From Which All That Was

Сэм не знает, чего ожидать, но когда он прыгает на Берег Хиггса, он сильно отличается от его собственного. Он завален дохлой рыбой; запах разлагающейся плоти едкий и отвратительный. Сэм натыкается на лужи смолы. Это заставляет его напрячься, но никаких Тварей не появляется. Его собственный Берег был пустым и бесконечным, но почему-то таковым не казался. Не казался таким потерявшим всякую надежду. Как будто сам Берег сдался. Он бредёт по илу и задаётся вопросом, были ли прыжки на чужой Берег такими трудными для Фрэджайл? Казалось, она делала это так легко и естественно. Она смогла привести его именно в то место, о котором он думал — прямо к Амелии. Когда он смотрит на береговую линию, он замечает того, кого ищет: Хиггса, наполовину погребённого в песке и тушах. Он лежит на спине, безучастно смотря в небо. Если он и видит или слышит приближение Сэма, то никак не подаёт виду. Даже не дёргается. — Хиггс, — говорит Сэм и удивляется, насколько ровно звучит голос. Ненависти, которую он испытывает к этому человеку уже просто нет. Её не было уже довольно долгое время. Хиггс не подаёт никаких признаков, что он вообще слышал его. — Хиггс, — повторяет он чуть громче, чуть твёрже. Ледяные голубые глаза вяло блуждают по сторонам, прежде чем, наконец, остановиться на своей цели. — Сэм, — говорит он невнятно. Его голос скрипит. Как бывает, когда человек долго не разговаривает. Его лицо покрыто чёрными полосами. Некоторые из них старые, некоторые выглядят свежее. Некоторые, возможно, появились совсем недавно. От количества песка на его лице трудно сказать точно. Честно говоря, он выглядит совершенно дерьмово. — Сэм Портер Бриджес, — произносит он так, будто думает, что ему всё это снится. — Тебе помочь встать? Хиггс ничего не говорит, он только продолжает пристально смотреть. Он не выглядит старше. Всё так, как он указал в своём дневнике; Хиггс — Возвращенец. Возможно, единственный другой во всём мире. Амелия сказала Сэму, что разорвала круговорот жизни и смерти, чтобы позволить ему жить. Забавно, что единственный Возвращенец, которого он когда-либо встречал, получает свои силы от смерти. Внезапно глаза Хиггса расширяются, как будто он только сейчас осознал, на кого смотрит. Он смеётся маниакально и нервно: — Фрэджайл послала тебя сюда, да? Хотела узнать, действительно ли я это сделал? Она не смотрела, знаешь ли. Эта девушка слишком хрупкая; даже не взглянула на меня, когда вручала мне мой пистолет, — он снова скрипуче смеётся, пытаясь приподняться на локтях, и когда ему это не удаётся, он снова плюхается на мокрый песок. — Даже не оглянулась, когда я выстрелил. Тупая сука, если бы она оглянулась, то увидела бы, как я возвращаюсь. Что-то внутри Сэма ломается. Он чувствует, как по его лицу текут слёзы, но не может винить в этом хиральную аллергию. Его рука останавливается на отцовских бейджиках, он сжимает их в кулаке. — Фрэджайл мертва, Хиггс. Эти слова заставляют Хиггса протрезветь, — Что? — спрашивает он. Сэм чувствует себя вселенски уставшим: — Она мертва уже сорок три года. — Ты лжёшь. Ты не выглядишь ни на день старше с нашей последней встречи. — Я говорю правду. Хочешь верь, хочешь нет. Это ни хрена не меняет. Хиггс, похоже, не знает, что на это ответить, поэтому ничего не говорит. — Все мертвы, — тихо говорит Сэм через некоторое время самому себе. — Сэм, — говорит Хиггс. Теперь он смотрит на торс Сэма, наконец-то оценивая его внешний вид. Плащ, но не форма Бриджес. Ни ремней, ни комбинезона. На нём толстый свитер и чёрные джинсы. — Сэм, — повторяет он, — Где твой ББ? Сэм падает на колени и не отвечает. ** Он не знает, как долго они так сидят, не проронив ни слова. Хиггс так долго был один, может быть, теперь ему нужна тишина. Раньше было совсем не