Кантата

День первый

      Количество неизвестных переменных, связанных с операцией по извлечению гарпуна из тела русала, заставляло Рацио колебаться. Во-первых, все, даже самые элементарные знания в области анатомии и физиологии, накопленные человечеством об этой расе, почти равнялись нулю. Во-вторых, оперативная хирургия морских животных — крайне сложный процесс, который из-за недостатка в исследованиях редко заканчивался успехом. А те единичные случаи, когда все проходило хорошо, требовали бесчисленные часы подготовки, которых у доктора Рацио и его команды попросту не было. Кроме того, ветеринарные хирургические бригады, как правило, состояли из хирургов общей практики, ветеринаров, специализирующихся на хирургии морских животных и анестезиологии, и нескольких ассистентов. В команду же доктора Рацио входили, как ни странно, он сам, пара морских биологов (едва ли они отличались особым умом) и ветеринар общей практики, великодушно предоставленный в его распоряжение реабилитационным центром.       — Топаз, — позвал Рацио. Единственная его надежда среди всех этих идиотов. — Сколько ждать доктора Гудро? — Доктор Гудро, ветеринар, специализирующийся на анестезиологии, так удачно читал серию гостевых лекций в местном университете, так удачно оказался свободен этим вечером и так удачно — «случайно» прочитал новость о найденном на местном пляже русале. Когда Рацио позвонил, чтобы попросить о помощи, он с радостью согласился принять участие в операции.       — Думаю, еще минут пятнадцать, — последовал незамедлительный ответ.       Рацио кивнул.       — Начнем сразу, как он приедет.       — Доктор Рацио, мы подготовили операционный стол и обеспечили безопасность пациента, — поспешно сообщил дежурный ветеринар. — Согласно протоколу анестезии, предложенному доктором Гудро, внутривенные инъекции пропофола и севофлурана тоже готовы к введению. — Они кое-как вырезали кусок пенопласта и прикрепили его к операционному столу — только так удалось уместить на нем русала. Кроме того они предусмотрительно зафиксировали ремнями в положении лёжа на животе его верхнюю часть тела и хвост, чтобы тот не елозил во время операции.       — Отлично.       Действие диазепама должно было прекратиться час назад, но, к счастью для них, русал ещё не пришёл в сознание. И все же это было странно. Они уже успели взять кровь на пробу, и уровень бензодиазепина в его организме оказался гораздо ниже ожидаемого, особенно учитывая, что до этого они вкололи ему двойную дозу успокоительного. Означало ли это, что способность организма русалов к детоксикации гораздо более эффективна, чем, к примеру, у того же человека? Этот вопрос следовало бы обсудить с доктором Гудро до начала процедуры — та самая «переменная», которая могла повлиять на корректировку уже предложенного протокола анестезии.       — Предоставьте, пожалуйста, отчёт об общем состоянии русала.       — Да, доктор, — начал ветеринар. — Пациент — молодой русал, длина тела 223 см, вес 128 кг. Длина верхней части туловища — до бёдер — 61 см, длина хвоста 117 см, длина хвостовых плавников 45 см. Частота сердечных сокращений стабильная, в диапазоне 80-90 ударов в минуту. Дыхание, кажется, затруднённое, но с постоянной частотой 18-20 ударов в минуту. Систолическое артериальное давление в диапазоне 160-170, диастолическое — 90-100. Температура…       — Что-то не так? — переспросил Рацио.       Ветеринар покачал головой.       — Прошу прощения, но, если честно, меня весьма заинтриговала его физиология. Температура «человеческой» половины его тела остаётся стабильной — 38,6°C, а вот температура «рыбьей» части колеблется от 38,0°C — сразу за местом перехода из одной части тела в другую — до 35,0°C на кончике хвоста.       Хм. Исходя из всего этого, можно было сделать вывод, что русалы — теплокровные существа, и, вероятно, именно «человеческая» половина отвечала за регулировку температуры во всем теле. Рацио эта особенность не казалась каким-то преимуществом данного организма: поскольку ему приходилось тратить дополнительную энергию на нагревание остывшей крови, поступающей из хвоста обратно в туловище. Более того, этот фактор был, скорее, неоспоримым недостатком, поскольку при выборе места существования русалы не могли не обращать внимание на температуру воды. Только если…       — Подкожный жир?       — Ничего такого — разве что совсем тонкий слой, толщиной около сантиметра, в хвосте. Над «человеческой» половиной тела экспериментов не проводилось, — ответил ветеринар. Рацио решил для себя, что следующей темой его исследования станет механизм регулирования температуры тела русалами, поскольку на данный момент вся логика сводилась к тому, что, чтобы выжить, им приходилось выбирать в качестве среды обитания только тепловодные водоёмы, что в корне противоречило реальности, так как русалы встречались во многих морях и океанах, независимо от температуры их вод (если только не существовало несколько разных видов русалов, что было вполне возможно).       — Нам нужно уложиться в максимум два часа. Пожалуйста, попросите ассистентов принести тёплую дистиллированную воду и приготовить стерилизованные полотенца — чем больше, тем лучше. Кроме того, вовремя операции нужно будет тщательно следить за температурой хвоста. — Хотя Рацио и не считал, что терморегуляция этой части тела пациента будет оссобой проблемой, все же лучше было перестраховаться, чем потом сожалеть о последствиях.       — Доктор! — Один из ассистентов, запыхавшись, залетел в операционную. — Доктор Гудро приехал!       — На 8 минут и 36 секунд раньше, чем предполагалось. Его ввели в курс дела?       — Еще нет.       — Хорошо, я сделаю это сам. Пожалуйста, проводите меня к нему.       — Да, сэр!

