Какова твоя сила любви, Грейнджер?

      Гермиона сидела укутавшись в плед и читала книгу, чувствуя как её веки тяжелеют. Она вдохнула запах апельсинового какао, что коснулся её носа, проникая в неё и заставляя всё внутри разогрется. Девушка улыбнулась и закрыла книгу.       — Почему перед сном опять какао, мне кажется для этого существует утро? — спросила она, но ответа не последовало.       Распутавшись из мягкого и пушистого пледа, быстро засунула ноги в тапочки, в виде бурых медведей, и пошла в сторону столовой. Она застыла в дверном проёме: на столе стояло две белых кружки, наполненные тем самым ароматным напитком, что потревожил её и вывел из сонного состояния, заставляя встать с дивана и отказаться от чтения любимого романа, который она читала уже в третий раз. На краешке стола сидел парень и тоже читал. Гермиона улыбнулась.       — Ты слышала о чём я тебя спросила?       — Да, конечно, — не отрываясь от чтения, поговорил он.       — И кто говорил, что я книжный червь?       — Я такого не говорил.       Она увидела как его губы дрогнули и он перестал читать, закрыл книгу и отложил её на стол, соскользнул и подошёл к ней.       — Утром можно заниматься чем-то другим, нежели пить какао. Мне нравится проснуться посреди ночи и целовать твои губы, которые пахнут шоколадом, — сказал он и кончиком носа дотронулся до её щеки. — Я тебя люблю, малышка.       Его горячее тело прижимало её к приоткрытой двери, дверь пошатнулась, и он резко схватил её за плечи и прижал к стене, плотно прижимаясь к ней. Носом очерчивая какой-то узор от щеки к шее. Она чувствовала его горячее дыхание на шее, что щекотало и возбуждало.       — Ну скажи, — что-то требовал он, водя носом узор на её щеке, заставляя её прикрыть глаза. — Малышка, ну давай же, скажи мне. Я хочу слышать эти слова. Хочу, чтобы ты прямо сейчас мне их сказала.       Она знала, что он хочет услышать. Что она любит его. Но он всегда говорил это первый. При каждом удобном случае: перед тем как поцеловать её — он всегда признавался ей в любви, потому что слишком долго молчал, потому что слишком долго не мог к ней подойти и признаться, потому что их разделяло так много всего... Но времена меняются и сейчас она была рядом и принадлежала ему каждую минуту. Но ему хотелось слышать слова любви. Хотелось чувствовать её. А Гермиона словно дразнила его, продолжала смеяться и уворачиваться от частых поцелуев, продолжая удерживать свою любовь внутри.       Она коснулась пальцами его шеи, кудрявых и жёстких волос, что щекотали её, и засмеявшись, запустила в них ладонь.       — Какао остынет, — сказала она, и резко нагнувшись, ускользала из его объятий.       Подойдя к столу, она села на стул и забравшись на него с ногами, удобно устроилась. Обхватила кружку ладонями и поднесла к носу, вдыхая тёплый, шоколадный аромат, отчётливо несущий оттенок апельсина. Закрыла глаза, а он наблюдал за её дрожащими ресницами, прислонившись к стене.       — Помнишь как всё началось? — вдруг спросил он.       Девушка молча улыбнулась.       Конечно же она помнила тот день, в котором она встретила Тео. Будто бы встретила заново и впервые познакомилась. Тогда шла первая зима после войны. Она вернулась в Хогвартс, когда её друзья: Рон и Гарри стали мракоборцами, а она снова ученицей школы волшебства и чародейства. Казалось всё было на своих местах, но без мальчишек ей было непривычно, словно это была какая-то другая жизнь, или будто бы часть чего-то важного взяли и забрали, может быть даже часть её самой. В один декабрьский день она одиноко бродила по косой аллеи, замечая, что вывески стали ярче и их стало больше, это означало только одно, что наступило мирное время и многие волшебники, которые всё это время боялись своей нечистокровности, вышли из тени, открывая всё новые и новые магазины.       