The cursed union

      К счастью или сожалению, от судьбы не так просто убежать.

      Она найдёт человека, ангела или демона раньше, чем они поймут, что уже подписали соглашение.

      Чарли следовала за девушкой по коридору, осматривая мрачные коридоры. Стены покрыты чёрными обоями с серыми незамысловатыми узорами, сплетающимися между собой. Кругом звенящая тишина, нет никакой музыки, какая, к примеру, звучала в некоторых помещениях Небес: церковные людские хоры, классика, колыбельные. Здесь тихо и спокойно и, пожалуй, стоило признать, что Чарли не хватало этого. Немного умиротворения и тишины.       Ведущая её незнакомка шагала ровно, чуть вжав голову в напряжённые плечи. За весь путь она не проронила ни слова. — Чего ты боишься? — спросила Чарли и заметила, как девушка вздрогнула, услышав её голос. — Думаешь, все ангелы жаждут отомщения за дни истребления вашими демонами-оверлордами? Переживаешь, что я наброшусь на тебя сзади и задушу? — губы невольно вздёрнулись в улыбке. Впервые её кто-то опасался, даже не в шутку.       Незнакомка остановилась рядом с дверью и, поглядывая на ручку первые несколько секунд, наконец взглянула на ангела. Она бы соврала, сказав, что ей претит рассмотреть не просто жителя Небес, а самого бывшего Престола. Того, кто видел Бога и служил ему. — Скорее за то, что тебя передали сюда. — Нехотя пробормотала она, едва шевеля губами. — Нам сказали, что ты неуравновешенная психичка, бросающаяся на всех без разбора, преисполненная амбициями убивать.       Чарли прыснула со смеху и тут же замолкла. В спину отдало болезненной пульсацией на месте, откуда росли крылья. Она облизнула губы. — Вот, значит, кем меня выставили. А ведь на моём счету всего два убийства. — Чарли отвечала так просто, словно говорила об обыденности. Хотя Вэгги казалось, ангелы святы и покорны перед лицом Бога и их уставом. — Послушай, ты мне неинтересна. Я не собираюсь убивать тебя. Или, может, ты могла бы убить меня? — Что? — девушка медленно моргнула. Она посмотрела на слабо сияющий нимб над головой Чарли, не веря в услышанное. — Да, ты, глупая овечка, я говорю тебе, что ты можешь убить меня. В Аду мы, чёрт возьми, или нет? — Чарли говорила это с улыбкой, пока Вэгги делала те два шага назад, наконец притронувшись к ручке двери. — У тебя свадьба. — А это повод оставаться? — улыбка Чарли упала, взгляд опустился на маленькую фигуру перед ней, никчёмно трусливую. — Ты знаешь, что говорят о свадьбах там, где я родилась? Что это благословенный ритуал, нерушимая привязка сердец. Любовь, одобренная Богом. Считаешь, между мной и твоим королём есть любовь? — … — Я жертва проклятого союза, наказанная за убийство первого человека. Но никто так и не спросил, что сделал этот поцелованный Богом первый человек перед тем, как я убила его.       Чарли выдохнула. Она не понимала, к чему вывалила всё совершенно незнакомой девушке. Наверняка, она такая же мелкая пешка в руках своего правителя, какой была сама Чарли в услужении у Бога и Совета. Вэгги смотрела на бывшего ангела со смесью ужаса и шока на лице. — Не делай такое лицо. Открывай.       Блондинка кивнула и молча потянула за ручку двери, позволяя Чарли первой войти внутрь помещения. И, пожалуй, стоило признать, это одна из лучших темниц, в которых она бывала. Внутри расположена большая коричневая кровать с расписным узорами балдахином, присутствовали лампы на тёмных стенах, люстра, усыпанная мелкими рубинами. Расписной вручную пол, огромные шторы едва не от потолка до пола и выход на балкон со стеклянными ставнями. Чарли не терпелось пойти туда, нависнуть у самого края так, чтобы корпус высунулся вперёд, и увидеть высоту. Прикинуть, сможет ли она разбиться. — Что дальше? Он же велел тебе сообщить мне что-то о свадебном распорядке. — Чарли остановилась посреди комнаты, хотела по привычке потрясти крыльями, чтобы сбросить часть выпадающих изредка перьев. Тут же осознала, что лишена их, и снова поморщилась от боли, которую конкретно сейчас ненавидела.       