День второй

      Если коротко, операция прошла успешно. Гарпун удалось достать практически без происшествий. Чешую вокруг краёв раны решили удалить, несмотря на связанный с этим риск (это вынужденное решение еще больше травмировало мягкие ткани), что значительно облегчило доступ к ране и позволило беспрепятственно сделать надрез плоти. Удивительно, но некротизированный участок ткани оказался совсем небольшим, так что доктору Рацио оставалось лишь очистить рану, восстановить мышцы и наложить швы. Следовало отдать должное этому маленькому русалу: по чистой случайности гарпун прошёл всего в нескольких сантиметрах от позвоночника и в паре миллиметров от крупной артерии. Подумать только, он был в одном шаге от неминуемой смерти… Русал, должно быть, родился в рубашке.       Закончив с гарпуном, Рацио и остальные члены команды неустанно трудились, очищая обычным физраствором от песка и прочего сора оставшиеся раны. И только потом, для дезинфекции, быстро промыв ссадины перекисью водорода, принялись накладывать швы.       Теперь оставалось только следить за состоянием русала и ждать его пробуждения. Он довольно быстро вышел из наркоза, но вскоре погрузился в глубокий сон. Русала переместили в неглубокую, наклонную медицинскийскую ванну, уровень хлора в которой был повышен с целью предотвращения бактериальной и грибковой инфекции. Над водой, где лежала человеческая половина его тела, разместили плотную пенную подкладку, вокруг туловища обернули сухое полотенце, а под голову положили мягкую подушку. Хвост покоился на прикреплённом к краям ванны брезенте, наполовину погруженном в воду, при этом раненная часть хвоста фиксировалась над водой, чтобы обеспечить удобный доступ к повязке в случае необходимости.       — Кофе?       Рацио поднял усталый взгляд, не вставая со своего места — простой, неудобной скамейки напротив медицинской ванны. Доктор Гудро протягивал Веритасу чашку свежесваренного кофе.       — Благодарю, — Рацио принял чашку и осушил ее одним долгим глотком. Кофе горчил.       — Доктор Рацио, — заговорил мужчина. — Это я должен благодарить вас. Не каждый день выпадает возможность принять участие в операции по спасению русала.       Веритас не ответил.       — Если отбросить в сторону светские разговоры, я хотел бы предложить вам совместную работу над статьёй об этом удивительном хирургическом случае. — Вот оно, то, чего Рацио так долго ждал. — Научных работ об операциях на морских млекопитающих крайне мало. Операция, которую мы сегодня сделали, хоть и не представляет из себя ничего необычного, все же уникальна тем, что была проведена на русале. Я считаю, что публикация такой информации будет иметь определённую ценность в научном сообществе.       — Доктор Гудро, — начал Рацио. — Ваши знания сыграли решающую роль в достижении успеха этой операции. Центр «Интермарин Мир» с радостью примет ваше предложение о сотрудничестве. Как ведущий исследователь, я буду рад подготовить черновик статьи и отправить вам копию для ознакомления. До тех пор, пожалуйста, не разглашайте информацию, касающуюся русала и деталей операции.       — Есть ли причина для такой секретности?       Обычно исследователи из кожи вон лезли, чтобы опубликовать как можно больше и как можно быстрее, лишь бы быть первыми. Будучи морским биологом, Рацио действительно хотел написать эту статью как можно скорее. Однако, в первую очередь, он был врачом, а потому не мог не колебаться, когда вопрос касался соблюдения врачебной тайны. Законы защищают людей, и поправки для русалов в них попросту нет — но для Рацио было бы морально предосудительно относиться к этим существам как к простым животным. Поэтому именно Рацио пришлось взять на себя ответственность за защиту частной жизни русалов.       — Как вы заметили, доктор Гудро, — Веритас указал на спящего в медицинской ванне русала, — этот случай уникален тем, что в нём замешан русал. Наш Центр занялась этим делом, не имея достаточных знаний и подготовки. Хотя мы и провели операцию наилучшим образом, безусловно, были серьёзные трудности, которых можно было бы избежать. Первая написанная работа должна быть основательной, поскольку она закладывает основу того, как будущие ветеринары, врачи и исследователи будут подходить к лечению русалов, если им представится такая возможность. Я хочу ограничить потенциальную дезинформацию и гарантировать профессиональную этику.       — Хм, — задумался доктор Гудро. — Вы правы, — кивнул он. — Буду с нетерпением ждать ваше письмо.       Рацио лишь устало кивнул в ответ.

