Play to win!

На следующее утро~ Джонхан медленно проснулся, голова раскалывалась, мысли всё ещё были затуманены тяжёлым ощущением алкоголя и усталости. Он открыл глаза, и первое, что бросилось ему в глаза, был потолок над головой – он был не дома, а в студенческом общежитии, в гостевой комнате. Рука инстинктивно потянулась к груди – рубашки не было. Отлично, подумал он, уже начиная жалеть о прошедшей ночи. Голова пульсировала, тупой, тяжёлой болью, да и желудок ненамного лучше. Затем он услышал звук льющейся из ванной воды и замер. «Сынчоль?» — подумал он, но прежде чем он успел осознать эту мысль, вода отключилась. Затем послышался звук выходящих из душа шагов, и сердце Джонхана ёкнуло, когда он увидел, кто это. Сокмин вышел из ванной, обмотав голову полотенцем, пока вытирал волосы. Он был без рубашки, спортивные штаны опасно низко свисали на бёдрах, предоставляя Джонхану непреднамеренно место в первом ряду. «Ты не спишь?» — голос Сокмина был лёгким, поддразнивающим, но в нём было что-то игривое, от чего у Джонхана сжалось сердце. «Вчера была весёлая ночь, да?» Джонхан моргнул, пытаясь осмыслить ситуацию. Что случилось прошлой ночью? Мысли его лихорадочно пытались уловить события, но он мог уловить лишь обрывочные воспоминания: танец с Сокмином, руки повсюду, ощущение его тела рядом с собой. Разум кричал, когда он пытался вспомнить больше, но всё казалось слишком туманным. «Хочешь позавтракать?» — спросил Сокмин, обернувшись, чтобы достать рубашку. В этот момент взгляд Джонана упал на спину Сокмина, и у него перехватило дыхание. По бледной коже Сокмина были разбросаны красные следы — царапины, острые и безошибочно узнаваемые. Джонхан громко ахнул, его тело отреагировало раньше, чем разум успел полностью осознать происходящее. Он резко сел, поднеся руку ко рту. «Что за херня?» — его голос прозвучал сдавленно, с недоверием. «Что это за царапины?» Сокмин повернулся к нему, нахмурив брови в недоумении. «Когда дело касается секса, это само собой разумеется, верно?» Его тон был небрежным, почти слишком небрежным, словно он даже не осознавал всей серьёзности ситуации. У Джонхана скрутило живот, мысли лихорадочно метались. Сердце колотилось в груди. «Мы что, — Боже! Мы с тобой… мы занимались сексом?» Его голос дрогнул, когда ужас охватил его. Сокмин на мгновение моргнул, на его лице отражалась смесь веселья и недоверия. «Ты не помнишь, что случилось?» Он подошёл ближе, и в его голосе послышалась насмешка. «Сокмин…» — начал Джонхан едва слышным шепотом, его сердце сжималось с каждой секундой. Сокмин усмехнулся, покачав головой. «Как далеко ты помнишь?» Джонхан моргнул, пытаясь собрать воедино все детали. «Танцевал с тобой…» — медленно проговорил он, пытаясь собрать воедино то немногое, что у него осталось. «Я помню танец, и твои руки на мне…» Он сглотнул, пытаясь избавиться от чувства вины и смятения, сжимавшего его грудь. Сокмин приподнял бровь, явно забавляясь смятением на лице Джонхана. «Ты не помнишь, как обнимал меня и говорил: «Пуки, ты такой тёплый»? Ты даже засунул руки мне под рубашку». Желудок Джонхана скрутило: «Сокмин…». Сокмин усмехнулся: «Давай вспомним, что было до этого… Ты не помнишь, как видел Сынчоля и Джошуа? Ты забрался к Сынчолю на колени, чуть не подрался с Джошуа… Мне пришлось его оттащить, оставить тебя с Сынчолем, а потом ты всю ночь твердил ему что-то в ухо, пока не отключился». Лицо Джонхана исказилось от смущения. «Как же я тогда здесь оказался?» Сокмин пожал плечами, натягивая рубашку. «Я пытался вернуть тебя. Сынчоль позволил, но потом остановил меня прежде, чем я успел сделать шаг. Он сказал, что сам о тебе позаботится. Кажется, меня бы ударили, если бы я тебя не отпустил». Джонхан прерывисто вздохнул, полусмеясь, полувздохнув, и сел. «Господи, какой ужас», — пробормотал он, потирая лицо руками. Сокмин бросил на него игривый взгляд. «Ага, потом я остался в баре, а потом одно за другим… В общем, теперь у меня в комнате сломался душ. Ну вот и всё». Джонхан закрыл глаза, позволяя усталости захлестнуть его. Это безумие. Что происходит? Но тут, словно по команде, его разум вернулся к вопросу, который терзал его с того момента, как Сокмин вышел из душа. «Подожди», — внезапно сказал Джонхан, резко распахнув глаза. «С кем ты спал?» Сокмин застыл, словно призвал что-то нечестивое. Затем, с неуверенностью человека, обходящего мину, он пробормотал: «…Дж… Джошуа», словно одно это имя могло положить конец миру. Глаза Джонхана расширились, и он почувствовал, как кровь отхлынула от лица. «Боже мой», — взвизгнул он, схватив подушку с кровати и бросив её в Сокмина. «Ты же не серьёзно, да?» Сокмин нервно рассмеялся: «Это просто случилось». «Просто ужасно», — простонал Джонхан, закрыв лицо руками. «Вы, должно быть, шутите». Сокмин ухмыльнулся, явно позабавленный реакцией Джонхана. «Это всего лишь на одну ночь. Без обязательств». Джонхан плюхнулся обратно на кровать с раздражённым вздохом. «Да, прямо как мы с Сынчхолем, да? Всё идёт так хорошо …» Он закатил глаза, и в его словах прозвучала горечь. Сокмин усмехнулся, качая головой. «Ты продолжаешь возвращаться, потому что Сынчоль — милый парень. Джошуа? Он — угроза. Не думаю, что я вернусь». Джонхан взглянул на него, уже немного расслабившись, но всё ещё дрожа. «Просто… будь с ним осторожен. Он — проблема». «Точно как ты», — пробормотал Сокмин себе под нос. Джонхан повернул голову и посмотрел на него. «Что?» Улыбка Сокмина слегка померкла, и выражение его лица стало чуть серьёзнее. «Кстати, Сынчоль — милый парень…» — начал он, скрестив руки на груди. «Думаю, тебе лучше держаться от него подальше. Чем сильнее ты запутаешься в своих чувствах, тем сложнее