Девушка важно расправила плечи. — Церемония состоится через три дня. Требуется подготовка, созыв старших оверлордов-свидетелей брака, а также подготовления душевной привязки. — Так долго? — Долго? — В Раю всё делалось практически за день. Когда меня впервые выдали замуж, всё случилось тем же вечером. У нас принято обмениваться кольцами при первых закатных лучах. — Чарли подняла свою руку, чтобы посмотреть на кольцо, но вместо этого увидела только едва заметный след там, где оно раньше носилось.       Точно. Его сорвали с её пальца так, будто она нищенка, позарившаяся на ценную реликвию, недостойная носить её. — Ты была замужем до того, как тебя сюда отправили? — Ага. — Непринуждённо отмахнулась Чарли. — Знаешь, что-то вроде брака ради репутации. Моим родителям нравился мой бывший муж и они навязали его мне. У вас так разве не бывает? Или вы перекупаете таких, как я, потехи ради?       Вэгги возвела перед собой руки в примирительном жесте, не желая более продолжать эту тему. Её работа и так выполнена. — Не знаю. Ничего не знаю. Спросишь у радио-демона и, уверена, он утолит твой интерес. — Этот монстр может испоганить мою жизнь ещё больше, если я дам ему повод. — Огрызнулась Чарли. — А разве не ты попросила убить тебя? — Ты не понимаешь, что я подразумеваю под своими словами, глупая. — Не моё дело. И перестань язвить. Меня зовут Вэгги.       Чарли прыснула. — Назовут же…       Бесячая шутка, которую она слышала множество раз, превращалась в её личное наказание. Вэгги закатила глаза и направилась в сторону выхода из комнаты, но перед тем как уйти, остановилась. — Я зайду вечером. — Предупредила она. — Он будет ждать тебя.       Чарли свела губы в тонкую линию, смотря прямо перед собой. Она ничего не ответила, раздумывая, какие ещё сюрпризы ей преподнесёт этот день. Она подошла к зеркалу, чтобы посмотреть на себя, преисполниться отвращением к тому, что от неё осталось. Грязное платье, липкие от крови ладони, растрёпанные волосы, залёгшие под глазами круги.       Чарли опустила взгляд на распахнутые ладони. Зрачки сузились на свет заискрившейся в них магии.       Неизвестно, можно ли взрастить крылья, чтобы взмыть так высоко, чтобы упасть, вдавиться телом в эту гнилую землю, но она найдёт способы. Даже если не полёт — пусть будет что-нибудь другое.       Чарли сжала пальцы в кулак, магия окатила её с головы до ног, словно только что она лопнула шарики с водой. Платье очистилось, волосы заплелись в идеальный двойной хвост, покачивающийся за спиной. Девушка посмотрела выше, на отражение нимба. Он выглядел как почти погасший светлячок, держущийся за последнюю ниточку жизни, чтобы посветить ещё чуть-чуть. Странно, что он не исчез сразу. В Аду это больше похоже на клеймо.       «Прискорбно, что за браком нет пути к власти. Что я не смогу делать всё, что заблагорассудится. Скорее, я стану его игрушкой, с которой он будет выходить в свет. Меня будут сторониться и ненавидеть», — подумала она. — «Королева Ада. По крайней мере, не звучит так ужасно, как Престол Небес».       …       Чарли прошлась по комнате, незаинтересованная в том, какие здесь условия. Эта девчонка Вэгги толком не удосужилась показать или хотя бы объяснить, где здесь найти ванную, уборную или кухню. Ничего, кроме коробки из четырёх стен и…       Балкона.       Она шире распахнула ставни, прошла вперёд, мгновенно и без всякого страха смотря вниз. Чарли схватилась за каменные перила и раздражённо выдохнула сквозь зубы. Отсюда даже горизонт Ада не видно. Если бы упала — выжила. Высота ничтожно мала, равносильна трёхэтажному дому Рая.       