Play to win!

Две недели. Две недели Сынчоль твердил себе, что это последний раз. Две недели Джонхан доказывал ему, что он ошибался. Две недели тайных связей за запертыми дверями, шёпота проклятий, перерастающих в надрывные стоны, объятий, доводящих до синяков, и губ, которые никогда не знали, когда остановиться. Можно было бы подумать, что после того, как его избили в постели, оставили бездыханным и развалили столько раз, что он и не мог сосчитать, Джонхан, наконец, научится держать рот закрытым. Но нет. Джонхан всегда находил способ его разозлить. Всегда. И каким-то образом это никогда не было одной и той же ссорой. Просто новые способы вывести Сынчоля из себя, новые способы вывести его из себя и довести до белого каления. А что самое худшее? Сынчоль никогда этого не ожидал. Сынчоль вошёл в бар на крыше, за ним следовали Минхао, Джун, Сунён, Мингю и Джихун. Городские огни простирались бесконечно за стеклянными перилами, ночной бриз пронизывал тепло толпы. Смех, звон бокалов, музыка — всё слилось воедино. А потом- «О боже, это Джонхан!» Сунён чуть не споткнулся о собственные ноги, широко раскрыв глаза от волнения. Голова Сынчола повернулась прежде, чем он успел остановиться. Юн Джонхан сидел один за угловым столиком. Городские огни мягко освещали его острые черты лица. В одной руке он держал полупустой стакан, другая лениво лежала на столе. Ветер развевал его волосы, отчего он выглядел… Джонхан всегда находил способ его разозлить. Всегда. И каким-то образом это никогда не было одной и той же ссорой. Просто новые способы вывести Сынчоля из себя, новые способы вывести его из себя и довести до белого каления. А что самое худшее? Сынчоль никогда этого не ожидал. Сынчоль вошёл в бар на крыше, за ним следовали Минхао, Джун, Сунён, Мингю и Джихун. Городские огни простирались бесконечно за стеклянными перилами, ночной бриз пронизывал тепло толпы. Смех, звон бокалов, музыка — всё слилось воедино. А потом- «О боже, это Джонхан!» Сунён чуть не споткнулся о собственные ноги, широко раскрыв глаза от волнения. Голова Сынчола повернулась прежде, чем он успел остановиться. Юн Джонхан сидел один за угловым столиком. Городские огни мягко освещали его острые черты лица. В одной руке он держал полупустой стакан, другая лениво лежала на столе. Ветер развевал его волосы, отчего он выглядел… «Он горяч и загадочен», — заявил Сунён, как будто только что открыл какую-то великую истину. Джихун усмехнулся: «Он всегда такой горячий. Все это знают». Мингю, Джун и Минхао кивнули, словно это был неоспоримый факт. Затем, словно по репетиции, все повернулись к Сынчолю. Он нахмурился. «Что?» «Ты не собираешься признаться?» — пробормотал Минхао. Сынчоль выдохнул через нос, скрестив руки. «Я этого не вижу». Минхао тихо фыркнул: «Ага, конечно». Сынчоль не стал оправдываться. Однако Сунён уже двинулся дальше. Его взгляд задержался на Джонхане, выражение его лица изменилось. «Он выглядит немного одиноким. Я приглашу его потусоваться с нами». Джихун тихо застонал. «Ты опозоришься». Прежде чем кто-либо успел его остановить, Сунён уже шагал по барной стойке, вооруженный лишь абсолютной уверенностью и не имея абсолютно никакого плана действий. Он остановился возле стола: «Эй, ты выглядишь одиноким. Тебе стоит присоединиться к нам». Едва эти слова вылетели из его уст, он внутренне сжался. Что это, чёрт возьми, было? Он мог бы с тем же успехом сказать: « Ты выглядишь жалко, хочешь завести друзей?» К своему ужасу, Джонхан обратил на него всё своё внимание. Его взгляд был медленным, сосредоточенным, словно он оценивал, стоит ли Сунён вообще отвечать. «…Кто ты вообще такой?» «Эм... Я Сунён», — нервно сказал он. Джонхан медленно отпил из стакана и поставил его на стол. «А я должен знать это имя?» «Мы учимся в одном университете», — поспешил выскочить Сунён. «Я в футбольной команде». Это наконец вызвало реакцию. Джонхан пробормотал что-то растянутое. «Футбольная команда…» Он откинулся на спинку сиденья, наклонив голову, словно всерьез размышляя. «О, эта команда. Та, которая проигрывает больше матчей, чем выигрывает? Команда с некомпетентным капитаном?» Сунён напрягся, и прежде чем он успел попытаться защититься, раздался другой голос. «Очень компетентный капитан», — поправил Сынчоль, подходя к нему. Сдвиг произошел мгновенно. Взгляд Джонхана скользнул по нему, медленно и размеренно, словно он этого ожидал, и Сунён инстинктивно отступил назад, почувствовав, что это больше не его битва. Джихун, стоявший на безопасном расстоянии, усмехнулся: «Ты закончил позориться?» Сунён пожал плечами. «Могло быть и хуже». Джихун поднял бровь. «Как?» «Для начала, он мог бы кричать на ультразвуковой сигнал». Джихун издал редкий смешок: «Идиот». Тем временем Сынчоль все еще наблюдал за Джонханом, ожидая реакции. «Сунён был прав», — сказал он, слегка наклонив голову. «Ты выглядишь одиноким. Что, друзей за свои деньги купить не смог?» Джонхан закатил глаза. «Я пришёл с Вону. Бог знает, куда он побежал». Прежде чем Сынчоль успел ответить, рядом с ними возник Мингю с острым, полным интереса взглядом. «У-У здесь?» Джонхан так съёжился, что чуть не выронил напиток. Он бросил на Мингю равнодушный взгляд. «Если ты пойдёшь его искать, то найдёшь не то, что искал». Естественно, Мингю проигнорировал его и все равно ушел. Джонхан крикнул ему вслед с невозмутимым видом: «И не называй его так, если не хочешь получить кулаком». Сынчоль сел на сиденье напротив него, ничуть не смутившись. Джонхан прищурился. «Разве я говорил, что ты можешь здесь сидеть?» Сынчоль ухмыльнулся. «Нет. Но ты же не говорил, что я не могу. Подумал, тебе пригодится друг». Губы Джонхана изогнулись, в