«Нёвиллет и инспектор Ризли: неожиданное знакомство»

                   В пять Нёвиллет подъехал к школе. Нёвиллет, погруженный в собственные мысли, невольно улыбнулся, когда его автомобиль мягко скользнул по знакомой улице, ведущей к школе. Он притормозил у ворот, наблюдая за суетящимися учениками. Где-то среди толпы он заметил Фурину и Сиджвин, они оживленно о чем-то болтали, их смех, звонкий и беззаботный, доносился даже сквозь закрытые окна машины.       Этот звук был для него как бальзам на душу, способный унять любые раздражения и тревоги. Он глубоко выдохнул, понимая, что, несмотря на все их выходки, он ни на кого не мог злиться по-настоящему долго, особенно на своих сестер, ставших смыслом его жизни после трагедии.              Они были его якорем в этом бушующем мире. Увидев знакомый силуэт автомобиля, девочки моментально прервали свою беседу, их лица приняли серьезное выражение, и они поспешили занять свои места на заднем сиденье. Нёвиллет, уловив это мгновенное изменение настроения, решил разрядить обстановку, поворачиваясь к ним с легкой, примирительной улыбкой, давая понять, что буря миновала, и он не держит зла.                   Ну что, как ваши дела, принцессы? – спросил он, его голос звучал мягко, почти ласково, совершенно не похожий на строгий тон судьи, который он использовал на работе и утром.                         Фурина, все еще немного смущенная и виноватая за вчерашний инцидент, ответила не сразу, осторожно подбирая слова. Она взглянула на него исподлобья, прежде чем произнести, словно ожидая подвоха.                   Хорошо, братик, – пробормотала она, ее голос был чуть тише обычного. Я… я сегодня закрыла все «хвосты» по учебе. Больше никаких недочетов.                   Нёвиллет кивнул, его улыбка стала шире.                   Молодец, Фурина. Я рад это слышать. Неужели нельзя было достичь такого прогресса без… всех этих инцидентов? – он позволил своему голосу стать чуть более серьезным, но без упрека, скорее с легким оттенком сожаления. Он знал, что Фурина ищет внимания, но не ожидал, что она пойдет на такой опрометчивый шаг, который мог бы разрушить их спокойную жизнь.             Фурина виновато опустила голову.             Прости, – пробормотала она, ее щеки слегка порозовели. Больше этого не повторится, обещаю.              Его взгляд смягчился.                    Я надеюсь на это, Фурина. Очень надеюсь, – произнес Нёвиллет уже мягче, его тон вернулся к обычному спокойствию. К сожалению, от визита инспектора в наш дом сегодня мы не застрахованы. Так что, когда приедем домой, нужно будет навести порядок в своих комнатах, – добавил он, бросив взгляд в зеркало заднего вида, словно предвидя реакцию. И уроки сделать, чтобы Ризли не придрался.             Обе сестры дружно кивнули.                   Хорошо, братик, – прозвучали их голоса в унисон, и в салоне автомобиля снова воцарилась тишина. Нёвиллет не мог не заметить, как Фурина переглянулась с Сиджвин, словно обмениваясь тайными знаками, но он решил не придавать этому значения, сосредоточившись на дороге и своих мыслях о предстоящем визите Ризли.                   Приехав домой, каждый погрузились в свои дела. Нёвиллет сразу же направился на кухню, чтобы приготовить ужин. Он достал из холодильника заранее замаринованную курицу, картофель и грибы. Аромат свежей зелени и специй уже витал в воздухе. Он привык к этой рутине, она стала частью его новой жизни, которую он принял с полной ответственностью.                   В это время Фурина и Сиджвин направились в свои комнаты, чтобы навести там порядок, хотя Нёвиллет подозревал, что большая часть их уборки заключалась в запихивании вещей под кровати и в шкафы.                   Сиджвин, будучи младшей, не могла долго сидеть на месте. Она успела не только разобраться с игрушками, но и начать выполнять домашнее задание, стараясь быть образцовой, ведь ей так хотелось произвести впечатление на дядю Ризли, которого она по какой-то причине уже успела полюбить.                   