The cursed union

— Севиафан!       Люцифер погнался за ним, пробираясь сквозь толпы ангелов на центральной ангельской площади. Солнце нещадно жгло глаза, отражаясь от стёкол витражей и окон цитадели. Он поклясться готов, что это была нелепая случайность, их встреча — точно, но то, что бывший зять избегал его, хотя отозвался на своё имя и даже отреагировал, обернувшись и встретившись с ним взглядами, и всё равно помчался прочь — настораживало.       Люцифера снедало плохое предчувствие. В принципе, оно снедало его ровно с того дня, как Чарли изгнали, а Севиафан заявил, что всё ещё считает её своей женой. — Севиафан, остановись! Слышишь меня?       Но наследник Фон Элдрич распахнул свои крылья. Он согнул ноги в коленях и оттолкнулся от поверхности, чтобы взмыть вверх. Люцифер поспешил рвануть следом за ним, в самые облака. Разумеется, Севиафан пытался скрыться от него, но за Люцифером больше сил, поэтому глупо не признать, что он наложил чары на скорость полёта, чтобы в конечном итоге поймать мужчину за руку.       Севиафан дёрнулся от неожиданности, когда Люцифер схватил его за рукав и притянул к себе, будто искал ответ на вопрос в его отстранённом взгляде. Никогда прежде Севиафан не избегал его. — Зачем ты полетел за мной?       Люцифер на мгновение опешил. Бывший зять не обратился к нему на привычное и выражающее своё уважение «Вы». Он не стал поправлять его, поскольку догадался, что мог пасть в глазах Севиафана после того, как он не помог своей дочери. Ничем. Но он просто не мог. — Ты никогда не убегал от меня. В чём дело? Что ты делал у цитадели?       Севиафан замолчал, затем выдернул свою руку из хватки Люцифера, продолжая парить в воздухе рядом с ним. Лишь шорох порхающих ангельских крыльев прерывал напряжённую тишину между ними. — Ты спрашиваешь, потому что боишься?       Люцифер беспомощно приоткрыл рот, задержал дыхание.       В каком-то смысле Севиафан прав, и он боялся. Но лишь того, чему он собирался помешать и если собирался. Они оба осознавали, что сейчас речь снова зайдёт о Чарли, что несомненно грело душу Люцифера — ему приятно знать, что его дочь так сильно запала Севиафану в сердце. Настолько, что он, вероятно, готовился к тому, чтобы что-то предпринять. Что-то наверняка глупое, не возымеющее успеха, но восхищающее. — Что ты задумал, Севиафан? — потребовал Люцифер, но без всякой резкости. Он правда выглядел обеспокоенным. — И я спрашиваю не затем, чтобы навредить. Возможно, я могу помочь тебе.       Севиафан смотрел вниз, на рассеивающиеся облака под ногами. Он увидел внизу острый пик цитадели, огромный фонтан и кучу разноцветных точек — движущихся ангелов. Сомнение терзало его с полминуты, пока Люцифер внутренне сходил с ума от нетерпения услышать то, что заставит его волноваться ещё сильнее. — Я… так не могу. — Наконец, выдавил он. Поднеся одну руку к груди, второй Севиафан принялся крутить обручальное кольцо на пальце. — Может, ей там плохо, Люцифер? Может… мы могли бы забрать её?       Люцифер подлетел чуть ближе, зашипел: — Ты что, рехнулся, сынок? Не дай бог тебя кто-нибудь услышит, и наказания не миновать! Как ты предлагаешь забрать её? — Ты же знаешь, что в цитадели есть лаборатория с оборотными зельями? Мы могли бы просто стащить одну, чтобы она стала другой. Ну, внешне… Понимаешь? — Я понимаю только то, что мы будем в опасности. Не говори мне, что ты собирался пробраться туда и взять это зелье! Что потом? Ты надумал… — Люцифер запнулся, побоявшись сказать это вслух, но всё же сказал: — …спуститься за ней в Ад?.. — … — Почему ты веришь, что всё получится? Севиафан, я знаю о том, что ваш брак был формальностью, и между вами ничего не было. С чего ты решил, что будет? — Не могу спокойно сидеть на месте после всего, что с ней произошло. Вы будете помогать мне или нет? — Очень рисковано. Нельзя брать именно зелья. Сэра следит за порядком в лаборатории, и ты об этом помнишь.       Севиафан свёл губы в тонкую линию, отрешённый взгляд метнулся в сторону. — Я не несу ответственности за твою судьбу. И не хочу, чтобы, если тебя поймают, случился второй суд. Мой совет тебе. — Люцифер попытался. Правда попытался. — Забудь мою дочь. Ты ещё встретишь…       Севиафан разочарованно шикнул и сложил крылья, позволив своему телу камнем падать вниз. Лишь у самого низа он распахнул их, осторожно приземляясь. Он окинул цитадель взглядом и, махнув рукой, ушёл. На этот раз Люцифер не гнался за ним, но всё ещё не мог отмахнуться от мысли, что попытка Севиафана предпринять что-либо была отнюдь не последней.       …       Люцифер вернулся домой. Морально уставший, он снял шляпу, положил её на тумбу в коридоре, разулся и прошёл в дом. Лилит хлопотала над обедом, накрывала стол. Её удивлённый взгляд метнулся к мужу. — Оу, а ты быстро. — Да, я… купил, что хотел. — Нашёл эти свои блокноты с уточками? — Лилит подмигнула ему, натянув рукавички, и присела, чтобы открыть духовку и достать оттуда запечённую грудинку индейки, маринованную в соево-медовом соусе с французской горчицей. — Что-то вроде того.       Он помыл руки и опустился на стул, упёр локти в поверхность стола, борясь с тем, чтобы не прижаться к ним лбом. Лилит заметила его поникшее выражение лица, поставила в центр стола индейку, и обошла мужа позади, чтобы заключить в кольцо своих рук. — Люцифер. Мне тоже плохо без неё. Мы должны стараться жить дальше. — О чём ты? Ты всю неделю проплакала, Лилит. — И до сих пор хочу плакать. Особенно ночью. — Призналась она. — Я часто вспоминаю, как читала для Чарли сказки на ночь, а ты комментировал любую мелочь, сидя рядом с нами у кровати. Мне грустно.       Люцифер разомкнул пересохшие губы, тоска надавила на грудь. — Ты помнишь её в младенчестве, Лилит? Какой она была?       Женщина замялась, затруднилась ответить. Ей стало так неловко, что она отстранилась, отняла от Люцифера руки, обходя его для того, чтобы сесть за стол рядом с ним. — Ты скажешь, я плохая мать, но… почему-то не могу вспомнить, хах. — Она невесело усмехнулась. — Может, на мне так сказалась послеродовая депрессия? Ну, знаешь, память обычно стирает такие моменты, и… — Но ты не забыла, когда Чарли в девять лет напоролась на ангельское копьё, пробив ногу насквозь так, что кончик лезвия торчал из-под её кости. Это не после родов, но тоже трогающее событие, не так ли?       Лилит нервно постучала ногтями по столу. — Я… не понимаю, что ты хочешь услышать от меня.       Люцифер провёл ладонями по лицу, комок застрял в горле, мешая ему говорить. Он потёр щёки, глаза, лоб. На миг застыл так, будто хотел содрать с себя кожу. — Ничего, любимая. Забудь, пожалуйста. Я… я просто в плохом настроении. — Ангел вымученно улыбнулся ей. — Будем обедать? Очень хочу есть. — Конечно. Сейчас захвачу и попить нам что-нибудь.