День третий

      Русал наконец-то проснулся. А вот Веритас так ни разу и не прилег.       Сообщение о выброшенном на берег русале Рацио получил в пятницу утром. А сегодня уже наступило воскресенье, и он, казалось, мог по пальцам одной руки пересчитать часы своего сна. Ему ещё предстояло проверить работы студентов, разобраться в документах и подготовить исследовательские материалы к следующему понедельнику. К этому моменту жизнедеятельность в его организме поддерживалась одним лишь энтузиазмом и сердцем, гоняющим по венам кровь вперемешку с кофе.       Почему он так небрежно относился к собственному здоровью? Всё просто: первые 24 часа после операции были самыми критическими для любого пациента, именно в этот период зачастую возникали осложнения, которые могли в том числе привести к летальному исходу. Но ни один русал сегодня не умрет под пристальным надзором Рацио. Мужчина бодрствовал, сидя на холодной, жёсткой металлической скамье лицом к медицинской ванне (Центру следовало бы больше вложиться в мебель и купить, на худой конец, низкие диванчики). Рацио время от времени делал пометки в медкарте, сверяясь с различными мониторами, отслеживающими уровень кислорода в крови русала, частоту сердечных сокращений, частоту дыхания и артериальное давление, чтобы убедиться, что тот вдруг не забьётся в судорогах, не перевернётся в ванне и не умрёт у него на глазах.       Рацио облегчённо вздохнул, когда тот неожиданно застонал и открыл глаза, встречаясь взглядом с напряжённым доктором.       Русал казался заторможенным то ли от сонливости, то ли от действия обезболивающих (или от того и другого вместе). Было очень умилительно наблюдать, как он морщится от незнакомых запахов и быстро моргает, пытаясь согнать остатки дремоты. Когда его взгляд наконец упал на доктора Рацио, всё ещё сидевшего на неудобной скамейке, он вдруг поднял голову и издал оживлённый стрекот.       Ах. Рацио не замечал этого раньше, но недавно подстриженные неумелой рукой волосы русала оказались разной длины: прядь справа была чуть длиннее левой. Однако плавный изгиб локонов мягко облегал шею и обрамлял лицо, создавая впечатление невинности, что странно подходило этому удивительному созданию.       Уголок губ Веритаса дёрнулся вверх.       — Вот. — В руки Рацио грубо всунули тарелку, прервав его размышления. Топаз прибыла в офис около полудня и сразу же взялась за документы, регистрируя проведённые процедуры, и сейчас спустилась в палату, где находилась медицинская ванна с русалом, только для того, чтобы всучить Рацио тарелку сырой рыбы.       — Топаз, что это?       — Филе сардины.       — Я знаю, что это, но зачем…       Топаз указала на русала, который склонил голову, внезапно преисполнившись вниманием:       — Его обед. Я уверена, он умирает с голоду, но сейчас ему можно только немного рыбы. Пожалуйста, покормите его.       Рацио посмотрел на тарелку, затем снова на Топаз. Он хотел возразить: Топаз могла бы и сама покормить пациента, но вовремя вспомнил, что она заскочила к ним в палату всего на пару минут и её одежда вряд ли была стерильной — одним своим присутствием она могла непреднамеренно занести в помещение бактерии, а подвергать русала излишнему риску не хотелось. Рацио недовольно проворчал что-то себе под нос, поднялся с места, едва не падая обратно (ноги затекли из-за долгого сидения в неудобной позе и подкашивались), и подошёл к русалу.       