Волчье сердце

Хотя, наверное, никто не в состоянии любить настоящую меня, или настоящего тебя, или вообще что угодно, как оно есть. В этом — правда. Никто не может любить правду, реальность.

Марио Пьюзо

«Дураки умирают»

Впервые за... сколько? Вечность? Я выспалась. Что, конечно, иронично, учитывая, что теперь мне не обязательно этого делать. Дождь, мать его, барабанил по крыше, как будто решил устроить персональный апокалипсис для меня. Вчера я бы не обратила на это внимания. Вчера я вообще не обращала внимания на особенные звуки. Вчера я была нормальной. Снизу доносился этот невыносимый гул. Привычный для них, наверное. А для меня – симфония хаоса. И запах. Боже, этот запах… смутно знакомый, невероятно притягательный, как запах кофе после бессонной ночи, умноженный на тысячу. Я бы утонула в нем. И это меня бесило. За секунду натянула шорты и майку – какая разница, как я выгляжу, если все равно двигаюсь быстрее гепарда? К тому же, парни видели меня в ещё более неподобающем виде. Волосы оставила распущенными. Чёрт с ними. На кухне творилось коллективное помешательство. Эти… оборотни… Они выглядели такими счастливыми, такими… сплоченными. Как стая гиен, делящих добычу. Эмбри, вечный оптимист, махнул мне рукой, предлагая место рядом с собой. Ой, как любезно. Вместо этого я приземлилась на диван, подальше от этого пиршества. – Не голодна, – буркнула я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. Не голодна? Да я умираю с голоду! Просто мысль о том, чтобы поддаться этой новой, зверской сущности, вызывала во мне отвращение. Я не хочу жрать как волк. Я хочу… чтобы все вернулось на свои места. Я всегда пропускала завтрак. Это была моя маленькая, никому не мешающая привычка. В моей жизни всё и так катится в тартарары, хоть что-то должно остаться прежним. Хоть что-то должно напоминать мне о той Аяне, которая ещё вчера утром спешила в душ, думая о том, как бы не опоздать на учёбу. Пол сидел рядом, напряженный, как натянутая тетива. Его челюсти ходили ходуном. Что с ним не так? Это из-за меня? От одной этой мысли мне захотелось вскочить и сбежать подальше. Слишком много вопросов, слишком мало ответов, и все это воняет чертовщиной, от которой у меня сводит зубы. – Что случилось? – выпалила я, глядя прямо в его глаза. Прямолинейность – это единственное, что у меня осталось. И сарказм. И то и другое, видимо, раздражало Пола до невозможности. Нижняя челюсть Пола выписывала какие-то немыслимые кренделя. Казалось, он не просто сдерживает зубы, а пытается перекусить стальной трос. И это было только начало. Его руки – Господи, да он сейчас сломает эту несчастную кружку! Белые костяшки пальцев вопили о помощи. Держу пари, у него сейчас там внутри разыгрывается битва гладиаторов. Один против зверя, а приз – его здравомыслие. Он избегал моего взгляда. Как будто я – Медуза Горгона, а он – Персей, отчаянно пытающийся не превратиться в статую. Смотрел куда угодно, только не на меня. На стену с потрескавшейся краской, на грязный пол, на воображаемых единорогов, танцующих на радуге. Пытался не взорваться. Пытался не поддаться. – Что с тобой? – повторила я, на этот раз тон был более настойчивым. Он раздражал. Его поведение раздражало. Неопределенность раздражала. Вчера… вчера он казался мне смесью гремящей бури и запертой тайны. И я, как последняя идиотка, позволила себе почувствовать это глупое, предательское тепло в груди. Какого черта? Я поддалась на уловки тестостерона? Не смешите мои тапки. Одна часть меня, та самая, что была ослеплена гормонами и туманом, помнила это странное, но почему-то так необходимое чувство, что мир сжался до размеров Пола. Что он стал центром какой-то параллельной вселенной, в которой я, вероятно, играла роль глупой кометы. А другая часть, более разумная, более циничная, скрежетала зубами и кричала: «Не будь дурой! Не сходи с ума! Ты не рекламный щит с его именем. Ты – самодостаточная девушка, черт возьми!» Он пах… дождем. Тошнотворным, серым, безнадежным дождем. И еще