Мне нечем дышать

      Шум улицы, звук изредка проезжающих машин и гул в голове. Шелест листьев и свист ветра. Где-то вдалеке кажется, кто-то посмеялся, но это вообще не трогало его. Только холодный, продавленный пластик, на котором он сидел, неприятно холодил кожу.       Последняя игра, которую они с большой удачей снова проиграли, с треском завершая сезонные игры, оставаясь снова позади.       Он сделал ещё одну затяжку. Глубокую, долгую. Выдохнув дым, он услышал скрип открывающейся двери на трибуны. Потом пару тяжелых шагов и уранил окурок под ноги, затоптал его ногой и скинул под лестницу самих трибун. Оставив дверь раздевалки открытой, тренер Эрнандес сел рядом.       — Не заметил на игре твоих родителей, — сказал он.       — Они в отъезде, — ответил Нил.       — Все ещё или опять?       Ни то, ни другое, но об этому лучше промолчать. Нил знал, как надоело тренеру и учителям всякий раз слышать одну и ту же отмазку, но его это особо не волновала, что о нём и его семье думает кто-то чужой, о ком он забудет сразу после того, как снова уйдет куда-нибудь далеко и больше не вернётся. Да, мир тесен, но он пока ещё ни разу не встречался с ними, а значит сейчас и в будущем ему будет глубоко плевать на них.        — Я думал они придут хотя бы сегодня.       Нил промолчал. Он не стал отвечать ему, просто ждал, пока Эрнандес наконец скажет то, зачем пришел к нему сегодня вечером.       — К тебе кое-кто пришел.       Нил впервые поднял взгляд на тренера за этот вечер. Ноги начало покалывать, руки вспотели в один миг и теперь всё его тело напомнило ему о том, что никакие отмазки вроде: «Мне плохо», «Мне больно», «Я не могу», «У меня нет сил» — не помогут и то, что сказал тренер, было его самым страшным уже давно забытым кошмаром.       Нил сделал глубокий вдох, хотя знал. Что это никак ему не поможет успокоить сердце. Внутри всё бушевало, пока на лице было холодное спокойствие.       Сзади послышался топот ещё одной пары, и этот звук был словно издаваемый самой смертью. Вот она уже заносит косу над его шеей и Нил поворачивается к уже давно показавшемуся гостю.       Он увидел в дверном проеме высокого крупного мужчину. Торс незнакомца обтягивала майка-алкоголичка, обнаженные плечи и предплечья покрыты этническими татуировками с изображением кудрявых завитков пламени. Одну руку он держал в кармане джинсов, в другой сжимал толстую папку. Поза его была расслабленной, тогда как взгляд карих глаз — пристальным.       Этот взгляд пригвоздил Нила к трибунам, не давая и шанса на то, чтобы даже подумать о том, что нужно делать ноги уже сейчас.       — Я вас не знаю, — констатировал Нил, скосив взгляд на тренера. У него сейчас было много вопросов к Эрнандесу, но при гостях выражаться не стал.       — Он из университета, — пояснил Эрнандес. — Приехал посмотреть, как ты играешь.       — Чушь, — фыркнул Нил, закатывая глаза и запрокинул голову вверх, покрутив в разные стороны. — Никто не набирает игроков в Милпорте. Люди вообще не знают, где это.       — Есть такая вещь, называется «карта», — подал голос незнакомец. — Может, слышал?       Тренер бросил на Нила предостерегающий взгляд и поднялся.       — Да ну? Спорим, вы даже не знаете, где он находится на карте? — Нил хмыкнул, но так сухо, что этот звук показался ему странным, отчего даже стало немного неловко, но он подвил это чувство до того, как стало бы слишком поздно.       — Этот человек приехал сюда, потому что я написал ему о тебе. В его команде проблема с нападающими, вот я и решил, что стоит тебя показать. Тебе говорить не стал, чтобы не обнадеживать раньше времени.       Нил уставился на тренера. Оказывается, вид Эрнандеса, оказался слишком обманчив. Он казался Нилу до боли мягким и простым. Человек, которого можно было бы обвести вокруг пальца в два счёта.       — Когда мы договорились о встрече, я пытался связаться с твоими родителями, но они так и не ответили на мои сообщения. Ты вроде говорил, они постараются приехать на игру?       — Они хотели, — буркнул Нил и не стал продолжать. Тренер и так знает, что за этим последует. Нил поднялся, хотел было уже уйти, но не получилось.       — Я больше не могу ждать. — Незнакомец подошел и встал рядом с Эрнандесом. — Разумеется, глупо набирать игроков под конец сезона, но у нас возникли технические трудности с последним новобранцем. Тренер Эрнандес сказал, ты еще не определился с выбором учебного заведения на следующий год, так что все складывается как нельзя лучше, а? Мне нужен нападающий, тебе — команда. Подписываешь бумаги, и на ближайшие пять лет ты в моем распоряжении.              В моём распоряжении отзывается в голове Джостена эхом. Это неприятное словосочетание, которое так раздражает его даже намёком на что-то подобное. Быть чьим-то — значит потерять свободу, которой у него и так было немного.       Он кинул толстую папку, которую недавно держал в руках на скамейку, Нил проследил её путь падения и пару секунд просто пялил на неё. На наклеенной бумажке было жирным маркером выведено его имя и фамилия. Он лишь скривился от вида какой-то фальши внутри папки и чуть склонив голову к плечу сказал:       — Нет, уходите.       — Я уже здесь, и пока ты не поставишь подпись на этой формальной бумажке, я не уеду.       — Вы взяли Кевина.       Мужчина на пару секунд закрыл рот и недоверчиво уставился на Джостена, тогда как тот просто отвернулся, повторив его позу со скрещенными руками.        — А Кевин предложил взять тебя, так что...       Нил уже не слушал. Его это не волновало и не должно было. Вложив в ноги остатки сил, которые держали его тело на двух ногах, он схватил сумку, о которой чуть не забыл, в самый последний момент.       Сейчас он уже бежал по раздевалке, прямо в сторону выхода. В голове эхом отдавался голос его тренера. Он что-то крикнул ему вдогонку, но Нил плевать хотел и на него, и на учёбу, которую он мог бы закончить через пару недель. Сейчас ему важно было бы отправится куда-нибудь на конец света, чтобы никто из его недоброжелателей не нашел его.       В моменте хотелось просто испариться, чтобы никто не видел его спину, чтобы никто не смог прицелиться и ранить его.       Перед лицом мелькнуло что-то до боли знакомое. Он услышал свист, как при замахе клюшкой, а потом в его полезрение попала и сама клюшка. В голове возник диалог.       Вот и всё. Это конец.        Нил попытался остановится, но уже видел эту клюшку почти на своих ребрах. И затормозить Нил уже не успевал. Деревянная рукоять ударила ему под ребра, едва не вдавив легкие в позвоночник. Он не помнил, как упал, и просто обнаружил, что беспомощно ползает по полу на четвереньках, хватая ртом воздух. Если бы у Нила получилось вздохнуть, его бы тут же стошнило, но тело почему-то не слушалось.       Выяснилось, что шум в ушах — это голос разъяренного Ваймака, только звучал он неразборчиво, словно с большого расстояния.       — Черт побери, Миньярд! Вот поэтому нам и не удается заполучить приличных людей.       — Да ладно вам, тренер, — прогудел кто-то над головой у Нила. — Будь он приличным, нам бы не пригодился, верно?       — Он и не пригодится, если ты его переломаешь!       — По-вашему, надо было дать ему сдернуть? Налепите на него пластырь, и будет как новенький.       В глазах у Нила потемнело, затем окружающий мир обрел болезненную четкость — в ушибленные легкие наконец хлынул воздух. Он вдохнул так резко, что закашлялся. Казалось, от этого мучительного кашля он сейчас развалится на куски. Обхватив себя обеими руками, Нил исподлобья бросил свирепый взгляд на нападавшего.              Когда Нил немного оклемался, перед ним уже стоял Ваймак и его тренер, который пытался помочь ему подняться. Неловко и быстро, но попытался. Нил поднялся, держась за стенку и ребра, окинул взглядом Миньярда, а потом посмотрел на Ваймака, как на предателя народа.       Коснувшись пальцами виска, Эндрю с улыбкой отсалютовал Нилу:       — Ничего, в другой раз повезет.       — Пошел ты, — отозвался Нил. — У кого клюшку спер?       — Не спер, а одолжил на время. — Эндрю перебросил клюшку Нилу. — Держи.       Но клюшка упала ему под ноги, на что Эндрю никак не обратил внимания, только проводил её траекторию падения взглядом и усмехнулся. Это Нила не особо то и удивило. Он посмотрел на Эндрю уставшим взглядом.       — Что? Ждешь от меня сочувствия?       