Боль — забавное чувство. Но оно не всегда приносит столько удовлетворения, как в первый раз. Любое из существ — даже человек — рано или поздно привыкает ко всему. Принять такую — означает принять своё положение. Стать инвалидом, за которым станут ухаживать шавки короля. Это унизительнее её существования.       Должна быть точка повыше.       Чарли решила, что, как только ей дозволят гулять по особняку, то обязательно осмотрится. Для начала ей было любопытно узнать, чего хочет радио-демон от этого брака. Какая у него позиция для неё. Ведь он взял её как разменную монету, словно она имела для него своеобразную ценность.       «Но ведь у меня ничего нет».       Теперь ничего.       Чарли опустилась на край кровати, легла на спину, раскинув по обе стороны руки. Внутренняя часть балдахина расплывалась перед глазами, узоры напоминали сплетение галлюцинационных иллюзий.       «Стыдишься ли ты меня, папа? Твой правильный ангел упал так низко и ты даже не пришёл посмотреть, как ему вырывают крылья.» — Чарли закрыла глаза, сделала глубокий вдох. — «Мне казалось, ты любил меня. Но что есть твоя любовь? Восхищение, и то только пока я такая, какой ты хочешь меня видеть. Ты и мама. Вы никогда не думали, что ваши ожидания огромны?»       Чарли повернулась на бок, подобрав к груди колени. Боль слегка ужалила её, как любящего, но преданного его родителями ребёнка.       «Родители — икона Бога. Когда Господь в ответ на просьбу апостолов дал молитву «Отче наш», он из всего, что есть на земле, из всех отношений взял отношение, которое ближе всего к правильным отношениям человека к Богу. Это отношение сына или дочери к отцу и матери. Так почему же мы сломались, как семья? Я… никогда не чувствовала себя настолько отвергнутой вами».       Единственный выход из реальности — сон. Чарли крепче зажмурила глаза, расслабила тело, заставляя себя заснуть. Время быстротечно в любом из миров, и этот — не исключение. Она заснула в той же позе, ожидая появление кого угодно. Той белокурой девушки, адской прислуги или самого радио-демона.

***

      Следующий раз, когда она открыла глаза, был тогда, когда в комнате уже стояла Вэгги. Девушка стояла в двух шагах от кровати, сцепив за спиной руки, и звала Чарли по имени до тех пор, пока она не проснулась. Разумеется, никто к ней не притронется. — Ты долго. Твой добрейший правитель наконец вспомнил, что меня можно было бы и покормить ради приличия?       Вэгги поджала губы, игнорируя провокационный вопрос. — Просто следуй за мной.       Чарли торопливо обулась и последовала за девушкой. Сердце ускорилось, когда она стала узнавать коридор, ведущий в главный зал, туда, где она впервые встретилась с радио-демоном. Чтобы отвлечь себя, она вновь посмотрела на шагающую рядом Вэгги. Так и подмывало спросить что-нибудь. — Давно ты у него в услужении? Ты его первая жена?       Вэгги удивил вопрос. Её глаза удивлённо округлились, словно Чарли выдала огромную глупость. — Нет, я не его жена. — А первый вопрос? — … — Ты скучная, Вагата. — Вэгги.       Чарли фыркнула. — Какая разница… у тебя всё равно стрёмное имя.       Вэгги остановилась у высоких дверей и повернулась к бывшему Престолу лицом, выражающим столько эмоций, что Чарли это почти удовлетворило. Они совсем не нравились друг другу и хорошее впечатление произвести даже не пытались.       «Ты указала на свою неприязнь к ангелам. Я всего лишь ответила тем же».       Двери распахнулись. Вэгги сделала приглашающий, дразнящий жест рукой.       Чарли покосилась на девушку и, не сводя с неё взгляда до самого конца, прошла в зал. Она осталась там, позади, в то время как двери захлопнулись и разделили их, оставив Чарли в гордом одиночестве, напоминая о утреннем прибытии.       