***

      Чарли ненавидела просыпаться и принимать тот факт, что она не в Раю, но и не в Небытие. Бескрайняя пустота и тишина манили её, но пока за ней следили чужие глаза, приходилось забывать о своих желаниях и следовать чужим указам, пока её не стошнит. Она оторвала тело от кровати, надела на себя свой новый комплект, подобранный для неё девушкой-мотыльком — светло-голубые джинсы и чёрный свитшот. Она была обута в невероятно удобную обувь — кроссовки. Лучше, чем туфли и балетки, ношенные ею почти всю жизнь.       Она спустилась вниз, надеясь не встретить там Джона или Аластора (в лучшем случае, она бы предпочла не видеть их обоих), но там были Вэгги, Энджел и те двое, которых Чарли видела незадолго до свадьбы. Из упоминаний их, кажется, звали Черри и Пентиус. — Я просто сорвала всю вечеринку. Кинула бомбу в бармена. — И что, пришлось платить? — поинтересовался Энджел.       Девушка с копной светлых волос хохотнула. Она уложила руки по обе стороны поверх спинки дивана. Ногами она упиралась в сидушку, пока Вэгги рядом сверлила её неодобрительным взглядом. — Вот ещё. Алкоголь там не такой дорогой, чтобы платить за него.       Энджел повернул голову как раз вовремя, чтобы увидеть девушку, наблюдающую за ними с дверного проёма. — О, а вот и наша королева! Иди к нам!       Не то чтобы ей интересно слушать их — она просто не знала, чем ей заняться и что, в принципе, делать в общем. Однако при упоминании Энджела она скривилась: формальности и на Небесах достали. Чарли с гордо поднятой головой прошла к ним, пока все присутствующие, кроме паука, который, пожалуй, раздражал меньше остальных, таращились на неё, как на цирковую зверушку. — Здравс-с-ствуйте, мисс Королева.       Сэр Пентиус казался робким и стеснительным. Чарли позабавило, как он боязно поглядывал на неё, будто она была Аластором, готовым вытрясти из его брюха все органы. — Давай без этого, умоляю. — Черри стукнула змея по плечу и плюхнулась на сидушку дивана рядом с ним и Вэгги. Она протянула Чарли руку. — Черри Бомб. — Чарли. — Бывший ангел пожала руку новой знакомой, отчего глаз Вэгги дёрнулся, когда она наблюдала за их рукопожатием. — То есть вот так просто?!       Чарли отреагировала на её комичное возмущение. — Уж извини, Вагина, но она не выказала отвращения при первой встрече, как это сделала ты. — Ох, ради всего святого, я — Вэгги! И хватит припоминать об этом — разве я не сказала, что просто делала свою работу? Мне сказали не трогать тебя — вот и не трогала! — Как трогательно и как… похуй. — Фыркнула Чарли, на что Вэгги закатила глаза и отвернулась. — Это мой муж — Пентиус. — Черри представила змея. Он снова застенчиво махнул рукой новоиспечённой королеве.       Чарли же в ответ только коротко кивнула, не акцентируя на нём никакого внимания. Разве что, частично вежливого, требуемого при знакомстве. — Не будем разыгрывать интервью: мы знаем, почему и зачем ты тут. Так что просто поделись о себе. Чем живёшь, чем дышишь? — Не знаю. Но предпочла бы не делать ни того, ни другого. — Ха. Мило. — Черри кивнула в сторону Энджела, подхватив со стола между диванами и одним креслом стакан со свежерастворимым кофе. — Ну, а ты? Когда на работу?       Чарли вмешалась, желая прояснить для себя кое-что: — А разве он не живёт на работе? Король вертит им налево и направо. — Она посмотрела на всех окружающих. — Ну, в принципе, он вертит нами всеми. — Если бы. — Энджел вздохнул, разглядывая потолок. Его нога раздражающе покачивалась. — Будь моя душа у Аластора — жизнь стала бы на йоту круче. А так… я актёр с пристрастиями на службе у одного мерзкого сутенёра. — То есть, ты… порноактёр? — Ага. — И тебе терпимо?       Энджел вопросительно выгнул бровь, наблюдая за выражением на лице девушки. У неё был вполне нескромный интерес к его жизни, и он только рад поделиться, если никто не возражает. — Если ты про то, что мне приходится трахаться с демонами и импами, которых я впервые вижу, то… привычно, наверное. — Он хмыкнул, безразлично пожал плечами, будто говорил о погоде, а не о своего рода проституции. — Я делаю всё, согласно контракту, пока нахожусь у Вала на студии, а в свободное время выполняю всякие мелкие поручения Аластора. Взамен, — он поводил руками в стороны, — у меня есть бесплатная крыша над головой. — Звучит так, будто Вал — хуже Аластора. — Сказала Вэгги. — Пф, да с этим даже спорить не стану. Вал — сукин сын! — Не знаю, кто может быть хуже Аластора… — тихо прошипела Чарли.       Черри и Пентиус говорили о своём, оторвавшись от общей темы. Чарли мельком взглянула на них, гадая, как двое таких разных существ смогли полюбить и, в общем, найти друг друга в таком пропащем месте как Ад. По крайней мере, смотрелись они гармонично. Девушка — почти буквально взрывная бомба, а мужчина — стальное спокойствие и робость. Противоположности всегда притягиваются. — О, сегодня корпоративный день лени?       Появление Джона сподвигло Вэгги поперхнуться напитком и выплеснуть его на Энджела напротив. Паук возмущённо вскинул руки у коричневых клякс на его розовом свитере. — Эй, я его за сорок долларов покупал! Чёрт возьми, следи за своим ртом, Вэг!       Девушка-мотылёк промокнула губы салфеткой. — Я не виновата, что… — она осеклась, глядя на мрачную улыбку радио-демона, — …что Джон подкрадывается так незаметно.       Джон-Аластор обвёл присутствующих предупреждающим взглядом, как если бы говорил о том, что, скажи или намекни хоть кто-то, кто он на самом деле, «будет очень плохо». Первым давления не стерпел Сэр Пентиус. Он подскочил, сказав, что у него появились срочные дела.       Черри, вздохнув и лишь махнув всем рукой на прощание, поплелась вслед за ним.       