Она остановилась у одной разноцветной и манящий вывески. Витрина которой была разрисована апельсинами, которые были словно настоящие, и ей так и хотелось протянуть руку и взять их.        Гермиона подошла ближе и вдохнула запах шоколада, который был таким ярким, что вдыхая его — она почувствовала, словно все тревоги и грусть отступили. Пытаясь попробовать на вкус запах, словно он имел вкус, она вдруг почувствовала, что к её плечу, кто-то прислонился.              Рядом кто-то стоял и также смотрел на витрину. Она повернула голову и увидела высокого, молодого человека, который стоял близко к ней, так, что его плечо касалось её. У него были кудрявые волосы, что падали ему на глаза. Гермиона немного наклонилась вперёд, дабы лучше разглядеть волшебника, а он повернулся к ней, и тогда она увидела эти неестественно синие глаза. Которые были настолько яркими, что могло показаться, будто бы это был не настоящий человек, а какое-то видение...       — Привет, — сказал он и Гермиона на выдохе, словно забыв как говорить, кивнула.       Она узнала его. Они вместе учились. Парень был слизеринцем, чистокровным волшебником и сыном пожирателя смерти. Естественно было то, что они никогда не дружили и не разговаривали. А сейчас он встал рядом с нею, чтобы сказать ей просто привет?       Гермиона уже начала думать, а что это могло означать, как он кивнул, куда-то в сторону витрины.       — Здесь можно попробовать какао разное на вкус. Это как островок в котором ты забываешь обо всём, хочешь какао? Я люблю их фирменное, с апельсином. А тебе какое бы хотелось попробовать?       Гермиона мотнула головой и уже хотела сказать, что торопится и нужно возвращаться, но куда ей было возвращаться? Ребята в очередной раз оказались заняты, родители были далеко, а с подружками у неё не складывалось...       — Пойдём, тебе понравится!       У него была тёплая улыбка и внимательный взгляд. Гермиона будто бы видела его впервые и никогда не была с ним знакома. Он открыл дверь и её носа, снова коснулся яркий шоколадный аромат.       Девушка больше не могла сопротивляться и прошла за ним, в это тёплое помещение, наполненное неповторимыми ароматами. В котором было много народу и почти не было свободных столиков.       За стойкой смеялась рыжеволосая волшебница в остроконечной шляпе, она что-то громко выкрикивала и весело размахивала палочкой, вокруг неё кружили бумажные стаканчики и разноцветные керамические кружки. Пока Гермиона разглядывала волшебницу, Теодор уже взял два какао на вынос.       — Ты так и не сказала какой вкус хочешь попробовать и я взял такой. Это неповторимый вкус. Я уверен, что тебе понравится, Гермиона. Ты же любишь апельсины, верно?       Гермиона смотрела в его удивительные глаза и понимала, что пропадает, прямо в эту минуту.       Воспоминания развелись и она снова оказалась на их кухне. С того самого времени они больше не расставались, а апельсиновый какао по-прежнему был их любимым напитком.       Гермиона закусила губу, рассматривая своего парня. Он был красивым, а его удивительный взгляд до сих пор зачаровывал её. Она видела как Тео улыбается, и в этот момент они услышали сильный стук в дверь, который повторился снова и снова... Девушка увидела как улыбка с лица Тео пропала, он будто бы насторожился и даже вздрогнул. Стук был настойчивым, кто-то явно хотел, чтобы ему немедленно открыли.       — Ты кого-то ждёшь? — Она мотнула головой. — Тогда я открою!       — Я сама, может быть это мисс Басс. В последнее время она жалуется на Глотика.       И коснувшись его плеча, она улыбнулась и прошла в холл. Теодор же остался стоять на месте, его настороженный вид не изменился.        Открыв дверь, девушка замерла, на пороге стояла не старенькая соседка, а высокий, сгорбившийся мужчина. Массивный капюшон мантии скрывал его лицо. Он стоял оперевшись на трость.        