From Which All That Was

Сэм, честно говоря, был удивлён, увидев, что Хиггс в день празднования выглядит более-менее презентабельно. Он в свитере, который связала для него Мэри, и в зимней шапке, надвинутой чуть выше бровей. Сэм считает, что это более чем бросается в глаза, но он сделал это без его просьбы. Татуировки вызвали бы чертовски много вопросов, даже если бы лицо Хиггса никогда не появилось в Хиральной Сети. Чёрт возьми, точное описание его масок даже не было частью записанной истории. Насколько Сэм был обеспокоен, человек, сведённый с ума Фактором Вымирания, мог взять на себя только часть вины, и Дайхардмэн был не в том положении, чтобы спорить. О, Америка будет помнить террористические акты, совершённые Хиггсом по приказу Фактора Вымирания, до тех пор, пока страна существует, но он далеко не единственный злодей в истории UCA. Он даже не самый худший. Сэм задаётся вопросом, когда Хиггс просмотрит записи, чтобы увидеть, что там написано. Чтобы увидеть зло, совершённое Бриджит Стрэнд. Засунув руки в карманы, Хиггс выглядит неуверенным. — Напомни, как её зовут?… Эбби? Ты сказал, ей исполняется семь? — Точно, — говорит Сэм и суёт завёрнутый подарок в руки Хиггсу, который смотрит на него так, словно думает, что в его руках бомба, — Самый младший ребёнок в деревне. — Сколько здесь детей? — Пять. Старшему пятнадцать. — Хах, — всё, что говорит Хиггс. ** Когда они прибывают, на общей кухне уже кипит жизнь. Хиггс выглядит ошеломлённым, но через мгновение, когда он прикусывает внутреннюю сторону щеки, он кладёт подарок на стол к внушительной стопке. Он быстро возвращается к Сэму, прячась за ним, как будто думает, что из того получится хороший щит, что забавно, учитывая, что он на пять сантиметров выше. Он говорит несколько скромных вежливых приветствий людям, которые подходят к нему — в конце концов, он первый спутник Сэма, которого большинство из них видят впервые за долгое время. Их любопытство понятно. Но в основном Хиггс держится Сэма. В какой-то момент его бы даже расстроило, что бывший террорист практически цепляется за него, как за одеяло после кошмара, но сейчас это лишь выглядит немного странно. Хиггс время от времени трогает Сэма за плечо, и Сэм почти уверен, что это скорее нервный тик, чем что-либо другое. Очень странный, несколько выбивающий из колеи способ придать себе уверенности. Хотя Сэм не особо возражает. Может, ему и следует. Особенно учитывая, что Хиггс не так давно сказал ему, что ему не нравится, когда к нему прикасаются. Возможно, то, что он был инициатором прикосновений, действительно имеет для него значение. Он не собирается спрашивать об этом перед всей деревней. — Интересная группа, — тихо говорит Хиггс. Люди выглядят моложе относительно двух, по-видимому, бессмертных Возвращенцев. Подавляющему большинству сейчас за 30; деревня во втором поколении. Они выросли в окружении Выхода Смерти, воспитанные людьми, которые выросли с Выходом Смерти как с реальностью. Странно, что может стать новой нормой. — Они хорошие люди. На это Хиггс издаёт ни к чему не обязывающий звук, который Сэм воспринимает как достаточно достойный знак. Не слишком любезный, не саркастичный. Это, по крайней мере, признание, даже если Хиггсу, кажется, комфортнее в убежище с Сэмом, чем здесь, почти с тридцатью людьми. ** За столом внимание большинства жителей деревни сосредоточено на Эбби; в конце концов, это её особенный день, и, поскольку в деревне мало детей, люди склонны их баловать. Но Эбби почти полностью сосредоточена на Хиггсе — что, признаёт Сэм, он должен был предвидеть. Хиггс — первый новичок, которого Эбби увидела в своей жизни. — Откуда вы, мистер Хиггс? Как вы познакомились с мистером Сэмом, мистер Хиггс? Каково быть курьером, мистер Хиггс? — Эбби слишком мала, чтобы уловить вежливые уклонения Хиггса от её вопросов, отсутствие ответов. Сэм задаётся вопросом, многие ли взрослые обратили на это внимание. Проходит некоторое время, прежде чем она задаёт ему вопрос, к которому он, кажется, относится серьёзно, — Чем вы любите заниматься? — Ах, — говорит Хиггс, — Читать. У