From Which All That Was

Вопрос, что делать с Хиггсом Монаганом, с каждым днём становится всё более неопределённым, дикие колебания между манией и депрессией не оставляют Сэму ни малейшего представления о том, как действовать дальше. Прошло несколько месяцев с момента его возвращения из Южного узла, и с тех пор Сэм больше не принимал заказов. Он пытался понять Хиггса, хотел помочь этому человеку вновь привыкнуть к тому, что он часть сообщества. Это было нелегко. И он не уверен, помогает ли в этом совместное проживание или просто ещё больше подталкивает Хиггса в каком-то нежелательном направлении. Доступ к убежищу, которое оставил ему Хиггс, открыл Сэму окно в душу этого человека, гораздо более сложного, чем он мог себе представить. Возможно, было бы проще, если бы он оставался мелким злодеем. Читай мои секреты сколько душе угодно. И секреты, которые раскрыло это убежище. Человек, который безмерно боготворил Амелию, который одновременно презирал его и не мог выбросить его из головы, который внимательно следил за ним на протяжении всего его путешествия. Его до сих пор бросает в дрожь, когда он думает об этом, думает об этой паутине картинок, о связях, которые имели смысл только для Хиггса. Сколько раз Сэм отдыхал на дороге, пока Хиггс был поблизости и наблюдал за ним? Попытка затеять драку или убить его выбила бы его из колеи меньше, чем мысль о том, что Хиггс всегда был рядом, следовал за ним. Именно дневники, которые он, очевидно, оставил для Сэма, раскрыли многое о настоящем человеке, а не о враге, созданном Фактором Вымирания, чтобы заставить его двигаться вперёд, что оказало на него наибольшее влияние. Траур по другу, имя которого никогда не упоминалось, даже в его дневниках, как будто Хиггс с самого начала никогда не был близок с этим человеком. От него не ускользнуло, что Хиггс упомянул Фреджайл в своём дневнике только после того, как решил предать её — его собственное решение или Амелии? Сэм не думает, что Хиггс однажды узнает наверняка. Одержимость Хиггса им, казалось, коренилась в сильной ревности, из-за того, что первый человек, который уделил ему внимание, которого он жаждал, всё время думал о ком-то другом. Да, Сэм может это понять. Как долго он добивался внимания Бриджит, когда она была нужна ему? А потом на Берегу его ждала Амелия, чтобы обнять его, утешить, назвать себя его старшей сестрой, дать волю его одиночеству и печали в виде нестареющей фигуры матери. К чёрту Бриджит Стрэнд. К чёрту её чудовищные эксперименты над младенцами, к чёрту её манипуляции человеческими жизнями ради собственной выгоды, и особенно к чёрту её за то, что она играла сердцами двух разбитых, подвергшихся насилию мужчин, у которых не было ни единого шанса противостоять зову Фактора Вымирания. Первым человеком, который добрался до Сэма, по-настоящему понял его, была Люси. Он любил её, она любила его, и Бриджит Стрэнд не смогла этого вынести. А кто был первым человеком, который добрался до Хиггса? Амелия, вот кто. Это была твоя жизнь, Хиггс. Твоя история, полная здравого смысла и праведной ярости… Ничего не значащая. После того, как Сэм покинул Бриджес, была причина, по которой он больше никогда не разговаривал с Дайхардмэном. За исключением одного раза, когда он предъявил рассказать ему о Хиггсе и настоять на том, чтобы его собственная история была максимально удалена из истории. После всего, что он узнал, он больше никогда не смог бы посмотреть этому человеку в глаза. Он знал так много и ничего не сказал Сэму. Предательство ранило его так же глубоко, как и в случае с Амелией. Только после смерти Дайхардмэна остальные начали тянуться к Сэму — за исключением Дэдмэна, с которым он всегда поддерживал контакт. Когда Локни узнала правду о том, что питало сеть, она пришла в ужас. То, что заменило бедных младенцев, сработало, хотя какая-то часть Сэма осознаёт, что всё может пойти прахом в мгновение ока. Это настолько тщательно охраняемый секрет, что Сэм вполне может оказаться единственным оставшимся человеком, который знает об этом. Пока Хиггс дремлет на диване, Сэм занимается работой. В деревне нет мэра, но Сэм предполагает, что из-за старшинства эта роль досталась ему некоторое время назад. Здесь он всегда при деле; реквизиция расходных материалов для общественных помещений, поиск семян для теплицы… Вся информация