будет в итоге». Джонхан испустил долгий, усталый вздох. «Знаю», — пробормотал он тише, чем прежде. «Я не буду давать волю эмоциям». Но когда слова Сокмина улеглись, в груди Джонхана образовался комок. Неужели я действительно смогу всё это спрятать? Он больше не был уверен. ★★★ Джонхан вошёл в комнату для совещаний, его голова всё ещё была немного затуманена после вчерашнего вечера. Он не ждал этого с нетерпением. Он знал, что как только Сынчоль его увидит, начнутся подколы. В конце концов, этот парень всегда был готов отпустить ехидный комментарий или подколоть. Но, подняв взгляд на Сынчоля, он заметил кое-что другое. Сынчоль пристально смотрел на него, и в его глазах вместо обычного озорства мелькнула тревога. «Ты в порядке?» — спросил Сынчоль голосом тише, чем ожидал Джонхан. Джонхан на секунду замер, моргая. Он приготовился к худшему — к комментарию о том, что он слишком напился, или чему-то подобному. «Хм?» — спросил Джонхан, надеясь избежать вопроса. Сынчоль наклонил голову, глядя на него с непроницаемым выражением лица. «Ну, знаешь... пьёт... отрубается». «Да, я в порядке», — быстро ответил Джонхан, избегая этой темы, словно это была бомба, которая вот-вот взорвется. Сынчоль, казалось, ещё мгновение изучал его, а затем расслабился и вернулся в кресло. «Просто чтобы ты знал, вчера вечером ничего не произошло. Я помог тебе добраться до комнаты, а ты… ну, ты сказал мне, что твою рубашку сшили инопланетяне, чтобы задушить тебя до смерти». Ухмылка Сынчоля появилась, когда он продолжил: «Ты с ней вовсю боролся, сорвал её и тут же отключился. После этого я ушёл». Лицо Джонхана стало ярко-красным. Боже. Зачем я это сказал? Он потёр виски, мечтая провалиться сквозь землю. «Пожалуйста, сотри это из своей памяти», — простонал он, закрыв лицо руками от смущения. Сынчоль же смеялся, явно наслаждаясь сценой, которую рисовал. «Это было мило, правда. Никогда этого не забуду», — поддразнил он, и ухмылка не сходила с его лица. У Джонхана дернулся глаз, и он искоса взглянул на него. «Ты собираешься использовать это против меня, да?» Сынчоль злобно улыбнулся: «Может быть». Джонхан закатил глаза, но не смог сдержать лёгкой улыбки. Он открыл ноутбук, притворившись, что смотрит на экран, но мысли его застряли на нелепости момента. Возможно, он ненавидел Сынчоль, который никак не хотел его отпускать, но где-то в глубине души ему это нравилось. Поддразнивания, перепалки — всё было не так плохо, как раньше. Может быть, только может быть, он сможет к этому привыкнуть — что бы это ни было. ★★★ У Джихуна болела голова. Не от выпивки — вчера вечером он был не так уж пьян, — а от тупой, неотступной боли, которая засела где-то в глубине сознания. От слишком долгих размышлений . От воспоминаний. Он вздохнул, потирая висок, и уставился на нетронутый кофе перед собой. Кафе кампуса было наполовину пусто, вокруг него гудела обычная утренняя болтовня, но всё это казалось каким-то далёким. Белый шум. Помехи на фоне хаоса в голове. «Что ты влюблен в него уже два года». Слова Сынчоля, произнесённые вчера вечером, раздались громче, чем следовало. Тогда Джихун отмахнулся от него, но сейчас? В тихом свете утра, без музыки, алкоголя, без отвлекающих факторов — он не мог. Потому что Сынчоль был прав. Джихун был влюблен в Сунён в течение последних двух лет. «Может быть, на выпускном, много лет спустя... когда это уже не будет иметь значения». Боже, какое жалкое оправдание. Джихун снова вздохнул, проведя рукой по лицу. Он даже ничего плохого не сделал , но всё равно чувствовал себя виноватым — словно хранил какой-то огромный, ужасный секрет. И, как он полагал, так и было . Сунён понятия не имел. Он никогда не знал. И Джихуна это вполне устраивало. Он прекрасно притворялся, прекрасно позволял Сунёну водить его за нос, прекрасно держал всё на расстоянии… «Джихуни~!» Голос прорезал его мысли, громкий, противный и совершенно невыносимый для столь раннего утра. Джихун вздрогнул. Ему даже не нужно было поднимать взгляд, чтобы понять, кто это. «Я просто сел», — пробормотал он, когда Сунён буквально бросился на сиденье напротив него. «Да? А ты выглядишь так, будто размышляешь о смысле жизни», — сказал Сунён, прищурившись. «Или сожалеешь обо всём , что случилось вчера вечером». Джихун фыркнул: «Я в порядке». « Отлично выглядишь », — сказал Сунён, его голос был полон сарказма, и он, не спрашивая разрешения, украл кофе у Джихуна, сделав глоток и скривившись. «Фу. Чёрный кофе? Всё ещё? Ты что, не понял прелесть сахара?» «Мне не нужен сахар», — невозмутимо заявил Джихун, потянувшись за чашкой, но Сунён держала её на некотором расстоянии от него и делала ещё один преувеличенный глоток. «Держу пари, ты бы выпил его, если бы я сделал его сладким». Джихун бросил на него холодный взгляд. «Это же полная чушь». Сунён ухмыльнулся. «Мне тоже это показалось странным». Джихун наблюдал, как Сунён заказал клубничный смузи и с раздражением отпил его, листая меню, словно он не заказывал одно и то же блюдо последние два года. Джихун вздохнул, глядя на него. Сунён моргнул. «Что?» Джихун покачал головой. «Ничего. Просто интересно, как я здесь оказался». Сунён ахнул. «Потому что мы лучшие друзья ?» «Вот об этом-то я и думаю», — пробормотал Джихун. Сунён пнул его под столом. «Грубо». Джихун даже не вздрогнул. Он просто смотрел, как Сунён постукивает пальцами по столу, напевая себе под нос, и сделал ещё один эффектный глоток смузи, полностью умиротворённый жизнью. Как … Джихун искренне не понимал, как кто-то может быть так легко и постоянно счастлив. И все же. Джихун выдохнул, слегка ссутулившись. «Ты когда-нибудь останавливаешься?» «Остановить что?» « Быть ​​таким ». Сунён наклонил