Чарли расправила плечи и зашагала вперёд. Единственный звук — её каблуков, отбивающий свой ритм о чёрные плиты. Она посмотрела по сторонам, на огромные застеклённые окна, сквозь которые в помещение проникал кровавый вечерний свет, о котором она знала только из книжных строк про устройство Ада. На самом деле ничего полезного там не писали. Может, это даже выдумка Высших Ангелов или самого Бога.       Чарли остановилась не доходя до пустующего трона, покривила губы от раздражения. Его снова нет. Если его внезапные появления будут на протяжении всего «брака», — сколько бы он не продержался, — она рискнёт навлечь на себя неприятности раньше, попытавшись убить радио-демона голыми руками и без приминения магии.       Могильный холод пронёсся вдоль позвонков, обволакивая место вырванных крыльев, словно обходил невидимый барьер, когда костистые руки сжали её плечи. Она не слышала ни шагов, ни его дыхания. Будто он всё время стоял за её спиной, наблюдая из тени.       Он обошёл её замершую фигуру, остановившись напротив в непозволительной близости, заставляя Чарли выдавать все свои эмоции как на подносе, включая тот клокочущий комок страха перед существом многим сильнее и больше. Она позволила себе чуть поднять голову, взглянуть на его плечо, определяя, насколько она ниже с учётом каблуков.       Его рука коснулась её лица, наполняя Чарли отвращением к этому прикосновению. Возможно, она слишком строга к Вэгги: чем она лучше, если сама ненавидит прикасаться к своей духовной противоположности? Аластор грубо сжал её подбородок, направляя пару голубых глаз к его красным, по-прежнему смотрящим сквозь прорези в маске. — Обязательно трогать меня?       Она не выдерживала, ей нужно обозначить хоть какие-то границы. — Контакт — неотъемлемая часть союза, Чарли. Я даю тебе возможность привыкнуть. — В Аду очень ценятся эти ваши «контакты», да? Секс, например. Вы меня морально подготавливаете к своим грязным ритуалам? Или моей собственной грязи уже мало?       «Господь, я много болтаю. Позволь умереть мне быстро, да так, чтобы не поняла случившегося. Ни за что не позволю ему насилие… Пусть надругается над телом, а не над душой».       Аластор отнял от неё руку, сделал шаг назад. Чарли почувствовала себя глупой, до смешного притворяясь всезнающей. Она и близко не стояла рядом с истинным порядком дел. — Никто не принуждает тебя к сексу. — В его голосе слышалась сталь, Чарли держалась, чтобы не вжать голову в плечи. Она смотрела ему в глаза, как он и хотел. — Ты здесь для того, чтобы мы составили условия брачного контракта.       Аластор щёлкнул двумя пальцами, и вскоре к ним подошёл тощий парень-паук с бумагами и пером. Чарли скептически выгнула бровь.       «Перьями ещё пользуются? Особые подписи подкрепляют магией, раз на то пошло, но будь по вашему, уродливый король». — И что же… у меня будет право выдвинуть какие-то свои условия, Ваше Величество? — Право на то, чтобы не обращаться ко мне «Величество», у тебя точно есть. Тебе, как моей жене, не нужно соблюдать формальности. Впрочем, их мало кто соблюдает, — он обвёл помещение рукой, — здесь. — Пока ещё не жене, — обозначила Чарли, — но я поняла.       Поразительно. В то время, как она перед собственным дедушкой должна была падать на колени и вести диалог на «вы», едва не облизывая его пяты — в Аду, к властителю, что могущественее Бога, она могла обращаться на «ты».       Аластор материализовал стол между ними и два стула в центре зала. Они сели напротив друг друга. Грешник, стоящий перед ними, расставлял бумаги, ёмкость для чернил, перо и кинжал.       Взгляд сказал всё за неё. Она уставилась на блестящее остриё, пустившись в воспоминания. Она почувствовала тупую боль в затылке, как когда Адам толкнул её, и она ударилась, вспомнила, как схватила нож и вонзила его под рёбра ублюдка, как ковыряла им его плоть, чтобы наверняка убедиться в его смерти. — Брачный договор на крови.       