чем-то… другим. Домом? Если дом пахнет костром, смолой и какой-то животной дикостью, то я, наверное, всю жизнь жила на помойке. В этом запахе было что-то первобытное, что-то, что щекотало какие-то древние инстинкты. Не страсть, не похоть… что-то глубже. Как будто мой зверь, внезапно проснувшийся внутри, узнавал родственную душу. Как будто звал домой. И это пугало. Это стирало границы между мной и этим диким, необузданным миром, в который я так внезапно попала. И, возможно, именно поэтому он так напряжен. Он сдерживается. Пытается не поддаться. Но что, если мы уже связаны? Что, если во мне больше от этого… оборотня, чем я готова признать? И вот тогда мне стало страшно. Не за него. За себя. За то, что, возможно, мы теперь связаны крепче, чем я могла себе представить. Связаны не просто случайной встречей. Связаны чем-то… большим. И эта мысль заставляла меня захотеть сбежать, спрятаться, закопаться в землю и никогда больше не вылезать. Но я понимала, что это невозможно. Что бы ни случилось, я была втянута в это по самые уши. И это, черт возьми, меня бесило. Я ерзала на диване, пытаясь изобразить вселенское равнодушие. Ну да, конечно. Получается отвратительно. Каждое его движение отдавалось во мне каким-то смутным, противным эхом. Будто он дергает за невидимые ниточки, а я – марионетка. Эмбри заорал что-то невразумительное в сторону стола, пытаясь меня расшевелить. Остальные парни переглядывались, пытаясь разгадать ребус под названием «Что, черт возьми, происходит между этой новенькой и самым угрюмым волком в стае?» Но мне было плевать. Все мое внимание было сосредоточено на Поле. На этой натянутой струне, которая вот-вот лопнет, выпуская на свободу голодного волка. И я не понимала, почему меня это волнует. Почему это вызывает не только раздражение, но и… что-то еще. – Ты в порядке? – выпалила я, и мой голос прозвучал на удивление тихо. Черт возьми, да я и сама не в порядке! Какая-то невидимая нить тянула меня к нему, против моей воли. Что-то внутри меня просто не могло больше это выносить. Мне вдруг безумно захотелось коснуться его. Просто прикоснуться к запястью, почувствовать пульс, убедиться, что под этой каменной маской еще бьется сердце. Что он еще жив. Но затем произошло что-то, что выбило меня из колеи окончательно. Что-то совершенно непредсказуемое. Он перехватил мою руку. Его ладони – большие, сильные, грубые – накрыли мои пальцы. Сжали их. Нежно. Давяще. Властно. Все сразу. Словно я внезапно попала в тиски, обернутые бархатом. Я замерла, как олень в свете фар. Мои мысли мгновенно превратились в кашу, состоящую из паники, любопытства и какого-то странного, болезненного предчувствия. Что, черт возьми, происходит? И почему это кажется таким… правильным? – Теперь да, - пробормотал Пол. Его голос, обычно глухой и резкий, словно звук ржавого ножа по стеклу, вдруг стал... другим. Глубже. Бархатистее. В нем появились какие-то новые, незнакомые нотки. Низкие, вибрирующие, словно он решил меня загипнотизировать. Эти звуки пробирали до костей, вызывая мурашки, размером с горошину, на моей коже. Как будто он нажал на какой-то невидимый выключатель, и мое тело мгновенно перешло в режим повышенной чувствительности. Его голос обволакивал меня, заполнял собой все пространство, оставляя меня беззащитной перед его силой, перед его притяжением. Что, черт возьми, он делает? Казалось, мир замер. Время остановилось. Часы сломались. Я смотрела в его темные, бездонные глаза, в которых отражалась какая-то параллельная вселенная, и чувствовала, как растворяюсь в них, теряю связь с реальностью. Как будто меня затягивает в водоворот, где единственное, что имеет значение – это он. Моя рука, в его ладонях, горела приятным теплом. Словно ее нежно касалось само солнце, согревая до кончиков пальцев. Это казалось таким… правильным. Таким естественным. Что я даже не попыталась вырваться. Что я даже не подумала об этом. Просто робко улыбнулась. И, поддавшись внезапному, совершенно безумному порыву, пододвинулась ближе. Сокращая