глазах промелькнуло веселье, и он с тихим звоном поставил стакан . «Как смело с твоей стороны предполагать, что мне нужны друзья». Сынчоль фыркнул: «Верно. Забыл, что ты предпочитаешь верующих». Джонхан напевал, помешивая напиток. «По крайней мере, верующие знают своё место. Друзья часто переходят границы». Сынчоль тихо рассмеялся, откинувшись на спинку сиденья. «Хорошо, что я ни то, ни другое». Джонхан наклонил голову, изучая его. На крыше было многолюдно, но казалось, что все остальные исчезли. Может быть, дело было в высоте, а может, в том, как Сынчоль смотрел на него — спокойно, равнодушно, словно не собирался поддаваться очарованию. Раздражает. Он огляделся и заметил, что друзья Сынчоля уже растворились в толпе. «Они тебя бросили?» — задумчиво спросил Джонхан. «Или ты просто так решил меня разозлить?» Сынчоль пожал плечами: «И то, и другое». Джонхан наклонил голову, в его глазах мелькнуло что-то почти игривое. «Ты за моим столиком, чтобы я заплатил за твою выпивку? Потому что ты не можешь себе этого позволить?» Сынчоль ухмыльнулся, не обращая внимания на подкол. Он уже к этому привык. Вместо ответа он подозвал официанта и без колебаний заказал себе напиток. Джонхан наблюдал за ним с лёгким весельем, потягивая свой последний напиток. Когда официант ушёл, Сынчоль откинулся на спинку стула, встретив взгляд Джонхана. «Я не собираюсь быть одним из тех парней, для которых ты это делаешь». Джонхан издал короткий, хриплый смешок, изображая замешательство. « Это? » Сынчоль не клюнул на приманку. «Ты знаешь, о чём я». Губы Джонхана изогнулись в усмешке, но спорить он не стал. Он лениво потянулся, закинув руку на спинку стула. «Расслабься. Я бы не стал тратить на тебя силы». Сынчоль приподнял бровь. «Ты уверен?» Джонхан смотрел на него, лениво постукивая пальцами по стакану. Сынчоль всегда был таким — непоколебимым, неколебимым, встречающим каждую игру Джонхана, не позволяя себя увлечь. Большинство людей играли по правилам Джонхана. Сынчоль, как ни странно, никогда этого не делал. Он вздохнул: «Зачем ты вообще здесь?» Сынчоль ухмыльнулся, откинувшись на спинку сиденья, небрежно и раздражённо. «Такое ощущение, будто ты не хочешь, чтобы тебя видели со мной на людях». Джонхан усмехнулся, помешивая лёд в стакане. «Конечно. Я не хочу, чтобы ты портил мою репутацию». Ухмылка Сынчоля стала шире. «Забавно», — задумчиво пробормотал он, понизив голос ровно настолько, чтобы это стало опасно. Он слегка наклонился вперёд, так, чтобы услышал только Джонхан. «Я думал, тебе нравится , когда я тебя унижаю… в своей постели». Пальцы Джонхана дрогнули вокруг стакана. Выражение его лица оставалось нейтральным, привычным, но в глазах что-то промелькнуло — раздражение, веселье, а может быть, даже интерес. Трудно было сказать. Затем он театрально вздохнул, наклонив голову, словно Сынчоль только что сказал что-то ужасно скучное. «Посмотри на себя, как ты наглеешь». Сынчоль усмехнулся, подперев подбородок ладонью. «Мне не нужно быть смелым. Просто честно». Джонхан что-то напевал, лениво постукивая пальцем по стакану. «Честно? Теперь мы это так называем?» Сынчоль пожал плечами, его ухмылка не сходила с лица. «Ты предпочитаешь что-то помягче? Поэтичнее?» Он снова слегка наклонился ко мне, понизив голос, словно поддразнивая. «Ты бы предпочёл, чтобы я сказал, что ты незабываем? Что ты преследуешь меня?» Джонхан поморщился. «Боже, пощади меня. Ты говоришь так, будто декламируешь плохие стихи на уроке литературы для первокурсников». Сынчоль рассмеялся, качая головой. «Видишь? В этом-то и твоя проблема. Тебе всегда нужно притворяться, что ты выше всего этого». Джонхан сделал медленный глоток, глядя на Сынчоля поверх края стакана. «И что же это такое ?» Сынчоль без колебаний встретил его взгляд. «Это». Джонхан отреагировал не сразу. Он поставил напиток на стол с тихим звоном, разглаживая пальцами конденсат на стакане. «Ты слишком многого ждёшь», — наконец произнёс он тихим, почти скучающим голосом. Сынчоль лишь улыбнулся. «Правда?» Джонхан хотел его погубить. Тогда это была игра, которую он думал, что может контролировать. Сынчоль уже однажды отверг его, а Джонхан плохо переносил отказы. Поэтому он сделал то, что должен был сделать. Он заставил Сынчоля хотеть его, соблазнил его, просто чтобы увидеть, как он сломается, просто чтобы увидеть, каково это, когда кто-то такой принципиальный, такой раздражающе упрямый падает. Но теперь, сидя напротив и наблюдая, как эта чертова ухмылка тронула губы Сынчоля, он уже не был уверен, кто кого на самом деле задел. Сынчоль, который сопротивлялся, Сынчоль, который хотел держаться подальше, — это уже само по себе раздражало. Но этот Сынчоль, тот, который ухмылялся, словно ему нечего было терять, тот, который встречал его на каждом шагу и не дрогнул? Этот был хуже. Невыносимо хуже. Подошёл официант и с тихим стуком поставил напиток Сынчоля на стол. Сынчоль поблагодарил его с вежливой, непринуждённой улыбкой, словно не смотрел на Джонхана, словно уже знал, что у него на уме. Джонхан слегка наклонил стакан, взболтав остатки напитка, и наблюдая, как Сынчоль медленно отпивает. «Знаешь», — задумчиво пробормотал он, склонив голову. — «Ты начинаешь казаться одержимым мной». Сынчоль поставил стакан на стол, постукивая пальцем по его краю. «Ты так говоришь, будто тебе не нравится внимание». Губы Джонхана изогнулись, и за его весельем скрывалось что-то колкое. «И ты так говоришь, будто не ненавидишь себя за то, что отдал мне это». Сынчоль фыркнул и покачал головой: «Ты правда думаешь, что всё ещё имеешь здесь преимущество?» Джонхан ответил не сразу. Он просто смотрел на него, скользя взглядом по лицу Сынчоля, по