Мир за гранью реальности

Война всегда приносит за собой лишь тяжесть утрат. Гражданская война, в свою очередь, не отличается от какой-либо другой. В этот период, все кажется серым и безжизненным. Порой, даже в Пилтовере проливается кровь. Она стекает по закромам пыльных улочек в грязную реку, окрашивая ту в алый. Заун всегда был опасным местом. Выбросы паров с заводов, несчастные случаи — Смерть буквально поселилась в промерзших улочках. Сколько людей загибается на неоплачиваемой работе, в то время, как верхушка празднует и живет припеваючи. А когда люди Зауна попытались отстоять свои права, права своих детей, все закончилось битвой на мосту. В которой каждый потерял часть себя: родителей, детей, сестёр и братьев. Так Вандер потерял «брата», подругу, множество друзей. Маленькие Вай и Паудер — родителей. И они были не единственными, каждый третий заунит остался без опеки, но в этом и суть. Дети с раннего возраста учатся выживать, кому-то удается, а кому-то нет. Порой отчаяние приводит их к нехорошим поступкам, например, грабежу. А пока Вандер понемногу смягчал углы в отношении с Пилтовером, стараясь угодить Совету. Он не желал этого, но то был единственный шанс избавиться от удушающего чувства вины за случившееся на мосту. Прошел не один год, но произошедшее все еще стояло перед глазами алым пожаром. Он не помнил, как приютил еще двух сорванцов, Майло и Клаггора, почти ровесников Вайолетт. Ребята подружились, да и то было к лучшему... Он правда так думал, ошибся. Эти четверо не давали ему покоя. Вечно пытаясь показать характер, они лезли в Пилтовер. Поднимались наверх и воровали. А в итоге проблемы были именно у Вандера. А главное, самой младшей из сестер было одиннадцать, и в силу своего возраста и неопытности она вечно отставала от своих старших братьев и сестры. Они были сильнее, быстрее, выносливее, из-за чего она не раз получала в свой адрес разочарованные взгляды, даже от кровной сестры. Майло называл еë «проклятием», за что, естественно, получал по шапке, но девочке этого было достаточно, чтобы понять свою ничтожность. И Паудер уходила. Бродила, гуляла, размышляла... Антресольный этаж Зауна не мог похвастаться чем-то интересным для столь юной особы, и потому она в одиночестве поднималась в Променад. Здесь было полно торгующих между собой людей, но Паудер совершенно они не интересовали. Она просто изучала город, старалась запомнить каждый уголок, каждую тропу, лишь бы знать, куда сбежать с ворованным добром. В один из таких дней, когда кража не удалась из-за медлительности самой Паудер, она предпочла сбежать из-под надзора старшей сестры в самое отдаленное место Зауна. Почти окраина, там, где протекала река. Грязная, с забытыми на дне осколками из-под бутылок и металла. Плавать в такой не хотелось от слова «совсем». Пнув от злости камушек, Паудер сдержала вскрик негодования, ну что за напасть! Снова она во всем виновата, а если бы только была посмелее или хотя бы чуть сильнее! Она продолжила бы себя проклинать, если бы до еë ушей не дошёл шум со стороны огромного валуна, расположившегося на берегу реки. Паудер тут же остановилась, вслушиваясь. Она точно слышала кого-то, не могло же ей просто показаться. Взявшись за пологий камень ладонью, девочка медленно обошла его стороной, открывая себе вид на мальчика, сидящего у края реки и пытавшегося запустить механическую лодку. Самый обычный мальчуган, с копной шатеновых волос и усталым взглядом, такими весь Заун населен. В голубых глазах отразился блеск любопытства, отчего она сделала шаг вперед, наступая на камни и создавая шум, на который мальчик сразу повернулся. Худенькие пальчики сразу сжали железный каркас лодки, на что Паудер тут же поджала губы, не зная, с чего начать. — Привет, — наконец робко выдавила она, — это твоя игрушка? Ты сам сделал? — Мгм, — коротко кивнув, мальчик наконец достал кусочек пружины, запуская механизм лопастей. Отвернувшись от девочки, он сразу нагнулся к волнам ручейка, пуская лодку по волнам. — Вау, — выйдя из тени, Паудер подняла голову выше, наблюдая, как неспешный поток подхватывает игрушку. Наконец переведя восхищенный взгляд на мальчика, Паудер склонила голову в сторону, наблюдая, как он поднимается, опираясь на самодельный костыль. Всего две палки и лента, но она выручала его в сложившейся ситуации. — А ты... сможешь сделать еще одну такую? — Нет. Голос был слабым и тихим, но явно не оттого, что боялся или смущался Паудер. — Почему? — У меня больше нет пружин. Этот ответ огорчил девочку, но лишь для того, чтобы в еë голове что-то зажглось. Паудер не без детского азарта запустила руку в карман сумки, висевший на еë поясе, и, порывшись в ней, нашла парочку железных пружин, которые она прихватила с последнего дела. — Какая-нибудь из них подойдет? — Да, вот эта, — аккуратно, будто голубоволосая девочка перед ним могла обмануть его, он дотронулся до еë ладони, беря самую маленькую пружинку серебряного цвета, ощупывая. — Хочешь посмотреть, как я делаю тебе лодку? Получив кивок в свою сторону, мальчик развернулся, показывая Паудер путь к своему убежищу. Это было небольшое жилище со сломанными балками и листами. Когда-то здесь была комната и даже несколько, но теперь все было разрушено и сломано. А с труб стекала вода. Но, несмотря на творящийся бардак и протекающие местами трубы, место, где работал мальчик, было сухим и более-менее чистым. В ящичках лежали запчасти, ленты и иной материал. У самой стены в маленьких железных чашках стояли зажженные свечи, освещающие пространство. Остатки бумаги, коей тут было не так много, хранились подальше от огня. Разложив на шатком столике детали, Виктор задумался, что бы он мог взять из своих запасов, не навредив себе. В его положении собирать мусор на свалке являлось очень непосильным трудом. — Я помогу, — подсев ближе, Паудер улыбнулась, сталкиваясь со взглядом непонимания. — Ты умеешь собирать нечто подобное? — Да, у меня есть мышелов, — ей пришлось залезть в карман, из которого она достала разукрашенный разноцветными карандашами цилиндр, в котором гремело нечто похожее на металл. — Если повернуть его, то он выпустит гвозди. — Вау, дашь посмотреть? — Конечно! Как тебя зовут? — Виктор. — А меня Паудер. Впервые он не слышал в свою сторону насмешек. Наоборот, кто-то с таким же огнем в глазах любил его дело. Любил ковыряться в старых механизмах, изучать их, делать свои. Паудер была такой простой девчонкой, с которой можно было поговорить обо всем обо всем! Как жаль, что она приходила не всегда, порой пропадая днями, но компенсировала свою пропажу новым барахлом, которому Виктор был чрезмерно рад. Однако что-то