расстояние между нами. Так, что наши колени несмело соприкоснулись. Черт. В этой неожиданной близости я чувствовала себя странно. Взволнованной до дрожи. И, в то же время, защищенной. Как за каменной стеной. Его тепло проникало внутрь, успокаивая бушующий внутри меня хаос. На мгновение я забыла обо всем. О том, что я теперь – наполовину волк. О том, что моя жизнь летит прямиком в ад. О том, что я, возможно, совершаю самую большую ошибку в своей жизни. Просто… дышала. И пыталась понять, что, черт возьми, происходит. – Мы с тобой вчера так и не поговорили, – начала я, чувствуя, как в горле застревает какой-то предательский ком. Мой голос звучал жалко. Неуверенно. Как будто меня подменили. Кто эта стеснительная, мямлящая дура, смотрящая на него с нескрываемым обожанием? Где моя саркастичная броня? Где мой непробиваемый цинизм? Черт бы побрал эти мускулы! – Меня зовут Аяна, – выпалила я, как будто это должно было что-то изменить. Как будто ему было не все равно. – Пол, – просто ответил он. И снова уставился в стену. На этот раз, кажется, пытаясь разглядеть трещину, которая, по его мнению, была гораздо интереснее меня. Меня начинало трясти. Его молчаливость, его отстраненность, его… незаинтересованность. Неужели я ему настолько противна? Неужели я настолько уродлива, что он не может выдержать мой взгляд? Я нахмурилась, чувствуя, как во мне закипает злость. Видимо, этот разговор был ему неприятен. В тягость. Или просто-напросто неинтересен, как болтовня по телефону с надоедливой теткой. Я раздраженно хотела встать. Свалить отсюда. Вернуться к остальным ребятам. Заняться чем-нибудь полезным. Чем угодно, лишь бы не сидеть рядом с этим… идиотом. Но затем произошло что-то, что заставило меня замереть. Его рука. Теплая. Тяжелая. Легла мне на колено. Как якорь. Приковывая меня к месту. Не давая сбежать. Не давая вырваться из этого заколдованного круга. – Что, черт возьми, ты делаешь? – прошипела я, стараясь сохранить спокойствие. Но внутри меня уже бушевал настоящий ураган. Это было слишком. Слишком много. Слишком рано. И в этот момент я почувствовала, что вот-вот взорвусь. – Тебе нужно развеяться, проветрить мозги. Пол, покажи ей нашу территорию, прогуляйтесь, - заговорил Сэм, жуя свой стейк с невозмутимым видом, как будто отправлял нас за хлебом, а не на потенциально опасную прогулку по лесу. Его слова прозвучали как приказ. Как будто он – Господь Бог, а мы – всего лишь его глупые, покорные овечки. – Только не обращайтесь, ни в коем случае, иначе будет худо, есть большой риск, что она просто не сможет вернуться в человеческую форму, - добавил вожак, как будто это был незначительный побочный эффект. «Не забудьте купить молоко и хлеб, и, да, кстати, не обращайтесь в волка, иначе навсегда останетесь зверем. Пустяки, правда?» Он тяжело кивнул мне и вернулся к своему стейку, показывая, что разговор окончен. Что? Я замерла, словно меня ударили током. Или словно в меня вонзился огромный, раскаленный гвоздь. Не смогу вернуться? Вернуться в человеческий облик? Это как вообще? Это значит, я не смогу больше контролировать эту… шкурку? Как тогда Пол стал человеком? Или это было его первое обращение? И что теперь будет со мной? Я стану дикой волчицей, бегающей по лесу в поисках добычи? И никто меня не сможет остановить? Я ничего не понимала. Совсем. Внезапно, теплая, тяжелая ладонь легла мне на спину. Огромные пальцы мягко провели по позвоночнику. И это прикосновение… удивительно. Словно якорь. Оно вытаскивает меня из омута паники и тревоги, заставляет дышать ровнее, думать медленнее. Я перевела взгляд на Пола. И снова поразилась тому, насколько он красив. Не глянцево-красив, как смазливые мальчики с обложки журналов. А дикой, корневой красотой. Как будто его вылепили из коры, мха и самой бури. И эта мысль почему-то заставила меня улыбнуться. – Ты напряжена, расслабься, – говорит он. Но в голосе – лишь отстраненность. Говорит, словно читает инструкцию по эксплуатации тостера. Не глядя в глаза. Его низкий тембр