тому, как его уверенность была непоколебима, как он смотрел на него так, словно всё о нём знал. И, возможно, это было самое худшее — то, что Сынчоль больше не был просто ещё одним именем в его списке, больше не тем, с кем можно поиграться и выбросить, когда станет скучно. Потому что ему когда-то было скучно. Именно поэтому он всё это и затеял. Но теперь? Скука тут ни при чём. Он слегка наклонился, ровно настолько, чтобы проверить, отстранится ли Сынчоль. Он этого не сделал. Джонхан улыбнулся. «Ты продолжаешь говорить так, будто это не ты меня поцеловал в прошлый раз». Челюсть Сынчоля напряглась, совсем чуть-чуть. «А ты всё притворяешься, будто не позволил мне». Джонхан тихо рассмеялся, снова откинувшись назад и изображая безразличие. «Если ты чего-то хочешь, Сынчоль, просто скажи». Глаза Сынчоля слегка потемнели, его ухмылка стала ещё ленивее и опаснее. «Тебе бы это понравилось, правда?» Пальцы Джонхана дрогнули на стакане. Он уже не был уверен, кто с кем играет. И, возможно, в этот момент это вообще не имело значения. Он едва взглянул на Сынчоля, его тон был полон фальшивого сочувствия. «Должно быть, очень утомительно сидеть там и так стараться за мной угнаться». Сынчоль фыркнул, медленно отпивая свой напиток. «Точно. Это мне тут тяжело». Джонхан улыбнулся, мило и снисходительно. «Всё в порядке. Не каждый может угнаться за мной». Сынчоль промычал, опуская стакан. «И всё же ты всегда находишь дорогу ко мне». Джонхан цокнул языком, постукивая пальцем по краю стакана. «Ой, не обольщайся. У меня просто дурная привычка развлекать тех, кому меньше повезло». Сынчоль ухмыльнулся, наклонив голову. «Так вот почему ты так быстро раздвинул ноги в прошлый раз?» Глаза Джонхана заметались, он быстро огляделся, а затем слегка наклонился к нему и тихо, но резко сказал: «Говори тише». Сынчоль слегка наклонился к Джонхану, его голос понизился ровно настолько, что у него по спине пробежали мурашки. «Почему? Боишься, что кто-нибудь услышит, как ты отчаянно нуждаешься во мне?» Джонхан усмехнулся, вздернув подбородок. «Отчаялся? Да ладно. Скорее, я оказываю общественную услугу, развлекая вас». Сынчоль тихо и глубоко рассмеялся. «Это то, что ты говоришь себе, когда стоишь передо мной на коленях?» У Джонхана перехватило дыхание, но Сынчоль его уловил. Его ухмылка стала шире, а глаза заблестели от веселья. Быстро придя в себя, Джонхан откинулся назад, медленно и размеренно скрестив ноги. «Ты много говоришь для того, кто в прошлый раз чуть не умолял». Сынчоль резко рассмеялся. «Как мило». Его взгляд скользнул по лицу Джонхана, затем медленно и размеренно опустился ниже. «Но мы-то с тобой оба знаем, кто попрошайничает». Джонхан стиснул челюсти, сжав пальцы на столе. Он не хотел, чтобы Сынчоль сказал последнее слово. Не сегодня. Он резко выдохнул, покачав головой. «Ты никогда не устаёшь восхвалять себя, правда?» Сынчоль ухмыльнулся, наклонив голову. «Не тогда, когда я знаю, что ты меня слушаешь». Джонхан сухо рассмеялся: «Пожалуйста. Тебе больше нечем заняться, кроме как ходить за мной, как потерянная собака?». Сынчоль усмехнулся, медленно и лениво. «Потерянная? Нет. Я точно знаю, где моё место». Он понизил голос, взгляд снова метнулся вниз, безошибочно подразумевая: «И ты тоже». Пальцы Джонхана сжались на краю стола. Взгляд Сынчоля — из-под тяжёлых век, самодовольный, понимающий — вызывал у него неприятный зуд. «Ты правда думаешь, что раскусила меня, да?» Сынчоль усмехнулся, проведя языком по зубам. «Не думаю. Знаю». Он наклонился ещё ближе, понизив голос почти до шёпота. «Ты сопротивляешься, но как только я беру тебя в руки, ты таешь. Каждый раз». У Джонхана перехватило дыхание — всего на секунду — но Сынчоль все равно перехватило, и его ухмылка стала еще шире. «Мне следует тебя ударить», — пробормотал Джонхан, обращаясь скорее к себе. Сынчоль промычал: «Но ты этого не сделаешь». Он склонил голову набок. «Знаешь, что я думаю?» Джонхан закатил глаза. «Боже, мне всё равно…» «Думаю, тебе нравится, когда я ставлю тебя на место», — голос Сынчоля теперь был полон страсти, в каждом слоге сквозило веселье. «Думаю, ты предпочтёшь, чтобы тебя трахнули, чем будешь драться». Джонхан стиснул челюсти, но вместо того, чтобы выстрелить в ответ, он резко оттолкнул стул назад и встал, не сказав больше ни слова. Сынчоль медленно и лениво откинулся назад. «Куда ты идёшь?» Джонхан бросил на него острый взгляд через плечо. «Ты идёшь или нет?» Сынчоль рассмеялся, глубоко и довольно, прежде чем встать и пойти за ним. Они вошли на тускло освещённую парковку, и далёкий гул города был приглушен тяжёлым напряжением между ними. Джонхан вытащил ключи из кармана и с щелчком нажал кнопку. Машина открылась с тихим писком. «Пойдем отсюда», — сказал он, уже взявшись за ручку двери. Прежде чем он успел открыть дверь, Сынчоль выхватил у него ключи. «Мы не поедем. Мы оба пьяны». Джонхан усмехнулся, запрокинув голову и преувеличенно вздохнув. «Да ладно. Не будь таким натянутым. Ты выпил, сколько, один напиток? Я, может, два. Ну и что?» Сынчоль резко выдохнул, покачав головой и держа ключ вне досягаемости Чонхана. «Так вот, я не позволю тебе нас убить, вот что». Джонхан цокнул языком, подходя ближе, почти касаясь Сынчоля. «Да ладно. Ты ведёшь себя так, будто я пьян. Я выдержу короткую поездку». Сынчоль приподнял бровь, опустив взгляд на Джонхана, который прижимался к нему. «Ты даже не можешь стоять так близко ко мне, не нарываясь на идеи». Джонхан усмехнулся, скривив губы. «Да ладно. Если у кого-то и есть идеи, так это у тебя». Сынчоль хмыкнул, наклонив голову. «Правда?» Взгляд Джонхана скользнул вниз — всего на секунду, — но этого было достаточно. Сынчоль