Аластор отобрал из трёх бумаг одну и повернул, подвигая её к Чарли. — Мой список условий.       Она задержала на радио-демоне взгляд и принялась читать.       1. Брак будет носить исключительно фиктивный характер. Никакой интимной связи, только договорённость. Никаких любовных игр на стороне, это не должно порочить или унижать нас в свете обоих сторон — Ада и Небес.       2. Пространство. Ты будешь приходить в мою личную комнату только по приглашению.       3. Я оставляю твою силу. У тебя останется ровно столько, сколько Ад позволит тебе оставить. Подписывая договор, ты обязуешься не использовать магию против меня или моих подчинённых.       4. Общение. Раз в три дня мы будем проводить вечер в каминном зале за разговорами. Радует тебя или нет — мы разговариваем. Без вариантов.       5. Никаких побегов. Как бы брак не сложился в будущем, я требую взаимоуважения. Твоё духовное присутствие — моё, как и ты сама. Кроме того, ты лишишься силы, если против моей воли покинешь территорию особняка — это пункт из договорённости с Небесами. Попытка сбежать не увенчается успехом.       6. Кольцо. Ты не сможешь снимать его.       «И ни одного пункта по типу «никаких смертей». Мой король, ты и ума не прилагаешь, как скоро всё может закончиться». — Меня всё устраивает. — Отчасти сказав правду, Чарли возвратила ему бумагу, но тут же получила новую, абсолютно чистую. Парень-паук подал ей перьевую ручку. — Твои условия.       Чарли помолчала несколько секунд, затем ответила: — Что, если мои условия тебе не понравятся?       Ей было сложно понять его эмоции. За этой чёртовой маской не видно ни губ, ни бровей. Только глаза. А по глазам понимать она не умела, но чувствовала, что он воспринял её всерьёз. — Они будут отклонены. В конечном итоге, я — тот, кто ставит условия. С моей стороны милость — дать тебе минимум, чтобы обозначить свои границы. Пусть брак будет не препятствием, а мирным соглашением между тобой и мной, Чарли. — Тогда какой в этом смысл?       Его глаза сощурились. Она догадалась, что под маской скрывалась улыбка. Интересно, насколько мерзкая. Бледные и сухие ли там губы? Гнилые ли зубы? Появляются ли двойные складочки на его щеках от страшной улыбки? Чарли заставила себя бесшумно вздохнуть, чтобы не думать о всяких мелочах. Ведь, к счастью, целоваться с ним ей точно не придётся.       «Уверена, он ни за что не сдерёт с лица свою маску. Свадьба без поцелуя — что может быть проще?»       Такой радости на свадьбе с Севиафаном испытать не удалось. Тот поцелуй был её первым и единственным, как и у него. Это было неловкое соприкосновение губ, полное неуклюжести и столкновения зубами. Как можно ни разу не целовавшихся ангелов заставить целоваться перед лицами жителей Небес? Чарли так и не поинтересовалась у матери. — Смысл в маленькой дозволенности. Ты либо пытаешь удачу, либо теряешь возможность внести коррективы. — Его когтистый палец трижды постучал по поверхности бумаги. — Выбор за тобой.       Чарли поджала губы и принялась писать. Тишина длилась около восьми минут, когда она, наконец, закончила и с нервно бьющимся сердцем передала бумагу радио-демону для изучения.       1. Принимаю первый пункт условий и сохраняю тот же — никакой интимной близости.       2. Если ты имеешь право на своё личное пространство, то хочу попросить того же — свою комнату, куда ты не сможешь войти. Я хочу иметь место, где смогу чувствовать себя в безопасности.       3. Я хочу иметь возможность вредить на случай, если мне будет кто-то или что-то угрожать.       4. Общение. Я согласна узнать тебя, как человека. Также, я хочу, чтобы ты позволил мне хотя бы иногда переписываться с родителями.       