голову. «Например?» Джихун неопределённо махнул рукой в ​​его сторону. «Раздражает. Шуметь. Необоснованно волнуется по любому поводу. Слишком весёлый по утрам. Вообще, всегда слишком весёлый ». Сунён снова ахнул, прижав руку к груди. «Ух ты! Думаешь, я веселый?» Он захлопал ресницами. «Джихун, это самое приятное, что ты мне когда-либо говорил». Джихун закатил глаза, но в его взгляде не было ни капли злобы. «Это был не комплимент». «Ну, я предпочитаю воспринимать это как таковое». Сунён ухмыльнулся и вернулся к своему смузи, совершенно не тронутый, а Джихун просто... наблюдал за ним. Это было несправедливо. Было несправедливо, что Сунён мог просто существовать вот так, так легко нравиться, так непринужденно тепло, так хорошо, даже не задумываясь об этом. Джихун всегда был другим. Немного замкнутым, немного резким. Он не был злобным , как таковым, но и не лез из кожи вон, как Сунён. Он не из тех, кто освещает комнату, не из тех, кто дружит со всеми встречными, не из тех, кто… Ну, он не был Сунёном . И все же, каким-то образом, где-то по пути он все равно влюбился в него. Может быть, это было неизбежно. Может быть, невозможно было сбежать от такого человека, как Сунён, — от того, кто, несмотря на весь свой хаос, всегда был рядом. Он вспомнил, как Сунён проехал на велосипеде полкампуса, чтобы принести ему суп, когда тот заболел, хотя Джихун ясно сказал ему не делать этого . Как Сунён вытащил его из комнаты, когда Джихун работал до изнеможения, сунув ему в руки перекус, словно это было самым естественным делом. Как Сунён никогда не колебался – ни когда дело касалось Джихуна, ни когда речь шла о заботе о нём, ни когда речь шла о том, чтобы вытащить Джихуна из его собственных мыслей, даже когда Джихун не понимал, что тот в этом нуждается. Сунён всегда был рядом. Джихун просто не осознавал, пока не стало слишком поздно, как много это значит. Сунён вдруг прищурился, глядя на Джихуна, и замер на середине глотка. «Ты что, типа… восхищаешься мной?» Джихун моргнул, застигнутый врасплох. «Что?» Сунён обвиняюще ткнул в него соломинкой. «У меня что, на лице что-то есть? Я что, такой красивый?» Он пошевелил бровями. Джихун фыркнул: «Нет». Сунён ахнул, глубоко обиженный. «Ого! Ты даже не замешкался. Это было так быстро». «Потому что это был глупый вопрос», — невозмутимо ответил Джихун, но Сунён лишь надул губы, театрально ссутулившись на стуле. «Ты такой подлый», — заныл он. Джихун просто отпил кофе. «И всё же ты всё ещё здесь». Сунён что-то проворчал себе под нос, втыкая соломинку в смузи, но Джихун всё равно заметил, как уголки его губ дернулись вверх. Джихун покачал головой и тихонько рассмеялся. Да. Он был полностью обречён. ★★★ Несколько дней спустя~ Спортивная ярмарка в кампусе была в самом разгаре, и Джонхан уже сомневался в правильности своего жизненного выбора. Он стоял рядом с баскетбольной будкой, скрестив руки, и наблюдал за разворачивающимся хаосом. Напротив него в футбольной будке было так же шумно, а может, даже и сильнее, потому что кому-то ( Сынчолю ) пришла в голову блестящая идея нарядить Сунёна в костюм гигантского пушистого тигра. И вот теперь Сунён пытается сделать в нем сальто. «Это позор для всех нас», — пробормотал Джонхан, качая головой, когда Сунён приземлился лицом вниз на траву. Сынчоль, самодовольно прислонившись к футбольной будке, ухмыльнулся. «Ты просто завидуешь, что у нашего талисмана есть характер — в отличие от твоего грустного маленького… Сокмина?» Он смотрел, как Сокмин идёт к Джонхану. «Боже! Я даже не знаю, кем он должен быть». Джонхан взглянул на Сокмина, который теперь гордо стоял у баскетбольной будки в костюме, который можно было назвать только катастрофой . На нём была баскетбольная сетка, обмотанная вокруг талии, словно юбка, оранжевая толстовка с нарисованными чёрными линиями, напоминающими баскетбольный мяч, и — что, пожалуй, самое ужасное — настоящий баскетбольный щит, примотанный к спине скотчем. Джонхан выдохнул. «Он должен был быть… баскетбольным мячом». Сынчоль моргнул. А потом расхохотался. «Боже мой! Это худшее, что я когда-либо видел». Сокмин театрально упер руки в бока. «Простите. Я Баски, Дружелюбный Баскетбол » . Сынчоль схватился за живот. «Это ещё хуже!» Джонхан вздохнул, потирая виски. «Я же говорил ему этого не делать». Сокмин проигнорировал их, повернувшись к проходившим первокурсникам: «Иди играть в баскетбол! Ты тоже можешь стать единым целым с мячом!» Один из них замялся. «…Нам обязательно это носить?» «Только мысленно», — торжественно сказал Сокмин. Тем временем Сунён, всё ещё в костюме гигантского тигра, пошатнулся. «Эй! По крайней мере, наш талисман узнаваем!» Сокмин театрально ахнул. «О да? Твой талисман так умеет?» Затем он присел на корточки и покатился вперёд, как настоящий баскетбольный мяч, врезавшись прямо в кабинку. Весь стол опасно закачался. Джонхан закрыл глаза. «Я его не знаю». Сынчоль покатывался со смеху. «Нет, нет, конечно нет ». Джошуа прошёл мимо, листая записи в планшете, почти не обращая внимания на то, куда идёт. «Эй, Чоль, я забыл тебе это дать…» Затем он поднял взгляд. Его шаги замедлились, когда он увидел перед собой полный беспорядок. Сначала появился Сунён, полулежавший на скамейке в костюме гигантского тигра, словно он отчаялся жить. Затем что-то… запуталось в баскетбольной кабинке, катаясь по земле. Круглая оранжевая фигура с чёрными полосами, извивающаяся, словно черепаха, перевёрнутая на спину. Баскетбольный мяч? Деформированная тыква? Джошуа моргнул. Оранжевая фигура медленно поднялась — и тут Джошуа увидел ужасающую правду. У него было лицо. И это лицо... Джошуа отпрянул. «Фууу. Это Сокмин?» Сынчоль, стоявший рядом, едва