проходит через него, если только отдельные убежища не оформляют свои собственные заказы. Население деревни стабильно и это хорошо. Небольшое, но стабильное. Плохая новость в том, что внезапно увеличилось количество хиральных штормов в этом районе. Все последние Твари из старого города были отрезаны десятилетия назад, и хиральные штормы обычно более предсказуемы, чем эти, которые ещё и приводят новых Тварей. На мгновение он поворачивается, чтобы посмотреть на Хиггса, но мужчина всё ещё спит, подложив руки под голову. В любом случае, эти штормы не могли быть делом рук Хиггса. Ведь он рисковал собственной жизнью, чтобы спасти его от акулы, и он так открыто обнажил ему свою душу. Хиггс непрост, но он не лжец. Он слишком эмоционален, чтобы быть способным скрыть нечто такого масштаба. И это означает, что происходит что-то ещё, что-то неясное. Сэм чувствует это нутром. Человечество живёт во времена Выхода Смерти, он это знает, но всё ещё не может поверить, что это Последний Выход, ему так не кажется. Но это что-то значит, интуиция не врёт. Несколько минут спустя, тепло одевшись, он выходит на улицу. Сегодня на горизонте нет шторма, и всё же иногда полезно подышать холодным воздухом. Небо, покрытое хиральными облаками, настолько спокойное, насколько это возможно, и после всего, что произошло, приятно успокоиться и передохнуть. Может быть, он действительно переживёт остаток месяца без какой-либо очередной катастрофы. Это было бы здорово. — Сэм? Он оборачивается и с удивлением наблюдает, что Хиггс проснулся, хотя, к счастью, одет по погоде, — Мне просто нужно было выйти проветриться, я никуда не ухожу. Хиггс подходит ближе и оказывается рядом с ним, смотрит на снег, — Здесь даже красиво, когда горы не накрывает снежная буря. — Да. Я тоже так думаю. Хотя для меня здесь всё же холодновато. — Почему тогда ты решил жить здесь? — Здесь, за пределами города, живёт не так много людей. Все остальные общины Выживальщиков находятся дальше к югу. Это был способ побыть одному. Большинство Бриджесов не знали, что я жил здесь десятилетиями. По сомнению на лице Хиггса ясно, что он на это не купился, — Но как? Учитывая количество твоих доставок, они должны были заподозрить. — Мой друг изготовил мне несколько наручников. Думаю, он был единственным человеком в Бриджесе, который был полностью честен со мной. Помог мне вернуть этот дом и основать деревню. Хиггс хмурится, но некоторое время ничего не говорит, — Бриджесы были просто кучкой лжецов. Зачем доверять кому-то из них? — Потому что он помог мне сбежать. Думаю, он знал о Лу. Я имею в виду, что она была моей дочерью. Бывшему вестнику апокалипсиса, очевидно, нечего на это сказать, поэтому они оба некоторое время продолжают просто смотреть вдаль. — Ты когда-нибудь представлял, как оно выглядит? — тихо спрашивает Хиггс. — О чём ты? — Небо без хиральных облаков. На что оно было похоже, когда существовали обычные облака. Конечно, есть фильмы и прочее дерьмо, но это не то же самое. Увидеть своими глазами — это другое. — Иногда я думаю об этом. Синий кажется странным цветом для неба. Как думаешь, есть ли где-нибудь ещё страны, которые выживают так же, как мы? — Вероятно, нет, — мрачно говорит Хиггс, что неудивительно, — Раньше существовали страны к северу и югу от нас; если бы они действительно до сих пор существовали, мы бы уже что-нибудь услышали о них. Экспедиция, выплеск пустоты, и всё это недалеко от границы. Что-то может там и есть, но это маловероятно, — Сэм не может заставить себя согласиться с пессимизмом Хиггса, но он слишком хорошо понимает, откуда берётся такой настрой. Хиггс трогает его за плечо. Продолжительный контакт. Сэм больше не возражает, но ему интересно, когда он привыкнет к парадоксальной потребности Хиггса в прикосновениях и ненависти к тому, что он не тот, кто эти прикосновения инициирует. — Надеюсь, я не испортил тебе настроение? — Не-а. Я и так знал, что ты не дашь мне обнадёживающий ответ. — Недавно ты говорил, что собираешься рассказать мне о том урагане, — говорит Хиггс, резко меняя тему и отпуская Сэма. Сэм сглатывает, — Ты действительно хочешь знать? Хиггс приподнимает брови, — Я бы не спросил, если бы не хотел знать, — осторожно говорит он. — Ладно, — говорит Сэм, — Но я собираюсь принести нам немного виски. Я не могу говорить об этом дерьме трезвым.