From Which All That Was

Сэм до сих пор не уверен, что Хиггс в хорошей форме, но они оба находят взаимопонимание. Хиггс, похоже, решил оставлять свой кодек включённым на постоянной основе. Иногда Хиггс отключается, но, не проходит и часа, как он возвращается. Он даже не выключает его по ночам, когда, кажется, острее ощущает отсутствие Сэма. Странно, но Сэму всю жизнь снились кошмары из-за ДУМа. Он почти никогда не спит спокойно. Иметь кого-то, с кем можно поговорить в любое время суток, в некотором роде приятно. До этого у него была Амелия, ну, что ж… Он не может заставить себя пропустить это. Когда Сэм ест, он привык оповещать об этом Хиггса. Рассказывает о своём завтраке, о быстрых обедах. — Надеюсь, ты ешь что-нибудь сытнее криптобиотов, — и Хиггс продолжал доставать еду для себя каждый раз, когда Сэм заговаривал о еде. Сэм относит это к своей маленькой победе. — Когда ты вернёшься? — спрашивает его Хиггс, когда он примерно в двух днях пути от Южного узла. — Скоро. — Немного конкретнее, Сэмми. — Примерно через три дня. Я почти на месте, — они больше не поднимали вопрос о плане Сэма прыгнуть обратно в убежище после доставки, так что молчание Хиггса говорит само за себя. — Напоминаю, что тебе стоит прыгнуть обратно после доставки. Я не очень хорошо отношусь к людям, которые мне лгут, — говорит он. — Я знаю. — Возьми с собой пиццу. — Я постараюсь. ** Оставшаяся часть недели проходит без происшествий. Они продолжают свои дискуссии ни о чём. Иногда, но очень редко, Хиггс рассказывает о себе что-то, что не является очередной порцией ненависти к себе или обсуждением своего беспокойного прошлого. Сэм узнаёт, что Хиггс жаждет увидеть звёзды, чистое ночное небо, и они оба проводят целый вечер, обсуждая, есть ли где-то часть мира, нетронутая хиральными облаками. Когда он, наконец, добирается до Южного узла, он чувствует изнеможение в каждой клеточке своего тела. Он желает Хиггсу спокойной ночи и засыпает почти сразу, как только его голова касается подушки в его маленькой комнате отдыха. Он, вероятно, мог бы крепко проспать всю ночь, но его пугает шум, знакомый шум. Чувствуется порыв ветра в помещении, и он резко открывает глаза, осматривая тёмную комнату. Фрэджайл здесь, нависает над ним, выглядя такой же юной, какой была, когда он впервые встретил её. Он сам сжег её тело, так что её просто не может быть здесь, но вот она, стоит над его кроватью, разъярённая. Ему требуется мгновение, чтобы сесть и посмотреть в эти большие, сердитые глаза. Насколько она измучена и задета. — Зачем ты вернул его, Сэм? Почему ты позволил этому ублюдку вернуться с Берега? — Фрэджайл, — он садится, не понимая, что происходит. Она призрак? — В этом заключался твой план? Дождаться, пока я уйду, пока все не уйдут, и вернуть его обратно? — Все остальные, блядь, мертвы!— Сэм срывается, эмоции захлёстывают его. Чёрт, он плачет. Прошло много времени с тех пор, как он плакал по-настоящему, а не из-за хиральной аллергии, — Хиггс — единственный, кто остался. Он... другой, он больше не под властью Амелии. — Это чушь собачья, и ты это знаешь! Он психопат; он заставил меня уничтожить Средний узел, уничтожил половину Южного узла, а затем попытался заставить тебя покончить с этим с концами! Он убил моё тело! — она делает дрожащий, яростный вдох, — Он убил Молинген, убил её и ребёнка Локни! Он убил всю семью Хартмэна! Он монстр, Сэм. Монстр, который не заслуживает прощения. Сэм колеблется, — Я знаю, — говорит он, — я знаю. Я не могу… Я не могу оправдать то, что он сделал. Но когда я смотрю на него, я не вижу этого монстра. Каждый раз, когда я смотрю на него, я вижу одинокого человека, который вырос без поддержки, которому не к кому было обратиться. Который несмотря ни на что хотел помогать людям, — боже, он признал это… — Я вижу в нём себя, Фрэджайл, — Я вижу себя. И я думаю, если бы мы поменялись местами, стал бы я отправлять людей в небытие, а Хиггс пытаться остановить вымирание? Если ему придётся терпеть преследующие его разочарованные лица своих друзей до конца вечности, это будет его бременем, — Ничего страшного, если ты ненавидишь меня за это. Я знаю, что он сделал, и я всё равно помог ему. Но однажды останемся только мы с ним. — Я должна была догадаться, — говорит Фрэджайл, только это не её голос. Она смотрит на него холодно, — Я знала, что это произойдёт, если вы двое встретитесь, — он никогда не видел её такой злобной, такой жёсткой. — Фрэджайл? Но теперь перед ним стоит не Фрэджайл, а Бриджит. Бриджит стоит перед ним в хиральной золотой маске Хиггса. — Вот почему я должна была предотвратить это. Вот почему я снова натравила его на тебя, прежде чем ты даже узнал о его существовании. Я знала, что произойдёт, если ты окажешься слишком близко. Он резко просыпается, с криком падая с кровати, сердце колотится где-то в горле. Блядь. Он не знает, что это было, но он надеется, что это был всего лишь сон. Просто один из кошмаров, которые снятся ему каждую ночь. Сэм хочет надеяться, что тогда ему сказали правду, что она хотела отсрочить вымирание на как можно более долгий срок. Но он не знает, насколько можно доверять этой информации. Он совсем не доверяет ей; не после того, как она открыла Сэму ужасную правду о его рождении только после того, как её Берег был отрезан, таким образом позволив себе избежать любой конфронтации по поводу её преступлений. Он пытался облегчить свой ужас, спасая Лу. Но он не может забыть, не может простить нечто настолько ужасное. Когда Сэм заползает обратно в постель, он заставляет себя поверить, что это был просто очередной ночной кошмар, а не предзнаменование.