Вэгги опустила голову, прижав к груди стакан наполовину остывшего кофе. Она подняла на Джона взгляд и тут же опустила его.       Чарли не могла не заметить, как все реагировали на его появление. Как сбежал Пентиус, как зажалась Вэгги, словно скоро скомкается до размеров маленького воздушного шарика. Но спокойное и непринуждённое поведение Черри и Энджела выступало в противовес паническому ажиотажу. Но если прибавить её собственный… она бы с радостью умчалась вслед за Пентиусом. — Кажется, я не душа компании, а? — Джон подсел к Чарли так близко, что она едва сдержалась, чтобы не отпрыгнуть от него на приличное расстояние. Она понимала Пентиуса и Вэгги — может, этот придурок нарочно их пугал когда-то. — Ты жуткий. Отодвинься от меня, или получишь по хлеборезке, раз магия тебя не берёт! — пригрозила она и была серьёзна в своём намерении.       Вэгги выпучила на неё свой единственный белёсый глаз, нервно втянула в рот немного кофе, противно сёрбая. Если бы Чарли только знала, с кем говорит.       Джон коротко рассмеялся. Его рука беззастенчиво сжала её плечо. — Кажется, вспомнила. Ещё ничего не готово к ужину. Сейчас же пойду готовить! — Вэгги поднялась, чтобы уйти, но остановилась, вперив в паука-грешника намекающий на что-то взгляд. — А ты, лентяй, поможешь мне! За упущенный вечер в каминном зале. Бе-гом. — Вы сами всё слышали, леди и джентльмены! — Энджел потянулся и с улыбкой оторвал задницу от дивана. — Пожалуй, пойду и заставлю эту чертовку оттереть все пятна со свитера. Не хочу быть конченным розовым леопардом. — Он пошёл следом за Вэгги, и вскоре дверь, отделяющая фойе от коридора, ведущего в кухню, захлопнулась.       «Сраные предатели!»       Чарли осталась с Джоном один на один. — Почему тебя избегают? — Она пристально посмотрела на него, чуть вжав голову в плечи, когда его карие глаза нашли её. Улыбка мужчины смягчилась, сомкнулась в губах, скрывая белые зубы. — А почему они должны обожать меня, дорогая?       Чарли медленно моргнула, попыталась выскользнуть из-под его руки, всё ещё удерживающей её плечо, но он демонстративно дёрнул девушку назад. Она раздражённо сдула упавшую на нос прядку, когда врезалась в бок Джона. Её бесило, что между ними так мало расстояния.       «Я даже слышу, как он дышит!» — Ну, хотя бы потому, что я веду себя отвратнее, чем ведёшь себя ты. — Сказала она. — Мы оба знаем, что я грубая и неприветливая. Но от меня никто в страхе не разбегается. — Я уже говорил, что у тебя проблемы с самооценкой? — А у тебя с понятием личных границ?       Джон играючи отнял руку, позволив Чарли выскользнуть. Фальшивый вид невинности отразился на его лице, пока она скептически пялилась на него. Напряжение нарастало, ей было уже не так комфортно с ним из-за того, что он оказался куда ближе к Аластору, чем она предполагала. В нём столько же зла, сколько и в радио-демоне, и, возможно, Джон первый получит приказ подпортить ей жизнь.       А она же желала лишь распрощаться с ней без всяких располагающих к ней прелюдий. — Ладно. — Джон поднялся, и Чарли занервничала. Обычно он никогда не уходил первым. — Аластор скоро подойдёт. Он просил найти тебя, чтобы ты подождала его тут. — Зачем? — сипло пробормотала она, ругаясь про себя за то, как жалко звучала перед ним.       Джон, подобно актёру погорелого театра, просто пожал плечами. Он собирался уйти, его размеренные шаги несли его фигуру всё дальше от Чарли, но она вдруг окликнула его, и он остановился, поражённый и заинтересованный. — Я… только хочу спросить.       Его настроение поменялось так быстро, что Чарли опешила. Джон вернулся к ней, его глаза горели любопытством. Наконец-то она попросит его о какой-нибудь услуге, призванной сблизить их как друзей. Так и происходит. — Я слушаю, моя дорогая. — Ты не мог бы принести мне вина вечером? Тот кот — Хаск, кажется, — помнит, что предлагал на свадьбе. Узнаешь для меня? — О, я принесу. — Тише сказал он. Его широкая хитрая улыбка расползлась по лицу, несколько тёмных прядей упало у него перед стёклами очков. Он, подобно оверлордам на свадьбе, смотрел на неё, словно изголодавшийся. — Спасибо. — Никаких проблем, дорогая!       Его ладонь похлопала её по макушке, ласково.       Чарли замерла не в силах пошевелиться или оттолкнуть Джона. Её глаза смотрели куда-то перед собой.       — Молодец, Чарли. В следующий раз нужно будет выучить больше.       Люцифер одобрительно хлопал рукой по её макушке, нахваливая.       — Пап, я не очень люблю заучивать Писания. Можно, пожалуйста, пройти обучение Престола на практике?       Шестнадцатилетняя Шарлотта Морнингстар ненавидела учить, но каждый день терзала себя, заседая до тех пор, пока не выучит всё по главам от зубка. Затем она выступала перед своим отцом — наставником и учителем, которого выбрал для неё Бог — тратя около одного-двух часов по вечерам. Пока другие ангелы носились, игрались в облаках и обливались святой водой в фонтанах, она училась быть лучшей, чтобы взлететь также высоко, как и её родители. Заслуженно.       — Нет. Ты будешь учить Писания, Историю Небесной Иерархии и Пособие Престола, пока все пункты не будут слетать с твоего языка слово в слово!       Чарли прикусила язык.       Прижала к себе книгу, которую предпочла бы сжечь, и мигом покинула комнату, бросив напоследок дерзкое:       — Буду. Я буду умницей, папа.       …       Рваный, беззвучный выдох сорвался с её губ. Джон оставил её наедине с собой, позволяя тонуть в своих болезненных воспоминаниях, пока Ад, казалось, насмехался над ней. Чарли опустила по швам руки. Почему всякие мелочи возвращали её туда, чего она не хотела вспоминать? Всегда ли с ней были так строги?       «Я думала, папа любил меня сильнее. Или… я всё себе придумала?» — Она закрыла глаза, ощутив лёгкое головокружение. — «Почему я была так уверена в том, что он любит меня? А мама? Она…»       …       Мысль оборвалась, когда мимо промчалось нечто, отчего зашевелились шторы и картины. Чарли наскоро заозиралась, пока не уловила движение рогатой тени. Она улыбалась ей, махала своей тонкой когтистой рукой. Дразнила, трогая рамы картин, будто собиралась опрокинуть их. Затем подлетела к девушке, врезалась в неё, растворилась.       Чарли глубоко вдохнула. — Добрый день, Чарли.       Аластор появился из теневых лоскутов, образующих портал за ним. Он вышел оттуда в своём неизменно бордовом костюме-тройке и маске на всё лицо. Он снова не подал вида, что между ними была та маленькая конфронтация в каминном зале, и она внутренне благодарила его за это. Она порядком устала от разборок, что ощущала себя близкой к тому, чтобы пытаться и здесь преклонить свою голову.       Ведь с каждым днём будет только хуже. — Добрый день, Аластор. — Не хотел тревожить, но тебя очень хочет видеть один гость. — Надеюсь, не тот ходячий телевизор Вокс? — Нет. — Тогда что от меня требуется?       Его красные глаза посмотрели на неё сверху вниз. Между ними расстояние — два шага. Он стоял рядом с ней, чувствуя до странного давящее физическое тиснение. Он пытался понять что это было едва не с первого дня, но, когда они пересекались, — от лица Джона или его истинного, — оно постоянно с ним. Он не мог объяснить себе, почему хотел наладить эти абьюзивные отношения, но пока всё, чего он достиг, так это ещё большего отторжения.       Бросив на её лицо ещё один взгляд, он понял, почему был настолько не в себе. В первую очередь, он считал её очень привлекательной. А она его — наоборот.       Внешность всегда значила так много? — Быть вежливой. — Ответил Аластор.       На удивление, Чарли пошла на контакт — кивнула, а это уже что-то. Однако он не стал бы рассчитывать на её сотрудничество. Понятия вежливости у них могли разительно отличаться. Он протянул ей руку. Его когтистые пальцы шевельнулись, распахивая ладонь. — Если не сложно, можешь «притвориться» моей женой.       Она послушно сделала так, как он попросил. Её пальцы коснулись его большой ладони, а его собственные — накрыли её руку, сжимая. Страх кусал её кожу в спине, норовясь проникнуть глубже. Чарли сделала короткий вдох, сосредотачиваясь. Так или иначе, это маленькое шоу на пять-десять минут. Больше она просто не выдержит.       Они прошли всего три шага, прежде чем прислуживающие демоны открыли дверь и впустили внутрь… женщину? Она была в длинном элегантном платье сиреневого цвета, в её руках зонтик с вышитым по краям кружевом. Волосы короткие, белые — белее, чем у Вэгги, — на голове огромная шляпка с торчащими перьями и декоративным (возможно, настоящим) черепом птицы.       Чарли смотрела на неё с нескрываемым шоком, особенно когда взгляд метнулся к лицу. Она впервые видела вместо глаз пустоту. Буквально пустоту. У незнакомки нет глаз, но она видела. Видела декор в фойе, видела Аластора, ковёр, по которому шагала.       Она не отрывала от мужчины взгляда. Чарли поняла, что женщина не повернула головы, чтобы увидеть её. Это задело какую-то ниточку самолюбия у Чарли, поэтому вместо того, чтобы держать короля за руку — она просто прижалась к ней, состроив одну из своих фирменных мрачных гримас. Между ней и Аластором нет любви, — неважно, что у них происходило, — но, раз она теперь его жена, то стоило бы призвать всех желающих оказаться на её месте оставаться на своём.       Аластор удивлённо покосился на жмущуюся к нему девушку. Она не смотрела на него, даже чтобы проверить, какие у него глаза от шока. В лучшем случае, Чарли не собиралась позорить их пару. По крайней мере сейчас.       Однако чем ближе женщина подходила к ним, тем быстрее становились её шаги. Лицо сделалось обеспокоенным, почти тревожным, когда она, наконец, увидела рядом с Аластором Чарли. Всё её внимание перешло к ней. Чарли даже ухмыльнулась, довольная её выражением на лице, которое кричало своим видом нецензурную брань, но…       …но когда Чарли уже была абсолютно уверена в том, что незнакомка бросится на неё — спойлер: так и произошло, — она вдруг выронила зонтик и обняла её. Так крепко, что Чарли поморщилась.       Аластор, поражённый зрелищем не меньше, сделал шаг в сторону. Рози вцепилась в девушку, сжимая, наверное, до тех пор, пока не возжелала бы услышать хруст рёбер. — Дамочка!.. Прошу вас! — Рози?       Женщина отстранилась, но, удерживая Чарли, приветственно улыбнулась Аластору. Он не мог сказать ей что-либо — впал в ступор, когда увидел, как с её глазниц скатывались крупные капли слёз. — О, ей богу, ты сумасшедшая? — Чарли возмущалась, но не пыталась вырваться. Воображение играло с ней, будто только что она была в объятиях матери, а это… то, чего бы она хотела, наверное. — Прости… Прости, милая. — Рози, мой друг, ты делаешь сюрпризы. — Тон Аластора дружелюбный, почти ласковый, на что Чарли не могла не обратить своего особого внимания. Она искренне удивлена, что он мог быть таким. Будто его подменил апостол Пётр, обычно приглашающий добрые души пройти через врата Рая.       Женщина поспешила вытереть слёзы. Её добрый, по-матерински любящий взгляд обратился к Чарли снова, всего на несколько секунд, а потом она подобрала свой зонтик. — Не знаю. Может, я очень обрадовалась, увидев тебя с девушкой? То есть, уже женой. — Она улыбнулась снова, позволив Чарли лицезреть ряд острых зубов. Господи, ну что за привычка заглядывать в чужие рты? — Я Рози. Приятно познакомиться!       