия, обхватывая руками, словно защищая, — Слава Богу, — шепчет он, — Не поступай так со мной. Никогда больше так не делай, — Хиггс слишком слаб, чтобы обнять его в ответ, но Сэм чувствует, как дёргаются его руки, когда он пытается это сделать. Он целует Хиггса в лоб, вплетая руку в его грязные волосы. Хиггс просто прижимается к нему, совершенно не отдавая себе в этом отчёта. Сэм даже не знает, как долго он шёл, — Сейчас я перенесу тебя обратно в убежище, хорошо? — шепчет он. — ...хорошо, — тихо говорит Хиггс. Сэм прыгает. ** Не может быть и речи об обратной дороге пешком после всего, что они пережили, но укрытие, в котором они провели предыдущую ночь, им подойдёт. Сэм помогает Хиггсу снять верхнюю одежду, прежде чем уложить его в постель. Он, вероятно, не будет спать сегодня ночью; Сэм и так знает, что это будет ещё одна бессонная ночь. Сейчас он слишком взвинчен, слишком встревожен, — Зачем ты это сделал? — спрашивает он, отчасти ожидая, что Хиггс не ответит на вопрос. Он выглядит дерьмово, и его глаза всё ещё прикрыты от полного истощения. — Я не знаю, — говорит Хиггс, и, несмотря на нечёткость ответа, Сэм знает, что он говорит правду, — Я даже не задумался. Просто сделал это. Импульс на за секунду отбросил Сэма назад, от греха подальше. — Я весь день искал тебя, — говорит Сэм. Он не собирался делать парню выговор, честно говоря, сам не знает, что хочет этим сказать. Он хочет забраться в постель к Хиггсу, но не знает, хорошая ли это идея, если тот не в себе. — Прости, — медленно произносит Хиггс, приоткрывая глаза. Сэм открывает рот, чтобы сказать Хиггсу не извиняться, но тот продолжает, — Это отняло у меня больше сил, чем я ожидал. Всегда делал всевозможные вещи, слишком сильные. Не понимал, сколько силы на самом деле для этого требовалось. — Ты напугал меня, — шепчет Сэм. Хиггс хмурится, выражение его лица меняется на что-то нечитаемое, прежде чем сменяется замешательством, — Я не понимаю. — Я не мог тебя найти. Я почти не чувствовал тебя, — он едва в состоянии сдержать громкий всхлип, но слёзы уже текут по щекам, — Не мог тебя разглядеть, чёртов кратер был таким настолько большим. Хиггс протягивает руку, касаясь лица Сэма кончиками пальцев, — Ты странный человек, Сэм Портер Бриджес. — А ты из говорливых. Ты пытаешься выколоть мне глаз? Хиггс смеётся, а затем морщится, будто ему больно. Однако он не отвечает на шуточный вопрос, поэтому Сэм сжимает его руку, переплетая их пальцы. Это так приятно, так правильно. Как было с Люси. Первый раз в своей жизни он чувствовал себя так, первый раз в своей жизни он позволил кому-то так глубоко подобраться к себе, и это его совсем не беспокоило. Часть его мучается от мысли, что, возможно, это неправильно; хотеть кого-то, кто не Люси, неправильно. Наверное, он не должен чувствовать это к человеку, который пытался покончить с миром и почти преуспел в этом. Поймёт ли Люси? Разозлится ли она, разочаруется ли? Захочет ли она, чтобы он вообще двигался дальше? Самое страшное, что он никогда не узнает.