Какова твоя сила любви, Грейнджер?

      Гермиона так и ждала, что Теодор вернётся: откроет дверь и обхватит ладонями её лицо, расцелуют солёную кожи от слёз, но время шло и вечер сменился ночью, а ночь уступила утру.       Обессиленная девушка надела толстовку, кроссовки и вышла на крыльцо. Она вскинула голову к светлеющему небу и закрыла глаза. Счастье, которое было подобно мягкому одеялу, что согревало её, вдруг исчезло, оставив её будто бы обнажённую на ветру.       Она спустилась с крыльца и пошла прямо. Мысли в голове постоянно возвращали её к нему. Воспоминания мучали. Она пыталась вспомнить хоть что-то, что он говорил об отце и о прошлой жизни, но оказывается они об этом совсем не говорили. Обсуждали настоящее, то что происходило с ними в моменте, и совершенно не говорили том, что было с ними в прошлом. Но она знала точно, что Тео был уверен в том, что его отец погиб. Он в этом был убеждён...       Нужно обратиться к Гарри и всё ему рассказать! Если Теренс Нотт объявился, то это означает, что кто-то ещё, из пропавших без вести Пожирателей Смерти, жив. Найдя его, мы найдём и Теодора. Гарри поможет, обязательно поможет!       Она остановилась, убирая руки в карманы спортивных штанов.       Джинни недавно родила, а Гарри пропадает на службе и свободного время практически нет. Разве я могу загрузить его своими проблемами? Нет, я не буду беспокоить его. К тому же Теодору вряд ли понравится если его отца упрячут в Азкабан, может быть я смогу договориться как-то по-другому, и мы найдём выход...       Гермиона пошла дальше и не останавливаясь думала...       Нет, я точно не стану беспокоить Гарри...       Сдвигая брови, девушка вспомнила про Рона, отношение с которым оборвались, так и не успев начаться. Их неловкая любовь растворилась в атмосфере послевоенного времени. Они так и не смогли приблизиться друг к другу, а потом в её жизни появился Тео. Рон перестал на неё смотреть, их неловкость превратилась в сплошное неудобное положение. Они больше не общались и не смотрели друг на друга. Гермиона старалась избегать любого прямого общения с ним, а сейчас она знала, что если обратиться к нему за помощью, то он поможет, но только не Теодору. Он остался непреклонен к тем, кто был на другой стороне, даже если они фактически не были на ней. Теодор — не Пожиратель Смерти, но его отец им являлся, и по мнению Рона, парень был ярым сторонником Волан-де-морта. Это было для него очевидным.       Гермиона остановилась, закрыла глаза и на несколько минут потеряла ощущение пространства, как вдруг её задели, плечо резко заныло, а от толчка она открыла глаза и увидела тёмные глаза, острые черты лица и белые волосы.       — Простите, мисс, — сказал молодой человек хриплым голосом.       Гермиона кивнула. Молодой человек положил ладонь на её плечо.       — Точно всё в порядке?       Она снова кивнула, словно немая.       — Ещё раз извините, — сказал он.       Гермиона смотрела ему вслед. Он шёл вместе с девушкой, чьи волосы были убраны в длинный хвост, и они были точно такие же по цвету — платиновые. Она смотрела им вслед до тех пор, пока они не свернули за угол.       — Малфой! — вслух произнесла она.       С тех пор как закончилась война, именно эта семья сотрудничала с Министерством. Люциус был приговорён и заключён в Азкабан, но впоследствии приговор был отменён. И они снова избежали наказания.       Гермиона нахмурилась и помотала головой, словно отрицала то, о чём подумала или то решение, которое уже приняла, а потом развернувшись, быстрым шагом пошла в другую сторону.