Веритас аккуратно поставил тарелку с рыбой на бортик ванны и медленно подвинул её к пациенту, пока она не оказалась на расстоянии его вытянутой руки. Он убрал руки и сел, взглядом указывая на тарелку.       Никакого движения. Русал лишь посмотрел на Рацио в ответ и моргнул.       Веритас указал на рыбу пальцем, а затем открыл рот и ткнул пальцем в собственные распахнутые губы.       Русал, в свою очередь, потянулся вперёд и нерешительно понюхал сардины. Однако вместо того, чтобы впиться в них зубами, он просто вернулся в исходное положение, плюхнувшись спиной на подушку.       Он, что, не любит рыбу? Нет, это невозможно. Рацио схватил тарелку, разглядывая филе. Судя по зубам русала, он, скорее всего, был хищником (если брать в расчёт заострённые моляры) — разве что только эти режущие как нож клыки предназначались для того, чтобы срывать водоросли со дна… Как бы то ни было, именно сырая рыба являлась основным рационом питания русалов.       Может, он не любит именно сардины? Привередливый едок? Сардины были свежими, их привезли буквально сегодня утром — без кожи, без костей, идеально очищенные от внутренностей и нарезанные на небольшие кусочки — специально для выздоравливающего пациента.       Оглянувшись на русала, Рацио с удивлением обнаружил, что тот пристально смотрит на него. Постойте… нет… он смотрел на тарелку с рыбой. Взгляд русала на мгновение метнулся вверх, встретившись взглядом с Веритасом, а затем снова устремился к тарелке. А, кажется, понял.       Рацио схватил кусок филе и поставил тарелку обратно, перед русалом. Держа сардину в руке, он сделал вид, что ест, поднеся её к губам. В ноздри тут же ударил аромат сырой рыбы — слишком уж резкий запах триметиламина. — Видишь? Безопасно. Ешь, пожалуйста.       Русал не отрывал пристального взгляда от куска рыбы в руках Рацио. Неужели он понимал, что Веритас притворяется?       Компенсация. Рацио хотел получить полную компенсацию за то, что он собирался сейчас сделать.       Мужчина поднял кусок рыбы, зажатый двумя пальцами, перед лицом. Убедившись, что русал всё ещё смотрит на него, он демонстративно положил филе в рот. Ароматный, прогорклый вкус сырой рыбы тут же обрушился на его вкусовые рецепторы, щекоча горло и провоцируя рвотный рефлекс. Веритас изо всех сил старался сохранить бесстрастное выражение лица, тем не менее, дрожа всем телом от отвращения. Сашими. Это всего лишь обыкновенное сашими и ничего более.       Он снова указал на тарелку с рыбой. Пожалуйста. Вдруг он услышал, как за его спиной Топаз тихо хихикает над его поражением.       Русал посмотрел на тарелку с рыбой, а затем его взгляд красноречиво скользнул по горлу Веритаса, его губам и, наконец, снова поднялся к глазам. Он определённо хотел, чтобы Веритас проглотил этот несчастный кусок сырой рыбы.       Рацио сжал пальцами переносицу и нахмурил брови. Он проклинал свою судьбу. Сашими. «Сашими», — словно мантру, раз за разом повторял он про себя. И проглотил.       Слизистая текстура филе скользнула к задней стенке глотки, спустилась по пищеводу, неприятно плюхнувшись в желудок. Рацио с трудом подавил подступающую к горлу желчь, а затем открыл рот и высунул язык, демонстрируя его упрямому пациенту.       — Всё. Пожалуйста, теперь ешь.       Уголок губ русала изогнулся вверх. Его хвост вдруг щёлкнул раз, другой по бортику ванны, а затем он всем телом потянулся вперёд, схватил кусок сардины и с удовольствием сунул его в рот, с тихим урчанием пережёвывая. Он только что… Неужели он…?!       Этот маленький мерзавец определённо точно насмехался над доктором Веритасом Рацио!