меня неплохая коллекция книг для начинающих. Я думаю, что, возможно, занял ими большую часть своего пространства, — Сэм невероятно благодарен за нормальный и уместный ответ. Эбби может это понять; а Хиггс не знает, что делать с детьми, если судить по его неудобной позе, тому, как он сильно наклоняется в сторону Сэма. — Какие книги вам нравятся? Взгляд Хиггса на мгновение останавливается на Сэме, прежде чем он отвечает на вопрос своим очаровательным тоном, — Обычно книги грустные. Грусть может сделать хорошую историю. Эбби хмурится, услышав это, — Но разве они вас не расстраивают? — Тебе не о чём беспокоиться, милая, — мягко отвечает он, — Какие книги тебе нравятся? — О, — радостно восклицает она, и переход на эту тему успешно отвлекает её, — Мне нравятся смешные истории! Я нашла в Хиральной Сети книгу о собаке, которая съела алфавитный суп, но все буквы попали ей в мозг, а не в живот, так что она смогла говорить! — Правда? — спрашивает Хиггс, и в его голосе звучит неподдельное удивление. Честно говоря, Сэм не представлял, что день пройдёт настолько хорошо. Хиггс всё ещё остаётся Хиггсом; он достаточно обаятелен, как догадывается Сэм, и большинство жителей деревни, похоже, ценят его, хотя бы потому, что он живёт с ним; и Сэму не раз говорили, как он важен для всех. Они говорили ему, что он одинок. Что он должен найти кого-нибудь, кого угодно. Ему говорят это не в первый раз, и он знает, что не в последний. Но вокруг него действительно воздвигнута стена, холодная и замкнутая. Что-то, что больше не даст ему почувствовать боль. Сэм делает вид, что не замечает, как Хиггс переминается с ноги на ногу, когда к нему обращаются, почти незаметно придвигаясь к нему всем телом и покидая личное пространство Сэма только тогда, когда разговор переходит на кого-то другого. Когда Эбби открывает свой подарок от Сэма, её глаза загораются, и она достаёт плюшевую собачку, которую он специально заказал у художника, с которым познакомился в Хиральной Сети. Она обнимает его, держа плюшевую собачку в руках, с любезным «Спасибо, мистер Сэм!» и, прежде чем Сэм успевает её остановить, обхватывает Хиггса обеими руками. Напряжение поднимается по спине Хиггса, как будто его ударили, плечи приподнимаются в защитном жесте. Проходит, кажется, очень долгое мгновение, прежде чем он видит, как Хиггс неловко похлопывает Эбби по спине, и Сэм понимает, что беспокоиться не о чем. ** Только после праздника, когда Хиггс выглядит довольным возвращению в убежище, Сэм понимает, что может немного успокоить его. Он сделал то, о чём просил Сэм; и он сделал это, хотя и не был полностью доволен ситуацией. — Знаешь… у меня не было дня рождения, — тихо говорит Хиггс, присаживаясь на краешек дивана с новой книгой на коленях. — Никогда? Сколько тебе лет... э-э, сколько тебе было раньше, сто лет назад? — Я точно не знаю, — признаётся Хиггс со вздохом, — Думаю, мне было около сорока. Папа никогда не беспокоился о дне рождения; единственное, что я когда-либо получал от него — это взбучки. И ДУМ. — Мне жаль. Хиггс бросает на него взгляд, а затем пожимает плечами. Как и у Сэма, есть вещи, которые он просто не хочет обсуждать, и Сэм точно не может его винить. Есть некоторые вещи, которые никто не знает о нём, и, честно говоря, Сэм хочет, чтобы так и оставалось. Но Хиггс внезапно выглядит так, словно готов к драке, кажется, что он снова подумывает закрыться. Его плечи напряжены, челюсти сжаты. Так странно видеть Хиггса таким, когда он чувствует себя не в своей тарелке. — Я побыл для тебя цирковой обезьянкой, — медленно растягивает слова Хиггс, его тон пропитан отвращением. К себе или к нему, Сэм не может сказать точно. — Так что скажешь, я прошёл тест Сэма Бриджеса? — в его глазах вызов. — Ты отлично справился, — говорит Сэм, что, похоже, полностью выбивает из Хиггса дух. Его плечи опускаются, он глубже устраивается на диване. — Ох, — говорит он. — Спасибо, — добавляет Сэм через мгновение, потому что это кажется правильным. — Не благодари меня, — говорит Хиггс с таким видом, словно его никогда в жизни не благодарили.