Виктора не устраивало, он не понимал, что конкретно, пока не решился сказать ей. — Почему ты уходишь, ты могла бы остаться со мной. — Я не могу долго гулять, Вай начинает волноваться, — провернув против часовой стрелки круглый механизм, Паудер закрепила взрывное устройство в мышелове. Благодаря Виктору, она смогла лучше разобраться в работе этого устройства и самой довести его до ума. — Твоя... сестра? — Да. Кстати, на каком заводе работают твои родители? Как ни приду, ты один. Воцарилось молчание, прерываемое лишь треском огня от свечек. — Их нет. — И отвернувшись от взгляда Паудер, Виктор взял чертеж, написанный кусочком угля, будто он мог скрыть его от пронзительных голубых глаз. — Так... Ты живешь тут совсем один? И получив кивок, девочка замолчала, переваривая услышанное. Но если он один и живет здесь, то как... Он вообще живет? Или тут больше подойдет «выживает»? У Виктора не было никого, кто мог бы позаботиться о нем. Помочь облегчить муки от болезни, от хромоты, скрасить дни. Виктор был полностью предоставлен этой жизни, а точнее смерти, хоть сейчас приходи и забирай из худенького тельца слабую душонку. — Ты голоден? Робко спросила она, на что получила безэмоциональное пожимание плечами. Он давно перестал ощущать потребность в еде. — Идем. — Куда? Подняв на Паудер растерянный взгляд, Виктор тут же захлопал ресницами, видя уж больно решительный взгляд девочки. И он не говорил ни о чем хорошем. Пускай они знакомы всего ничего, но Виктор на интуитивном уровне чувствовал нечто неладное. — Ко мне домой, я не хочу, чтобы мой друг страдал здесь. Друг? Прошло не больше месяца, но девочка уже считала его близким человеком. И все от того, что он был тем, кто слушал еë, понимал еë. И совершенно не обесценивал еë переживания, как делал это Майло, или не сводил на нет, как Клаггор, не давал советов, как Вай и Вандер. Виктор просто умел слушать. Взяв того под руку, она вывела его на улицу, предварительно потушив огонь свечи перед выходом. Паудер повела Виктора через улочки, заворачивая за углы, и под тихий вздох мальчика то ли от восхищения, то ли от нарастающего страха загнала его в лифт. Они спускались в Антресоли, место, где жило большинство. В Променаде не все могли позволить себе жить, продавать торговцам безделушки — одно, а вот проживать — совсем другое. Виктор просто нашел укромное место, там, где никто не обратит на беспризорника внимания. Лифт скрежетал, дёргался, пару раз Виктор с мольбой переводил взгляд на Паудер, прося одуматься. Но стоило лифту остановиться, как его крепко взяли за запястье. Паудер отлично знала данный уровень, она выросла в нём, да и люди здесь знали еë фигуру уж больно хорошо. Минута-две, и до Вандера уже дошли слухи о местоположении младшей. Так далеко Виктор ещё не заходил, да и вообще, в центре было ужасно шумно, а люди не внушали доверия. Но Паудер шла уверенно, вымеривая каждый шаг и ведя Виктора за руку, как маяк ведёт корабль к суше. Яркие вывески и плакаты смотрели на него свысока, что придавали ему некую маленькость в этом огромном мире. На площади, к которой они вышли, было не так оживлённо, как ожидалось. Многие молча продавали все, что могли: еду, скот, механизмы. Последнее мальчика заинтересовало куда больше, но, дёрнув того за рубашку, Паудер позвала за собой. — Ты уверена? — Робко уточнил Виктор, на что девочка лишь устало посмотрела на мальчика, остановившись прямо у дверей в бар. — Ты спрашивал у меня это всю дорогу, ты думаешь, мой ответ изменится? Неловко сглотнув, Виктор лишь неуверенно кивнул, надеясь, что она и правда передумала и они вернутся. Такого, естественно, не случилось. Надавив на ручку двери, Паудер помогла Виктору пройти вовнутрь. Нос обожгло непривычным теплом. Яркие лампы освещали столики, за которыми сидели люди и существа. Кто-то сидел шумно, играя с друг другом в карты, толкаясь и смеясь. Кто-то проводил время за бильярдом, а у самого входа стояла девушка у автомата и выбирала музыку. Услышав стук двери, она улыбнулась, завивая локон чёрных волос на палец и облокачиваясь о край автомата. — Паудер, малышка, автомат снова застрял. Не поможешь? Еë голос был неспешным и бархатным, взгляд перешёл на оробевшего Виктора. — Конечно, дайте минутку, — оставив друга позади, Паудер достаточно быстро и ловко подскочила к автомату, нажимая на несколько рычагов поочерёдно, а после ударила по панели кулаком, благодаря чему железные клешни ухватили пластинку, ставя еë на проигрыватель. Из динамиков полилась нежнейшая, но бодрая музыка пианино и саксофона. — Спасибо, — бегло махнув девчушке на прощанье, девушка отошла к подругам, садясь за столик. — Нравится? — Тут тепло, — не соврал Виктор, всё ещё не доверяя окружающим его людям. В воздухе витал аромат табака, смешанного с алкоголем, но, несмотря на это, здесь было приятно находиться. — Паудер, я думал, ты ушла с сестрой, — увидев подходящих детей, высокий и широкоплечий мужчина за барной стойкой улыбнулся, сгоняя парочку посетителей с места, освобождая для детей стулья. Естественно, он уже знал о новом друге Паудер, и, как «молодой отец», он должен был проконтролировать, что сей общение не навредит Паудер. — Я ходила к другу, это Виктор. — Виктор, приятно познакомиться, — со спокойным теплом ответил мужчина, уже больше инстинктивно беря из-под барной стойки сок и наливая в две кружки, вставляя в каждую по трубочке. — Мхм, — смущённо ответил мальчик, когда не без помощи Паудер смог сесть на высокий барный стул. И это не скрылось от взгляда Вандера. Недуг ребёнка был налицо, и ему можно было лишь посочувствовать, в сложившейся ситуации навряд ли в Зауне получится излечить его, слишком непригодные для этого условия. — Вандер, а я могу тебя кое о чём попросить? — Спустя какое-то время Паудер наконец нашла в себе силы спросить о беспокоящей ей теме, пока сама неловко царапала стакан ногтем. — Конечно, милая. — Смешивая другому клиенту напиток, Вандер потряс шейкер, выливая содержимое в бокал мужчины и прощаясь с ним. — Давай возьмëм Виктора к себе. Эти слова заставили Вандера замереть, не сразу переваривая сказанное. — Паудер! — От поднявшегося внутри волнения Виктор покраснел, тут же опрокидывая стакан с соком. — Что? Я не хочу оставлять тебя одного. — Ребят, тише, — постарался успокоить разбушевавшихся детей Вандер, беря тряпку с угла барной стойки и собирая сок со столешницы. И что ответить на это? Украдкой глянув на мальчика, Вандер на свой страх и риск спросил: — У тебя... Никого нет, кто мог бы позаботиться о тебе? — Папа погиб на мосту, — ответил Виктор, опуская взгляд на стол и начиная повторять одни и те же движения, потирая