Чарли бы соврала, если бы сказала, что вовсе не смущена её очарованием. В принципе, она также не знала о том, что в Аду, выглядя так устрашающе, есть и милые создания, которые презрительно не фыркают во время первой встречи и не говорят о том, что она грязный ангел. — Приятно. Я Чарли. — Ой, а она симпатяжка, а? Такую куколку отхватил! — Рози принялась подшучивать (или нет), Аластор же — закатывать глаза. Чарли отчего-то ощутила лёгкость, ощутила, что ей не нужно притворяться и от чего-то защищаться. Оказывается, это даже приятно. — Пойдёмте, дорогие, я жду, что мы захватим бар Хаска и выпьем что-нибудь для разогрева. Мне есть что рассказать — в Городе Каннибалов много чего произошло. — Городе Каннибалов? — О, тебе там понравиться, душечка! Я обязательно тебя свожу! — Рози взяла её под локоть. — Там и фестивали, и городские танцы. И вкусное мясо! — Согласно брачному договору, Чарли потеряет свои силы за пределом территории особняка.       Рози фыркнула в сторону Аластора, важно расправив плечи. — Ой, ну и что? Я достаточно сильна, чтобы позаботиться об этой крошке. Не будь таким душным!       Чарли смутилась. Она не привыкла получать так много комплиментов, и все — в первые пять минут знакомства. Особенно ей нравилось, как эта милая леди могла осадить Аластора без страха, несмотря на его возвышение над ней. Пожалуй, Чарли правда бы хотела провести с ней время.       «Но этот чёрт мне не позволит…» — У пиццерии «Проглодитка Сьюзен» есть замечательная пицца с ананасами! Клянусь, тебе такое понравится. — Да… Я люблю пиццу с ананасами.       — Мама, хочу есть что-то, помимо индейки с брюссельской капустой и супчиков. Может, хоть раз закажем пиццу и устроим вечер кино?       — Чарли, детка, тебе нужно поддерживать правильное питание. Лишний вес отталкивает благородных мужчин. Тебе, как Престолу, нужно следить за фигурой, дорогая.       — От одной пиццы с ананасами ничего не будет.       — Это ты сейчас так говоришь!       Лилит поставила перед ней тарелку с нарезанными кусочками варённой курицы, пару отваренных картофелин, посыпанных зеленью, и пару запечённых кусочков свежей кукурузы.       — Вот. Приятного аппетита. — Ну, я как знала! — Рози вырвала её в реальность. Чарли внутренне раздражалась на себя за то, что так часто думала о прошлом. Ад постоянно заставлял думать, вспоминать. По большей части, играть в игры, из которых она никогда не выберется победительницей. — И, кстати, Аластор. Что за маска на тебе? Сними от греха подальше. Если бы я могла присутствовать на вашей свадьбе — точно бы вырвала её с твоего лица, чтобы лицезреть нормальный поцелуй. Я видела трансляцию на «VoxTek» и была расстроена. Ты подлец.       Чарли специально отвернулась, морщась как ребёнок при воспоминании о том, как его разложившиеся губы, наверняка покрытые трупным налётом, касались её. — К слову, очень извиняюсь, за своё отсутствие — не могла вырваться. Слишком много заказов на платья!       К тому времени они как раз добрались до бара. Хаск, хмурый и безрадостный, поставил три стакана, разлив по ним предпочитаемые напитки Рози и Аластора. Он уставился на Чарли в ожидании того, как она скажет, какие предпочтения в алкоголе были у неё. Но она не сказала, поскольку помнила о своей просьбе к Джону. Он принесёт вечером целую бутылку, и нет нужны напиваться сейчас. — Мотихо.       Демон-кот добавил в шейкер лёд, лимон, мяту, сахарный сироп, газироку и быстро взбил прежде, чем вылить содержимое в большую касабланку и поставить на стойку перед девушкой. Напоследок он воткнул трубочку и уселся на стул внутри бара, чтобы продолжить смотреть какое-то глупое шоу на телефоне. — Уверяю, моя маска нравится Чарли.       Чарли поднесла трубочку к губам, втянула прохлаждающий напиток. Её взгляд был направлен на радио-демона в то время, пока Рози сидела между ними, безостановочно лепеча обо всём на свете. — Так уж нравится? Сомневаюсь. Сними её. Не могу видеть тебя в ней. Ужасно непривычно. — Боюсь, тогда моя жена рискует убежать незадолго до того, как я хотя бы просто прикоснусь к своему лицу. — С чего это? Ты красив, Аластор. Я не вижу проблемы. — На миг её глазницы увеличились. — Только не говори, что она не видела твоего лица!       Чарли поперхнулась на втором предложении Рози. Она говорила о его красоте. Что?       Любопытство выжрало из неё всё что можно, пока она купалась в представлениях о том, как безобразно его лицо. Она думала об этом каждый день по одному разу после того, как он напугал её в первую брачную ночь. Но что бы там не скрывалось — она хотела это увидеть. — Я не буду её снимать.       Рози подвинула к нему стакан с виски. — Тогда как ты будешь пить? — Не буду, мой друг. Но составлю компанию.       «Мой друг», — вспомнила Чарли. Мысли снова унесли её в события, совсем недавние и свежие. Они вернули её в радиовышку, в искажение Ада, вырисовывающего ей картину, в которой радио-демон управлял панелью, развлекая кого-то, кто был… этой женщиной?       — Я всегда рад поднять тебе настроение, мой друг.       «Вот оно что. Между ними весьма тёплые отношения». — Понятия не имею, для чего тебе скрываться, Аластор, но это грубо по отношению к Чарли. На твоём месте я бы блистала.       Чарли смолчала, хотя почти поддалась и чуть не включилась в роль язвительной манипулирующей стервы, чтобы он сделал то, о чём она и Рози просили его. Однако она смотрела на него и не могла не увидеть странную тоску в ярко-красных глазах. Он словно чувствовал, когда она смотрела на него, и коротко кивнул в её сторону, как бы спрашивая в чём дело.       Но она не отреагировала.