так. Хиггс никогда не замолкал. Но с другой стороны, Сэм сам никогда за словом в карман не лез. Тишина между ними не неловкая и не напряжённая. Сэм смотрит на бескрайний океан. Если бы он начал идти к горизонту, перебираясь через море, он знает, к чему бы это привело. Он бродил бы бесконечно, пока снова не оказался бы на берегу. Никакое течение не тащило его назад, не петляло по кругу. Он просто вернулся бы туда, откуда начал. — Сколько времени прошло? — спрашивает Хиггс спустя, возможно, часы. Или, может быть, даже дни. — С тех пор, как был предотвращён Последний Выход? — Девяносто восемь лет. — Господи, — стонет Хиггс, — Девяносто восемь… чёрт, — возможно, он так и не осознал, сколько времени прошло, даже на его собственном Берегу. Когда нет ни дня, ни ночи, и ты наедине ни с чем, кроме своих собственных мыслей, трудно сказать, сколько прошло времени. Сэм знает об этом не понаслышке. — Да, — говорит Сэм, — Прошло много, очень много времени. — UCA всё ещё существует? — До столетия UCA осталось два года. Хиггсу удаётся найти в себе силы приподняться на локтях. Он выглядит болезненно ослабшим. Он может упасть обратно в любой момент. — Как ты сюда попал? — спрашивает он, — Раньше ты не мог. Знаю, что не мог. — Мой ДУМ становился тем сильнее, чем больше связей я устанавливал. В конце концов, однажды я смог увидеть Тварей. Спустя годы мы с Фрэджайл поняли, что я могу использовать Берег, как и она, — вероятно, это не совпадение, это почти полная противоположность способностям Хиггса. Его способности черпаются от смерти, Сэма — от жизни. — Если тебе нужна связь, чтобы прыгнуть, то как, чёрт возьми, ты меня нашёл? — спрашивает Хиггс с недоверием. — Мы связаны, Хиггс. Мы были связаны с того момента, как ты атаковал Центральный узел. Может и раньше. Я не всегда знал. Не думаю, что мог бы объяснить это словами, — возможно, это самое длинное предложение, которое он когда-либо говорил Хиггсу. Они сражались больше, чем делали что-либо ещё. Обречённые быть противоположностями в конфликте, в котором нет победителей. Фактор Вымирания хорошо выбрала своих пешек. Один слишком упрям, чтобы отступить, другой слишком упрям, чтобы разглядеть истинную сущность Амелии. — И ты что, решил найти меня, чтобы покончить с этим? — Нет, — осторожно говорит Сэм, — Я пришёл вернуть тебя. — Почему? Они не такие уж разные, Сэм и Хиггс. Давным-давно Сэм противился связям. Идее объединения других людей. — Потому что мы связаны. Потому что одиночество — это не лучший способ коротать вечность, — чёрт, он курьер на пенсии. Он до сих пор не понимает, как ему удалось стать мостом, связавшим всё человечество. Он никогда не был хорош в разговорах, как и в утешении. — Тебе следовало попросить Дайхардмэна написать речь за тебя, — сухо говорит Хиггс. Сэм не хочет говорить Хиггсу, сколько времени прошло с тех пор, как скончался первый президент Объединенных городов Америки. — Допустим я верю твоей истории, и что ты сам совершил этот прыжок, и это не Фрэджайл помогла тебе. Почему ты так уверен, что сможешь забрать меня с Берега? — Потому что, — Сэм втягивает воздух, — Твои Га и Ка здесь. Если бы здесь была только твоя Ка, то да. Ты, вероятно, застрял бы здесь навсегда. Но это не так. Хиггс смотрит на него настороженно. Ни один из них не доверяет другому, осторожность имеет смысл. Учитывая, что в последний раз, когда они встречались, это была битва не на жизнь, а на смерть. В глазах Хиггса мелькает что-то тёмное и злое, руки остаются прижатыми к бокам. — Полагаю, Сэмми, если окажется, что ты лжёшь, это будет неприятный кошмар, — он медленно поднимает правую руку, — Что ж, покончим с этим сейчас. Когда выяснится, что ты просто последний лжец, я просто пошлю тебя на хер, — Сэм хватается за его руку обеими ладонями. И прыгает.