Когда Нёвиллет уже доставал румяную, источающую аппетитный аромат запеченную курицу с картошкой и грибами из духовки, раздался настойчивый, но деликатный звонок в дверь. Он выключил плиту, поправил воротник рубашки и пошел открывать, чувствуя легкое волнение, которое он старательно игнорировал.                   На пороге стоял Ризли.                   Он был совершенно не в своей привычной строгой форме, а в простой, но стильной черной тунике и темно-синих джинсах, которые обтягивали его накаченные бедра, подчеркивая каждый мускул. Туника свободно обтекала его широкую грудь и бицепсы, но при этом явно указывала на спортивную фигуру, над которой он, очевидно, усердно работал.                   Нёвиллет на мгновение замер, его взгляд невольно задержался на мощных линиях тела инспектора. Он почувствовал, как щеки предательски теплеют.                   Ризли, видимо, заметил его замешательство и невольную задержку. Он широко улыбнулся, и эта улыбка мгновенно рассеяла напряжение, заполнив собой пространство между ними.                    Добрый вечер, сэр. Можно войти? – произнес Ризли, его голос был глубоким и мягким, но в нем слышались легкие нотки веселья, словно он забавлялся реакцией Нёвиллета. Он сделал шаг вперед, ожидая приглашения.                   Нёвиллет отстранился от дверного проема, пропуская гостя, и смущенно кашлянул. Он все еще не мог заставить себя отвести взгляд от накачанного тела инспектора.                    Вы так мне дыру прожжете, сэр, – произнес Ризли, иронично улыбаясь, проходя мимо Нёвиллета. Просто рабочий день закончился, да и чтобы вашу сестру сильно не травмировать, и вашу… дочь, – последнее слово он произнес с легкой заминкой, бросив быстрый взгляд на Нёвиллета, – я решил одеться повседневно. Не хотел, чтобы дети пугались человека в форме.                   Нёвиллет опустил взгляд, чувствуя, как краска заливает его лицо. Ему было неловко от того, что его поймали на таком откровенном разглядывании, и в то же время его поразило то, что он услышал.                   Тут до Нёвиллета наконец дошло. Он резко поднял голову, его брови нахмурились в искреннем недоумении.                         Дочь? Какую дочь? – переспросил Нёвиллет, его голос звучал несколько растерянно. У меня нет дочери. У меня есть только две сестры.                   Ризли замешкался, его улыбка погасла, а на лице появилось легкое смущение. Он потер затылок, словно пытаясь вспомнить.                   Ну… Сиджвин? Разве не она ваша дочь? В участке, когда мы разговаривали, она так на вас смотрела… и не возразила, когда я назвал вас ее папой, – объяснил Ризли, его голос стал чуть тише, а взгляд забегал по сторонам.                   Нёвиллет не смог сдержать смеха. Он рассмеялся, запрокинув голову, и его глубокий, но редко слышимый смех наполнил прихожую.                   Это недоразумение, инспектор. Сиджвин – родная сестра Фурины, – произнес Нёвиллет, вытирая навернувшиеся от смеха слезы. Моя младшая сестра.             Тут настало время удивиться Ризли. Его глаза расширились, а уголки губ приподнялись в ошеломлении.             Так вот оно что! – воскликнул он, хлопнув себя по лбу. Прошу прощения, сэр, видимо, в участке я не так понял. Просто она так мило прижалась к вам.                   Мы тогда все немного были на стрессе, – произнес Нёвиллет, пытаясь успокоиться. Поэтому немудрено, что возникла такая путаница. Он жестом пригласил Ризли пройти дальше в квартиру. Чай, кофе будете?             Ризли слегка покачал головой.             От кофе не откажусь, сэр, – произнес он, кивнув. Но сначала, если вы позволите, я сделаю то, что должен. Просто для галочки.             Ну тогда проходите, делайте что должны, – произнес Нёвиллет, направляясь на кухню. А я пойду сделаю кофе. Чувствуйте себя как дома, инспектор.                   