***

      Они провели время за длительной беседой. В основном Чарли слушала, как переговаривались эти двое, затрагивая какие-то дела внутри политики Ада, в которые не хотелось вникать. Чарли крутила трубочку в стакане из-под мохито, размешивала воду из потаявшего льда, и в какой-то момент заскучала. Она отвлеклась, когда на барную стойку что-то прыгнуло, а следом щекотнуло её нос.       Она отмахнулась от пушистого хвоста и увидела одноглазую кошку. Она смотрела на девушку с присущим всем кошкам высокомерием, на что Чарли, конечно же, ответила взаимностью. Четырёхлапое создание прошлось по барной стойке. Чарли взглянула на Хаска, всё ещё поглощённого сериалом (иногда он подходил, чтобы подлить Рози напитки), с немым вопросом наблюдая, собирался ли он прогнать животное с бара.       Судя по равнодушию, направленного на животное его взглядом, нет.       Кошка с интересом проскользнула к Чарли, её мокрый нос почти прижался к лицу девушки, чтобы обнюхать. — Чего ты хочешь, лохматая? — спросила Чарли.       Но кошка не могла ответить, она просто ткнулась носом в её щеку, а затем потёрлась дугой о её лицо, вынуждая девушку чесать нос. До ушей донеслось наглое мурчание. Однако вместо того чтобы прогонять, Чарли протянула руку. Она чувствовала, что должна погладить, а не вышвырнуть её прочь. — …       Чарли провела пальцами по её голове, затем спине, позволяя кошке выгибаться от удовольствия. Это животное определённо ждало внимания! — Кики! Привет, девочка! — Рози потянулась к ней, чухая кошку под подбородком. Кики прикрыла глаз, разражаясь громким мурлыканьем. Женщина-каннибал посмотрела на Чарли. — Ты ей нравишься! Она не ко всем приходит. Такая милая кошечка, правда?       Чарли не могла отрицать, хотя и выглядела так, будто это больше напрягало её, чем радовало. Она никогда не контактировала с кошками. Её максимум контакта с животными — кормление уточек в золотом озере Небесного парка вместе с отцом. К слову… неплохое воспоминание. — Да. Она славная…       Получив желаемое, довольная Кики спрыгнула со стойки и убежала. Чарли смотрела созданию вслед, наблюдая за раскачивающимся чёрным хвостом, когда Рози вдруг взяла пальцы девушки в свою ладонь. Сжала их жадной хваткой.       Чарли открыла рот, чтобы спросить, но тут же закрыла, когда женщина вернулась к разговору с Аластором. Рука Рози почему-то дрожала. Она сжимала пальцы новоиспечённой королевы (которой Чарли всё ещё не могла себя ощущать) так, словно она должна была провалиться сквозь недра Ада.

***

      Рози покинула их ближе к ужину, что-то заставило её поспешить. Напоследок она снова бросилась к Чарли, обнимая её как в последний раз — также крепко, с большой, но необъяснимой к ней любовью. Когда она ушла, Чарли долго стояла в коридоре у выхода, силясь понять, что заставляло эту женщину быть с ней такой милой, и задумываться — какой бы она стала, начни Чарли ей грубить?       Но она не хотела. В принципе, никому грубить не хотела. Она прижала руку к груди, впадая в глубокую задумчивость, и не заметила, как Аластор подобрался к ней сзади. Он не нарушал её пространство, оставался за ней, окутав тенью, в которой он обещал безопасность. — Она добрая. — Пробормотала Чарли. — Я рада, что не вела себя как сука.       Позади послышался смешок. Она обернулась, надеясь увидеть его без маски, но всё оставалось на своих местах. Чарли подняла голову, посмотрела своими красными глазами в его собственные. Между ними впервые отсутствовало напряжение, комок страха в груди девушки потух. Скорее, на то повлияло длительное времяпрепровождение с ним в одном помещении. — Ты хочешь мне что-то сказать?       Аластор помедлил перед тем, как ответ сорвался с его губ (если они у него были, конечно же). — Твой отец не принял письмо.       Как бы она не хотела скрыть, уязвимость всё же отразилась на её лице бесповоротной болью. Вспышка злости затмила облегчение от того, что ей не пришлось передавать письмо лично. Она представляла, что письмо передаёт какой-нибудь посыльный из их мира, и он встречается в посыльным из Рая на нейтральной территории между мирами. Но, кажется, Аластор сделал это лично. Кажется… он виделся с Люцифером, и это её встревожило. — Почему? — единственное, что она спросила.       «Почему ты так поступаешь, папа?»       Аластор не мог объяснить за Люцифера.       — Твоя дочь просила, чтобы я мог дать ей возможность связаться с тобой. — Он протянул письмо. — Она написала это для тебя.       Двое мужчин стояли на поверхности облаков, лёгкий туманный слой покрывал их ноги по щиколотку. Люцифер смотрел на протянутый ему конверт, зажатый между двумя длинными пальцами.       — Я не буду читать.       Люцифер вырвал письмо из его рук и растворил в белом ангельском огне, пока всё, вплоть до последней пепелинки, не сгорело.       — Объяснись.       — Нам лучше не общаться. — С сожалением пробормотал ангел. — Я… пока не готов…       Люцифер смотрел на его лицо. С какой-то набитой в груди тяжестью, до покалываний в рёбрах. Сам же Король Ада смотрел на него не сквозь прорези. Он был без маски.       — Я понимаю, что ты делаешь. — Добавил Люцифер. Его тройные крылья раскрылись. Он готовился к полёту, готовился умчаться от мглы рядом с ним подальше. Обратно в Рай. — И может… так будет лучше.       Аластор не успел ответить, когда Люцифер взмыл вверх и улетел. Хотя он мог догнать его, сломать крылья, заставить восстановить письмо и прочитать. Но нет никакого смысла. В конечном итоге, Чарли не виновата, что её родители отреклись от неё.       … — Он сказал, что не готов общаться, Чарли.       Для неё это как удар поддых. Глаза заблестели то ли от обиды, то ли от боли. Она принялась кусать щеку с внутренней стороны, руки сжимались в кулаки и разжимались, сгибая отросшие ногти до спазмов. — Прекрасно. — Пожалуй всё, что она могла ответить. Она собиралась пройти мимо Аластора, когда он схватил её. Сжал запястье, но без натягивающей кожу боли. — Чарли.       Она не вырывалась. Но и не поворачивалась, как привыкла — смотреть своему страху в лицо становится дурной привычкой. — Не избегай меня. Моя роль заключается не в том, чтобы ты пресмыкалась.       Угроза? Или утешение? — Не гонись за ними. — Он чуть не добавил «дорогая». Как же это въедалось в привычку. С течением времени всё сильнее и сильнее. — В конечном итоге, ты здесь не за этим. Верно?       Всё же утешение.       Чарли разомкнула губы, в сердцах немного тронутая его словами. Но она не была бы собой, если бы позволила ему догадаться о её чувствах. К счастью, она снова вспомнила о том, что пронинуть в её голову и считать все чувства, как сканер, он не способен. — Можно я вернусь в свою комнату? — лишь тихо попросила она.       Он отпустил. Потому что через десять, двадцать минут или полчаса, они снова встретятся как Джон и Чарли. С бутылкой вина между ними. Как заказчик и исполнитель. — Я недостаточно хороша для такого отношения к себе. — Кинула она напоследок, когда её нога, облачённая в кроссовок, ступила на первую ступеньку, ведущую к разделению двух крылов особняка. Она размеренно шагала, держась одной рукой за перила. Надеялась, что Аластор не поменяет своего мнения и не прорвётся к ней в демонической форме — прелюдией к новому кошмару.       Аластор проводил её взглядом, решая, что ничего страшного не случиться, если она напьётся до беспамятства, лишь бы облегчить душу.