Нил закатил глаза и отвернулся, он поискал сумку глазами, и подняв её, скривился от боли в ребрах. Перед ним вырос Ваймак и что-то проговорил про пять минут. Нил уже настолько устал сопротивляться, что просто пошел за ним. На полпути к двери коридора, он остановился, и почти проскулил.       — Только не говорите, что вы и его сюда взяли.       Ваймак устремил на него суровый взгляд.       — Какие-то проблемы?       Открыть правду Нил не мог, поэтому сказал:       — Я недостоин играть на одном поле с чемпионом страны.       — Вот именно, хотя сейчас это неважно, — раздался голос, и у Нила перехватило дыхание. Он обернулся — помимо собственной воли.       Следовало бы догадаться раньше, как только он увидел Эндрю. С какой стати вратарю смотреть на потенциального новичка, если тот играет в нападении? Эндрю здесь только потому, что Кевин Дэй никогда не ходит в одиночку.       Кевин устроился на телевизионной тумбе у задней стены. Телевизор он сдвинул на край, чтобы освободить для себя побольше места, и с обеих сторон обложился бумагами. Судя по невозмутимому взгляду, с которым он наблюдал за спектаклем, его не впечатлили слова Нила. Джостен скорчил уставшую гримасу и отвернулся от Кевина.       — Что ты тут делаешь? — процедил он сквозь онемевшие губы.       — А ты чего рванул? — задал вопрос Кевин.       — Я первый спросил.       — Тренер тебе уже ответил, — с легким раздражением произнес Кевин. — Мы ждем, когда ты подпишешь контракт. Хватит уже тратить наше время.       — Нет, — сказал Нил. — Слушай, тысячи нападающих только и мечтают, что о таком предложении. Может, лучше к ним обратитесь?       — Мы просмотрели все анкеты, — вступил в разговор Ваймак, — и выбрали тебя.       — Я не буду играть с Кевином, — пробурчал Нил.       — Будешь, — сказал Кевин.       Ваймак равнодушно пожал плечами.       — Ты, наверное, не понял, но мы не уйдем отсюда, пока не добьемся твоего согласия. Кевин считает, что ты нужен команде, и он прав.       — По-хорошему надо было выбросить письмо твоего тренера, не читая, — продолжал Кевин. — Твоя анкета — полное убожество, и мне салага в команде не нужен. Это идет вразрез нашим планам на новый сезон. По счастью, твоему тренеру хватило ума прислать не статистику, а видеозапись игры, так что мы увидели тебя в деле. На поле ты бьешься не на жизнь, а на смерть.       

***

      — О бедный, бедный Нат, — сбоку доносится до боли знакомый голос, от которого по телу бегут мурашки. Сверху льется ледяная вода, которая попадает на лицо. Льется в глаза и нос. Она смешивается с кровью, перемешиваясь и становясь розовой, с неприятным запахом железа. — Снова проиграл.       Собеседник присел на корточки рядом с ним, провел рукой по волосам, которые упали на лоб и слиплись от крови. тяжелое дыхание, и наконец-то открывшимся рот, которым он сделал глубокий вдох, от которого зашелся кашлем.       — Поднимайся и приведи себя в порядок, — единственное что он сказал и вышел из душевой, оставив воду и Натаниэля.              Когда душевая закрылось, стало почти тихо. Эта тишина убивала, медленно и мучительно больно. Особенно, когда он снова показал слабость и ему снова напомнили о том, что такое настоящая боль.       Долго лежать без дела он не стал, иначе будет ещё хуже, чем есть сейчас. Он тихо всхлипнул и попытался подняться. Подставив дрожащие руки, которые его и так не слушались, он сжал их в кулак и приподнялся. Спину пересекло ужасной болью, от которой он взвыл, сжимая зубы до онемения челюстей. Поджимает разбитые в кровь колени и садится на них.       Эти телодвижения даются ему до ужаса больно. В голове стоит белый шум, перед глазами почти темно, но он не сдается и наконец поднимается с мокрого пола. Ноги дрожат, болят, и почти не слушаются, но Натаниэля это не волнует.       Вороны снова прошли в финал и заняли первое место. А сегодня он завершил обучение и поступил на первый курс университета. Вот его и поздравили сегодня всем составом. Рико сказал, что банкет продолжится, когда вернется в общую комнату, но Натаниэль очень не хотел туда идти.              