большой палец левой руки правой. — А мама на заводе, во время очередного выброса... Не так давно. Налив еще одну порцию в стакан, Вандер подал напиток мальчику. Несчастные случаи на заводах — не новость. Почти каждый день гибнут люди, но будто кому-то есть до этого дело. Точно не наверху. Пускай Вандер добился спустя несколько долгих и тяжёлых лет, чтобы Заун не трогали, это не отменяет того, что Пилтоверу все еще было все равно на Нижний город и тем более на людей в нем. И вот тебе последствия этих бездействий. — Ты и правда можешь остаться, если сам этого хочешь. Наконец произнёс Вандер, удивив этим даже себя. Пятый ребёнок... Мальчик не выглядел как тот, кто будет доставлять ему проблем, на это у него все еще есть Вай. Но вот, учитывая его рост, они с Паудер, должно быть, одногодки, и если так, то у неë появится новый друг. Конечно, был Экко, с которым чаще всего проводила время Паудер, но и у него есть свои дела в магазине Бензо. Подняв испуганный взгляд на мужчину, Виктор тут же помотал головой. — Нет, я... Я могу справиться сам. — Виктор, не нужно казаться сильным, — нагнувшись к мальчику, Паудер положила на его плечо ладонь, тут же сжимая. — Ты теперь часть семьи, мы должны помогать друг другу. Паудер прекрасно знала это чувство. Когда кажется, словно ты только и делаешь, что все портишь. Когда окружающие видят в тебе проклятие. Слишком знакомо, слишком привычно... Нет, этим мыслям она не позволит поселиться в голове Виктора. Подсев ближе, она крепко обняла Виктора, несмотря на его скованность, она все же почувствовала, как еë обняли в ответ, прижимаясь ближе. Улыбнувшись с таких маленьких, но взрослых детей, Вандер лишь покачал головой, задумываясь о будущем Зауна. Если бы не та трагедия на мосту, было бы все иначе? Да... Определенно. И он сожалел о своих содеянных поступках. Когда дети отправились в нижнюю комнату, мужчине ничего больше не оставалось, как принимать гостей. Так вплоть до того, как не увидел розовые волосы средь толпы. Вай. Старшая из девочек, и по еë скрытному виду стало понятно, что она с парнями вновь во что-то ввязалась. Когда Клаггор и Майло прошли мимо барной стойки, будто закрывая собой Вай, Вандер будто невзначай сказал: — Вас ждет сюрприз внизу. Я скоро подойду. И старшие, еще не до конца поняв, что это за сюрприз, прошли было в свою обитель, когда, открыв дверь, перед ними предстала Паудер, показывая некоему мальчику свою заводную обезьянку. — Вай! Паудер почти сразу просияла при виде сестры, а вот Виктор поджал губы, стараясь затеряться в глубине кровати. — Это еще что за шпынзик?Грубо проворчал Майло и тут же, поймав под ребра удар, зашипел. Утерев с носа кровь, Вай постаралась искренне улыбнуться. — Привет, как ты тут? Нашла нового друга? Но Паудер не успела ответить, голос мужчины оказался быстрее и громче детского голоска. — Не только друга, это Виктор, и теперь он будет жить с нами, — закрыв свет с коридора своей спиной, произнес Вандер. — Надеюсь, проблем с этим не возникнет? — Вот... Так новость, — поднял брови Майло, выражая плохо скрываемое удивление. — Да, кстати, на пару слов всех троих. Уже более строго произнес Вандер, показывая взглядом, чтобы все провинившиеся прошли за барную стойку. — Ты с ними подружишься, Майло может только порой задирать, но у тебя есть я и Вай, мы тебя защитим. Тут же одарила его улыбкой девочка, на что Виктор лишь неловко поднял уголки губ и взял из еë рук обезьянку, осматривая еë тарелки. — У меня есть карандаши, хочешь порисовать? — Наверное... Да. Если можно. — Конечно! Начался новый этап в жизни. Совершенно не похожий на тот, который представлял себе Виктор. Он думал, что, может, еще год-два, и его тело будет похоронено в глубинах сточных ям. Его органы бы доедали выжившие там крысы, а может, что и похуже... Но Виктор ошибся в своих домыслах. У него появилась старшая сестра Вайолетт, которая вместе с Клаггором и Майло защищали его от нападок других детей. Если, конечно, находились такие смельчаки. У него появилась Паудер, которая любила оставлять разноцветные метки от карандашей на его трости. А еще был Экко, который с сомнением отнесся к новому члену семьи подруги, но в итоге сам приносил разные шестеренки, и втроем они проводили время за конструированием всяких механизмов. Но не все получилось с первого раза. В первую ночь Виктор не мог даже заснуть, смотря на деревянный потолок кровати. Паудер поделилась с ним своим местом, правда, согнав старшую сестру на диван и заняв еë верхнюю койку. Впрочем, в ту ночь ни она, ни мальчики не ночевали в баре. Возможно, им еще нужно было переварить нового члена семьи, не особо отличающегося крепким здоровьем, а возможно, они пытались провернуть какое-то дело, Виктор не знал... Зато знал, что его эта комната пугала. Она была намного больше его собственной, с множеством коробок у стены и даже вентиляционным входом и винтом, который, кажется, скрипел. Света не было, а единственным освещением был этот же вентиляционный ход, из которого не особо что-то и было видно. В очередной раз, когда он перевернулся на бок, издав скрип кровати, Виктор услышал, как что-то небольшое соскочило на пол. Это была Паудер, которая спрыгнула со второго яруса. Глаза, привыкшие к темноте, почти сразу подметили еë встревоженный вид, пускай и мало заметный. — Тебя что-то беспокоит? — ... — Ты не спишь, Виктор. Я знаю... — Сев рядом с его ногами, Паудер судорожно выдохнула, перебирая у себя в голове варианты... И выбрала самый действенный. — Вай... Пела мне колыбельную, она успокаивала меня. Помогала отвлечься, она говорит, что еë пела мама, когда ей было страшно. Виктор непроизвольно вздрогнул, когда ощутил на своем плече ладошку, которая медленно начала движение вниз и вверх, поглаживая. — Мой друг за тёмной речкой, Печальна жизнь моя. О помощи сердечно К тебе взываю я, — на этой строчке голос Паудер непроизвольно дрогнул от воспоминаний прошлого. — Прошу, отбрось сомнения, Подай мне медный грош. Ты потеряешь пенни… Ведь мы не строим замков, Живём в домах простых. Приди же из-за речки... Ощутив, как под одеялом завозились, Паудер отпрянула ладонь, спокойно укладывая еë на колени. Виктор смотрел на неë, точнее на еë слезы, которые непрошенными гостями потекли по щекам. — Прости, просто... Мне было так страшно на мосту, я пыталась успокоить себя, и... — Иди сюда, — попросил Виктор, отодвигаясь ближе к стенке. С секунду посмотрев на освободившееся место, Паудер легла рядом, чуть ниже, чтобы Виктор смог приобнять еë. — Когда мы с мамой пришли на мост... Шел сильный дождь, он смывал кровь в реку. Я помню, как она плакала... — Вай тоже плакала. В