5. Я смогу свободно передвигаться по особняку, соблюдая все условия. Не хочу сидеть в «клетке».       6. Не хочу носить кольцо. Неужели ошейника на моей шее недостаточно? Мне не нужен символ принадлежности, чтобы кому-то что-то доказать.       Последний пункт Чарли писала на свой страх и риск. Она протянула ему бумагу, заметив, как вытянулась шея парня-прислуги, стоящего у их стола. Аластор изучал условия, его глаза скользили по строчкам до тех пор, пока он не замер. Его руки жадно сжали бумагу. — Что-то не… кх-ъ!              Цепи на её шее сковали горло. Так тесно, что она решила, что задыхается. Инстинктивно она схватилась за цепь обоими руками, когда её тело подалось вперёд на полстола. — Я… — она хотела воспротивиться своему опасению, добавить ещё, что разозлит его сильнее, но не смогла. Она в ужасе уставилась на горящую пару циферблатов в его глазах. В ушах зазвенело, пространство наполнилось несносно противным шипением радио-помех. Она хотела заткнуть уши, но не могла отпустить цепи, пока Аластор тянул её на себя через стол. — Ты забываешься, Шарлотта. Последний пункт — обязательное условие, формально вписанное в договор. Если я захочу — кольцо будет на тебе, даже если придётся вплавить его в твою душу.       Её глаза удивлённо округлились. Дрожащий взгляд заметался по теням за его спиной, по мелькающим помехам вокруг его фигуры и сжимающих цепь рукам. Голос его напоминал электрический гул, отфильтрованные, но низкие частоты, отдающие вибрацией в самую грудь. На Небесах Сэра руководствовалась малой демонстрацией силы, впрочем — как и родители Чарли или любое другое существо, но то, что она видела сейчас — вне всяких представлений — жуть. — Я оказал милость и соглашаюсь с первыми пятью пунктами, но всё притязание брака будет следовать правилам. Мои условия не оспариваются.       По мере сказанного его голос возвращался к привычному, но с помехами. До сих пор Чарли не замечала, что помехи были всегда, с самого начала.       «Я не должна бояться. Я должна вывести его из себя, чтобы он сделал то, что мне нужно, но…» — она посмотрела в его радужки, внутри которых двигались тоненькие стрелочки, — «…почему это так сложно? Суицид звучит гораздо проще, равнодушнее. И я целиком и полностью буду уверена в непринадлежности души следовать путям Ада и Рая. Такие души не имеют пристанища. Но моя уйдёт. Я не грешник, не искупленник. И не человек. Я просто исчезну».       Она подняла руки в сдающемся жесте, прикладывая все усилия, чтобы оторвать пальцы от цепей. Шея заныла от оказанного давления, а затем Аластор отпустил. Окова и цепи растворились, даруя Чарли возможность дышать. Её дрожащие ноги неуклюже дёрнулись, когда она опустилась обратно на стул.       Незнакомец, наблюдающий за сценой, ничего не говорил, оставался абсолютно непоколебимым. Он взял кинжал и протянул его девушке. Выбор без выбора, — будто пытался сказать он, и Чарли почти яростно выхватила его из рук паука.       Она выдохнула сквозь зубы, занеся кинжал над распахнутой ладонью, и искренне удивилась тому, в каком треморе находились её пальцы. Она возненавидела себя за трусость, за то, что позволила себе увидеть в ком-то угрозу, когда собиралась свести счёты со существованием. Чарли стояла между весов, не зная в какую сторону шагнуть, чтобы перевесить свои решения.       Но тут же взгляд задержался на запястье, на светлых венах, в которых кипела золотая кровь. Она сглотнула, взвешивая, хватит ли ей мгновения на то, чтобы вскрыть их. Какова вероятность, что всё получится? Молли, та самая последняя душа, отправленная ею в Ад, делилась человеческими историями. Одна из них про то, как её мать вскрыла себе вены и умерла в наполненной водой ванне.       …       Не сейчас.       