должен бы успокаивать. Как теплый плед, как горячий шоколад в холодный вечер. Но эта холодность ранит какой-то странной пустотой. Как будто он поставил между нами невидимую стену. Слова вырываются у меня раньше, чем успеваю их удержать. Дерьмо. – Я тебе настолько противна? И тут же я жалею о дерзости. Зачем выпустила это? Зачем выставила себя такой слабой и уязвимой? Его лицо на секунду сжимается в гримасе боли. И в моей груди щемит чувство вины. Так легко причинить боль человеку, который стал для тебя… стоп. Центром мира? Это уже слишком. Слишком драматично. Слишком в стиле второсортных романов – Нет, – шепчет он. Одно слог. Одно слово. Хватает, чтобы притушить нараставшую панику. Но этот шепот несет в себе какую-то тяжесть. Какую-то… бремя. – Просто… – он будто подбирает слова. – Ты знаешь легенды квилетов? Я отвожу взгляд. Потому что не хочу видеть, как глубоко в нем сидит что-то древнее. Неприкосновенное. Что-то, что делает его не просто красивым парнем, а частью чего-то большего. Чего-то, что мне никогда не понять. – Да, я читала, – произношу сухо. Но на самом деле я хочу, чтобы он говорил. Хочу слушать его голос. Как патока. Тягучий. Согревающий. Мне важно слышать его. Даже если он рассказывает мифы. Даже если он рассказывает сказки о волках и духах. – В книгах – сказки для детей, – говорит он тихо. И в этой фразе слышна долгота веков. Как будто он слышал эти истории не со страниц. А от тех, кто помнил первые зимы. От тех, кто видел, как рождалась Земля. – Настоящие истории рассказывают вожди. Он наконец оборачивается ко мне. И когда наши взгляды пересекаются, я чувствую, как что-то теплое расползается по груди. Медленно успокаивает тревогу. И в этот момент я понимаю, что, возможно, все не так уж и плохо. Возможно, в этом хаосе и безумии есть какой-то смысл. – Ну что, вождь, – говорю я, стараясь звучать легко и непринужденно. – Расскажи мне настоящую историю. Пол на мои слова отреагировал так, словно я предложила ему стать президентом галактики. В его глазах промелькнуло что-то… странное. Что-то, что я никогда раньше не видела. Будто он на секунду поверил в то, что может быть вождем. Захотел им стать. И одновременно с этим лицо его изменилось. Как будто я была первой, кто увидел в нем эту… значимость. Ну да, конечно. Сейчас заплачу от умиления. Он пошел вперед. Стал делать уверенные шаги вглубь леса. А я, как привязанная, поплелась за ним. Инстинкт самосохранения кричал во всю глотку, но ноги не слушались. Схватила его за руку. Его ладонь теплая. Шершавая. Надежная. Словно он – древний дуб, переживший не одну бурю. Мы переплели пальцы. И это простое, до банальности клишированное действие, заставило весь мир… заткнуться. Тени деревьев. Шум дождя. Все эти углы страха, в которых я так любила прятаться, остались далеко позади. Боковым зрением заметила, как уголок его рта чуть приподнялся. Неуловимая улыбка. Не широкая. Но такая искренняя, что я замерла. Счастье? Нет, это слишком громкое слово. Скорее… облегчение. Он начал рассказывать. О предках. О духах леса. О том, как в ночи старые тропы ведут домой только тех, кто помнит. Я слушала. И его слова становились путями. Теплыми. Знакомыми. Тихими. Как будто он рассказывал мне сказку на ночь. Как будто я – маленькая девочка, заблудившаяся в темном лесу, а он – мой проводник. Рядом с ним. Держась за руку. Я наконец почувствовала, что вокруг меня есть опора. Не та, что обещает навсегда. Не та, что говорит «я всегда буду рядом». А та, что помогает пережить сегодняшний день. И в этот момент, несмотря на весь страх и безумие, мир казался… правильным. Странно, но факт. – Наши предки верили, что у каждого человека, животного и даже неодушевленного предмета есть душа. Отделенная от тела, она сохраняет его облик. Можно сказать, что квилеты верили в привидений – как в жутких мстительных духов, так и в тени умерших, которые не могли обрести покой в загробном мире. Они полагали, что смерть души не всегда влечет за собой физическую смерть, а также