тот день не стало родителей... Тихо добавила Паудер, чувствуя, как в груди нарастает ком из слез. — Я скучаю... — Я тоже, но... — Виктор не хотел плакать, это бы ничем сейчас не помогло. Родители не вернутся от пролитых слез. — Твоя колыбельная... От неë не так страшно, споешь мне еще? Виктор не знал, как описать это чувство, но в тот момент, когда по комнате разносились строчки детской колыбельной, ему стало по-настоящему спокойно. Прямо как тогда, когда папа приходил с работы, на плите всегда стоял горячий суп, а мама целовала его в лоб и говорила, что его ждет великое будущее. Это было так давно, что уже не кажется правдой. *** И время шло. Чаще всего Виктор проводил свободный досуг в баре, собирая с Паудер всякое эдакое, но иногда он выбирался из своей комнаты и вместе с ребятами прогуливался до одного заброшенного здания. В нем имелся манекен с несколькими секциями, на котором Клаггор и Вай любили оттачивать удары, и как бы парень ни старался, перегнать в таблице лидеров Вай он не мог. Паудер чаще всего отвечала за электричество и вместе с Майло любила пострелять из игрушечных пистолетов по движущимся мишеням. Виктора же тем временем больше привлек старый автомат, а если быть точнее, то рулетка с веревкой. Отставив трость в сторону, Виктор оперся здоровым коленом о панель управления, аккуратно пролезая рукой так, чтобы не задеть острые края выбитого стекла. — Вик, не хочешь попробовать? Пока Майло отчаянно пытался попасть в цель, Паудер обернулась на "брата", решив отложить оружие и пройти к нему. — Не горю желанием. — Что ты там нашел? — Секунду, - не обращая на девочку внимания, Виктор наконец ухватился за край веревки, натягивая конец на себя. - Эта веревка подойдет для нашей зажигалки. — Для той самой? Она все еще у тебя? Я думала, мы сошлись на мнении, что это непрактично. Удивилась малышка, помогая Виктору слезть с автомата и осесть на пол, где он достал из кармана небольшую металлическую, но сломанную зажигалку. — Да, пускай она и будет одноразовой, но, может, когда-нибудь мы поможем какому-нибудь курящему работяге. С губ девочки сорвался звонкий смех, и, глянув на Майло, у которого никак не получалось попасть во все мишени, Паудер спросила: — Может, всё же попробуешь пострелять? — Облокотившись спиной о край автомата, Паудер посмотрела вниз, на то, как Виктор аккуратно заправляет фитиль в зажигалку, отмеряя и обрезая нужное количество. — Пау, это не моё. — Ну Ви-ик, — уже более жалобно протянула девочка, на что Виктор лишь устало выдохнул, защёлкивая готовую зажигалку и убирая еë в карман штанов. Осознав, что девочка от него не отстанет, сдался. Ухватив Паудер за запястье своей ладонью, поднялся, направляясь вместе с ней к ждущему их Майло. — Главное, в нас не целься, — усмехнулся он, подавая Виктору свой пистолет, на что Паудер лишь показала парню язык. — Смотри, берешь его вот так, — повернувшись к мальчику, Паудер помогла вложить в его руки пистолет. — Целишься вот сюда, встань поудобнее, да. Она еще какое-то время поправляла его, пальцем показывала на мишень, потом на прицел, уточняя детали. — А самое важное, целься не туда, где мишень сейчас, а туда, где она будет. — Дохлый номер, — махнул было рукой Майло, но тут же, услышав звук пробитого манекена со стороны Вай, поправил себя. — Но ты, конечно, можешь попробовать, да. Сделав глубокий вдох, Виктор перевел вес на здоровую ногу, вскидывая пистолет вперед и целясь в разноцветные мозги. На выдохе нажал на курок. Раздался хлопок, и дощечка перевернулась. — В яблочко! Молодец, — радостно улыбнулась Паудер, — попробуй еще! — Умница, Вик, — повела плечом Вай, встречаясь с одобрительным взглядом Клаггора и уступая тому место перед манекеном. — Не так уж сложно, — ответил Виктор, проверяя наличие шариков с краской и сколько выстрелов он может еще совершить. А ведь этот пистолет — настоящее оружие, заменить краску на пули и можно использовать по назначению. Этот день не отличался от других. Мирное времяпрепровождение в окружении семьи, пока внезапно к ним не ворвался Экко. Запыхавшийся и встревоженный, он чуть не сшиб дверь с петель. — Вай! Там, — делая глубокий вдох, мальчик попытался сформулировать мысль внятнее, — Бензо и Вандер в опасности, они на северной улице. Недалеко от лавки. Я... — Экко, успокойся, — подорвавшись к ребенку, Вай взяла его за плечи, всматриваясь в глаза, полные решимости. Мальчик всегда старался быть «взрослым», и эти крохотные слезинки у краешков глаз были от нависшего страха, а значит, случилось что-то по-настоящему серьёзное. — Вы трое остаетесь здесь! — Я тоже иду, — сразу же вскричала Паудер, но Вай прервала еë взмахом руки. — Нет. Если уж взрослым нужна наша помощь, то вам троим там делать нечего. Вы меня поняли? Я не слышу! Голос стал строже, обжигая Паудер словами, на что она лишь смиренно кивнула. Когда за Майло захлопнулась дверь, Экко поджал губы, утирая непрошенные слезы. — Они ранили Бензо, можем ли мы доверять Вай? На это Паудер отвела взгляд в сторону, не зная, что на это ответить. Она хотела бы помочь, но даже не знала чем. — Наверное, да... Виктор тем временем смотрел на шарики с краской, выпавшие из магазина пистолета, прямиком на столешницу. Что-то в голове закрутилось, прямо как тогда, когда он придумывал ось для лодки. — А твоя заводная обезьянка с тобой? — Да, а что? — Запустив руку в сумку, Паудер показала игрушку Экко, который с любопытством приблизился. Взяв с деревянной поверхности два шарика с розовой краской, Виктор подал их Паудер, указывая на обезьянку. Проследив за ходом мыслей друга, девочка лишь просияла, выхватывая у того шарики и вставляя в игрушку. Экко любезно подал инструменты со своего пояса, позволяя Паудер пересобрать механизм. — Идем, я знаю короткую дорогу. Взбудораженно вскрикнул Экко, когда пересобранная игрушка была готова. Подскочив к двери, он сразу же распахнул ту в сторону, что аж дерево ударилось о металл. Но когда Виктор сделал шаг к выходу, Паудер взяла его за плечо, отводя назад. — Нет. Тебе нужно остаться здесь... Пожалуйста. И она видела в его глазах боль, непонимание, осуждение, но ничего не могла поделать с этим. Виктор не должен был присутствовать там, кто знал, что могло случиться? У него слабое здоровье, с ногой проблема, а идти биться с теми, кто навредил самому Вандеру, казалось очень мучительным самоубийством. Дверь захлопнулась, подняв с пола слой пыли. Позади щелкал счётчик манекена, фигуры, нарисованные Паудер, двигались по своим путям. А Виктор остался в одиночестве, среди этих старых и забытых вещей. Чувствуя себя одной из них. Всматриваясь в дверь так, будто бы она виновата