Третий день с половиной

      Рацио нежился в горячей ванне, проверяя последние работы своих студентов, когда его телефон вдруг буквально взорвался от уведомлений: непрерывные оповещения в мессенджерах, бесконечные текстовые СМС и даже голосовые. Схватив мобильный и отключив звук, он просмотрел полученные сообщения — это был Дэйв, морской биолог, которому было поручено следить за состоянием русала в первую смену после того, как Рацио покинул Центр.       Дэйв Смит (21:05): Доктор Рацио! Пожалуйста, помогите!       Дэйв Смит (21:06): Русалка ничего не ест и отказывается от лекарств!       Дэйв Смит (21:06): *русал       Пропущенный звонок от Дэйва Смита.       Дэйв Смит (21:08): Он нападает на любого, кто к нему приближается!       Пропущенный звонок от Дэйва Смита. Оставлено голосовое сообщение.       Рацио вздохнул. Что могло произойти за эти несколько часов? Когда он уходил, русал задремал, безропотно позволив уколоть себя обезболивающим. И теперь вдруг Дэйв не может подойти к нему? Его коллега, может, и тупица, но этот человек был одним из самых добрых укротителей морских животных, с которыми Рацио когда-либо доводилось работать.       Веритас Рацио (21:11): Сейчас подъеду. Пожалуйста, продолжайте следить за его состоянием.       Дэйв Смит (21:11): Спасибо!!! Извините!       Если так пойдет и дальше, Рацио придётся окончательно переехать в реабилитационный центр, он и так уже бывает там чаще, чем дома.

