From Which All That Was

Утром, после завтрака, Сэм выводит данные о погоде на большой хиральный экран. Красные пятна всё ещё на месте, и, похоже, их стало немного больше. Хиггс с большим интересом смотрит через плечо Сэма на радар. Если прищуриться, красные пятна почти напоминают череп. — Жутковато, — говорит Хиггс. — Есть такое, — соглашается Сэм. — Погода, должно быть, потешается над нами, — усмехается Хиггс, встаёт и надевает костюм, — Мы уходим? — Да, — соглашается Сэм и смотрит в маленький экран у себя на запястье, — Похоже, это может оказаться сущим пустяком; ветер дует на восток. Вероятно, оно рассеется над горным хребтом. Но я всё ещё не понимаю, что это, чёрт возьми, такое. Хиггс словно собирается начать спорить, — Но мы всё ещё движемся в ту сторону, да? — на его лице ясно читается раздражение. — Не знаю, почему сбоит радар, так что, да, мы всё ещё движемся туда, — Сэм встаёт, и мгновение спустя они выходят. Они идут молча, буря вдалеке выглядит зловеще, и Сэму кажется, что он видит молнии в облаках. Хорошо, что они направляются прочь от них, а? Они идут некоторое время, параллельно обсуждая планы по возвращении в деревню. Хиггс говорит, что был зол на себя за то, что не взял в дорогу книгу, а Сэм говорит о небольшой перестройке их убежища. Раздаётся знакомый сигнал, когда их капюшоны автоматически натягиваются на головы, и Сэм хмурится, — Я думал, что всё идёт на восток, — бормочет он себе под нос, поскольку Хиггс выглядит взволнованным. Как будто он с нетерпением ждёт возможности встретиться с Тварями и одному Богу известно с кем ещё. Раздражает, что штормы всегда наводят сильный тёмный туман. Сэм крутит запястьем, включая хиральный экран. Эта часть шторма была уже предсказана на радаре, но есть одна деталь, которая кажется Сэму более важной в данный момент. Внезапное, необъяснимое движение красных точек бури, — Что за чёрт, — бормочет Сэм. Чёртов метеорологический радар. Должно быть, он сломался, это единственное объяснение тому, почему ветер дует на восток, но чёртова красная клякса шторма направляется прямо к ним, на северо-запад. — Что это? — Хиггс, нахмурившись, подходит к нему. — Грёбаный шторм ведёт себя странно, — говорит Сэм, вытягивая руку, чтобы Хиггс тоже мог увидеть экран, — Ты когда-нибудь видел подобное? — Нет, — оживлённо говорит Хиггс, — Я мог вызывать дождь, но не мог управлять бурями. Ты знал, что до Выхода Смерти у радаров были более точные показания, чем сейчас? Можно было отслеживать силу шторма и всё такое. Не так, как сейчас. Сэм бросает на него взгляд, — Ты хочешь сказать, что причина сбоя в том, что шторм сильнее, чем обычно может показать радар? У Хиггса хватает наглости пожать плечами, — Может быть, — говорит он. Что ж, вряд ли это первый раз, когда они отправляются в неизвестность, не имея ни малейшего представления о том, что их ждёт. Они ходят какое-то время без малейшего присутствия Тварей. На удивление, это заставляет Сэма чувствовать себя неуютно. Он вряд ли когда-либо попадал в шторм, где не было Тварей — и тогда ему, вероятно, везло, что он мог избежать столкновения с ними. А теперь их совсем нет. Глядя на далёкую молнию, Сэм уже ощущает знакомое щекотливое чувство страха внизу живота. — Тебе когда-нибудь казалось, что весь мир преследует тебя? — спрашивает Хиггс, вглядываясь в грозу. — Это всё точно не имеет никакого отношения к тебе. Всё время, чёрт возьми, где-то может идти дождь, — ворчит Сэм. Хиггс качает головой и раздражается — что забавно, учитывая, как Сэм настроен на разговор, — Кто у нас имеет связь с другой стороной? Даже