Она не церемонилась и сделала порез на ладони, сжала пальцы в кулак, невзирая на боль, и поднесла его к баночке для чернил, позволяя жёлтой крови капать туда. Когда набралось столько, сколько нужно, парень-паук макнул кончик пера в кровь и передал его Чарли.       Она закрыла глаза на мгновение и подписала брачный договор на двух листах. Аластор сделал всё то же самое, получая удовольствие от её любопытства: она смотрела на его кровь, как будто никогда не знала о том, как она выглядит.       Чарли надеялась уйти сразу же, как только всё закончится, но Аластор протянул ей свою руку, требуя, чтобы она подала ему свою. Он схватил её за запястье, материализуя во второй руке кольцо.       Она сдержала себя от того, чтобы сжать пальцы между собой, и позволила кольцу оказаться на её безымянном пальце.       «Клянусь Небесами, как только останусь одна — сниму его к чертям!»       Чарли чувствовала себя уязвленной. Она не собиралась более находиться с ним в одном зале, поэтому, едва все формальности были соблюдены, она убежала в выделенную ей комнату, следуя по коридорам исключительно по памяти. Уже там, в комнате, она поднесла к лицу руку, рассматривая побрякушку, связующую проклятый союз.       Обручальное кольцо выплавлено из чёрного золота, в глубине металла мерцали тонкие алые прожилки, как застывшая лава или кровь, заключённая в кристалл. Вдоль внешнего края выделялась гравировка из сплетающихся листьев, светящихся магическим светом тогда, когда кольцо касалось кожи той, кому было предназначенно.       Чарли немедленно схватилась за него и потянула вверх, чтобы снять. Она предвкушала, как бросает его в стену, а затем топчет его каблуками, но… — Давай же! Давай!       Она тянула, пыталась содрать его магией, прикусывала зубами в надежде оставить хотя бы вмятинку на металле. — Красноглазый урод, сволочь!       В ярости она врезалась плечом в стену, дыша полной грудью. Кольцо неприятно жгло кожу вокруг пальца, как предупреждение о том, что снимать его — плохая идея. Но Чарли поклясться была готова, что не постеснялась бы отсечь себе палец.

***

      Раз уж условности контракта имели силу, вечером она позволила себе выйти из комнаты, чтобы изучить свой новый «дом».       Чарли направилась в другое крыло, не желая сталкиваться, пожалуй, с единственным и самым главным существом в этом месте. Коридоры казались бесконечными: узкими, где свет ламп едва пробивался сквозь окутывающий её мрак. Складывалось ощущение, что радио-демон следует за ней по пятам, она будто продолжала слышать его помехи в своём больном разуме.       Она дошла до конца коридора, вышла через дверь навстречу прохладному воздуху. Странно, ведь в Раю она считала Ад бесконечно жарким. Что души греховные извечно варятся в огненных котлах за совершённое при жизни.       Как много предрассудков.       …       Каменная лестница, ведущая вниз, вернула её в сгнивший сад, через который её вели демоны-оверлорды. В прошлый раз она не могла осмотреться, сосредоточенная на главном входе из чёрного дерева, притягивающего её к себе, словно магнит.       Чарли брела, с интересом рассматривая пожухлые цветы и вьющиеся вокруг старых статуй плющи. Это не Эдемов сад, не место открытой исповедальни, а подобие смерти над тем, что когда-то было живым процветающим.       Лучше, чем сидеть в комнате или в темнице.       Воздух здесь, конечно, не чистый. Трупный и пыльный, и она бы не удивилась, узнав, что где-то в земле, под её ногами, бесчисленное множество убитых демонов. Чарли плюхнулась возле одной из статуй, против воли застонав от боли в лопатках. Вот её плохое качество — боль приносит новые ощущения, но она слишком долго хранит свой след, напоминая о случившемся.       Выходит, боль — это воспоминания? — Отличное место, отличное.       