сдерживал смех. Он наклонился к нему и прошептал: «Не могу поверить, что ты спал с этим». Вся душа Джошуа покинула его тело. Он открыл рот, закрыл его, а затем снова открыл. « Я тоже » . Тем временем Сокмин, всё ещё полностью преданный своему образу Баски , широко раскинул руки и сделал энергичный шаг вперёд. «Джошуа! Прими игру! Обними мяч! Стань мячом!» Джошуа, не колеблясь, сделал три шага назад. «Я бы лучше умер». Нерешительный первокурсник подошёл и остановился прямо перед этим хаосом. Он окинул взглядом сцену – упавшего тигра-талисмана, одержимого гибрида баскетболиста и человека – и заметно переосмыслил свой жизненный выбор. «…Это кабинка для баскетбола и футбола?» — медленно спросил он, переводя взгляд с Джонхана на Сынчоля, словно надеялся, что кто-то из них подтвердит, что нет, это всего лишь искусная шутка. Джонхан вздохнул и шагнул вперёд, словно измученный родитель. «К сожалению, да». Первокурсник замялся. «…Ладно. Ладно». Он взглянул на планшет в своих руках. «Я подумывал присоединиться к одной из команд. Но…» Он искоса взглянул на Сокмина, который теперь пытался сам взять мяч. «Не знаю, хочу ли я иметь к этому отношение » . Сынчоль, почувствовав возможность, тут же заговорил своим капитанским голосом: «Тогда футбол — ваш лучший выбор. Мы относимся к игре серьёзно, без уловок». Джонхан усмехнулся: «У вас буквально есть парень, одетый в костюм тигра, закрывающий всё тело». Сунён, всё ещё сидя лицом на скамейке, слабо поднял лапу. «Рррр». Первокурсник моргнул. Сынчоль прочистил горло. «Ладно, в основном без всяких трюков». Джонхан повернулся к первокурснику, наклонив голову. «Как тебя зовут?» «Э-э, Ли Чан». Джонхан заинтригованно хмыкнул. «Ты играешь Чана?» «Ага. И баскетбол, и футбол», — сказал Чан, потирая затылок. «Я играл за обе команды в старшей школе, так что пытаюсь решить, какую выбрать для университета». Сынчоль и Джонхан тут же встретились взглядами. Джонхан ухмыльнулся. «О, он мой » . Сынчоль фыркнул и рассмеялся. «Посмотрим». Он повернулся к Чану, положив руку ему на плечо. «Слушай, Чан, футбол — это то, что нужно. Динамичный, захватывающий, и мы действительно бегаем, а не просто стоим на площадке». Джонхан закатил глаза. «В баскетболе больше мастерства. Всё дело в точности, стратегии и, самое главное, в отсутствии необходимости играть на улице в мороз». Чан поднял бровь. «Вы меня вербуете или просто перекидываетесь гадостями?» «Оба», — ответили они одновременно. Джошуа вздохнул, потирая виски. «Вот почему никто не воспринимает вас всех всерьёз». Не обращая на него внимания, Сынчоль слегка наклонился к нему. «Слушай свою интуицию. А если она подсказывает тебе футбол, значит, ты умён». Джонхан ухмыльнулся. «Или можешь выбрать баскетбол. Ну, знаешь, если действительно хочешь победить » . Чан фыркнул. «Это больше похоже не на вербовку, а на борьбу разведённых родителей за опеку». «Просто выбери баскетболиста, парень, и я сделаю тебя звездой», — мило улыбнулся Джонхан. «Как будто», — усмехнулся Сынчоль. Чан скрестил руки на груди. «И что же я получу, если выберу одну из двух команд?» Сынчоль похлопал его по плечу, излучая обаяние настоящего капитана футбольной команды. «Ты попадёшь в лучшую команду». Сунён поднял лапу: «Да. У нас тоже есть такие же куртки». Сокмин покачал головой: «У баскетбола есть душа! » Затем он попытался сделать еще один кувырок вперед и тут же врезался в мусорный бак. Джонхан даже не моргнул. Он лишь пренебрежительно махнул рукой. «Наша команда получает билеты в первый ряд на профессиональные матчи». Чан ахнул: «Подожди, серьезно?» Джонхан улыбнулся и, ни секунды не колеблясь, притянул новичка к себе. «Добро пожаловать в команду». Сынчоль простонал: «Это взяточничество». «Это стратегия», — поправил Джонхан, невинно улыбнувшись. «То, чего вашей команде явно не хватает». Чан фыркнул, явно наслаждаясь. «Это определённо веселее, чем я ожидал». Сынчоль скрестил руки на груди. «Слушай, чувак, футбол — это не просто развлечение, это серьёзный спорт. Быстрый, конкурентный, международный. Ты станешь частью чего-то большего». Джонхан выгнул бровь. «Баскетбол — тоже. Только нашим игрокам не нужно каждые пять минут притворяться, что им больно». Сынчоль ахнул. «Вот это тактическая осведомлённость! » «Это театральность » . Чан ухмыльнулся. «Вау. Это действительно отличный способ принять решение. Просто продолжайте оскорблять друг друга». Джошуа вздохнул, листая блокнот. «Или, выслушайте меня, вы могли бы позволить новичку принять решение самостоятельно, как это делают обычные капитаны». Никто из них даже не признал его. Джонхан положил руку на плечо Чана. «Слушай, парень, в глубине души ты уже знаешь, в какой команде ты играешь». Сынчоль хлопнул Чана по другому плечу. «А это футбольная команда». Чан хмыкнул, переводя взгляд с одного на другого. «Хм. Думаю… мне нужно время, чтобы подумать об этом». Сынчоль простонал: «Ты можешь выбрать сейчас». Джонхан ухмыльнулся. «Не торопись. Сделай правильный выбор». Чан ухмыльнулся и ушел, оставив двух капитанов смотреть ему вслед. Сынчоль повернулся к Джонхану. — «Хочешь поспорить?» Джонхан потянулся с ленивой улыбкой. «О, я в деле». ★★★ Мингю заметил Вону, сидящего под деревом, уткнувшегося носом в книгу и слегка нахмурившего брови, словно он расшифровывал какой-то древний код, а не… что, читал? Зануда. Губы Мингю медленно тронула насмешливая улыбка, когда он подбежал и остановился перед ним. «Ты серьёзно читаешь ради развлечения?» — спросил он, наклонив голову. «То есть, добровольно?» Вону не стал поднимать глаз. «Мне нравятся детективы», — пробормотал он, переворачивая страницу. «И если ты не перестанешь меня беспокоить, сам станешь одним