в его болезни, внутри груди загорелся огонь несправедливости, который опалял легкие, заставляя мальчика жмуриться от горьких слез, скатывающихся к щекам. Но разве он поможет себе слезами? Никак нет, и Виктор прекрасно это понимал, может, именно от этого знания он не остался в безопасности, упрямо направившись в указанное Экко место. В голове не было как такового плана, а зачем, если он привык действовать по ходу действий. Пробравшись через узкий проход, мальчик пригнулся к стоящим неподалёку ящикам, слыша удары о металл. Это была Вай. Железные перчатки, доставшиеся ей от Вандера, принимали на себя удары... Монстра? Существа? Как можно было описать этого человека, чьи вены вздулись фиолетовым цветом. Тело непривычно большое для обычного заунита, а глаза горели яростью. Но какой-то... Неосознанной. Во взгляде не читалось ни капли осмысленности. Мельком сместив взор вправо, Виктор увидел живого, но раненого Бензо, которому сейчас старался помочь Клаггор. Майло, в свою очередь, был с Вандером. Мужчина отделался парой ран, стоял на ногах, но медлил, возможно, пытаясь просчитать напавшего на них. Вай уступала существу в силе, намного, из-за чего всё больше отступала назад. Попытка нанести удар снизу закончилась черными мушками перед взором. От крика Вайолетт у Виктора прошел табун мурашек. Удар пришелся прямо в живот, отчего девушка упала на спину, жмурясь от жгучей боли. Вынув из перчаток ладони, она обхватила живот поперек, кашляя от чего-то тугого в горле. — Силко! — Виктор еще никогда не слышал такой злости от Вандера, нет, это было нечто похуже злости. Что-то, что зарождается в глубине души и выходит вместе с яростью и гневом. — Это наша война, детей не впутывай в это! — Она сама встала на пути. Сухой и даже холодный голос принадлежал высокому мужчине, стоявшему слева и пристально наблюдавшему за этой картиной. — Я знал, что с тобой мирно не получится поговорить. Девочку и правда было жаль, но еë никто не просил бездумно бросаться вперёд. — Мирно? Ты называешься это «мирно»? Дёрнув плечом, вырываясь из хватки Майло, Вандер сделал шаг вперёд, сжимая ладони в кулаки, как вдруг замер. Одновременно с тем, как существо медленно перевело взгляд вниз, на издающую неприятные хлопки о тарелки заводную обезьянку. Никто в тот момент не успел обдумать свой следующий ход. Паудер бросилась к лежавшей в метре от монстра сестре, а Экко к Бензо. Стоило игрушке сомкнуть тарелки последний раз, как из неë повалили клубы токсичной краски, деля улицу напополам. И Виктор улыбнулся, радуясь такой небольшой победе... Жаль, что монстру было совершенно наплевать на дым. Да, он заслонил их от взгляда названного Силко и его приспешников, но только не от человека, коим раньше было это существо. Вскричав звериным воплем, оно бросилось было на сидящую перед сестрой Паудер, и в этот момент даже Вандер бы не успел никак спасти положение, пускай и бросился к детям. И единственный, кто хоть как-то мог переиграть положение дел, был Виктор, находившийся в центре тумана. Ладонь сама скользнула в карман, доставая оттуда серебряную и отливающую блеском зажигалку. Потребовалось одного щелчка, дабы зажечь огонь на пропитанный фитиль. После небрежного замаха зажигалка угодила прямо в токсичные пары розового клуба дыма, тут же разводя огромный пожар. Следом за огненно-красным пламенем послышался животный визг и крик. Возможно, в нем все еще были кусочки человечности, дающие еще какие-то, похожие на людские, мысли, но в остальном монстр притуплял боль от огня, раскрывая рот от своего собственного крика. В воздухе мелькнула алая вспышка. Вай резким движением схватила сестру за рубаху и притянула к себе, закрывая еë своим телом от горящего пара. Она хотела принять удар на себя, но не успела, Вандер оказался рядом, защищая обеих сестер от жара огня. — Да что это такое!? Вскричал Майло, схватившись за голову, уже не понимая ничего из увиденного, все происходило слишком быстро. — Это... Могло произойти от малейшей искры, — опираясь на плечо Клаггора, произнес хриплым голосом Бензо. — Краска Зауна достаточно токсична и легко воспламеняема. — Уходим, — строго произнес Вандер, помогая Вай встать, пока Паудер не отводила взгляда от всепоглощающего пламени. Прямо как тогда... на мосту. И это пугало, оставляло в груди отпечаток, который болел посильнее ожога. Серебряный блеск привлек еë внимание, заставив сердце замереть. Среди танцующего пламени, на каменной кладке, лежала зажигалка с красивыми узорами на боку. Сжав руку сестры, девочка с дрожью на губах прошептала: — Виктор. А после вскричала так, что надорвала себе горло, ладони впились в руки сестры, пытаясь вырваться из еë мертвой хватки. — Зажигалка Виктора! Вай! Он там! Он пошел за нами! Вай!! От того, чтобы ринуться в пламя в попытках найти «брата», еë остановила Вайолетт, перехватывая поперёк груди и прижимая к себе. Дыхание сперло. Со страхом в глазах та посмотрела на Вандера, на что тот лишь ответил замешательством, и всё же... — Идите к Бензо. — Нагнувшись к своим старым, потрепанным от времени и жизни перчаткам, Вандер, как в старые времена, ощутил холод металла на пальцах. От оглушительного выстрела, раздавшегося по всей улице, Вандер дернул плечом, вступая в огонь. Взрыв произошел мгновенно, заставив Силко отойти на шаг, закрывшись рукавом плаща от жара. — Блять. Он хотел не этого, совершенно не этого, а теперь как-то и наплевать на то, что планировал сделать изначально. Стало просто не до этого. — Тушите это говно. Сейчас же! Естественно, подчинённые казались озадачены подобным приказом, но не осмелились перечить. Силко просто очень хорошо понимал, к чему мог привести пожар здесь, в Антресоли. Это тебе не Пилтовер, где каждое здание в метре друг от друга, чистенькое и без тканевых навесов. Заун — это плотные улочки и примыкающие друг к другу дома, а значит, весь нижний слой города может выгореть как спичка, даже от такого, казалось бы, небольшого пламени. Устало проведя пальцами по глазам, мужчина услышал рычание, перерастающее в неразборчивый скулёж. Силко обратил внимание на созданного монстра, который навис над чем-то у ящиков. Поза была неестественной, мышцы сгибались от горения, из-за чего сейчас он пригибался ближе к земле, всё ещё высматривая нечто, что привлекло его внимание. Челюсть отпала, держась на кости. А блондинистые до этого волосы сгорели до маленьких ниточек. Его вид был отвратительным, одежда начала плавиться, впиваясь в кожу, въедаясь в нее. Запах стоял ужасный, будто пережарили очень сочный стейк, жаренная человечина пахла по-особенному неприятно. Поморщившись, Силко поправил плащ, направляясь к