Отмыв себя от пота и крови, Натаниэль наконец вышел из душевой в одном полотенце в саму раздевалку. Здесь уже было чисто и почти никого не было за исключением Жана, который всё езе сидел на скамейке, оперевшись на шкафчики. Натаниэль проигнорировал его и подошел к своему шкафчику. Открыл дверцу и достал оттуда футболку с длинным рукавом и спортивные штаны с бельём.       Он скинул полотенце на пол, оставшись открытым перед напарником. Натаниэль по природе был маленьким, и сколько бы он не занимался спортом, его тело не становилось рельефным, но на нём не было и лишнего жира, только подтянутость, он был худым и гладким, везде, где можно и нельзя было смотреть. Особенность, которую он ненавидел.       Натаниэль надел белье, за ним штаны и после уже саму футболку, он всё ещё нервничал, когда на него смотрел именно Жан. Жан был одногодкой Рико и Кевина, он появился здесь позже Натаниэля, но каким-то образом умудрился втесаться в круг «друзей» Рико. Он получил римскую четверку, тогда как на скуле Натаниэля красовалась тройка. Которую он терпеть не мог, но в основном это было только в те моменты, когда он смотрелся в зеркало, или ему об этом напоминали.       Натаниэль завис у шкафчика с полотенцем в руках, и отвис только тогда, когда Жан протянул руку из-за его спины и захлопнув шкафчик забрал его полотенце. У Веснински сердце в пятки ушло от того, как Жан это делает. То он тихий, как мышь, то напоминает о себе маяча перед лицом и дела то, что ему вздумается, и его настроение невозможно предугадать. Ну или у Натаниэля это не получается и вовсе.       Жан выкинул его полотенце в ведро с грязными вещами и подтолкнул к двери. Натаниэль скривился и пошел вперед, как на публичную казнь. Его ноги всё ещё болели, в голове стоял шум, перед глазами стояла картина предстоящего, то, что его ждет в той комнате.              В коридоре было тихо и шум в ушах заполнял эту тишину своим шуршанием. Натаниэль двигался медленно и аккуратно, отчасти это было от нехотения идти дальше, но кто его спрашивает?       Когда они наконец подошли к общей комнате, Натаниэль застыл в проходе, но Жан всё равно толкнул его внутрь и прикрыл за ними дверь. Внутри был только Рико, он подошел к Натаниэлю и уставился на него сверху вниз. Натаниэль ожидает удара или чего-то подобного, но Рико только поднимает пальцами его подбородок и поворачивает из стороны в сторону лицо. Синяки начинали обретать фиолетовый с синим отливом окрас, небольшие ранки, типа рассеченные или порванные уголки губ, на шее остались следы от удушья, а под одеждой скрывалось множество разных царапин, ушибов и гематом.              Натаниэль поднял на Рико глаза. Они встретились взглядами и тот после минуты рассматривания его лица, остановился на голубых, красивых и таких холодных глазах. Он улыбнулся и чуть свел брови вместе изображая странное выражение лица.       — Выглядишь забавно. Если хочешь быть полезным, будь послушным, — тогда Рико провел рукой по его шее и забрался пальцами в ещё влажные от воды волосы. Он помассировал кожу его головы и Натаниэль расслабившись прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Рико потянул его за волосы, и Веснински послушно пошел за ним следом. Он уселся в кресло и Натаниэль упал перед ним на колени, между расставленными ногами Морияма. Он оперся локтями на колени и задрал голову рыжего, пока тот не зашипел от тянущей боли. Жан стоял рядом с Рико, скрестив руки на груди и чуть склонив голову к плечу. Его серые глаза в полумраке комнаты казались темнее, чем есть на самом деле.       Рико протянул руку к карману, а потом достал из него маленькую таблетку. Он посмотрел на неё, потом на Натаниэля, который замер, смотря на белую шайбу на ладони Морияма. Японец в свою очередь схватил Веснински за скулы и надавил. Тот открыл рот и сведя брови посмотрел на Рико. Тот вообще не изменился в лице. Только улыбнулся клыками и наклонился ближе к рыжему.       — Будь хорошеньким и проглоти это, — конечно Натаниэль без вопросов так и сделает, когда Рико всунет ему таблетку в рот и пропихнет к самому горлу своими пальцами, что её не возможно будет выплюнуть, а потом закроет рот ладонью и будет смотреть за тем, как он её проглатывает.