допускали, что дух может странствовать отдельно от тела, – говорил Пол, явно подбирая слова. Чем заставлял меня напрячься. Я боялась, что он мне соврет. Или недоговорит. Или умолчит о чем-то важном. Я уже привыкла к этому миру лжи и недомолвок. – Но мы не единственные такие, – он сделал акцент на последнем слове. Давая мне возможность понять, о ком речь. Как будто я сама не догадалась. Как будто я не знаю. – Есть куда более опасные твари… Я тяжело дышала. Пыталась переварить, переосмыслить все то, что только что услышала от Пола. Неужели все эти древние байки, которыми взрослые пугали нас у костров? Все эти сказки на ночь про злых духов и лесных чудовищ? Неужели все это… правда? Неужели этот мир полон всякой чертовщины, о которой я даже не подозревала? Заметив мое замешательство, Пол неожиданно предложил посидеть у берега. Посмотреть на воду. Которая всегда успокаивала. Успокаивала? Серьезно? В последний раз, когда я видела воду, я камнем опускалась на дно! И она меня точно не успокоит. Скорее, разозлит своими наглыми чайками и противным соленым ветром. Но я, не раздумывая ни секунды, согласилась. Словно он предложил мне спасение. Словно он предложил мне билет в страну, где нет волков-оборотней, злобных духов и прочей паранормальной ерунды. Мы вместе опустились на холодный, влажный песок. Устремляя свой взгляд вдаль. Туда, где небо сливалось с водой. Где горизонт был размытым. Нечетким. Как и моя жизнь. За весь наш долгий. Странный. Разговор. Мы так и не расцепили наши руки. Словно боялись, что если отпустим, то все исчезнет. Разрушится. Словно мы – последние люди на Земле, ищущие спасение в чужой ладони. Осознание того, что я теперь оборотень, пришло ко мне еще вчера. Как удар молнии. Было ощущение, что меня окатили ведром ледяной воды. Не знаю, смирилась ли я с этим фактом или нет. Приняла ли я его в глубине души. Но пока что это меня не тревожило. Не пугало. По крайней мере, не так сильно, как другие. Более насущные. Факторы. Например… вампиры. Вампиры. Они правда существуют? Не могу даже вообразить себе такое. Мне просто это в голове не укладывается. Серьезно? Клыки? Гробы? Святая вода? Это какой-то дешевый голливудский фильм, а не реальная жизнь. И тут я вспомнила о Калленах. О белокожих красавцах, которые, по слухам, не едят чеснок, но отражаются в зеркале. – Пол, - сказала я, нарушая тишину. Мой голос звучал глухо и неуверенно. – А вампиры… это правда? Он кивнул. Итак, вампиры. Ну, что я могу сказать? Если бы кто-то вчера рассказал мне о существовании вампиров, я бы покрутила пальцем у виска и посоветовала ему обратиться к психиатру. А сегодня я, получается, состою в клубе для тех, кто верит в Санта-Клауса, только вместо оленей у нас оборотни. Логично. Вампиры. Кровососы. Ночные охотники. Серьезно? Это ж надо было так заморочиться с названием. Могли бы просто сказать «кусачие засранцы». Было бы короче и понятнее. Или «мертвяки с жаждой». Хотя это скорее подходит зомби, нежели пиявкам. И вот теперь, оказывается, я должна их остерегаться. Этих самых «кусачих засранцев». Прекрасно. Я только-только освоилась с мыслью, что превращаюсь в огромного волка, а тут еще и эти… упыри. Что дальше? Гремлины? Чужие? Может, мне сразу заказать экзорциста и святую воду? Или купить билет на Марс? С другой стороны… а что мне терять? Моя жизнь и так уже превратилась в какой-то бред сумасшедшего. Почему бы и не добавить сюда немного мистики и сверхъестественного? Нарядиться в костюм Бэтмена и патрулировать улицы? В конце концов, если верить Полу, то я теперь — часть команды по борьбе с этими самыми вампирами. Оборотень. Защитница человечества. Звучит, конечно, пафосно. Словно я – главная героиня второсортного комикса. Но… почему бы и нет? Все равно моя обычная жизнь закончилась. Можно попробовать себя в роли супергероя. Или суперзлодея. Кто знает, как повернется? Только вот, если честно, я понятия не имею, что делать. У меня нет ни суперсил, ни опыта борьбы с вампирами. Единственное, что я умею, — это саркастично