своему творению. Было интересно, отчего он все еще подавал признаки жизни. Была ли это работа Мерцания, и если да, то стоило бы изучить это явление поближе. Сделав очередной шаг в сторону созданного существа, мужчина остановился, не веря своим глазам. Монстр пытался дотянуться обгоревшей ладонью до лежавшего в щепках разбитого ящика ребенка. Запустив руку под плащ, Силко вскинул пистолет вперед. Одним выстрелом в ухо, роняя существо наземь, добивая изувеченное тело. Глухими шагами пройдя ближе, Силко присел к маленькому мальчику. Его каштановые волосы разметались по земле, оголяя красный от раны висок. Похоже, его откинуло взрывной волной в стену, отсюда и рана, и потеря сознания. Что он вообще тут делал? Аккуратно приподняв мальчика за плечи, Силко опустился на колени, кладя его тело на себя. Услышав тяжелые шаги со стороны, Силко уже по старой привычке поднял дуло пистолета на стоящего в свете алого пламени Вандера. Прерывисто дыша, он остановился, медленно переводя серый взгляд с Силко на Виктора. — Виктор... — Дышит. Жить будет, — не поднимая головы, произнес Силко, осматривая грязные от зауновской земли щеки, такие худые, болезненно худые. — Силко. Оставь его, тебе нужен я, но не ребенок. — Так вот какого ты обо мне мнения. Считаешь, что я могу навредить и так уже пострадавшему ребёнку? — наконец смог подобрать слова Силко, поднимая тяжелый взгляд на бывшего друга. Серый, почти черный шрам на левом глазу напоминал о старом грехе. Из-за него же склера левого глаза была полностью черная, оранжевый зрачок казался ярче здорового. — Скажи, неужели ты взял всех этих детей под «защиту», — это слово вышло с большей язвительностью, чем хотелось бы, — чтобы обелить себя в глазах других? Или же... в своих глазах? — И то, и другое. Не соврал. Мог. Но не сделал этого. Перчатки рухнули на каменную кладку, отдаваясь эхом. — Я думал, это хоть как-то поможет искупить мой грех. И ты не поверишь, но он гложет меня до сих пор. Не было ни дня, чтобы я не думал о тебе. Я пытался найти тебя, объясниться или хотя бы попросить прощения. Подойти ближе не мог, Силко все так же держал его на прицеле, но хватка стала слабее. Неуверенной. — Ты бросил не только меня. Ты бросил еë. Ты бросил Заун. — Процедил сквозь сомкнутые зубы мужчина. — Мы были его надеждой, а в итоге ты прогнулся под этих... Пилтошек. — Зато дети живут без страха перед ними, нас не травят газом, и... Да. Я правда подвел Фелицию. Я обещал бороться за свободу Зауна, но когда ты сбежал, я... Не знал, что мне делать. Я был потерян. Воцарилось молчание, прерываемое лишь треском огня. — Я виноват перед тобой. Позволив эмоциям одержать надо мной верх, я ослаб. Настолько, что гнев застелил любой здравый смысл. — Ты пытался убить меня, Вандер. Ты предал меня, даже не выслушав, — перевернув пистолет дулом вниз, зацепляя его на пояс, Силко поднялся на ноги, держа тело Виктора на руках. — Мне нет прощения, но, скажи, могли бы мы обсудить всё в баре? Как в старые времена... Ты же хотел видеть меня не просто так, ты ведь придумал то, как сделать Заун независимым. Я прав? — ... — Ты бы никогда не позволил мне найти тебя, но сейчас стоишь передо мною. Можешь уверять меня в обратном, но я не поверю тебе... Силко, нам нужно всё обсудить. Я не прошу о прощении, но ради этих детей... Прекрати эту войну за ничто. Молчание... Вандер с надеждой смотрел на то, как Силко борется сейчас с самим собой. Его взгляд стал намного тяжелее. И было видно, что все последующие действия он делает без особой радости или ликования. Обернувшись на своих приспешников, он отдал короткий приказ. — Заберите его к Доктору, — указав взглядом на труп, Силко повернулся в сторону стоящих на другой стороне детей. Пожар благодаря своевременному тушению сошел на нет, оставляя после себя лишь гарь и запах сгоревшей плоти. Осмотрев каждого ребёнка с пристальным вниманием, его взгляд задержался на розовласой, прижимающей к себе голубоволосую девочку. Эти черты лица он не мог спутать ни с чьими больше. Девочки были слишком похожи на свою покойную мать. Мелочами — вроде формы глаз или уголков губ, но сходство было неоспоримо. — Это еë девочки, да? Спросил Силко, делая шаг в сторону из-за попытки Вандера приблизиться. — Да, возможно, ты помнишь их... Хотя это было так давно. — Пять лет. С момента случившегося на мосту прошло пять долгих лет. Отчеканил Силко своим сухим и вечно усталым голосом, переводя взгляд на Бензо, тучного мужчину с заросшими по краям бакенбардами, а ведь когда-то Силко с ним хорошо общался, а сейчас что?... Располосовал его грудь в попытке убить, но за что? Был ли в этом смысл? Заметив мужчину с мальчиком на руках и при этом идущего позади них Вандера, Бензо шуганул Экко за спину, выходя вперед. — Жизнь тебя изрядно потрепала, — хмыкнул мужчина, болезненно складывая руки на груди и стараясь выпрямиться, создавая уважаемый вид. — Тебя тоже, — без грубости произнес в ответ Силко, бросая взгляд на перевязанную рану. — Вандер, — тихо попыталась высказаться Вай, но замерла, прижимая к себе сестру, что утирала красные от слез глаза. — Просто идите домой молча. Глухо приказал Вандер детям, пропуская их вперед. Вандер постарался быть рядом с другом, но тот будто наоборот не желал этого, и стоило Вандеру ускорить шаг, чтобы поравняться с мужчиной, как его ускорял Силко. До бара «Последняя капля» никто так и не нарушил тишины. У проёма, ведущего вниз, Паудер на мгновение замешкалась, наблюдая за тем, как высокий мужчина с короткими чёрными волосами усаживается за самый крайний левый барный стул, не выпуская из рук Виктора. Всем было интересно, чем мог закончиться такой диалог, когда он начался таким специфичным образом. Вандер прошел за барную стойку, беря с полки и откупоривая новую бутылку с алкоголем. После достал чистую тряпку, разрывая еë на две части и поочерёдно выливая алкоголь на тряпки, подавая одну из них Силко, вторую Бензо, облокотившемуся о край стола локтем. — Благодарю, — усмехнулся Бензо, обрабатывая рваную рану от когтей на запястье. Клаггор сработал быстро, основная рана уже была перевязана, но, скорее всего, не обработана. — Итак, почему же ты решил, чтоубить нас — хорошая идея? — Вандер никогда не имел привычки слушать меня. Решить всё кулаками было более рациональным решением. Но обрадую, убийство в мои планы не входило. Приложив к ране мальчика смоченный спиртом уголок тряпки, Силко чуть сощурился, вглядываясь в выражение его лица. На мгновение показалось, что он зажмурился от жгучей и мимолетной боли. — И это привело к тому, что я потерял «брата», — достав из нижней полки железную, с выгравированными на