Она услышала шаги Теодора и почувствовала как он встал за её спиной, а потом резко её отодвинул и схватил мужчину за плечо. Гермиона даже не успела опомниться, как он затащил его в дом и закрыл дверь.       — Я думал ты погиб! — тихо проговорил он.       Мужчина скинул капюшон и Гермиона увидела на себе точно такой же неестественно синий взгляд. Мужчина выглядел неприятно, на его лице были заломы, борода покрыта сединой, но глаза были такие же ярко синие, как и у его сына. И поэтому она понимала, что перед ней стоит никто иной как мистер Нотт.       — Я жив, сынок. Неужели ты не рад? — с хрипотцой проговорил старый волшебник.       Гермиона не знала что сказать, она смотрела на этого волшебника и думала о том, что их жизнь теперь изменится, странное чувство тревоги не покидало её. Она даже не поняла в какой момент оно появилась...       Мистер Нотт считался без вести пропавшим полгода, после чего, его же сын, заявил о том, что его отец погиб. А сейчас он стоял перед ними и она видела лицо Теодора. Он не ожидал этого. Он не ждал своего отца. Он похоронил его как и своё прошлое, они никогда об этом не говорили, а сейчас он вернулся...       — Я смотрю ты не очень рад моему появлению, никак не ожидал от тебе такого, сынок. Может быть ты расстроился, что я жив?       — Я действительно не ожидал, — глухо ответил Теодор.       — А я наблюдал за тобой, ни на минуту я не оставлял тебя без присмотра. Ты погоревал обо мне полгода, а потом нашёл себе утешение, и замену семьи. Но разве ты забыл из какой ты семьи и чей-то сын?       — Я никогда этого не забывал!        Мужчина положил тяжёлую ладонь, на его плечо.       — Ты мой сын, и я рад, что ты не позабыл об этом! Пришло время уходить. И ты должен пойти со мной, прямо сейчас!       — Отец, разреши хотя бы попрощаться. Гермиона, она моя...       — У меня нет времени. Мы уходим прямо сейчас!              — Теодор, что происходит? Почему он командует тобой? И куда ты должен уходить, неужели ты уйдёшь прямо сейчас, вот так? — Гермиона схватила Теодора за футболку, всматриваясь в его ничего не выражающие глаза.       После этих слов она почувствовала на себе пристальный взгляд старика.       — Детка, он не может меня не послушать. Пока я жив, то он во всём будет слушать меня и только меня. Потому что я его отец, а он мой сын. Ты же знаешь кто мы такие? Ну конечно ты знаешь, ты не могла это позабыть. У нас свои традиции, нерушимые и не погребённые. Не мешай нам, отойди в сторонку и вспоминай то, что было между вами — как лучше, что было в твоей жизни, и если ты хочешь сохранить свою жизнь, то ты должна отпустить его и забыть меня, будто бы я действительно умер, а он просто исчез, сбежал. Ты же умная девочка, ведь любовь не дороже жизни, не так ли?       — Вы меня угрожаете?       — Я предупреждаю!       Теодор прикоснулся к её руке и она хотела сжать его ладонь, но его пальцы ускользнули, и он отвёл взгляд.       — Прости меня, — почти шёпотом сказал он.       Гермиона стояла молча. Звуки и запахи исчезли, словно мир остановился. Она чувствовала, что проваливается в неосознанное состояние, и не слышала как открылась дверь.       Единственное, что она почувствовала это тёплый воздух, коснувшийся её щиколоток, когда они ушли и тогда очнулась. Она прижалась к закрытой двери и слёзы потекли по щекам. Счастье, которое длилось полтора года — вдруг забрали, вырвали у неё из рук, оставляя на них ссадины.       Она упала на пол, давая волю эмоциям. И слёзы не контролируема хлынули из глаз. Но даже спустя час она ждала, что Тео распахнёт дверь, поднимет её и осыплет поцелуями её лицо, и скажет, что он никуда и никогда от неё не уйдёт! Что всё это не имеет значения, а его отец он всего лишь призрак. Да, именно призрак прошлого. Что он не может вот так забрать его у неё.       — Это просто призрак, призрак, — всё повторяла она, пока не уснула, от бессилия.