***

      Через какое-то время он стоял у её двери с бутылкой «Opus One Overture». Постучал в неё, но в ответ отзывалась только тишина. Джон постучал снова. И снова ничего. Отделившаяся тень скользнула по стене рядом с дверью. Улыбка искажалась, плыла по черноте, где ориентировочно находилось лицо. Тень насмехалась. — Она откроет. — Тихо пробормотал Джон и свободной рукой стукнул по стене, прогоняя свою тень. Он решил, что Чарли могла спать, ожидая его прихода, поэтому позвал, параллельно стуча по двери снова. — Дорогая? Это доставка. Ты забираешь своё вино, или я возвращаю его Хаску-у-у.       Кровать скрипнула так громко, что он понял — она идёт. Может, летит к нему быстрыми шагами. Она открыла дверь и подняла на него голову. Её пряди выбивались из двойной косы, как если бы она их дёргала руками. Рубашка расстёгнута на три верхние пуговицы. Он случайно взглянул на проглядывающее оттуда декольте в силу их с Чарли разницы в росте. — Ты мог просто войти. Как обычно.       Теперь не мог. Договор обязывал его не нарушать её границ, особенно после его личного подтверждения. Однако он не понимал, почему она делала вид, что не рада — она же так хотела, чтобы его нога не ступала за её пределы. Ни нога Джона, ни нога Аластора — без разницы.       Даже сейчас он стоял перед её дверью, как перед барьерной полосой. Пройди он в её комнату — договор бы нарушился, а это также нарушение его личной конституции и принципа. Принципа придерживаться правил, которые практически внёс сам. С коррективами Чарли, разумеется. — Не хочу тревожить тебя, моя дорогая. Слышал, у тебя нет настроения, и, ах да! Кажется, ты больше не рада моей компании. — Я никогда не была рада твоей компании.       Джон-Аластор открыл рот, чтобы очередной раз подтвердить тот же факт, но Чарли не позволила ему вставить слово, сбив своей последующей откровенностью его настрой. — Но, может, мне не хватало именно этого. Чтобы кто-то пытался прорваться сквозь мою защиту, или… — она поджала губы, противясь своей честности, которую Джон поглощал с огромным обожанием, — …наверное, мне надоело защищаться. — Я счастлив слышать это от тебя, моя… — Я не против общения. Я против… Ада. — Перебила Чарли, возведя перед собой ладони. Она смотрела на них, как на замаравшиеся кровью. — Он чего-то хочет. Я не могу спать. Я не уверена, что капсулы помогают мне так, как они рассчитаны на то, чтобы помогать. — Она подняла взгляд на Джона, встречая его собственный — любопытный, испытывающий. Немного дерзкий. — Просто вы все — часть его. Мне всегда сложно идти на контакт. Но раз у тебя есть особые полномочия от короля — ты можешь спокойно наказывать меня за непослушание, если хочешь. Может, это начнёт помогать.       Она вспомнила один единственный удар плетью по спине, после вздувшийся и покрасневший, как от ожога. Болезненный, пульсирующий всю неделю. За то, что её поймали во время истреблений. Когда Адам давал отпор вместе с ангельскими защитниками, он нашёл её. Он узнал её. Он наказал. — Не неси чушь, дорогая. Я никогда не применял силу вместо того, чтобы искать подход к сложным душам. — Джон усмехнулся. — Только если они не представляли для меня какой-то выгоды, а подходы не работали.       Он протянул ей бутылку вина сквозь дверной проём. Ощутил, как пальцы покалывает, напоминая о договоре немым предупреждением. Чарли приняла вино, смотря в его глаза без привычного отторжения. Замерла в ожидании его дальнейших слов, прижав бутылку к груди. — Ты ждёшь объяснений? — внезапно уточнил он. Его широкая улыбка снова расползлась по лицу. — Тогда скажу: возможно. Возможно, я на уровень выше твоих новых друзей, дорогая. Возможно, я сильнее их и руковожу ситуацией с чуть большей вседозволенностью. Но, — он чуть склонил голову набок, всматриваясь в лицо Чарли, — ты просто нравишься мне. Как душа. Человек? Хм. Друг.       Чарли разомкнула губы. Ей не хватало дыхания. — Держись за меня покрепче, милая Чарли. — Он упёрся двумя руками в дверную раму, корпусом наклоняясь к ней так, что девушка целиком оказалась в его тени. Она поклясться готова, что в ноздри ударил запах его одеколона. — И, может, ты поймёшь, как весело нам будет вдвоём.       Она подалась вперёд, навстречу мужчине так, что они оказались в непосредственной близости друг к другу. Весёлое выражение на лице Джона померкло, он собирался отстраниться от неё первым — всё же она его жена, но не жена Джона, которым он прикидывался, — как вдруг понял, что Чарли тянулась через него к дверной ручке. Она собиралась захлопнуть перед ним чертову дверь, и она сделала это, когда он поддался и выпрямился.       Чарли прижалась спиной к двери, держа бутылку обеими руками. Она ждала, когда Джон уйдет, а, дождавшись, плотно сомкнула губы и посмотрела на потолок. Отчего-то её сердце быстро забилось, в животе шевельнулось что-то тревожащее — опасное, но не отвратительное. То, отчего она наскоро отмахнулась, когда плюхнулась на кровать, материализовала бокал и откупорила древесную пробку.       Она пила по одному бокалу, расстягивая каждый примерно по семь-десять минут. Она пила на полу, на кровати, у стены или балконе, и вскоре почувствовала, как тело расслабило, ноги стали ватными и тяжёлыми, а в голове образовался шум. Одной рукой Чарли схватилась за балконные перила, другой — с горла бутылки допила остаток вина и швырнула её куда-то вниз.       «Это было вполне неплохо».       Чарли выпрямилась, глубоко дыша, пока ветер бил в лицо и ещё сильнее трепал волосы. Она распустила двойную косу и сбросила две чёрный резинки с балкона, позволяя ветру уносить их в неизвестность. Веки чуть опухли, глаза жгло от желания спать, но она не хотела поддаваться Аду. Он ждал. Он всё время ждал, чтобы закошмарить её сознание.       