из них». Мингю ахнул, схватившись за грудь, словно на него напали лично. «Вот это да! Вот что с тобой делают книги? Неудивительно, что ты никогда не улыбаешься». За это он получил холодный взгляд. «Ты только что обвинил литературу в моей неспособности развлекаться?» «Я просто говорю», — Мингю плюхнулся рядом с ним, лениво вытянув ноги, — «ты когда-нибудь думал почитать что-нибудь поинтереснее? Например…» «Если ты скажете комиксы, я клянусь...» «…меню в том новом ресторане в центре города?» Вону наконец повернул голову, приподняв бровь. «Ты приглашаешь меня на свидание?» Мингю ухмыльнулся. «Ого, ты кажешься таким шокированным. Мне больно». «Нет, я просто поражаюсь твоему бесстыдству». Вону захлопнул книгу, прищурившись. «Ты оскорбляешь мои увлечения, а потом сразу приглашаешь на ужин? У тебя есть инстинкт самосохранения ?» Мингю хмыкнул, притворяясь, что задумался. «Не совсем». Затем, с дерзкой ухмылкой, добавил: «Но если это поможет, нас пригласили Тэхён и Чонгук. Кажется, им уже надоело встречаться друг с другом». Вону усмехнулся. «О, так теперь это даже не твоя идея? Ты просто пытаешься заставить меня быть третьим участником свидания собственного брата?» «Эй, я бы всё равно пригласил тебя на свидание — только ты и я», — Мингю слегка наклонился к нему, понизив голос ровно настолько, чтобы казаться, будто он говорит серьёзно. «Но давай будем честны, ты бы всё равно отказал». Вону скрестил руки, не впечатлившись. «Смотрите. Редкий момент самоосознания». Мингю приложил руку к сердцу и театрально вздохнул. «Грубо. Я бы предпочёл назвать это стратегией ». «Больше похоже на то, как будто хватаешься за соломинку ». «Нет, это звучит отчаянно. Я выбираю безжалостно обаятельный ». Вону фыркнул: «Продолжай. Может, когда-нибудь это станет правдой». Мингю пошевелил бровями. «О, это уже правда. Я просто жду, когда ты признаешься». Вону уставился на него, не впечатлённый, но не в силах скрыть, как дёрнулся уголок его губ. Покачав головой, он встал и потянулся. «Ладно. Я пойду. Но только потому, что Тэхён и Чонгук попросили». Мингю усмехнулся и тут же пошёл рядом с ним. «О, конечно. Именно из-за них. Никаких других причин». Вону бросил на него косой взгляд. «Хочешь, чтобы я передумал?» Мингю поднял руки в знак капитуляции, едва сдерживая победную улыбку. «Нет! Вовсе нет. Я сейчас заткнусь». Пока они шли, Мингю, как и ожидалось , не молчал. «Честно говоря, Вону, ты должен быть мне благодарен», — сказал он, небрежно засунув руки в карманы и идя рядом с ним. Вону даже не взглянул на него. «За что именно?» «За расширение твоего социального календаря», — ухмыльнулся Мингю. «Когда ты в последний раз добровольно выходил куда-то, кроме кофе или похода в книжный магазин?» «Во-первых, — сухо сказал Вону, — мне нравятся книжные магазины. Во-вторых, ты говоришь «добровольно», как будто не втягивал меня в это». «Семантика», — отмахнулся Мингю. «Суть в том, что ты получаешь бесплатный ужин и мою компанию. Это, по сути, джекпот». Вону усмехнулся. «Ага, потому что сидеть с тобой за столом часами — мечта любого интроверта». «Точно! Видишь? Понял » . Вону посмотрел на него так, как обычно смотрят на безнадежных людей. «Мингю». «Да, Вону?» " Замолчи. " Мингю усмехнулся, но , к счастью, затих — примерно на целых три секунды. «Эй, а что если мы заключим пари?» — вдруг сказал он. Вону вздохнул. «Почему мне кажется, что я сейчас пожалею об этом?» Если тебе сегодня будет весело — по-настоящему весело , а не то фальшивое «я просто терплю», как ты это делаешь, — то тебе нужно пойти со мной на настоящее свидание. Никаких братьев, никаких третьих лиц, только мы. Вону остановился, повернулся к нему с пустым взглядом. «У тебя сотрясение мозга?» «Нет», — весело ответил Мингю. «Я просто думаю, что понравлюсь тебе, если дашь мне шанс». Вону фыркнул от смеха, покачал головой и снова пошёл. «Уверен в себе, да?» Мингю усмехнулся: «Нет, в самый раз ». Вону не ответил, но Мингю заметил, как его губы дрогнули, словно он пытался сдержать улыбку. Прогресс. ★★★ На следующий день~ Сегодня был футбольный матч. Большой матч. Такой, что весь кампус был в восторге, студенты толпами толпились на трибунах, а Сынчоль бежал на чистом адреналине, когда он тусовался со своей командой перед началом матча. «Ладно, сосредоточимся», — сказал он, оглядывая товарищей по команде. «Джун, следи за их левым флангом — он быстрый. Сунён, никаких лишних трюков, играем чисто. И Мингю…» Он помолчал. Мингю ухмылялся . Не просто улыбка , а широкая, обнажающая зубы, почти мечтательная улыбка. Сынчоль прищурился. «Какого хрена ты улыбаешься, как идиот? Игра ещё даже не началась». Прежде чем Мингю успел ответить, Сунён усмехнулся: «Это потому, что у него вчера вечером было свидание с Вону». Брови Джуна взлетели вверх. «О, ты это сделал? Поздравляю, чувак!» Улыбка Мингю каким-то образом стала шире. «Ну, это было не совсем свидание, просто встреча с братьями. Но …» Он поднял палец, словно сообщая срочную новость. «Вону действительно было весело. Он даже улыбнулся. Семь раз » . «Ты посчитал? » — спросил Сунён, широко раскрыв глаза. Мингю кивнул, ничуть не смутившись. «И знаете что? Он сегодня здесь. Среди зрителей. Наблюдает за мной. Огромный прогресс». Он вздохнул, явно наслаждаясь моментом. «Это так удивительно…» Сынчоль улыбнулся. Чуть шире, чем следовало бы. Затем он крепко хлопнул Мингю по плечу, сжав его ровно настолько, чтобы тот напрягся. «Да, настолько круто, что я заставлю тебя сесть рядом с ним», — сладко сказал Сынчоль. «Ты вне игры». Глаза Мингю расширились от ужаса. « Что? Нет! Я сосредоточен… так сосредоточен… клянусь…» Сынчоль кивнул. «Тебе лучше быть…» Затем, просто чтобы доказать