***

      Когда Рацио прибыл в Центр, первым, что он услышал, еще даже не переступив порог палаты, — стало пронзительное шипение и тихое рычание (а также нытьё и мольбы Дэйва, но Веритас не стал это комментировать). Что-то, должно быть, случилось, но сейчас важнее всего было успокоить русала и дать ему антибиотики, которые нужно было принимать строго по часам.       Войдя в палату, Веритас первым делом оценил внешнее состояние русала — тот выглядел настороженным и испуганным: плавники на голове раскрылись, зубы обнажились, зрачки сузились, а когти со скрежетом впивались в бортики ванны. Но стоило русалу только заметить присутствие Рацио, как его зрачки мгновенно расширились, а плавники расслабились. А затем он заурчал.       — Ого, — глупо выдохнул Дэйв рядом с ним. — Заклинатель русалов.       Рацио вдруг захотелось ударить этого человека по голове чем-нибудь тяжёлым.       Веритас схватил пузырёк с лекарством, выписанным по рецепту, вытряхнул на ладонь пилюлю и подошёл к пациенту. Не говоря ни слова, Рацио сел рядом с ним на бортик и протянул таблетку на открытой ладони. Русал, вместо того чтобы взять ее руками — строение его кистей позволяло использовать руки по назначению, упрямо съел её прямо с ладони Рацио. И мягко ткнулся головой ему в руку.       Русал прижался щекой к его все еще раскрытой ладони, а Рацио, остолбенев, задумчиво наблюдал за его действиями. Он не понимал причин столь странного поведения. Ему пришлось трижды напомнить себе, что русалы, опять же, — морские сверххищники, и такое покорное поведение для них далеко от нормы.       — Знаете, Доктор, — раздался из-за спины голос Дэйва. — Только что эта рыба вела себя подобно дикарю, а сейчас льнет к вам как домашний щенок — просто удивительное зрелище. Расскажите, в чём ваш секрет?       Русал все еще водил носом по ладони Рацио и урчал, помахивая хвостом и расплескивая по полу хлорированную воду.       — Он хорошо себя вел и с Топаз, и с нашим ветеринаром, — ответил Рацио. — Должно быть, причина его агрессии — вы.       — Что-о-о?! Почему? — Дэйв понюхал себя. — Это из-за запаха? Я весь день работал с пингвинами. Русалы считают пингвинов слишком вонючими?       — Кто знает. Не берите в голову.       — Научите меня, как наладить с ним контакт!       — Нет.       Русал наконец мягко оттолкнулся от руки Рацио и откинулся на подушку, закрывая глаза. Должно быть, недавнее напряжение его утомило. Веритас нежно погладил его по голове, откидывая пряди волос с его лица.       — Пожалуйста, принесите ещё несколько полотенец. Его кожа слишком холодная, как бы он не замерз.       — Да, сэр!       Дэйв убежал и через несколько минут вернулся с самыми большими и толстыми полотенцами, какие только смог найти. Вместе они завернули в них верхнюю часть тела русала, поплотнее укутав его, чтобы тому хорошо спалось.       — Он выглядит вполне довольным.       — Действительно.       После короткого молчания Дэйв снова открыл свой большой, неугомонный рот:       — Как-то странно постоянно говорить «русал то», «русал это». Может, дать ему имя?       — Это…       — …замечательная идея, — раздался из-за их спин тихий вкрадчивый голос. — Дать имя иноземному существу — первый шаг к его очеловечиванию, не правда ли, доктор Рацио? В конце концов, люди боятся неизвестности.       В дверях палаты стояла Яшма, глава отдела маркетинга. Рацио лишь вздохнул.       Яшма неспешно приблизилась к ванне, её высокие каблуки зацокали по плитке, эхом отражаясь от стен.       — Я слышала, у него завораживающие глаза.       — Да, действительно, — рассеянно согласился Рацио.       — Красивая зелёная чешуя, мягкие русые волосы — как жаль, что их так коротко подстригли. — Яшма постучала каблуками — раз, другой. — Как насчёт Авантюрина?       — Адвентюрин? Типа от слова «adventure» — «приключение»? — влез Дэйв. Яшма усмехнулась.       — Идиот, — фыркнул Рацио. — Авантюрин, камень…       Авантюрин. Рацио был уверен, что на языке русалов у этого существа уже было своё особое, уникальное имя. Но пока они не научились общаться, его будут звать «Авантюрин» — для удобства сотрудников. Звучало красиво и определённо подходило этому удивительному созданию с переливающимся всеми оттенками зеленого изумрудным хвостом.