***

      Она стояла у ворот и смотрела на резные, чугунные ворота. Над поместьем Малфоев нависли серые тучи, словно вот-вот хлынет дождь. Здесь было холоднее, словно она находилась где-то на севере, в другой стране. Вот скрипнули ворота и Гермиона сделала шаг вперёд, на её пути появился домовой эльф.       — Мне нужен Драко Малфой, — сказала она. — Меня зовут — Гермиона Грейнджер. Мне необходимо с ним поговорить.       Она замолчала. Ждала пока эльф хоть что-то скажет, но знала, что он может не заговорить, а покорно исчезнуть. И тогда ей придётся ждать. Соизволит ли Малфой появиться перед нею? Эльф молчал. И минуты, как ей казалось, превращаются в часы, а утро, которое наступает всегда так быстро, наоборот, решило сегодня задержаться. Небо продолжало быть серым, а ветер становился как будто прохладнее. Он был неестественно холодным для середины мая.       Вскоре, она увидела, что к ней идёт высокая фигура и по походке его узнала. Гермиона с нетерпением ждала, когда он подойдёт ближе, и не сделала попыток, чтобы пойти навстречу. Он остановился, оставляя между ними приличное расстояние.       — Что ты хотела? — даже не приветствуя её, спросил он.       — Мне нужно с тобой поговорить.       Малфой развернулся и пошёл в обратную сторону. Гермиона пошла за ним, догоняя. Поравнявшись, пошла с ним рядом, и не пыталась завести разговор. Они шли по дороге, после свернув налево, там она увидела садовый мостик. Он поднялся на него и остановился, его пальцы сжали кованый чугун.       Гермиона подошла и встала рядом, осмотрела высохший ручей. Поместье, словно умерло. Здесь не цвело, не журчала вода, а царила гробовая тишина. И эти тисы повсюду, от них веяло смертью.       Ей было трудно начать разговор с человеком, с которым она никогда не общалась. Её друзья считали его врагом, а она просто о нём никогда не думала. А сейчас она пришла к нему, потому что некому было пойти, потому что никто бы не понял.       — Мы с Теодором Ноттом жили вместе, но вчера вечером, на пороге нашего дома, появился его отец, который пропал без вести, ещё в мае, тогда, после победы. Ну ты знаешь...       Она замолчала и поправила прядь волос, что выбилась из тугой причёски, и посмотрела на Драко. Его лицо было словно каменная маска. Он смотрел куда-то вдаль, и будто бы не реагировал на её слова.       — Причём тут я? — наконец спросил он.       — Ни при чём, но я подумала...       Она увидела как уголок его губ дрогнул и губы растянулись в узнаваемой ею ухмылки, и она замолчала.       — Это была плохая идея, Грейнджер. Не стоит тебе думать. Не в этом случае. Я не знаю где находится Теодор и я не знаю где находится его отец. Я даже не знал, что он жив.       — Ты и твой отец могли бы мне помочь, возможно...       — Мой отец? — он перебил её и повернулся к ней лицом. Его взгляд источал холод. И она чувствовала, как будто бы её щека, покрылась инеем, от его колючего и холодного взгляда. — После заточения в Азкабан — он потерял свои силы и волшебная палочка едва ли слушается его. Он полностью подчинён Министерству и не общается ни с кем из прошлого. Он ничего не знает, Грейнджер.       — А ты? — спросила она.       — И я не знаю и знать не хочу! — он замолчал и Гермионе казалось, что он больше не заговорит, как вдруг он продолжил: — Не питай иллюзий. Теодор никогда не ослушается своего отца и никогда к тебе не вернётся. Потому что ты...       Гермиона смотрела на него в ожидании слова, которое подобно стреле проткнёт её сердце, но Малфой замолчал, а потом разжал побелевшие пальцы и задевая её плечом, спустился с мостика и, пошёл прочь.       — Стой, подожди...       Гермиона, разворачиваясь, пошла за ним. Она хотела настигнуть его, но он был быстрее. И вскоре она потеряла его из вида. Волшебница остановилась, и ей хотелось закричать, хотелось взять палочку и запустить ему вслед какое-нибудь заклинание, но вместо этого она вышла за ворота, которые скрипнули и закрылись. Она трансгрессировала прочь.