ухмыльнулся. Джонхан фыркнул, открыл заднее сиденье и втолкнул Сынчоля внутрь: «Залезай туда». Сынчоль едва успел среагировать, как он рухнул обратно на сиденье, и Джонхан без колебаний усадил его обратно. Он издал довольный вздох, откинувшись назад и наблюдая, как Джонхан садится следом за ним. Тусклый свет парковки отбрасывал резкие тени на его лицо. «Не знал, что ты такой нетерпеливый». Джонхан закрыл за собой дверь, и тихий щелчок эхом разнёсся в тишине. «Ты слишком много болтаешь». Сынчоль ухмыльнулся, медленно и размеренно проводя пальцами по бедру Джонхана. «Забавно, ты никогда не жалуешься, когда я говорю тебе, что делать». Джонхан схватил его за запястье, крепко сжал. «Я сегодня не в настроении для твоих ласк». Сынчоль усмехнулся, наклоняясь ближе. «В прошлый раз ты говорил совсем другое». Джонхан закатил глаза. «У твоего рта есть свои предназначения. Разговоры — не одно из них». Сынчоль наклонил голову, в его глазах мелькнуло веселье. «Что за отношение?» Джонхан резко выдохнул, на секунду откинул голову на сиденье, а затем повернулся к Сынчолю со взглядом, в котором одновременно чувствовались раздражение и что-то более мрачное, что-то более беспокойное. «Ничего», — пробормотал он, проводя рукой по волосам. «Просто заткнись и…» Он остановился, прикусив внутреннюю сторону щеки. Сынчоль что-то напевал, рисуя пальцами лёгкие узоры на бедре Джонхана, едва касаясь, но достаточно, чтобы почувствовать. «Заткнёшься, и что?» Джонхан бросил на него сердитый взгляд. «Ты действительно отчаянно хочешь быть полезным, да?» Сынчоль лишь ухмыльнулся, слегка поерзал и чуть шире раздвинул ноги, словно у него уже было всё время на свете. «Нет, просто интересно. Ты же меня сюда затащил, помнишь? Думал, у тебя есть план». Джонхан выдохнул через нос и на мгновение отвернулся, словно собираясь просто вышвырнуть его и уйти. Но он этого не сделал. Потому что это было совсем не то, чего он хотел. И Сынчоль это знал. Пальцы Джонхана дрогнули на кожаном сиденье, а затем он закатил глаза и потянулся к дверной ручке, словно собирался выйти. «Забудь». Сынчоль легко поймал его запястье и крепко сжал. «Не будь таким». Тон его был поддразнивающим, но пожатие было совсем не таким. «Скажи мне, чего ты хочешь». Джонхан высвободил запястье, сверкнув глазами и усмехнувшись. «Мне не нужно ничего тебе говорить». Сынчоль усмехнулся, мрачный и понимающий, и снова обхватил бёдра Джонхана, сжав пальцы ровно настолько, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. «Ты выглядел взбешённой ещё до того, как увидел меня», — пробормотал он, наклонив голову. «Я видел, как ты разговаривала с Сунёном. Ты вел себя так, будто никогда его не видел». Джонхан сглотнул, его пульс замер, когда Сынчоль положил ему руку. «Я не помню лица всех». «Хмм», — Сынчоль небрежно и беззаботно провёл большим пальцем по внутренней стороне бедра. — «Скажи мне, почему ты так разозлился?» Джонхан стиснул челюсти, потому что не хотел этого говорить. Не хотел признаваться, что у него уже было плохое настроение ещё до того, как Сынчоль вошёл в бар. Из-за того, что Вону бросил его, он стал раздражительным и беспокойным. Что вечер прошёл не так, как он хотел, и вид Сынчоля – самодовольного, раздражающего и слишком привлекательного для его же блага – только усугубил ситуацию. Потому что он точно знал, чем это закончится, знал, что сдастся, что позволит себе это, потому что по какой-то причине Сынчоль всегда был самым простым способом выплеснуть своё раздражение. «Нет», — сказал он вслух, стараясь придать своему лицу выражение безразличия. Сынчоль промычал что-то себе под нос, не настаивая. «Ну и ладно. У нас не такие отношения». Но его руки поднялись выше, пальцы уперлись в промежность Джонхана. У Джонхана перехватило дыхание, и резкий вздох вырвался прежде, чем он успел его остановить. Сынчоль ухмыльнулся. «Хотя, если ты хочешь использовать меня, чтобы выпустить пар», — его голос стал тише, медленнее и размереннее, — «лучше скажи мне словами, чего ты хочешь». Джонхан шумно вздохнул, вцепившись пальцами в сиденье. Сынчоль смотрел на него слишком пристально, с ленивой, понимающей ухмылкой, словно у него было всё время мира, чтобы подразнить его, словно он уже не испытывал терпение Джонхана. Джонхан ненавидел это. Ненавидел, что Сынчоль всегда знал, как вывести его из себя, как вывести из себя, даже не прикладывая усилий. Поэтому он сделал единственное, что имело смысл: наклонился, опасно приблизив губы к уху Сынчоля. «Мне не нужно ничего говорить», — пробормотал он, и в его голосе слышался вызов. «Ты и так знаешь». Сынчоль усмехнулся, ленивая, уверенная ухмылка тронула его губы, когда он убрал руку: «Я думаю, тебе придется это сказать». Рука Джонхана метнулась вперед, с внезапной силой схватив запястье Сынчоля. «Не играй со мной», — предупредил он. Сынчоль не отступил. Свободная рука скользнула под рубашку Джонхана, пальцы коснулись тёплой кожи на животе. «Я не играю», — сказал он сдержанно и напряжённо. «Но ты заставляешь меня хотеть». Джонхан сжал запястье Сынчоля ещё на секунду, прежде чем отпустить, скользнув пальцами вниз по его руке. Не успел Сынчоль моргнуть, как Джонхан уже был на нём, впиваясь губами в его губы с той страстью, которую они оба пытались скрыть. Ещё несколько жарких поцелуев, и хрипы, заполняющие пространство между ними, заполнили их. Затем Сынчоль отстранился, коснувшись губами уха Джонхана и ухмыльнувшись. «Скажи мне, Джонхан, чего ты хочешь?» «Сынчоль…» — заныл Джонхан, руки настойчиво притянули его к себе, его голос был хриплым от разочарования. Сынчоль издал низкий стон, его руки схватили бёдра Джонхана, прижимая его к сиденью