комментировать происходящее. И закатывать глаза. Наверное, это тоже может пригодиться. В качестве оружия психологического давления. Или просто, чтобы поднять боевой дух. Или деморализовать врага. В общем, что я могу сказать о вампирах? Я их пока не видела. Но уже ненавижу. Потому что они — еще одна причина, почему моя жизнь теперь никогда не будет прежней. И если они попадутся мне на глаза, я им покажу, что такое настоящая злость. Сарказм — это, конечно, хорошо, но и когти у меня теперь есть. И зубы. И я знаю, как ими пользоваться. Ну, наверное знаю... Неважно! Пусть только попробуют меня укусить. Посмотрим, кто кого. Я снова невольно перевела взгляд на Пола. Он выглядел так, словно решал уравнение Шредингера, сидя на пороховой бочке. Задумчиво. Напряженно. Готов к нападению. Как голодный волк, учуявший запах добычи. Его сильные руки были сжаты в кулаки. На скулах болезненно играли желваки, выдавая его внутреннюю борьбу. А мышцы на спине то и дело перекатывались под кожей, будто волны на поверхности океана. Штормового океана, надо заметить. Завораживающее зрелище, не поспоришь. Особенно учитывая тот факт, что парень был без верхней одежды. Он точно нарочно дразнил меня. Словно решил, что я должна оценить его мускулатуру в полной мере. Ну да, конечно. Как будто мне больше нечем заняться. Мне вдруг отчаянно захотелось прикоснуться к нему. Обнять. Прижать к себе. Согреть. И дать обещание никогда не отпускать. Оградить от всех бед. Обычно так заканчиваются глупые романтические фильмы, в которых главные герои знакомы не первый месяц, а то и год. А тут… сутки. И я уже готова броситься в его объятия, как последняя идиотка? Нет уж. Спасибо. Обойдусь. Но мои инстинкты кричали об обратном. А гормоны просто плясали джигу на моих нервах. Подавить свои внезапно вспыхнувшие желания мне не удалось. Как бы я ни старалась. Словно во сне. Я протянула руку. И несмело коснулась его широкого плеча. Пытаясь разгладить напряженные мышцы. Как будто я могла массажем снять его стресс. Смешно. Пол тут же вздрогнул от неожиданности. И перевел на меня свой горящий, испепеляющий взгляд. Так смотрят на людей, которые задели только затянувшуюся рану, прикоснулись к оголенному проводу. Я же, как маленькая девочка, старалась не смотреть ему в глаза. Дабы не утонуть в них вновь. Не потерять себя. Кажется, настала моя очередь избегать нашего взгляда. Убегать от правды. А ведь я так сердилась на Пола за то, что он это делал. Теперь я его прекрасно понимаю. Я провела рукой по его лопатке. Из-за чего мышцы напряглись еще сильнее. Пытаясь противостоять моим действиям. Кажется мое прикосновение вызывало у него не облегчение, а дискомфорт. Но это лишь на первый взгляд. – Расслабься. Ты слишком напряжен, – неосознанно повторила я его же фразу, брошенную мне несколько часов тому назад. Как попугай. Кажется я разучилась говорить что-то оригинальное. Я не узнавала собственный голос. Он был таким мягким. Нежным. Будто я разговаривала не с Полом. А с маленьким ребенком, которого нужно успокоить. И от этого мне становилось только хуже. Я вновь провела пальцами по его спине. Чуть сильнее надавливая. Чувствуя под ними упругую, как шелк, кожу. Которая пылала огнем. Передавая мне свое тепло. На этот раз Пол немного расслабился. Поддаваясь моим чарам. Словно я – опытный гипнотизер, а он – кролик. А стоило мне коснуться свободной рукой его щеки… парень, кажется, и вовсе обмяк. Кажется я выпустила его из заточения. Сняла тяжелые цепи, сковывающие его движения. Я робко улыбнулась. Заглядывая, наконец, в его темные, как омут, очи. Пытаясь прочесть в них ответы на свои вопросы. Пытаясь разгадать его тайну. Пытаясь понять, что, черт возьми, между нами происходит. – Почему мне так легко с тобой? – внезапно задала я вопрос. Продолжая нежно касаться его лица. Боясь, что он исчезнет, как мираж в пустыне. – Почему я чувствую себя так свободно, когда ты рядом? Как будто знаю тебя целую вечность. Я совершенно не понимала, что со мной происходит. Что