***

      Прошла неделя. Гермиона мало спала и практически ничего не ела, только работа была её спасением. На время она отключалась от мыслей о нём, погружаясь в неё полностью и без остатка, чтобы не думать и не мучиться.       Домой ей не хотелось и она ходила по магловскому Лондону: сидела в кафе, бродила по книжным магазинам... Ей жизненно было необходимо находиться в людных местах, так она отвлекалась на шум и хоть какое-то время не думала, и всё ещё верила, что он придёт. Каждый раз она вздрагивала и вслушивалась в любой звук на улице, выглядывала в окно и открывала дверь. Она всё время ждала, что Теодор вернётся.       Прошла ещё одна неделю, но Теодор не возвращался, и тогда Гермиона решила, во что бы то ни стало — найти его самой. Но вечером, в четверг третьей недели, в атриуме, она увидела Драко Малфоя, и замерла. Она смотрела на него, а он смотрел в ответ, а потом её кто-то отвлёк. Пока волшебница отвечала на вопросы, даже не понимаю кто с ней говорит и о чём, толпа волшебников, на минуту закрыла его из вида, и когда она прорвалась через неё, то увидела, что его нет на том месте. Осмотревшись, она поняла, что его нет в атриуме. Малфой ушёл.       Закончив работу, она снова оказалась у ворот поместья Малфоев, и ворота, словно ожидая её, скрипнули и отворились, а на пороге её ждал не домовой эльф, а сам Драко. Как и в прошлый раз он молча развернулся, а она пошла за ним. Гермиона думала, что они сейчас свернут и окажутся у садового мостика, но они прошли поворот и пошли прямо к парадному входу, но неожиданно свернули. Драко остановился у стены, дотронувшись до которой кончиком волшебной палочки, появилась дверь, которая отворилась и он вошёл.       Девушка последовала за ним, какое-то время они находились в полной темноте, даже не слышно было никаких звуков, кроме как звука их шагов. Как резко зажёгся свет. В помещение, где они находились, было тепло, а в камине потрескивали поленья.       Драко подошёл к одному из кресел, что стояли у камина, сел, и указал жестом, чтобы Гермиона тоже села в кресло напротив. Она села и сложила ладони на коленях, поправив дорожную мантию. Рядом стоял столик, на котором лежала серебряная шкатулка. Гермиона смотрела на неё, чтобы не смотреть на Малфоя, и ждала, когда он заговорит.       — Я могу тебе помочь найти Теодора, — произнес он.       Гермиона подняла взгляд и заметила, что он был необычайно бледен. Она никогда не обращала на это внимание и не помнила его кожу... Но кажется он никогда не был таким бледным?!       — Зачем тебе это, и почему ты решился только сейчас, прошло столько времени?       — Твои вопросы начинают вызывать у меня головную боль! Тебе нужна помощь или нет? Может быть ты его уже нашла? — Она мотнула головой. — Я сначала действительно думал, что не могу тебе помочь, потому что не поддерживаю связь ни с кем из прошлого. Я заточён в своё поместье и почти не покидаю его.       — Заточён? Но в Министерства нет таких предписаний! Ты же можешь покидать его и...       — Да? Я могу быть свободным и уехать в другую страну, чтобы заниматься каким-либо делом не предупреждая Министерство? Разве у меня есть такие права? Они у меня вообще есть?       Гермиона замолчала, а он подвинул к себе шкатулку и открыл её. И девушка увидела, что на дне лежал круглый, серебряный кулон, на серебряной цепочке. Она разглядела, что на нём были начерчены какие-то руны. Драко коснулся пальцем кулона и руны засветились, но как только он убрал палец, то свечение погасло и руны скрылись от глаз.       — Что это?       — Кулон, который определяет где находится человек, но волшебники обязательно должны быть связаны друг другом: физически или духовно, только тогда человек, который наденет кулон — сможет точно узнать место где находится его половина.       — Это артефакт?       — Да, Грейнджер, — это артефакт. Ты можешь взять его и доложить Министерству о том, что у нас остался артефакт, ведь почти все были конфискованы.       — Ключевое слово — почти все!       Малфой ухмыльнулся.       — Так что, Гермиона Грейнджер будет действовать как Министерский сотрудник или возьмёт этот кулон, наденет и попытается найти человека, которого любит, если она его конечно любит?       И Гермиона, не раздумывая, подвинула к себе шкатулку и взяла кулон. Она смотрела в глаза Малфоя, видя в них вызов. Не анализируя, не думая и не разбираясь, решилась. И расстегнула цепочку.       