несмотря на то, что она приглушена, я чувствую. Что-то есть. — Это не значит, что ты имеешь к этому какое-то отношение. — Один раз — случайность, два раза — совпадение, но трижды, — и конечно же, чёрт возьми, Хиггс использовал слово «трижды», — это закономерность, Сэмми. Уже встревоженный резким изменением направления шторма, Сэм не в силах терпеть чушь Хиггса, — Ты всерьёз утверждаешь, что из-за тебя над горой произошли два крупных хиральных шторма? Повторюсь, грёбаные штормы появляются постоянно. Вздохнув, Хиггс указывает на небо, — Куда бы я ни пошёл, кажется, что Смерть следует за мной по пятам, ищет меня. Ты, конечно, заметил это? Сэм заметил увеличение количества сильных хиральных штормов с тех пор, как Хиггс вернулся с Берега. Но он в самом деле не думает, что Хиггс имеет к ним какое-либо отношение — с чего бы ему так думать? Это чертовски самовлюблённая сторона Хиггса — видеть в себе причину того, что теперь фундаментальная часть мира ведёт себя иначе. Чёрт возьми, он подпитывает своё эго, — Это не так, — грубо говорит он. Вместо того чтобы развивать тему, Хиггс на мгновение выглядит невероятно смущённым, прежде чем, кажется, полностью сосредотачивается на другом. Некоторое время они идут молча. Тварей по-прежнему нет, и шум дождя не такой уж громкий, так что Сэм завязывает разговор, — Когда мы вернёмся, ты займёшь ванную на весь вечер? — спрашивает он, надеясь, что в его голосе звучит веселье, а не что-то такое, что можно было бы расценить как агрессию. — Ты же знаешь. Я ненавижу эти грёбаные душевые кабины. Кто, чёрт возьми, пользуется душем всего три минуты? Чёртов таймер безумно раздражает. Сэм не может удержаться от смеха, — Ты не знал, что можно его выключить? Таймер предназначен для людей, которые спешат. Хиггс останавливается и свирепо смотрит на Сэма, — Ты издеваешься? — Нет. Я покажу тебе, когда мы вернёмся. Хиггс не отвечает, но Сэм на самом деле не возражает вновь погрузиться в тишину, тем более что они оба зациклены на приближении шторма. Хиггс останавливается и поворачивается, чтобы посмотреть на Сэма, — Там что-то серьёзное, — говорит он, внимательно глядя на Сэма, — Я это чувствую. Ощущения не совсем такие, как от атакующего. — Ты знаешь, что это? — Нет, — но затем он хмурится, как будто его поймали на лжи, — Это немного похоже на то, что делала Фактор Вымирания, это притяжение. Такое чувство, что если я подойду слишком близко, то утону в нём. Сэм замирает, — Может, нам стоит развернуться? — он помнит тот бой, и он помнит, как Амелия превратилась в Хиггса — или Хиггс превратился в Амелию. Вещь, о которой он не мог заставить себя задуматься, а ещё раньше — сон, в котором Амелия говорила с ним напрямую через Хиггса. Каждое слово, сказанное ему, было сказано по желанию Амелии. Он не рассчитывает, что у них достаточно огневой мощи, чтобы справиться с чем-то настолько ужасным, что может втянуть в себя Хиггса. — Я не могу, — тихо говорит Хиггс, и Сэм не упускает эту формулировку из виду. — Тогда мы продолжим двигаться, — говорит Сэм, нервы ползут током по спине, как паук по обнажённой коже. Хиггс снова не отвечает и продолжает двигаться. Его темп медленный, каждый шаг обдуманный. Как будто он точно знает, куда идёт, хотя ни один из них не знает, что их ждёт, а Сэм определённо недостаточно хорошо помнит местность, чтобы нормально в ней ориентироваться. Темпораный ливень с грохотом ударяется о землю, и Сэму всё время приходится смотреть, куда идёт Хиггс, опасаясь, что он может поскользнуться. Когда они входят на территорию Tварей, Сэму кажется, что он едва не сталкивается