Ризли кивнул, разулся. Он осмотрелся, прежде чем направиться в комнату Фурины. Она была на удивление аккуратна, вещи лежали по своим местам, а стол был свободен от обычного подросткового беспорядка. Ризли провел там минут десять, задавая Фурине несколько стандартных вопросов об учебе, друзьях и досуге, внимательно слушая ее ответы.             Затем он, словно случайно, забрел в спальню Нёвиллета. Комната была безупречно убрана, сдержанна и элегантна. Его взгляд приковал большой шкаф, полностью забитый книгами, от пола до потолка, большая, идеально заправленная кровать и две прикроватные тумбочки, на которых лежало лишь самое необходимое.              Ничего лишнего, но все было настолько гармонично и продуманно, что создавало ощущение спокойствия и порядка. Ризли мысленно улыбнулся, представив Нёвиллета, расслабленно лежащего на этой огромной кровати, возможно, с книгой в руках.                   Его мысленный вопрос пронесся в голове, словно легкое дуновение ветерка: -интересно, как он спит раздетый или в пижаме? И тут же встряхнул головой и подумал, он же судья, какая блин романтика, о чем вообще твои фантазии Ризли!                   Затем он прошел в комнату Сиджвин, где маленькая девочка сидела за столом, сосредоточенно сидя над учебниками. Он не успел задать ей и пары вопросов, как Нёвиллет постучал в открытую дверь.                   Кофе остынет, инспектор. Вы все посмотрели? – произнес Нёвиллет, в руках у него была кружка, из которой поднимался ароматный пар.             Ризли опять улыбнулся, широко, искренне, и вставая, произнес.             Да, сэр, посмотрел. И, думаю, мы ограничимся единственным моим походом к вам. Вы идеально все устроили, сестры в идеальных условиях. Не в каждой семье такое встретишь.             Нёвиллет улыбнулся в ответ, чувствуя, как легкий румянец вновь заливает его щеки от такой похвалы.              Пойдемте в гостиную. На кухне сейчас сестры будут ужинать. Он вдруг спохватился, словно только что пришла ему эта мысль. Ризли, может, и вы поужинаете с нами? На всех хватит. Курицы много.                   И сам опять покраснел, словно подросток.             «Да что это со мной? – подумал Нёвиллет, мысленно ругая себя. Он первый раз у нас дома, я его второй раз вижу, и уже на ужин приглашаю. Что он обо мне подумает»?                   С удовольствием, сэр, – произнес Ризли, опять улыбаясь и смотря прямо в глаза Нёвиллета так мило и так тепло, что у последнего ёкнуло сердце. В его глазах читалось не только согласие, но и легкое, озорное предвкушение.                   Нёвиллет отвел взгляд, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, и громко произнес, стараясь придать голосу максимально деловой тон.                   Девочки, давайте ужинать! – крикнул он, надеясь, что его сестры не заметят его смущения.                   Сиджвин, услышав призыв к ужину, тут же выскочила из своей комнаты, почти наткнувшись на Ризли.                   Ура, ужинать! – радостно выпалила она, но, ударившись о бок Ризли, тут же произнесла: – Ой!       Нёвиллет покачал головой.                    Сиджвин, ты так собьешь человека с ног! Сколько раз говорил, не бегай так по дому! – строго, но с нежностью произнес он.                   Простите, – пролепетала Сиджвин, поднимая взгляд снизу вверх на все еще улыбающегося инспектора. А вы с нами поужинаете? Наш братик очень вкусно готовит!                   Ризли удивленно поднял брови, и на его лице появилось неподдельное изумление.                   Ого, судья умеет готовить! – воскликнул он, словно это было самым невероятным открытием за весь вечер. А я вот никудышный повар, произнес Ризли гладя Сиджвин по голове.                   Нёвиллет фыркнул, пытаясь скрыть легкое раздражение, смешанное с удовольствием от комплимента. Он развернулся и пошел на кухню, попутно произнеся: - руки мойте и за стол!             Слушаемся, сэр! – ехидно произнес Ризли, его тон был настолько игривым, словно он сам еще ребенок, что у Нёвиллета что-то затрепетало где-то внизу, вызывая совершенно непривычные и отчасти пугающие ощущения.