Малфой встал, обошёл кресло, и Гермиона почувствовала как он коснулся пальцами — её волос, аккуратно убирая их. Перехватил цепочку, застёгивая её. Эти прикосновения сбили её с толку, но это длилось лишь секунду. Как только металл коснулся её тела, пусть и через ткань мантии, жакета и рубашки, она остро почувствовала резкий холод, а потом до неё коснулись, словно тысяча токовых нитей. Вспышка света, что застилала её глаза; появился шум в ушах, и стало тяжело дышать. Она даже не чувствовала как Малфой положил ладони на её плечи, удерживая её от падения, ведь она могла, прямо лбом, упасть на серебряную шкатулку, стоявшую на столе, и оставить на коже шрам. Девушка облизала пересохшие губы и закрыла глаза.       Она словно парила над каким-то городом и осматривала его, изучая и наблюдая. И чувствовала, что где-то бьётся родное сердце. Она слышала его стук и знала, что это сердце ей знакомо, словно узнавала его по звуку. Продолжая лететь над городом, она вдруг уловила его голос, который хоть и был тихим, но она точно знала, что принадлежит он Теодору. Открыв глаза, к ней сразу же вернулся слух и зрение стало чётким. Гермиона почувствовала, как Малфой убирает ладони, садится в кресло, а его взгляд снова сосредоточился на ней.       — Это невероятно, но я парила над каким-то городом. Его дома и улочки — были мне знакомы, словно я уже была там, и ходила по этим улочкам, заходила в дома... Я точно знала где нахожусь и чувствовала, что Тео тоже где-то рядом. Он точно находится в этом городе. Я даже слышала его голос, только не разобрала, что он говорит, но мне показалось, что он меня зовёт...       — И что это за город, ты когда-то там была?       — Нет, но я... Я знаю его название. Не знаю как это объяснить, но... Это — Бухарест, — уверено произнесла Гермиона.       — Значит Румыния?! Уже неплохо.       Гермиона кивнула и хотела уже расстегнуть цепочку, как Малфой помотал головой.       — Кулон должен остаться на тебе, по крайней мере до тех пор, пока ты не окажешься рядом с ним. Иначе ты можешь потерять связь. Потому что узнать, что он находится в Будапеште — недостаточно. Когда ты туда прибудешь, то поиск не закончится, наоборот... Только что ты ему скажешь, Грейнджер?       — Какая разница? — сквозь зубы, проговорила она. — Ему будет достаточно меня увидеть и понять, что я пришла за ним.       — Если у вас так всё серьёзно, то почему он не вернулся за тобой? А теперь увидев тебя, вдруг пойдёт за тобой... Ты нелогично мыслишь, Грейнджер.       — Ты не знаешь — как мы жили. И не знаешь ничего о нас. Его отец так неожиданно появился, он растерялся, каждый может растеряться, но когда он увидит, что я его ищу, то сразу же всё поймёт!       Малфой снова ухмыльнулся.       — Я знаю — кто такой Теодор, и я знаю — кто такой Теренс. И знаком с их идеологией. Он верен своему отцу, и всему тому, что он говорил. И если он не вернулся сразу, то это значит, что он не вернётся, и ты можешь не вернуться, Грейнджер. Неужели ты этого не понимаешь?       — Если так случится, то я знаю, что ты не будешь тосковать. Подумаешь, ну пропадёт очередная грязнокровка. Может быть ты даже порадуешься, что это буду я...       Гермиона встала и уже хотела уйти.       — Я пойду с тобой! — останавливая этим, сказал он.       — Зачем?       Развернувшись, она смотрела ему в спину.       — Потому что на тебе мой семейный артефакт. Не хочу, чтобы он сгинул вместе с тобой. Ну если вдруг, ты всё же решила, доложить об этом в Министерство, то спешу сообщить, что уже поздно. Надо было это сделать до того, как ты воспользовалась им. Теперь мы связаны, можно сказать одним преступлением. Использование артефактов подлежащих немедленной конфискация в личных целях...       — Хватит, Малфой. Я не собираюсь идти в Министерство.       — Мне нужно всё подготовить, приходи завтра вечером. Я буду ждать тебя здесь, просто коснись ворота палочкой и они откроются, а потом подойдёшь к этой стене и... В этот момент просто подумай обо мне.       Гермиона нахмурилась, а потом развернувшись, открыла дверь. Она вышла на воздух, который оказался слишком холодный, после тёплого помещения... Она шла к выходу, а мысли кричали в её голове:       Что ты делаешь? Зачем ты связываешься с этим хорьком? Неужели он будет тебе помогать, но тогда зачем? Что ему нужно?       Остановившись, она зачем-то коснулась круглого, серебряного кулона, даже не заметив, что уже оказалась за воротами поместья, которые скрипнули и закрылись. Она обернулась, а за ними стоял Малфой и пристально на неё смотрел.       — Теодор — наследник своего отца, если его отец жив, то значит жива и идея. Ты просто чокнутая, раз не понимаешь этого.       — Ты тоже наследник своего отца, тогда зачем помогаешь мне?       — Потому что я почти мёртв. Мне нечего терять, Грейнджер.       — Что значит мёртв?       Он развернулся и пошёл назад, к поместью, а она смотрела ему вслед, до тех пор, пока он не исчез. И только тогда — трансгрессировала.