свою правоту, он оттолкнул лицо Мингю и повернулся к команде. «Любой, кто говорит о своих маленьких увлечениях, может уйти с поля», — сказал он резким голосом. «Я заменю тебя другим игроком». Наступила тишина, а затем Сунён, всегда грозный, пробормотал: «Ну, Джонхан здесь с Вону». Сынчоль замер. Всего на секунду. Его взгляд метнулся к трибунам — всего лишь быстрый взгляд, совершенно непреднамеренный. Но вот он. Джонхан. Стоял там, разговаривал с Вону, улыбаясь той ленивой, непринуждённой улыбкой, которая каким-то образом делала его одновременно ошеломляющим и невыносимым. Солнечный свет играл на его волосах, его острые, утончённые черты лица были видны даже издалека. Он выглядел так чертовски хорошо. Сынчоль стиснул зубы и отвёл взгляд, повернувшись к своей команде, как будто ничего не произошло. «Сосредоточьтесь, ребята». Джун поднял бровь. «Мы сосредоточены ». Сынчоль проигнорировал его. «Руки внутрь». Все они сгрудились вместе, вскинув руки в центр и скандируя предматчевую кричалку. «Раз, два, три — Победа! » Затем они выбежали на поле, готовые играть. Раздался свисток, и Сынчоль выбросил всё остальное из головы. Мир сузился до поля, мяча, движения сталкивающихся тел, бега, дыхания. Глухого удара мяча о траву, эха бутс о газон. Это была его территория, где ничто не имело значения, кроме игры. Джун быстро играл на левом фланге, прорываясь сквозь оборону, словно это было в его привычном ритме. Сунён был неутомим в полузащите, двигаясь словно в тумане, легко перехватывая мяч. Мингю, несмотря на то, что его чуть не посадили на скамейку запасных, вернулся в полную форму, бросаясь вперёд, словно ему было что доказывать. Его другие товарищи по команде тоже играли хорошо. Это была хорошая игра. Так и должно было быть. Но Сынчоль почувствовал его. Даже не глядя, он точно знал, где сидит Джонхан. Джонхан уже не в первый раз приходил посмотреть на его игру. Он уже бывал здесь раньше: откинувшись назад с самодовольным видом, скрестив руки на груди, он делал вид, будто матч — это шутка — просто ещё один повод подразнить Сынчоля. Но на этот раз все было иначе. Джонхан был там не просто для того, чтобы подшутить. Он не просто пассивно наблюдал, ожидая возможности поиздеваться над Сынчхолем из-за промаха или неудачного паса. Он был… заинтересован . Вовлечён . Сынчоль мог его слышать. Когда он забил первый гол, чистый удар мимо вытянутых рук вратаря, рёв трибун слился воедино, но голос Джонхана выделялся. Отчётливый. Резкий. Его имя разнеслось по полю, словно спасательный круг. «Вперёд, Сынчоль!» У Сынчоля на секунду перехватило дыхание. Его сердце колотилось — не только от напряжения, но и от этого . От осознания того, что Джонхан был там, наклонился вперёд на краешке сиденья и действительно наблюдал . Не ждал, пока Сынчоль облажается. Не относился к этому как к способу какого-то богатого мальчишки убить время. Он был там и наблюдал за ним . И это было слишком. Слишком реально. Слишком интимно. Потому что если Джонхан наконец-то воспринял это всерьёз — воспринял Сынчоля всерьёз , — то что это означало для того, как они всё это время кружили друг вокруг друга? Что это означало для их толчков, подколов и ссор, для страсти между ними, в которой никто из них никогда не признавался? Может быть, пора перестать ходить вокруг да около? Сынчоль чуть не упустил пас. Он стиснул зубы и ринулся вперёд, замыкаясь в обороне. Сейчас было не время. Он мог разобраться с Джонханом позже, когда тот не будет вести свою команду к победе. Команда соперника действовала агрессивно. Один из защитников приблизился слишком близко, пытаясь вытеснить Сынчоля с поля. Он не позволил им этого сделать. Резко развернувшись, он сделал обманный финт влево, затем развернулся вправо и отправил мяч прямо Мингю, который легко поймал его и направил вперёд. Сунён последовал за ним, прорвавшись через центр поля на своей невероятной скорости и сделав идеальный пас назад Сынчолю. И Сынчоль его похоронил . Мингю практически схватил его, празднуя победу, Сунён громко закричал, а Джун похлопал его по спине. Вся команда кричала, окружая его объятиями, похлопываниями и аплодисментами. Но сквозь все это пробежала искра в глазах Сынчоля. Джонхан был на ногах. Он не просто сидел там, забавляясь. Он действительно аплодировал . Он приложил руки ко рту, его лицо сияло чем-то, что казалось опасно близким к гордости . Сынчоль быстро отвернулся, чувствуя, как его желудок перевернулся от этого зрелища. Им еще предстояло закончить оставшуюся часть игры. И они собирались победить. Сынчоль едва успел среагировать, как игрок соперника врезался в него, их ноги переплелись в борьбе за мяч. Это было непреднамеренно — просто неудачный момент соприкосновения, — но этого оказалось достаточно, чтобы Сынчоль споткнулся. Его нога неловко зацепилась за газон, и он сильно ударился о землю, ладонями задев траву. Прежде чем он успел даже подтянуться... «Фол! Какой ужасный ход!» Сынчоль замер, резко дернув головой в сторону трибун. Джонхан стоял, уперевшись руками в перила, его взгляд был острым от раздражения. Его голос прорезал шум, отчётливый и безошибочно узнаваемый — лишь немного драматичный, словно он был лично оскорблён падением Сынчоля. Сынчоль тихонько усмехнулся, покачав головой и отряхнувшись. Даже крик Джонхана был таким милым . Судья быстро подтвердил нарушение. Игрок соперника, явно застигнутый врасплох и явно не желавший никому зла, вышел вперёд с искренними извинениями. «Извини, приятель», — сказал он, смущённо потирая плечо. Сынчоль улыбнулся и похлопал парня по спине. «Всё хорошо», — ответил он лёгким тоном, возвращаясь в исходное положение. Но даже вернувшись в игру, он не мог