машины. «Чёрт, ты неумолим», — пробормотал он хриплым голосом, коснувшись губами шеи Джонхана. Пальцы Джонхана задвигались быстрее, в отчаянии срывая пуговицы Сынчоля. «Заткнись», — прорычал он напряжённым от желания голосом. «Ты же знаешь, чего я хочу». Сынчоль ухмыльнулся, его дыхание согрело кожу Джонхана. Он не отстранился, не сдвинулся ни на дюйм. Вместо этого он запустил руки под рубашку Джонхана, дразня его, скользя пальцами по его прессу. «Правда?» — поддразнил он, едва коснувшись губами уха Джонхана. «Тебе придётся мне сказать». У Джонхана перехватило дыхание от ощущения руки Сынчоля на коже. Жар от его прикосновения словно сжигал его изнутри. «Чёрт», — пробормотал Джонхан, кипя от злости. «Перестань заставлять меня это говорить». Сынчоль тихо и мрачно усмехнулся. «Чего ты хочешь, Джонхан?» Его рука скользнула ниже, поглаживая пояс брюк Джонхана, проверяя линию. «Скажи это». Грудь Джонхана вздымалась и опускалась с каждым вздохом, глаза сузились от раздражения и желания. Он дёрнул Сынчоля за воротник: «Хочешь знать, чего я хочу?» Голос Джонхана понизился, источая властность, и он потёрся о бедро Сынчоля. «Я хочу, чтобы ты перестал дурачиться и просто трахнул меня. С иронией». Ухмылка Сынчоля слегка померкла, сменившись проблеском чего-то более мрачного в его глазах. «Теперь-то мы и подвигаемся», — пробормотал он, схватив Джонхана за талию и притянув его ближе. Джонхан ахнул, его охватила дрожь, когда губы Сынчоля снова коснулись его шеи, на этот раз сильнее, а зубы скользнули по чувствительной коже. Он зашипел от удовольствия, запутавшись пальцами в волосах Сынчоля, притягивая его к себе для нового поцелуя, более настойчивого, отчаянного. Сынчоль ответил на поцелуй, страстно, и напряжение между ними достигло предела. Он больше не ждал. Ему не нужно было повторять дважды. Одним быстрым движением он стянул с Джонхана рубашку, а руки нетерпеливо стянули его джинсы. Мысли Джонхана путались, но он мог сосредоточиться только на ощущении рук Сынчоля, его губ, его тела. Это было всё, что ему было нужно, всё, чего он хотел, и сейчас ему было наплевать на всё остальное. В машине было жарко, воздух был пропитан запахом пота и желания, теснота делала каждое движение невыносимым, но каким-то образом это лишь усиливало напряжение. Они прижимались друг к другу, сплетаясь в клубок конечностей, толкаясь и притягиваясь, уступая отчаянному желанию. Окна запотели, и в тесном салоне становилось всё жарче с каждым неистовым поцелуем, каждым движением бёдер. Рука Сынчоля схватила запястье Джонхана, прижав его к голове, и он вонзался в него в хаотичном, но неустанном ритме. Тесное пространство лишь усиливало настойчивость — не было места ни для чего, кроме того, что они делали, не было времени думать, только инстинкт. Дыхание Джонхана было прерывистым, каждый резкий вдох приходился с силой толчков Сынчоля. Его никогда меньше не волновали дискомфорт, нехватка пространства, неловкость всего этого. Важен был только этот момент, то, что Сынчоль заставлял его чувствовать, каждое толчок, каждое прикосновение кожи. Стоны Джонхана заглушал рот Сынчоля, но это не имело значения. Они продолжали двигаться, мир вокруг них казался размытым, словно ничто, пока они двигались синхронно, отчаянно и жаждуще. Это было не изящно, не долго, но это было грубым, всепоглощающим – именно то, что им было нужно. С последним вздохом Джонхан кончил, содрогаясь всем телом, прижимаясь к Сынчолю, который следовал за ним, глубоко погружаясь в него, пока он не оправился от кайфа. Машина превратилась в месиво из липкого жара и затяжного пульса их быстрого, лихорадочного оргазма. Какое-то мгновение они сидели неподвижно, просто переводя дыхание, в повисшей между ними тишине. Тесное пространство было неподвижным, пока они замирали среди толчков, слишком близко, чтобы двигаться, но слишком напряженным, чтобы делать что-либо, кроме дыхания. ★★★ Некоторое время назад~ В тот момент, когда Мингю услышал имя Вону, его лицо засияло. «У-у здесь?» Джонхан едва успел поморщиться, как Мингю уже повернулся, оглядывая бар на крыше жадным взглядом. «Если ты пойдешь его искать, то тебе не понравится то, что ты увидишь», — категорично заявил Джонхан, но Мингю, конечно же, его не послушал. Он пробирался сквозь толпу с таким энтузиазмом, что люди инстинктивно расступались, лавируя между столиками и уворачиваясь от официантов с лёгкостью, которая намекала, что он уже делал это раньше. Он не был скрытным — каждые несколько шагов он оглядывался по сторонам, его взгляд был острым, а тело буквально дрожало от предвкушения. Где-то возле бара группа девушек хихикала, когда он проходил мимо, явно развлекаясь его миссией. Одна из них крикнула: «Ищешь кого-нибудь?» «Да, мой будущий муж», — не задумываясь, ответил Мингю, продолжая осматриваться вокруг. Один из них ахнул: «Правда?» Он едва это заметил. «Нет», — рассеянно ответил он. Затем, уже про себя, добавил: «Куда он, чёрт возьми, делся?» Ещё несколько шагов, и Мингю заметил его: он стоял, прислонившись к балкону, с напитком в руке, и выглядел непринуждённо и привлекательно в свете фонарей на крыше. Но он был не один. Рядом стояла девушка, улыбаясь, её пальцы коснулись его запястья, и она рассмеялась над его словами. Вону, всегда такой спокойный, с этой знакомой лёгкой ухмылкой на губах, слегка наклонив голову, когда он наклонился к нему. Ещё дюйм ближе, и он бы её поцеловал. Мингю почти не думал. Его губы двигались раньше, чем мозг успевал что-либо понять. «УУ-УУ!» Вону замер. Девушка моргнула, её смех оборвался, когда он застыл рядом с ней. Медленно, словно переваривая личный выпад, он повернул голову. Его взгляд