чаше для табака узорами, курительную трубку, Вандер разжег в ней огонь благодаря стоявшей неподалёку старой лампе и паре лучин под барной стойкой. — У Фелиции это получалось лучше... С горечью произнес он, делая крупную затяжку и выдыхая в воздух смог. Сам он в этот вечер отделался синяками и разбитым носом, и то, кровь уже засохла. — Так... Что? Тихо уточнил Бензо, не сводя взгляда с присутствующих. — Для начала, я хотел бы рассказать о том, что случилось тогда на мосту. Все начиналось спокойно, мы с Фелицией были впереди, как и много других людей, старавшихся переубедить Пилтошек, которые прятались за Миротворцами... А потом... — Проведя ладонью по шатенным волосам мальчика, Силко осекся, тема была не из легких. И в этом далеко вина не только Вандера. Готовый было рассказать свою версию произошедшего на мосту, Силко перевел ладонь на плечо Виктора, хлопая по нему пару раз. — А дальше рассказ не для детских ушей. Сердце замерло, но тут же участило биение. Силко знал, что Виктор все это время не был в отключке, а пристально слушал их? Он старался замедлить дыхание, даже считал секунды, чтобы выдыхать равномерно. И все равно это не помогло обвести мужчину вокруг пальца. — Виктор? — Склонив голову, Вандер нагнулся ближе к барной стойке, всматриваясь в лицо мальчика, который с неохотой приоткрыл веки, переводя взгляд на Бензо и Вандера. — Почему ты сразу не сказал нам? — Тогда меня отправили бы в комнату. Тихо произнес Виктор, будто его бы ругали, повысив голос. — Ты все правильно понял, ступай к братьям и сестрам. Помотав головой, Виктор лишь крепче перехватил красные края черного плаща. Силко изогнул бровь, чувствуя, как мальчик прижался к его телу. Впервые за столько лет какое-то осознанное тепло. Бензо не вмешивался, его подопечный был в комнате или, по крайней мере, в коридоре. Но раз его еще не заметили, значит, и ругать его было не за что. Виктор чувствовал эту атмосферу, насколько она была мрачной, буквально пропитывая стены. Как недоверие стекало с потолка черной массой на пол липкими каплями, а между мужчинами все еще чувствовалось напряжение. Виктор слышал слова Силко о том, что Вандер попытался сделать пять лет назад. И мужчина догадывался о причине такого поведения ребенка. Уж больно у него недетское мышление, ведь не каждому взрослому дано прочувствовать эмоции чужого, совершенно незнакомого ему человека. Как так вышло, что неосознанно Виктор встал между этими двумя, защищая метафорически одного от второго. Мальчик понимал, что пока он на руках Силко, Вандер его точно не тронет, но если он уйдет... Не случится ли чего плохого. — Виктор, тебе нужно к ребятам. Попытался быть мягким Вандер, не зная, как подступиться к ребенку. Его поведение было иным, он не видел такого упрямства даже у Вай. Да, она делала все по-своему, но всегда пыталась вслушаться в его слова... А Виктор... Просто другой. — Так, — прервав попытки Вандера отправить мальчика в спальню, Силко спустил того на пол, — отчего тебе так хочется узнать про мост? Ты же ради этого остался. — Хочу знать, кто убил моего отца... Это не было правдой, но и не было враньем. Просто удачное стечение обстоятельств. От этих слов Силко невольно поднял брови вверх, а после сразу опустил их к носу. Эти рассуждения совсем не под стать ребенку. Сделав глубокий вдох, Силко наконец проговорил: — Любопытство не преступление, но тебе не нужна конкретика — это сделали люди сверху. — Но, — попытавшись было воспротивиться такому ответу, Виктор понял, что это бессмысленно. Взрослый был прав, конкретика не обязательна. — Мне кажется, нам обоим надо начать все с чистого листа. — Нагнувшись ниже к мальчику, Силко заставил того поджать губы. — Прошлое — дело хорошее, но порой оно тянет нас вниз... Мы сами заключаем себя в клетку обстоятельств, и только мы можем вызволить себя из неë. Дотянувшись до своего пояса, Силко достал оттуда пистолет, очень внимательно осмотрел оружие, после чего выпрямился, кладя его прямо перед Вандером, на мгновение останавливая на друге взгляд, но тут же уводя его к Виктору. — И если ты не против, то с сегодняшнего дня ни ты, ни я больше не притрагиваемся к нему. — Точно? — С сомнением уточнил Виктор, не чувствуя никакого страха от выразительного огненного глаза, наоборот, некое тепло, с которым мог смотреть на него этот холодный с виду человек. Получив кивок, мальчик с недоверием скользнул взглядом по Вандеру, после чего, опираясь о рядом стоящие стулья, Виктор, прихрамывая на одну ногу, направился в комнату. Но стоило тому подойти к косяку проема, как его почти тут же притянули ближе. И Виктор увидел, что в коридоре были все. Экко на четвереньках прильнул к полу, прислушиваясь, Майло и Клаггор стояли у стены, вслушиваясь в слова мужчин. Вай в свою очередь взяла того за край рубахи, садясь перед ним на колени и осматривая его лицо на наличие других ран. — Жанна тебя храни, как ты нас напугал! Вы с Паудер меня до седых волос доведете! — И не только он, — прошипел Майло, чуть пнув Экко под ногу, на что тот лишь поморщился. — Никогда, слышишь, больше никогда так не делай! — Девушка пару раз тряхнула его за плечи, пока не получила от него жалобное: — Я понял, — всматриваясь в его лицо еще какую-то секунду, Вай наконец поднялась с колен и помогла ему пройти в комнату, где, сидя на своей кровати, его уже ждала Паудер. Реакция младшей была идентична старшей, если только эмоциональнее и более теплая. Обняв брата, Паудер ощупала его ладони на наличие более крупных ран и, не увидев ничего, кроме пары ссадин, со слезами на глазах улыбнулась. Виктор же чувствовал себя не отвратительно, но и явно не хорошо. Он впервые использовал свое изобретение не по назначению, попытавшись навредить им. Это было неправильно, но по-другому он не мог. Осев на кровать, Виктор приподнял плечи, опираясь о край руками. Паудер повторила его действия, садясь рядом и поглаживая его плечо. — Мне жаль, Пау, я не хотел использовать нашу идею с целью навредить кому-то. — Но ты же преследовал совершенно не еë, ты хотел помочь... — И это была глупая помощь, — твердо сказала Вай. — Никогда, слышишь, никогда больше так не делай! — Да я... — попытался сказать Виктор, когда ему не дали договорить. Вай нагнулась к нему, беря за щеки правой рукой и поднимая выше. — Повтори громче! — Голос стал строже, как и взгляд, от которого кости леденели, а внутри все сжималось. — Да. Схватившись за еë руку ладонями, Виктор попытался заставить еë разжать пальцы, но не мог. — Ты делаешь ему больно, Вай, — к Виктору присоединилась Паудер, от чьих прикосновений Вай наконец разжала пальцы, стряхивая напряжение с руки. — Вы