отделаться от мыслей о Джонхане. То, как он бросился кричать о фоле, то, как в его голосе слышались раздражение и несомненная забота, — всё это застряло в голове Сынчоля, мешая ему сосредоточиться исключительно на игре. И когда матч возобновился, и его команда сплотилась вокруг него, Сынчоль не мог избавиться от ощущения, что, возможно, только возможно, всё вот-вот изменится. Спустя несколько мгновений счёт на табло стал ясен: 3:1. Победа. Команда разразилась празднованием, а Сынчоль позволил себе насладиться им, смеясь, когда Джун запрыгнул ему на спину, а Сунён драматично плюхнулся на землю, словно только что пробежал марафон. Но даже когда команда праздновала, даже когда тренер хлопал их по спине, а толпа приветствовала их, мысли Сынчоля были совсем в другом месте. Где-то на трибунах. Где Джонхан все еще наблюдал за ним. ~ Команда вернулась на трибуны, и в воздухе всё ещё царило волнение. Мингю обнимал Джуна за плечи и с энтузиазмом тряс его, а Сунён всё ещё театрально переводил дыхание, словно лично привёл всю команду к победе. Друзья ждали их, чтобы вместе с ними отпраздновать победу, поднимая руки для приветствия, готовые подбодрить их. Но Сынчоль едва взглянул на них. Вместо этого он направился прямо к Джонхану. Улыбка Сынчоля была лёгкой, победоносной, но в ней было что-то ещё — что-то, предназначенное только Джонхану. И Джонхан, который, определённо, всё это время наблюдал за происходящим, лишь скрестил руки на груди, и его лицо приняло нарочито безразличное выражение. Как будто он просто стоял здесь. Как будто он не ждал. Сынчоль ни на секунду не поверил в это. Их шаги приближались, размеренные, неторопливые. Пока кто-то другой не встал между ними. Господин Юн. Сынчоль тут же остановился, его тело отреагировало ещё до того, как разум успел что-то понять. Краем глаза он заметил, как Джонхан сделал то же самое: как его руки слегка опустились, как его лёгкая, нечитаемая улыбка превратилась во что-то более холодное и натянутое. Дерьмо. Сынчоль постарался смягчить выражение лица, придав ему вежливый, профессиональный, деловой тон. «Доброе утро, сэр». Мистер Юн улыбнулся, крепко похлопав Сынчоля по спине. «Какая потрясающая игра, Сынчоль. Я ехал на важную встречу, но рад, что остался посмотреть, как всё закончилось». Он одобрительно кивнул. «Очень горжусь, сынок». Слова прозвучали тяжело. Сынчоль сглотнул, тяжесть момента давила ему на рёбра. Мистер Юн произнес это так легко, так естественно, словно так было всегда. Словно Сынчоль был тем сыном, которым можно было гордиться. Он выдавил из себя кивнуть. «Спасибо, сэр. Я ценю это». Его голос был ровным и уверенным, словно стеснения в груди вообще не было. Господин Юн что-то пробормотал, глядя в сторону поля. «Ваши лидерские качества впечатляют. Вы хорошо контролировали игру, поддерживали команду. Именно такой настрой приносит победу в чемпионатах». Он улыбнулся. «И завоёвывает сердца». Сынчоль заставил себя кивнуть. «Я просто делаю всё возможное, чтобы команда не сбивалась с пути». «Вы делаете больше, чем просто это, — легко сказал мистер Юн. — Вы задаёте планку. Люди равняются на вас. Я не удивлюсь, если вам начнут поступать предложения». Сынчоль понимал, что не стоит принимать эти слова за чистую монету. Он прекрасно понимал, что делает господин Юн: он машет ему чем-то, прощупывая почву. Он сохранил нейтральное выражение лица. «Я ценю ваше доверие, сэр». Мистер Юн взглянул на часы и вздохнул. «Я опаздываю». Он кивнул в последний раз. «Береги себя». С этими словами он повернулся и ушёл, уже сосредоточившись на чём-то другом. Уже исчез. Сынчоль выдохнул и повернулся. И услышал только насмешку в адрес Джонхана. Негромко, не для привлечения внимания. Просто тихий, резкий смех, полный чего-то горького. Сынчоль едва успел осознать это, как Джонхан развернулся и ушёл быстрым, невозмутимым шагом. Как будто всё это не имело значения. Как будто Сынчоль не имел значения. Его челюсти напряглись. Вот вам и повод для празднования. ★★★ В тот вечер, в тишине дома семьи Юн, Джонхан направился в кабинет отца, и с каждым шагом тяжесть дня становилась всё тяжелее. Дом был тусклым, безмолвным, и эта тишина всегда казалась слишком большой, слишком пустой, словно он был построен для людей, которых никогда не было дома. Он не стучал. В этом не было необходимости. Его отец всё равно почти не поднимал глаз, когда он входил. Джонхан с глухим стуком положил документы на стол и уже наполовину повернулся, чтобы уйти, когда его остановил ровный и равнодушный голос отца. «Сегодня я смотрел футбольный матч». Джонхан замер. Он медленно повернулся, приподняв бровь. «Да, я тебя там видел». Отец всё ещё не поднимал глаз, листая страницы, словно этот разговор не стоил его внимания. «Я тоже тебя видел», — его голос был нечитаем. «Аплодисменты. Крики за нарушение правил». Джонхан пошевелился: «Я…» "Хорошая работа." Эти слова прозвучали странно. Чуждо, словно они не имели права существовать здесь, в этом пространстве, между ними двумя. У Джонхана скрутило живот. Эти слова должны были что-то значить. Должны были заставить его что-то почувствовать. «Ну, любой бы назвал это…» «Хорошо, что ты это сделал», — наконец поднял взгляд мистер Юн, пронзив его непроницаемым выражением лица. «Люди бы заметили». Джонхан нахмурился: «Что это значит?» Отец откинулся на спинку стула, тяжело дыша, словно объясняя что-то до боли очевидное. «Сын директора университета присматривает за студентом-стипендиатом — это хорошая реклама». Он слегка кивнул, словно давая согласие на что-то. «Молодец». Джонхану хотелось смеяться. Хотелось кричать. Хотелось швырнуть что-нибудь через всю комнату. Потому что, конечно. Конечно, именно