упал на Мингю, невозмутимый и невесёлый. «…Как вообще это имя?» Мингю ухмыльнулся, совершенно не обращая внимания на убийственный взгляд Вону. Скорее, это разожгло в нём желание ещё больше над ним издеваться. Он поднялся на балкон, остановившись буквально в двух шагах от них. «Так и думал, что найду тебя здесь», — сказал он, опираясь локтем на перила, его присутствие было непринуждённо навязчивым. Он мельком взглянул на девушку, одарив её быстрой, очаровательной улыбкой, прежде чем снова перевести взгляд на Вону. Вону резко выдохнул, отставив напиток. «Да? И что ты хочешь?» Его голос был ровным, но в нём слышалось что-то ещё — возможно, любопытство или раздражение. Мингю было трудно уловить разницу. «Ничего особенного», — ответил Мингю, спокойно пожав плечами. «Я просто решил зайти поздороваться. Может, немного пообщаемся?» Вону поднял бровь: «Не догоняешь? Разве ты не видишь, что я занят?» Мингю едва взглянул на девушку, его улыбка не дрогнула. «Занят?» — повторил он, наклонив голову, словно искренне сбитый с толку. «Скорее, ты просто стоишь и красуешься». Девушка, явно развлеченная, с улыбкой перевела взгляд с одного на другого. «Вы знакомы?» Вону вздохнул с тоской. «К сожалению». Мингю театрально схватился за грудь. «Нельзя так говорить о твоём самом большом поклоннике». Вону окинул его медленным, равнодушным взглядом. «У меня нет фанатов». «Не с таким отношением». Мингю слегка наклонился к нему, понизив голос, словно делился секретом. «Но я тобой восхищаюсь. Совершенно нормально, без какой-либо навязчивости». Девушка прикрыла рукой смешок, и Вону бросил на неё взгляд, в котором было наполовину извинение, наполовину раздражение. «Он постоянно такой», — пробормотал он. Мингю воспринял это как приглашение остаться. «Итак, что будем пить?» «Ты ничего не пьешь», — сухо сказал Вону. «Это не очень-то гостеприимно с твоей стороны». Мингю остановил бармена, прежде чем Вону успел его остановить, и заказал что-нибудь покрепче, не отрывая взгляда. Он наслаждался этим. Наверное, даже слишком. Девушка, всё ещё забавляясь, сделала последний глоток напитка и поставила его на стол. «Я оставлю вас двоих… чем бы это ни было». Она слегка улыбнулась Вону и скрылась в толпе. Вону не стал её останавливать. Однако Мингю проводил её взглядом, задумчиво хмыкнув: «Она показалась мне милой». «Ага», — Вону вернулся к своему напитку, явно пытаясь вернуть то спокойствие, которое разрушил Мингю. «Зачем ты ко мне пристаешь? У тебя что, нет своих друзей?» Мингю не растерялся. «Зачем ты здесь флиртуешь с кем-то, кого завтра даже не вспомнишь, когда оставил своего друга совсем один?» Вону моргнул и пожал плечами. «Джонхан? Ты прав. Мне нужно вернуться к нему. Пока». Прежде чем он успел сделать шаг, рука Мингю взметнулась, пальцы машинально сомкнулись на его запястье. Прикосновение было инстинктивным — оно должно было остановить его, что-то сделать , — но в ту же секунду, как взгляд Вону скользнул вниз по его руке, а затем снова поднялся на него, Мингю почувствовал, как по его спине пробежала дрожь. Он отпустил. «Эм… он теперь с Сынчхолем», — пробормотал Мингю, внезапно потеряв уверенность. «Не беспокой их». Вону выгнул бровь, рассеянно потирая запястье там, где его держал Мингю. «С каких это пор тебя волнует, что ты не будешь беспокоить людей?» Мингю усмехнулся, засунув руки в карманы, словно это могло избавить его от покалывания в пальцах. «С тех пор». Вону лишь посмотрел на него, и этот его непроницаемый взгляд заставил Мингю слегка перевернуться на месте. Свет с крыши резко освещал его лицо, отчего он выглядел ещё более напряжённым, чем обычно, словно пытался что-то понять… словно пытался понять его. Мингю прочистил горло. «В любом случае, с Джонханом всё в порядке. Тебе не нужно его проверять». Вону невпечатлённо промычал: «И это твоё решение?» Мингю открыл рот, но тут же закрыл. Правда была в том, что он просто… не хотел, чтобы Вону уходил. Не так. Не хотел, чтобы он возвращался в Джонхан или куда-то ещё, кроме этого места. Поэтому он делал то, что у него получалось лучше всего — раздражал, отвлекал, делал все, чтобы его не трогали. «Ты так и не ответил на мой вопрос», — сказал Мингю, снова прислонившись к барной стойке, словно он уже не отходил от прикосновения к коже Вону, которое длилось всего полсекунды. «Зачем тратить время на флирт с тем, кто тебе безразличен?» Вону выдохнул: «Потому что это весело». Мингю поморщился. «Нелепая причина». «Как будто ты никогда этого не делал?» Мингю усмехнулся: «Конечно, но на следующий день я хотя бы помню их имена». Вону невозмутимо отпил глоток. «И это должно сделать тебя лучше меня?» «Мне не нужно быть лучше тебя», — резко ответил Мингю, подперев подбородок ладонью. «Я уже лучше тебя». Вону рассмеялся — не вежливо, не фальшиво, а по-настоящему, искренне, отчего его плечи слегка задрожали. Мингю был бы горд собой, если бы от этого звука у него в мозгу не произошло короткое замыкание. Затем Вону поболтал лёд в стакане, слегка наклонив голову и глядя на него. «Если ты настолько лучше меня, то почему ты всё ещё здесь?» Мингю открыл рот, чтобы сказать что-то вкрадчивое, что-то, что позволило бы ему выиграть этот раунд, но не смог произнести ни слова. Потому что почему он всё ещё здесь? Почему он чувствовал, что если Вону уйдет сейчас, это обеспокоит его больше, чем следовало бы? Может быть, это уже было не просто развлечение. Может быть, это была не просто безобидная влюбленность. Мингю почувствовал, как осознание, тяжёлое и неоспоримое, засело в груди. Чёрт. «Чёрт». Вону слегка наклонил голову, ухмыляясь. « Чёрт? » Мингю моргнул, осознав, что он действительно сказал это вслух. Он