с кирпичной стеной. Перед ним плотный, увесистый барьер, и поразительно наблюдать, как Хиггс проскальзывает сквозь него, как будто он вообще не чувствует препятствия. — Хиггс, подожди, — говорит Сэм, и этого достаточно, чтобы заставить его остановиться и обернуться. Хиггс медленно поворачивается, — Что ты делаешь? — спрашивает он. Сэм морщится, — Что-то... что-то здесь не так. Такое чувство, будто я пытаюсь пройти по сырому цементу, — он не преувеличивает, когда пытается оттолкнуться от барьера. Что это, чёрт возьми, такое? Твари никогда раньше не отталкивали его, не отталкивали живых существ, потому что они голодные, ужасные звери, стремящиеся уничтожить всё живое. — Не время для шуток, Сэм, — говорит Хиггс, протягивая руку. Сэм подавляет порыв ответить колкостью, берёт его за руку, и когда он проскальзывает внутрь, ощущение непреодолимого барьера проходит. Хиггс отпускает Сэма, но задевает его плечом, оставаясь очень близко. Вокруг шныряют Твари, но благодаря способности Сэма видеть, а Хиггса чувствовать их, с этим нет никаких проблем. Они двигаются осторожно, медленно. Сэм задерживает дыхание, надеясь, что наблюдатели — это всё, с чем им пришлось столкнуться. У них всё в порядке. Не раздаётся ни звука, как в случае с китами и акулой, но возникает внезапное ощущение, от которого волоски на затылке Сэма встают дыбом. Такое ощущение, будто что-то ледяное и холодное прошло сквозь его тело. Под его ногами раздаётся грохот, и они оба смотрят на землю, на слегка подпрыгивающие камешки. Как будто что-то двигает их, что-то массивное под поверхностью. Тёмная, очень тёмная смола, заполняющая землю, слишком знакома Сэму. Кажется, в последнее время всё идёт наперекосяк, когда он намеренно ищет Тварей. С последним, возможно, даже не нужно было бы беспокоиться уже через пару дней, если бы он просто, блядь, остался на месте. Но он этого не сделал. Конечно, не сделал; и вот они здесь, в очередной ужасной ситуации. Хиггс поворачивается, чтобы посмотреть на Сэма, будто только сейчас заметил его, стоящего рядом с ним, со страхом на лице. Его глаза широко раскрыты, а кожа слишком, слишком бледная. Он выглядит больным, он похож на смерть. Хиггс однажды смотрел на Сэма с вызовом в глазах, яростью, ревностью и отчаянием, поскольку они оба были вынуждены сражаться на потеху Фактора Вымирания, которая уже выбрала своего победителя. Хиггс, лежащий на спине на мокром песке, весь в крови, с такими грязными волосами, что казалось, он постарел на двадцать лет за считанные минуты. Хиггс приветствовал перспективу смерти от рук Сэма с распростёртыми объятиями, казалось, стремился к этому. А потом Сэм вернул его обратно, и он подумал, что Хиггс достиг точки, где он больше не жаждет собственной смерти. Они сталкивались и с худшим, сражались с акулой, им обоим удалось уйти от неё на удивление совсем невредимыми. Так почему в этих ледяных голубых глазах столько ужаса? Сэм вновь не понимает. Он так многого не понимает. Сэм открывает рот, чтобы спросить Хиггса, в чём дело, но вопрос застревает у него в горле, когда Хиггс вытягивает одну руку ладонью вперёд. По его лицу текут густые, как дёготь, слёзы, и Сэм не знает, настоящие ли это слёзы или от хиральной аллергии. Время словно остановилось, застыло в этом моменте. Даже не задумываясь об этом, он тянется к Хиггсу, пытаясь схватить его за руку. — Прости, — произносит Хиггс сквозь шум шторма, и Сэма отбрасывает назад, на скалы. До того, как темнота застилает его глаза, он видит, как что-то вылетает из смолы, что-то огромное, просто чудовищное, что поглощает Хиггса целиком.