в этом и дело. Впервые отец признал его – похвалил – не за то, ради чего он действительно трудился. Не за победы, не за годы, пролитые кровью ради баскетбола, не за то, что он создал себе имя, чёрт возьми, без помощи отца. Нет. Только на мгновение отец смог превратить его в нечто полезное, нечто приятное для людей, которые были ему дороги. Пальцы Джонхана сжались в кулаки. «Ну, я сделал это только потому, что Сынчоль — мой…» Его отец выжидающе поднял бровь. Джонхан открыл рот, но тут же закрыл его, чувствуя, как его сердце колотится, когда он осознает, что понятия не имеет, как закончить предложение. Сынчоль — мой... кто? Мой друг? Нет. Мой соперник? Не совсем. Мой... «Я сделал это не ради пиара», — сказал он, и голос его прозвучал напряжённее, чем ему хотелось. «Я сделал это, потому что это был фол. Вот и всё». Отец лишь хмыкнул, не впечатлившись. «Тебе нужно начать думать о том, как всё выглядит. Всё становится достоянием СМИ. Твоя репутация — это моя репутация». Джонхан уставился на него, и тихая ярость скрутила его ребра. Репутация. Это всё, чем он когда-либо был. Репутация его отца. Репутация школы. Репутация семьи. Не Джонхан. Никогда не Джонхан. Он резко повернулся и направился к двери, потому что ему нужно было выбраться из этой комнаты, прежде чем он скажет что-то, о чем пожалеет. Но прежде чем он успел это сделать, что-то в нем сломалось. Его пальцы замерли на дверной ручке, ногти впились в полированную латунь. Он резко выдохнул и обернулся. «Моя репутация, — сказал он размеренным, но твёрдым голосом, — основана на баскетболе». Он подождал, пока слова улягутся, прежде чем продолжить: «Который ты никогда не смотрел». Его отец не отреагировал. Джонхан сделал шаг ближе, не обращая внимания на боль в груди. «На скольких моих матчах ты был с тех пор, как я поступил в этот университет? С тех пор, как я был ребёнком?» Он невесело усмехнулся. «Никогда». «Джонхан—» «Но ты же пошёл на игру Сынчоля», — вмешался он холодным голосом. «Хотя у тебя была „важная встреча“. Даже несмотря на то, что ты куда-то ехал». «Это было сделано для рекламы». От этих слов у Джонхана все сжалось внутри. Точно. Реклама. Вот что имело значение. Не то, что Сынчоль провёл невероятную игру. Не то, что Джонхан сидел на краю стула, его сердце бешено колотилось при каждом розыгрыше, и он кричал, не задумываясь. Не то, что он, на этот раз, не смотрел, чтобы найти повод подразнить Сынчоля, — он просто смотрел. Все это не имело значения. «Тогда приходи на мою игру», — прошептал он. Ему не следовало спрашивать. Он знал лучше. Он точно знал, как пойдёт этот разговор, точно знал, что заботит его отца, а что нет. И всё же какая-то жалкая, бесполезная часть его всё равно тянулась к этому, к чему-то, пусть даже к каким-то обрывкам. У него перехватило горло, когда он заставил себя произнести эти слова громче: «Знаешь, это также могло бы дать тебе известность, если бы ты посетил одну из моих игр». Это было горько на языке, от одних только слов ему становилось дурно. Словно он торговался за внимание, словно продавал себя за бесценок, чтобы хоть как-то привлечь к себе внимание. Если всё дело было в публичности, если это была единственная валюта, которой торговал его отец, – ну и ладно. Если это был единственный способ заставить его хоть немного поволноваться, то он бы согласился. Даже если бы чувствовал себя от этого отвратительно. Его отец ничего не сказал. Джонхан обернулся и снова схватился за дверную ручку. Голова у него раскалывалась. Затем- «Джонхан». Он на секунду закрыл глаза. Скажи это. Спроси, когда моя следующая игра. Скажи, что попробуешь. Скажи, что придёшь. Он обернулся, пытаясь отогнать надежду. Отец внимательно посмотрел на него, и в его взгляде читалось что-то оценивающее. Затем он сказал: «Мне кажется, ты очень заинтересован в Чхве Сынчоле». Эти слова были подобны удару под дых. Джонхан напрягся. Отец слегка наклонил голову. «Я бы не советовал тебе этого делать». Он выдохнул, словно приносил какую-то великую жертву, объясняя это. «Я думал, это ради репутации, но, похоже, нет. Так что перестань сближаться. Я не хочу, чтобы вы стали слишком фамильярничать, если ты понимаешь, о чём я». Пальцы Джонхана сжали дверную ручку. На секунду он не слышал ничего, кроме звука собственного пульса, отдававшегося в ушах. Его отец ничего не знал. Он не знал об украденных ночах, о невысказанных словах, о том, как Сынчоль иногда смотрел на него, словно хотел понять, но знал, что никогда не сможет. Он не знал о том, чего Джонхан не мог объяснить, о том, как он чувствовал себя уязвимым, слишком беззащитным каждый раз, когда Сынчоль был рядом. Он ничего не знал. Но каким-то образом сам факт того, что он вообще это заметил, заставил Джонхана почувствовать, будто с него сходит кожа, слой за слоем. Он заставил свое лицо принять спокойное выражение. Джонхан встретил взгляд отца, твердый и непоколебимый, даже когда его ногти впились в ладони полумесяцами. «Не о чем беспокоиться», — его голос звучал ровно и неразборчиво. «Сынчоль — всего лишь игрок университетской футбольной команды. Ничего больше». Отец ещё мгновение смотрел на него, словно взвешивая истинность его слов. Затем, слегка кивнув, он отпустил его. «Хорошо. Пусть так и будет». Джонхан повернулся к двери, на этот раз не останавливаясь. Он вышел, тихонько щёлкнув за ней. А потом, уже в коридоре, где его никто не мог видеть, он резко выдохнул, прижав ладони к глазам. Слова отца цеплялись за него, словно яд. «Перестань сближаться. Я не хочу, чтобы вы стали слишком фамильярными». Как будто это было так просто. Как будто он мог просто уйти от этой чертовой истории с Сынчолем. Черт, он так облажался.