пялился на рот Вону. Блядь. — Я просто… — Мингю прочистил горло, выпрямляясь. — Я кое-что забыл. Вону ухмыльнулся, явно не веря. «Нравится твой мозг?» Мингю нахмурился: «Ух ты, как оригинально». Вону сделал ещё один глоток, глядя на него поверх края стакана, словно чего-то ожидая . Мингю не знал, чего именно, но у него по коже пробежали мурашки, словно он стоял слишком близко к чему-то опасному. Ему нужно было взять себя в руки. Нужно было перестать смотреть на ключицу Вону, выглядывающую из-под рубашки, на то, как свет на крыше заставлял его кожу светиться, на его слегка приоткрытые губы, всё ещё влажные от выпивки… Боже мой. «Мне пора идти», — выпалил Мингю, отталкиваясь от барной стойки. Вону моргнул. «Что?» «Я… я только что вспомнил, что мне… мне нужно проверить, как там Джонхан. Да». Вону нахмурился. «Разве ты только что не сказал мне не беспокоить его?» Мингю уже отходил. «Да, ну… он, похоже, слишком раздражает Сынчоля. Надо убедиться, что они друг друга не поубивают». Вону посмотрел на него как на сумасшедшего. «Это твоё оправдание?» Мингю проигнорировал его, быстро отвернувшись, прежде чем тот успел опозориться ещё больше. Но, уходя, он всё ещё чувствовал на себе взгляд Вону, этот непроницаемый взгляд, прожигающий ему спину. Он бродил по бару на крыше, словно в тумане, едва замечая музыку, болтовню и то, как люди проходили мимо. Сердцебиение громко стучало в ушах, а мысли были ещё громче. Он не хотел этого допустить. Не хотел, чтобы его это волновало . Это должно было быть весёлым маленьким увлечением, чем-то, что его развлечет, чем-то, над чем можно будет посмеяться позже. Бог. Он ему… нравился ? Нет, он и так это знал. Проблема была не в этом. Проблема была в том, что это уже была не просто глупая влюбленность. Не просто безобидный флирт, не поддразнивание и не попытка вызвать реакцию. Это было… чёрт. Неужели я действительно загнал себя в ловушку собственных чувств? Мингю застонал себе под нос, проведя рукой по лицу. Что, чёрт возьми, я делаю? Вону почти не смотрел на него. Он лишь бросал на него холодный взгляд, отпускал саркастические замечания и изредка ухмылялся, когда Мингю смущался, а это случалось часто. И все же Мингю каким-то образом умудрился развить в себе настоящие чувства, словно идиот, как будто он обманул себя, думая, что все это нечто большее, чем было на самом деле. Он резко выдохнул, вцепившись в край барной стойки. Нет. Ни за что. Это безумие. Он просто… он просто Вону. Но даже когда он говорил себе это, он понимал, что уже слишком поздно. ★★★★★ На следующий день Джонхан вошёл в спортзал, чувствуя боль в тех местах, о которых ему не хотелось думать, и уже жалея, что пришёл на тренировку. Настроение у него было неплохое — он убеждал себя в этом не меньше пяти раз по дороге сюда, — но в ту секунду, когда он увидел Вону и Сокмина, отдыхающих у скамейки с таким видом, будто им не о чем беспокоиться, в его груди вспыхнуло раздражение. Он бросил сумку на пол чуть сильнее, чем требовалось. Вону едва удостоил его взглядом. «Ты выглядишь паршиво». Джонхан усмехнулся, стаскивая толстовку с капюшона. «Ой, не беспокойся обо мне. Со мной всё отлично . Вчера вечером меня оставили одного в баре, потому что кто-то убежал трахать какую-то девчонку». Вону закатил глаза. «Если тебе от этого станет легче, этого вообще не было». Он медленно и оценивающе окинул взглядом Джонхана, а затем ухмылка тронула его губы. «Но судя по твоей походке, я бы сказал, что тебя здорово отымели». Сокмин поперхнулся водой. Джонхан холодно посмотрел на Вону. «Ты такой раздражающий». Глаза Вону изменились, словно он что-то понял: «Не говори мне, что это был Сынчоль? » Лицо Джонхана не изменилось, но он метнул взгляд на Сокмина, который тут же всплеснул руками. «Я ничего не говорил!» Вону резко рассмеялся, качая головой: «Прошлой ночью Мингю что-то говорил о том, что оставит тебя наедине с Сынчолем, и теперь вы, идиоты, только что это подтвердили». Он сказал: «Ты спишь с Сынчолем?» Джонхан шлёпнул его полотенцем, понизив голос. «Говори тише». «Но ты же его ненавидишь », — сказал Вону, всё ещё глядя на Джонхана так, словно ждал, что тот всё отрицает. «Он твой заклятый враг, или что-то в этом роде». Джонхан фыркнул, запихивая полотенце в сумку. «Да, и?» Вону бросил на него взгляд, словно говорящий: «Ты сейчас не серьёзен» . «И что, ты теперь просто трахаешь его с ненавистью?» Джонхан закатил глаза. «Не будь таким драматичным». Сокмин, до этого непривычно молчавший, наконец заговорил, скрестив руки на груди. «Ладно, подожди. Я знал, что у тебя есть план его уничтожить, но…» — он моргнул, качая головой, — «…я не думал, что это станет повторяться » . Джонхан усмехнулся, проводя рукой по волосам. «Мой план всё ещё в силе — наверное. Думаю. Как хочешь». Он резко выдохнул. «Это просто случилось. Помогает выпустить пар, знаешь ли. Мы всё ещё враги, если вы об этом думаете». Сокмин долго смотрел на него, слегка прищурившись, словно пытался собрать пазл, в котором не хватало половины деталей. Затем, спустя мгновение, он пожал плечами. «В смысле… я понял». Джонхан повернулся к нему, подняв брови. «Ты понял ?» Сокмин кивнул. «Сынчоль горячий. Ты его ненавидишь. Там много эмоций. Всякое случается». Вону фыркнул: «Да, держу пари , много необузданных эмоций». Джонхан не стал удостаивать его ответом, вместо этого швырнув полотенце в лицо Вону. Вону без труда поймал его, ухмыляясь. Сокмин, всё ещё глядя на Джонхана с тем же непроницаемым выражением лица, наклонил голову. «Итак… как это вообще работает? Вы, ребята, спорите, обмениваетесь оскорблениями, а потом… что? Просто срываете друг с друга одежду?» «Боже, заткнись», — простонал