могли пострадать! Ты могла пострадать, Пау! Не смейте проворачивать подобное снова, — пригрозила им Вай, но, услышав шаги и увидев в дверях Майло, выдохнула. Тот обеспокоенно склонил голову вбок, показывая взглядом на коридор. Пытаясь донести до Вай, что ей нужно было что-то услышать. — Подумайте над своим поведением, я скоро приду, — отвернувшись от детей, она прошла следом за Майло, припадая к стене спиной, вслушиваясь в слова мужчины. — Мы были впереди, когда внезапно до нас дошла новость, что Вайолетт здесь. Кто-то из собравшихся видел на мосту девочек. Пока я пытался унять разбушевавшуюся толпу, Фелиция сделала то, что, наверное, сделала бы каждая мать. Она направилась на Миротворцев без оружия, без плана. Проигнорировав от Вандера стакан с горячительным напитком, Силко подставил ладонь под лоб. Внутри горели угольки давно минувших дней. Произошедшее до сих пор стояло перед глазами. — Она пыталась сказать им, что здесь дети. Что нужно остановиться. И только после выстрела... всё перед глазами помутнело. Подняв взгляд на Вандера, Силко сжал зубы вместе, он до сих пор слышал в ушах крики, перемешанные с выстрелами и мольбами. — Ты считал, что именно я начал этот бессмысленный бой. — Прошипел он сквозь стиснутые зубы. — Ты пытался утопить меня за то, чего я не совершал. Рука инстинктивно дернулась к поясу, но, зацепившись взглядом за уже лежавший пистолет на столе, Силко лишь шумно выдохнул, забираясь пальцами в корни коротких черных волос. Бензо скривился... Подобной правды о Вандере он не знал, даже подумать не мог, хотя тогда... Сам был не лучше. — Но благодаря этому я стал сильнее, и именно поэтому я вернулся, чтобы доказать тебе, что ты не можешь считаться вождем Зауна. Ты не сделал ничего для него, кроме как стать пешкой Пилтошек. — А что же придумал ты? — с сомнением спросил Бензо, у которого не вызывало сочувствие подобное откровение. Забравшись свободной рукой в нагрудный карман, мужчина выложил на стол продольную колбу. О стеклянные стенки ударилась ярко фиолетовая жидкость, такого же цвета, как и вены у монстра. — Мерцание. — Ты хочешь запустить этот яд в Пилтовер? — Взяв колбу в ладонь, Вандер отставил трубку в сторону, не без любопытства осматривая еë. — Кто тебе сказал этот бред? Я хочу независимости Зауна, а не того, что его оккупируют и закроют. Раздражённо бросил Силко, но следом постарался сдержать себя. — Ты прав, это яд. При огромном количестве он возьмет над тобой вверх и выпустит на свет настоящего монстра. Такого, который скрывается во всех нас. — Переведя взгляд на Бензо, которому Вандер вручил колбу, Силко продолжил. — Но если использовать его в малых количествах, оно поможет притупить боль. Поставляя Мерцание в Пилтовер, мы откроем нечто новое для больных. — Но, дай угадаю, ты не планировал выпускать его в общий доступ? — Поднял бровь Бензо, возвращая колбу туда, куда еë положили изначально. — Если бы это «лекарство» было доступно для всех, в нем не было бы смысла. По крайне мере для нас. — И все же, это отравление организма. Ты не можешь просто взять и... — Отравить Пилтошек? Вандер, почему им нас можно, а нам их нельзя? Скажи, почему, — поморщившись от попыток Вандера быть праведником и читать какую-то мораль, Силко подставил ладонь под подбородок, следя за тем, как Вандер взвешивает все за и против. — Мы станем не лучше их. Должен быть другой способ... То, что ты предлагаешь, определённо правильно, но будто должно быть реализовано иначе... — Чтож, это был насыщенный день, - сделав последний глоток крепкого алкоголя, Бензо поставил стакан на стол, - Вы оба, проработайте этот момент. Не знаю, что вы оба задумали, но суть одна - Вы Надежда Зауна, придумайте вместе, как вытащить нас из этой трясины. А мне пора, слишком стар я стал для этого дерьма. Отшатнувшись от барной стойки, Бензо окинул взором пустой проем ведущий в комнату детей и хмыкнул. — Экко, идём, хватит с нас их семейной драмы. Стояло мальчишке появиться из коридора, как оба удалились, оставляя мужчин в опустевшем баре. Оба молчали, возможно ожидая друг от друга каких-то слов: утешения или обвинений. Но этого так и не случилось. Тишина начинала давить, а горло сохнуть от напряжения. Продолжалось это до той поры, пока Силко молча не поднялся со стула, намереваясь уйти. День, из самого обычного и буднего, перерос во что-то личное. Затянувшись новой порцией табака, Вандер на выдохе проговорил в спину Силко. — Ты можешь остаться. Кабинет в твоем распоряжение, я и так им не пользуюсь. — Не боишься, что я что-то сделаю ночью, пока вы все мирно будете спать? Спросил Силко, намереваясь услышать в ответ слова отрицания, как сделал бы любой человек на земле, в попытке угодить другому. Но Вандер лишь устало повел плечами. — Наверное, я должен переживать за это, но мне кажется ты так не поступишь. По крайне мере, потому что обещал Виктору... Почему именно он? — Я подумал, что ты бросил его так-же, как когда-то меня. Но ты был прав. Война дело наше, и совсем не детей. Обернувшись на Вандера, Силко помедлил, осматривая теплое помещение, которое толком то и не изменилось с последнего его пребывания тут. — Мне нужно утрясти кое-какие дела, но раз пригласил... Кивнув в сторону, Силко взялся за ручку двери, открывая еë на себя и выходя вон. Оставшись в одиночестве, Вандер лишь зажмурился, чувствуя как к горлу подходит тугой ком. Не ожидал он встретить "Брата", живого, но изменившегося. Его повадки, голос, вид, - все говорило, что это не Силко, по крайне мере снаружи... Но то, как он повел себя с Виктором, выдавало его настоящего. Потерев переносицу, мужчина вышел из-за стойки, направляясь в комнату детей. Услышав топот по лестнице, Вандер замедлился, давая возможность им скрыться, и только после этого прошел вниз. Приоткрыв дверь в спальню, Вандер аккуратно прошел в комнату, останавливаясь на ступеньках и оглядывая небольшое помещение, которого впрочем хватало на пятерых детей. В углу разбросаны детали от механизмов, в ящике валяется пара книг и разноцветные карандаши. В глаза бросилась наспех потушенная лампа и то, как неестественно лежали на диване троица самых старших ребят. А вот то, как, обняв Виктора, спала Паудер, выглядело более чем естественно. А на еë щеках остались полосы от слезы, говоря о том, насколько сильно она переживала за Виктора. Стоит ли с ними поговорить о Силко? Наверное, стоило бы разложить всё по полочкам, если мужчина и правда вернется в старый кабинет, то они станут чаще пересекаться, а уже это, в свою очередь, может вызвать недопонимание. Да, определённо нужен разговор, но он будет завтра. Этот день вымотал всех без исключения.