это за наваждение. Я абсолютно не знаю этого парня, которого встретила вчера. А уже готова падать к его ногам. Похуже самой преданная собака. Это же полный бред! – Я не могу ответить на твои вопросы. Это слишком сложно, – с трудом выговорил Пол. Тяжело дыша. Создавалось ощущение, что ему было трудно говорить. Каждое слово причиняло ему боль. – Но скоро. Сэм все тебе объяснит. Всю правду. И поверь. Я жду этого момента не меньше тебя. Я тяжело вздохнула. Понимающе кивая головой. И убирая руку от его лица. Неожиданно стало так пусто. И страшно. Словно я потеряла что-то очень важное. Что держало меня на плаву. Что невольно прижалась спиной к сильному боку оборотня. Ища защиты и тепла. Как глупая девчонка. Меня в который раз за день обдало приятным жаром, исходящим от его тела. И это немного успокоило. Рука Пола, как по велению судьбы, легла мне на плечи. Прижимая к себе вдоль всего тела. И от этого стало немного легче дышать. Так мы и сидели. Не произнося ни слова. Пол, пытаясь отвлечь, рассказывал легенды квилеттов. Полные опасностей и приключений. О волчьих законах. И разных правилах, которые должен соблюдать каждый оборотень. Чтобы не потерять себя. – На дежурство ночью? – переспросила я, пытаясь осознать услышанное. То есть, я теперь должна ночью шастать по лесу, выслеживая вампиров? Замечательно. Лучше и не придумаешь. – Да, мы охраняем наши территории, чтобы никто из кровососов не забрался сюда. – Я… – Мне было стыдно признаваться. Но под этим пристальным взглядом, прожигающим меня насквозь, я сдалась. – Я боюсь темноты. И вот тут я ждала насмешек. Ехидных комментариев. Унизительных подколок. Что-то вроде «Ах, такой смелый оборотень, а темноты боишься?» Но вместо этого Пол просто ответил: – Не ты должна её бояться, а она тебя. Вот так просто. Без сарказма. Без иронии. Просто констатация факта. Вот уж поистине удивительный парень. Или просто псих? Я прижалась к нему ближе. Стараясь оказаться с ним рядом. Хотя, казалось бы, куда уж ближе? Теперь моя голова лежала на его груди. А грудь прижималась к его торсу сбоку. Пол непонимающе посмотрел на меня. А я, покраснев, отвела взгляд. Черт возьми, что я творю? – Холодно стало, – ляпнула я первое, что пришло в голову. На его молчаливый вопрос. Который, несомненно, звучал как «Ты совсем сдурела?». На что Пол лишь усмехнулся. И что это могло значить? «Ты такая предсказуемая?» или «Ты такая глупая?» или, может быть, даже «Ты мне нравишься?» Хотя, последний вариант казался совсем уж нереальным. Но спрашивать я не стала. Наслаждаясь моментом. К тому же теперь рука Пола лежала на моем животе. Передавая жар от себя ко мне. И этот жар был совсем не из-за холода. Скорее, от напряжения. От близости. От чего-то, что я не могла (или не хотела) называть. И в этот момент, несмотря на всю нелепость ситуации, я почувствовала себя… хорошо. Защищенной. И даже… счастливой. Хотя бы на мгновение. – Эй, голубки, вас Сэм зовёт, – послышался откуда-то издалека крик Эмбри. И я чуть не подпрыгнула от неожиданности. И от смущения. Надеюсь, он не видел, в какой позе мы тут валялись. Мы с Полом тут же отпрянули друг от друга. Словно нас ударило током. Словно нас застукали за чем-то непристойным. Хотя, может быть, так оно и было? – Пойдём? – спросила я, глядя на Пола. Пытаясь скрыть дрожь в голосе. Пытаясь сделать вид, что ничего не произошло. Он кивнул. И мы направились к дому вожака. Идти пришлось бок о бок. И каждое его движение отдавалось во мне каким-то странным эхом. Как будто я – его тень. Как будто я – часть его самого. По пути я поймала себя на странной мысли. От которой у меня внутри все заледенело. И вдруг стало жутко. Если бы Пол сказал, что мы остаёмся… я бы осталась. Что? Да что со мной творится? Это что – синдром Стокгольма? Или я просто схожу с ума? Я посмотрела на Пола. На его суровое лицо. На его сильные руки. И на мгновение мне показалось, что я готова последовать за ним куда угодно. Даже в самое пекло. И эта мысль напугала меня больше, чем все вампиры мира.