Джонхан. Вону выдохнул, его обычное веселье улетучилось. «Шутки в сторону, не думаю, что это хорошо кончится». «Для него или для меня?» Вону не колебался: «Вас обоих». Резкий свисток прорезал воздух, возвещая о начале тренировки, но Джонхан поначалу едва его заметил. Его пальцы сжали край футболки, сжимая её чуть сильнее, чем нужно. Для обоих. Слова Вону звучали упрямо и навязчиво, проникая в те места, которые он не хотел слишком пристально изучать. Не то чтобы он не думал об этом. Он не был глупцом. Что бы ни было с Сынчолем – если это вообще что-то было – в конце концов, это должно было обернуться катастрофой. Но разве не в этом был смысл? Он не искал ничего хорошего . Он не хотел ничего хорошего. Он хотел контроля, превосходства. Он хотел разнести Сынчоля по кусочкам, пока от его самодовольной, неуязвимой уверенности не останется ничего. А если Сынчоль в процессе ещё и его разберёт на части — ну что ж. Это уже тема для другого разговора. Джонхан выдохнул, отбросил эту мысль и выбежал на площадку. ★★★ Два дня спустя~ Сынчоль откинулся на спинку стула, уставившись на телефон, и его большой палец замер над кнопкой отправки. Он ухмыльнулся про себя и нажал её. Дорогой Джонхан, тому, кого я еле переношу: кладовая? Быстрый секс? Джонхан не мог сказать «нет». Джонхан никогда не говорил «нет». Ответ пришел через минуту. Через минуту завибрировал его телефон. Нет, спасибо. Сынчоль моргнул. Он сел, перечитывая, чтобы убедиться, что это не галлюцинация. Но нет, всё было именно так. Всего два слова. Никаких подколов, никаких шуток, даже «отвали, неудачник» для пущей убедительности. Просто нет, спасибо. Он нахмурился, задержал большой палец над клавиатурой, прежде чем напечатать: С чистого листа, что ли? С каких это пор ты говоришь «нет»? Потом он посмотрел на него. И удалил. Он не собирался спрашивать. Ладно. Как хочешь. Если Джонхан хотел быть странным, это его проблемы. Но текстом дело не ограничилось. В течение следующих нескольких дней Джонхана нигде не было видно. Ни ехидных замечаний мимоходом, ни самодовольных взглядов через двор, ни появления без приглашения, ни назойливого поведения. Это было неправильно. Это испортило Сынчолю всю неделю. Каждый раз, когда они сталкивались, Джонхан задерживался , ухмыляясь, словно точно знал, как вывести Сынчоля из себя. Он толкал его под ребра, отпускал глупые комментарии, просто чтобы позлить, ждал, пока Сынчоль укусит его в ответ, а потом со смехом утаскивал его в пустую комнату — словно обводил вокруг пальца . Сейчас? Теперь, если их взгляды встречались, Джонхан едва обращал на него внимание. Бросив лишь короткий, мимолетный взгляд, он двигался дальше, словно Сынчоль не стоил усилий . К тому времени, как прошла неделя, Сынчоль убедил себя, что ему всё равно. Он не думал об этом. У него были дела поважнее. И все же— Ещё через два дня они наконец-то пересеклись по-настоящему, и избежать этого было невозможно. Джонхан шёл в одну сторону, Сынчоль — в другую, прямо навстречу друг другу посреди кампуса. Сынчоль слегка замедлил шаг, наклонив голову. «В последнее время я не видел, чтобы ты создавал проблемы». Джонхан едва взглянул на него. Только пожал плечами. «Ммм. Потерял интерес». И затем он ушел. Сынчоль повернул голову, глядя ему вслед, а затем тихонько усмехнулся. Потерял интерес, чёрт возьми. Следующие несколько дней были еще хуже. Джонхан по-прежнему не обращал на него внимания, по-прежнему не давил . И дело было не только в отсутствии интимных отношений, хотя это, безусловно, было фактором . Дело было в том, что Джонхан неделями старался сделать себя невосприимчивым, а теперь вдруг вёл себя так, будто Сынчоля никогда и не существовало. Сынчоль мельком видел, как он смеётся с другими людьми, выглядя совершенно нормально и совершенно безмятежно . В то же время Сынчоль ловил себя на том, что ищет его, не желая того, и чувствует странный, раздражённый зуд под кожей, когда не видит его. Это была чушь собачья. Однажды днем ​​он заметил Джонхана возле одного из зданий, разговаривающего с каким-то парнем — высоким, раздражающим на вид парнем, который стоял слишком близко и улыбался как идиот, в то время как Джонхан смеялся над чем-то, что он сказал. Сынчоль нахмурился. Он не ревновал. Очевидно. Ему просто не нравилось видеть глупую самодовольную физиономию Джонхана, направленную на кого-то другого. В ту ночь он чуть не написал ему еще раз. Ого, как быстро вы продвинулись. Но он этого не сделал. Потому что это означало бы признать, что Джонхан изначально был его, и ему пришлось от него отдалиться . Вместо этого он заблокировал телефон и бросил его на стол, хмуро глядя в пустоту. Он понял. Это всё была чёртова игра Джонхана. После недель постоянного внимания — когда Джонхан вторгался в его личное пространство, дразнил его, нуждался в нём — внезапно всё изменилось. Никаких слов, никаких ссор, никакого напряжения между ними. И это сводило Сынчоля с ума. Он медленно выдохнул, проведя рукой по лицу. Разве не этого я хотел? Джонхан, вылети из своей головы. С дороги. Из своей чёртовой жизни . Почти два года он запутался в дерьме Джонхана, постоянно ожидая следующего толчка, следующего резкого замечания, следующего самодовольного взгляда, который означал бы, что Джонхан вот-вот втянет его во что-то, чего он, поклянись, не хотел. А теперь? Теперь он был свободен. Больше никаких Джонханов, кружащих вокруг него, словно кот, нашедший свою любимую игрушку. Это было хорошо. Ему надоело быть разрушенным глупыми играми разума Джонхана. Надоело быть втянутым в свою орбиту. Он собирался наслаждаться этим, пока это возможно. Джонхан оставит его в покое навсегда, не так ли?