Новый голос поддел в ней жгуток злости. Она молила о минуте тишины, но не успела оказаться тут, как снова кто-то вторгался в её личное пространство. Чарли покосилась на ещё одного незнакомца и, судя по всему, обитателя особняка. В отличие от тех других, что она встретила за сегодня — ту девчонку Вагату и молчаливого паука — тот, кто стоял перед ней, казался вполне приветливым и расположенным к общению.       Спойлер: Чарли всё равно. Она не искала дружбы и подвешенных, — не дай Боже сочувствующих, — языков. — Я тоже люблю выходить сюда, чтобы подумать. Здесь располагающая атмосфера.       Мужчина подцепил один из иссохших листьев и смял его в ладони. Чарли даже не взглянула на ещё одну беду её окружения и раздражённо покусала губы, пока не почувствовала на языке вкус железа. — Ну, а ты кто? Очередной подсос своего короля, у которого нет других дел, кроме как заглядывать ему в рот? — не сдержалась Чарли. — Трудно же тебе живётся…       Она ожидала, что он отреагирует также, как Вэгги, но в ответ на колкость он лишь провёл рукой по каштановым волосам и широко улыбнулся, растянув один из звуков незнакомой ей песни. Он насвистывал её ровно до момента, пока не опустился рядом. Чарли вздохнула и отодвинулась от него, открыто показывая, что не собиралась вести с ним разговор. Ей необходимо побыть наедине со своими мыслями. — Отчего так грубо, моя дорогая? — его палец поддел её подбородок, почти игриво.       Она уставилась на него всего мгновение, успев рассмотреть карие глаза, смотрящие сквозь стёкла круглых очков, чуть кудрявящиеся тёмные волосы и чёрный галстук. — Выглядишь так, будто мир рухнул. — Мужчина пожал плечами, улыбка едва заметно тронула его губы. — Ты даже не представляешь, насколько сильно разрушен мой мир, идиот. — Огрызнулась Чарли. Она поджала колени к груди и обхватила их руками вместе с тканью замаравшегося платья. — О чём ты хочешь поговорить? О том, как попытаешься выставить себя моей жилеткой? Ты омерзителен. Если считаешь, что я… — Удиви меня. — Перебил он. — Люди всегда тянут край одеяла на свою сторону. Не верю, что ты не хочешь поговорить о себе.       Она хмыкнула. — Люди. Никто здесь и не собирался говорить о себе: не та глупая блондинка, не король, не ты и не я — мы не говорим о себе, но мы будем говорить о том, что нам не важно. Что ты хочешь услышать до того, как я пошлю тебя к чёрту?       Чарли медленно вернула свой взгляд к его лицу. Обычный человек, да и только. О чём ей говорить со столь низшим созданием, вроде него, наверняка жрущим на обед убитых кроликов при жизни, за что он и попал сюда? — Я знакомлюсь со всеми, кто оказывается в окружении власти.       Незнакомец заправил выбившуюся прядь её волос за ухо.       Чарли сглотнула тошнотный ком, смотря серьёзно и холодно. Ещё одна попытка прикоснуться — и она сломает ему руку. Вседозволенности их ублюдка-короля и их тактильности хватало по горло. — Не ищу знакомств, — пробормотала она. — Моё пребывание не обусловлено вечностью, чтобы я обрекала себя на общение с поклоняющимися отбросами. Меня из малого интересует ваш дурной порядок, какие роли вы занимаете тут, пока довольствуетесь пресмыканием — это одна из причин, почему я задаю вопросы. Ты можешь мне ответить или проваливать.       Мужчина вопросительно выгнул бровь, но всё ещё держал на лице улыбку. — Прекрати улыбаться. — Не могу. — Его рука оказалась на расстоянии между ними — каменной кладке, усыпанной листьями. — Без улыбки мы практически голые души, дорогая. Улыбнись — и это станет твоей защитой. Ты выставляешь свою злость на показ, а отчаяние пахнет очень горько, чтобы не заметить. Понимаешь?       Чарли закатила глаза. — Кто ты такой?       Он поднялся, отряхнув невидимую грязь с брюк, и протянул ей руку в знак приветствия.       … — Джон. Добро пожаловать в Ад, моя дорогая.