***

      Маленький русал чувствовал себя вялым, словно с трудом пробирался сквозь густой лес водорослей. Беспробудная тьма взяла его в плен и не хотела отпускать из своих объятий, как бы он ни умолял и ни сопротивлялся. Он умер? Нет, конечно, нет — кончики пальцев покалывало (совсем чуть-чуть), а в онемелом хвосте ощущалась отдаленная пульсация. Но прежней невыносимой боли он не чувствовал. Помогли ли ему люди? Ему нужно было знать… Собрав последние силы, он попытался распахнуть глаза, ресницы дрогнули, и веки наконец приоткрылись — лишь на крошечную щёлку.       И маленький русал мгновенно пожалел о своём решении. Невыносимо яркий свет резал глаза сквозь едва приоткрывшиеся веки и ослепляющей болью обрушивался на его обострённые после долгого забытья органы чувств, но он был слишком слаб, чтобы поднять руки, чтобы защитить чувствительные глаза от этой вспышки.       Прежде чем он успел отреагировать, что-то большое, тёплое и мягкое опустилось ему на глаза, снова погрузив его в блаженную тьму. На этот раз маленький русал обрадовался темноте. Нечто нежно прижалось к его лицу, а большой палец чужой руки провёл лёгкими поглаживаниями по его лбу.       — ████.       Он узнал голос — это был тот самый человек с волнистыми тёмно-синими локонами волос, цветом похожими на родные морские глубины, которые маленький русал так любил. Он почувствовал, что расслабился — чего ему не удавалось с тех самых пор, как он оказался выброшенным на сушу, — и позволил теплу человеческой руки убаюкать его, погрузив в мирную, беспробудную тишину.

***

      В следующий раз маленький русал проснулся от отвратительного, резкого, неестественного запаха. Он застрял у него в горле, и русал чувствовал его мерзкий вкус во рту. Он моргал, пока взгляд не сфокусировался на движении неподалеку — это был тот самый человек. Тогда маленький русал понял, что запах, вероятно, был чем-то безвредным или, по крайней мере, чем-то, что каким-то чудесным образом помогало ему излечиться. Он не собирался сомневаться, потому что его человек был здесь, рядом с ним.

***

            Когда маленький русал пробудился в третий раз, в комнате было жутко тихо, и свет был приглушён. На скамейке он заметил смутную фигуру. Был ли это снова его человек?       — ██, ███ ██ █████!       Нет, это был не он. Тело маленького русала напряглось, а когти заскрежетали по бортику ванной, оставляя неглубокие борозды, — острые и готовые без предупреждения вонзиться в незнакомца.       Тёмная фигура вскочила со своего места, и взгляд маленького русала настороженно проследил за тем, как она скользнула к дверям. Через секунду на него снова обрушился ослепительный, невыносимый свет. Русал дёрнулся, зарычал и быстро заморгал, пока глаза с трудом привыкали к свету.       Фигура улыбалась, приближаясь к нему с чем-то жутким в руках. Нет, нет, нет, нет — этот человек абсолютно точно был опасен и собирался сделать что-то плохое.       Сердце колотилось в груди как бешеное, русал сжал руку, поджидая, пока незнакомец подойдёт к нему — ближе… Еще ближе… И замахнулся, стоило тому только оказался в пределах его досягаемости, почти чувствуя, как острые как бритва когти погружаются в мягкую плоть и разрывают ее на кусочки. Но, увы, русал просчитался, и человек с визгом отскочил в сторону.       Тц.       — ████?!       И маленький русал вдруг понял: этот человек — трус, совсем не похожий на тех, с кем он сталкивался раньше. Поэтому он величественно расправил плавники и оскалил зубы, бросая вызов слабаку, чтобы тот снова приблизился к нему. Он пообещал самому себе и ему, что в следующий раз точно не промахнётся.

***

      Или, может быть, все же к лучшему, что маленький русал промахнулся и не убил незнакомца с первой попытки и то, что трус больше не попадался ему на глаза и не пытался провоцировать? Его человек вернулся и, похоже, был дружелюбен с этим, другим. Это означало, что тот незнакомец, вероятно, тоже был другом; как и самка, принесшая русалу еду, и еще тот старик. Упс.       Русал мысленно сделал себе пометку, обзывая этого нового человека для своего удобства «слабаком».       Маленький русал снова положил голову на подушку. В безопасности. Впервые за это время он снова чувствовал себя комфортно — присутствие его человека успокаивало. Это был уже четвёртый раз, когда маленький русал мирно засыпал рядом со своим человеком.