Но чем больше она сопротивлялась, тем сильнее он давил и проникал в неё с течением реального времени. На этот раз… на этот раз Чарли не знала, что столкнётся со своим истинным наказанием. Она даже потёрла глаза от неверия, до красных следов под ними, когда увидела полупрозрачный силуэт Адама. — Ты же мёртв… — пробормотала она иллюзии, но, казалось, сходила с ума настолько, что почти верила в его существование. Адам подошёл к ней, в своём неизменном костюме предводителя ангелов. Его нимб ярко сиял над головой, и в то время как у неё не было собственного, она начинала чувствовать себя ничтожно маленькой и слабой. — Не трогай, не трогай, не трогай!       Она опустилась на каменную кладку балкона, вжалась в ледяные перила и закрыла лицо руками, ошалело таращась на приближающегося Адама сквозь растопыренные пальцы. Её истеричный взгляд дрожал, как и ком, моментально забившийся в горле. Ненависть и глубокий терзающий страх потекли по венам, идеально сочетаясь друг с другом.       К своему сожалению, Чарли также поняла, что дрожит. Крупная дрожь коснулась её ног. Она видела, как они подрагивают, облачённые в красные штаны. Колени стукались друг о друга, пока она держала их согнутыми. — Надеюсь, ты готова к воссоединению, принцесса?.. — его пропитанный похотью голос доводил её до срыва. Он окутывал её, а Адам приближался. Она узнавала его как никогда и, превозмогая первобытный страх, вскочила на дрожащие ноги и побежала обратно в комнату, не позволяя ублюдку схватить её.       Она закрыла двери, ведущие туда. Заперла на засов и попятилась, спряталась за кроватью. Не в силах стоять, снова рухнула на пол и увидела баночку с капсулами на тумбе.       «Он сдох, Чарли. Ты его убила». — Убеждала она себя, но вздрагивала на демонстративное постукивание. Пальцы Адама стучали в стеклянные двери, разделяющие комнату и балкон. Звук казался таким настоящим. Он мог бы легко пробраться, но предпочёл истязать её душу на расстоянии.       Чарли забывала, что это воплощение Ада.       Она схватилась за банку, подтянула её к себе, не с первого раза откручивая крышку, чтобы высыпать себе на ладонь горсть капсул. Они чуть не рассыпались в её дрожащей ладони, пока Чарли всматривалась в них. Она собиралась проглатывать их без воды. Одну. Две. Несколько? Или больше десятка?       «Если я проглочу их все — это закончится?»       Чарли снова вздрогнула. Адам стукнул по стеклу куда громче, отчего она чуть не вскрикивает.       — Я зде-е-есь, Чарли. — Хлопок! — Открой эту ёбаную дверь, сука!       В панике она начала глотать капсулы. Одну за другой. Одну за другой. Одну за…       После пятой Чарли материализовала стакан с водой, чуть расплескав её по полу рядом. Она запила ещё около двух десятков капсул, чувствуя, как вздулся желудок и засаднило горло.       «Сейчас будет легче…», — эта мысль принялась спокойнее. И можно было подумать, будто капсулы в самом деле помогли. Комната погрузилась в тишину, но вместе с тишиной к девушке пришёл и приступ тошноты, призывающий её накрыть рот ладонью. Чарли боялась пошевелиться, сидя там в тускло освещённой комнате. Голову кружило от вина, тело будто ей не принадлежало, а разум утопал в бесконечном потоке иллюзорных издёвок, которые она считала реальными.       Она свалилась на бок, сжалась в комок.       Чарли закрылась в собственной ментальной тюрьме, разрываясь на части от боли и панической атаки. Не звала на помощь. Потому что гордая, потому что дура.       Дыхания стало не хватать, Чарли захрипела до свиста в лёгких, таращась куда-то вперёд широко распахнутыми глазами. А потом осознала, что готовилась принять одну из двух видов смертей, которых возжелала. Но за передозировкой и отравлением вовсе не стояла эйфория. Там стояла жестокая игра с разумом. Безумная и нещадная.

***

      Джон не успел принять свою истинную форму, когда вошёл в свою комнату. Его тень — на удивление, беспокойная сегодня — начала играть со светом, то зажигая огни люстры, то заставляя их тухнуть. Джон беспристрастно наблюдал за тенью, сложа руки на груди, как строгий отец, пока сама тень не отразилась на стене и не уставилась на хозяина злыми красными глазами. — Что на тебя нашло?       Она скользнула на стену, обнажив ряд острых зубов. Строила гримасы, недовольные. Аластор просто-напросто не привык их видеть, иначе бы не обратил внимания.       Тень влетела в него, раня руку. Она редко делала так, когда хотела что-то донести до хозяина, но не могла, а потому Аластор позволял ей делать так, чтобы написать кровью на стене. Первые три буквы — и он понял.       ЧАР… ЛИ.       Кровавая надпись смотрела на него с чёрной стены. Маленькая, но отчётливо видная под светом, с которым тень перестала играть. Её зубастая улыбка растянулась на чёрном лице, осекаясь на Джона-Аластора со всей серьёзностью, и тогда он решил проверить.       Он давал себе слово, что не всегда будет прибегать к тому, чтобы использовать проклятый союз, как оружие или преимущество — только в тех случаях, когда это действительно требовалось. Но по ту сторону, где он хотел найти её, — и нашёл, разумеется, в её комнате, — было слишком тихо. Пусто. Она не спала, он чувствовал это, но за её тишиной наблюдалось что-то до странного смертельное. — Будь по твоему. Схожу. — Джон нахмурился и вышел из комнаты, побредя вдоль коридора без всякой спешки. Наверняка Чарли просто искала способы развлечь себя, ведь он понятия не имел, чем она обычно занималась ночью, если никто из его подчинённых не приходил к ней.       Но чем ближе оказывался, тем больше задавался вопросом, почему проклятый союз так слаб в их взаимодействии. Он стремительно приближался, его шаги ускорялись, и ничего. Его затерзало плохим предчувствием. Чарли же не могла спрыгнуть с несмертельной высоты?       Джон распахнул дверь в её комнату. Застыл на пороге с тянущим магией порывом о нарушении договора. Оно отвратительно врезалось в голову, покалывало конечности.       Балконные двери распахнуты, ветер заставлял их стучать друг о друга. Шторы шевелились, размелись по сторонам. А Чарли лежала на полу. Растрёпанная, бледная. Не шевелящаяся, не реагирующая на его приход.       А на её покусанных губах были ошмётки белой пены.