Exit wound

      Слухи о новой ЧВК, присоединившейся к 141-ому отряду, распространяются подобно лесному пожару. Сначала об этом лишь шептались, а потом тема оказалась у всех на устах. Несмотря на то что информация была засекречена, когда капитан наконец вызвал всю команду на брифинг, каждый уже знал. Так что новость не стала неожиданностью.       Официально об этом объявили только через пять дней, и Соуп был благодарен этому ожиданию. Дополнительные дни для возвращения в строй не были лишними.       МакТавишу разрешили ходить и понемногу тренироваться, чтобы привести в порядок ноги и верхнюю часть тела. Пока швы не снимут, ему нельзя поднимать тяжести, но рутинная чистка оружия, болтовня с остальными в столовой доставляют удовольствие.       Это помогает Соупу чувствовать себя менее одиноким. А ещё рутина помогает отвлечься от мыслей о том, что Джон налажал. Он, конечно, пережил выстрел в грудь, но, в первую очередь, этого не должно было произойти вообще. Соуп переоценил себя. Был слишком самоуверенным.       Джон сидит в зале для брифингов на стуле в третьем ряду. Скрестив руки на груди и уставившись в самый дальний угол потолка, он слушает, как в комнату заходят остальные.       Среди пришедших на брифинг – медик Громско, который спас ему жизнь. В состав 141-ой входят две команды: КорТак и СецГру. Соуп прикреплён к последней и подчиняется напрямую Прайсу, вместе с Газом.       Слева от Прайса, как его левая рука, сидит пилот Николай в первом ряду рядом с Гэрриком. Оба они уже были в брифинг-зале, когда Соуп вошёл, и оба кивнули ему, когда он проходил мимо. Во втором ряду расположились Громско и Келлер. МакТавиш по слухам знал, что американца лично рекомендовала Кейт Ласвэлл. А это значило, что Соуп доверял ему автоматически. Сам Джон занял место в третьем ряду, и к началу брифинга соседнее кресло всё ещё оставалось пустым.       Прайс вошёл в комнату через три минуты после того, как часы Соупа пискнули, показывая 11:00, и Джон сразу поднял глаза. Следом за ним шёл Юрий. Его присутствие буквально говорило о том, что ситуация серьёзная. Взгляд Соупа машинально скользнул к потолку — словно что-то притягивало его туда. Джон надеется, что это из-за того, что его незримый преследователь прячется сейчас где-то там.       В окна светит солнце. Джон чувствует его тепло на своих руках, лежащих перед ним на столе. Он не хочет ничего записывать. Прайс пообещал, что каждому раздадут распечатанный отчёт. Громско и Келлер обсуждают новую ЧВК, с которой им предстоит работать, а Николай и Газ – цель операции.       Только когда Прайс откашливается, на него обращают внимание все присутствующие. Юрий проходит по проходу между рядами и садится на свободный стул рядом с Соупом. МакТавиш чувствует узнаваемый запах мокрой собачьей шерсти. Он до сих пор пытается свыкнуться с тем, что Юрий – оборотень. Очередное напоминание об этом немного выбивает из равновесия. Соуп старается не смотреть на него.       Когда все устраиваются по местам, Прайс наклоняется вперёд и передаёт Николаю стопку файлов, копию которых получает каждый из присутствующих.       — У нас наконец-то появилась зацепка по Сфинксу, которого мы отслеживаем уже полгода, — говорит Прайс. — Но чтобы выйти с ним на контакт и не спугнуть, нам потребуется помощь ещё одной частной компании. Это уже согласовано с одним из контактов Ласвэлл в Америке, и я доверяю её решению, — продолжает капитан. — Называют себя «Тени» из-за того, как двигаются в них.       Юрий тихо усмехается рядом с Соупом, и тот бросает на него недовольный взгляд.       Прайс откашливается, а Юрий прикрывает рот рукой, чтобы скрыть ухмылку.       — Их командир, Грейвз, скоро к нам присоединится. Он прибыл на вертолёте меньше пяти минут назад. КорТак уже отправлены в Америку, чтобы разобраться с делом там, так что мы будем сотрудничать с «Тенями».       Все в комнате кивают, и Соуп опускает взгляд на папку перед собой, когда Прайс переворачивает первую страницу. Все повторяют его движение, кроме Юрия, сидящего рядом и вычищающего грязь из под ногтей ножом, который достал неизвестно откуда. Соуп старается сосредоточиться на тексте.       — Грейвз? Это тоже позывной? Потому что команда называется «Тени»? — спрашивает Келлер спустя примерно десять секунд чтения.       В этот момент Соупу кажется, что в верхнем углу комнаты шевельнулась тень. Он мгновенно поднимает туда взгляд. Юрий рядом в точности копирует движение Соупа.       Прайс отвечает спокойно, будто ничего странного не заметил:       — Его настоящее имя Филипп Грейвз, согласно данным Ласвэлл. Мы его проверили. Он получил высокую оценку от Ласвэлл и её начальства.       — Её начальство – это… — многозначительно произносит Николай, откидываясь на спинку стула.       — Боюсь, это секретная информация, — отвечает Прайс. В этот момент дверь в комнату открывается. Все поворачивают головы в сторону входа. Соуп видит, как его капитан выпрямляется, и воспринимает это как сигнал встать. За ним поднимаются и остальные.       — А, командир Грейвз, рад вас снова видеть, — приветствует Прайс новоприбывшего.       Грейвз обводит взглядом присутствующих, будто запоминая каждого.       — Офицеры, — произносит он, и Соуп сразу улавливает американский акцент.       Грейвз делает жест рукой, в комнату входят двое, которых Соуп принимает за бойцов «Теней». Краем глаза он снова замечает тёмную рябь, к которой МакТавиш уже начал привыкать.       На бойцах тактическое снаряжение, лица скрыты капюшонами, а глаза – тёмными очками. На взгляд Соупа, это немного лишнее. Но, видимо, им так же, как и Кёнигу с Хоранги, позволено скрывать свои лица.       Николай, Газ, Келлер, Громско, Юрий и Соуп по очереди протягивают руки, когда Грейвс приветствует их. Его рукопожатие кажется тёплым, когда Джон сжимает его ладонь. После того как все представились и обменялись именами — кроме двух «Теней», которые отошли назад и заняли четвёртый ряд, — все снова усаживаются.       Соуп окидывает взглядом весь зал, медленно осматриваясь по кругу, и осознаёт, что пропало ощущение чьего-то присутствия, которое было с ним последние недели.       Грейвз становится рядом с Прайсом, взгляд его сосредоточен на собравшихся. В глазах Соупа он выглядит как типичный американец — светлоглазый, песочно-русые волосы, квадратная челюсть, высокие скулы. Он похож на того, кто за кружкой пива может рассказывать захватывающие армейские байки.       Когда Юрий расслабляется настолько, что вновь начинает ковыряться в ногтях, Соуп переключает внимание на Прайса.       — Отряд Грейвза смог установить предполагаемое местонахождение Сфинкса в районе Кавказских гор в Грузии, — говорит Прайс, а затем делает шаг в сторону, уступая Грейвзу место впереди.       — Рад быть здесь, офицеры, — начинает тот. — Мы следили за Сфинксом почти три месяца. Раньше он двигался совершенно непредсказуемо, но теперь у нас есть крот, который сливает информацию. Он наш единственный источник информации. Мы приложили немало усилий, чтобы он начал нам доверять. Сфинксы известны своей способностью избегать засад, но, к счастью, благодаря отличной работе моих «Теней», теперь преимущество на нашей стороне. Цель — захватить живьём, потому что нам необходима информация, которой владеет Сфинкс. Сфинксы, как правило, притягивают к себе сверхъестественных существ. Так было всегда, и именно поэтому вот этот парень, — он указывает на Юрия, который делает вид, что не слушает, — оказался там, где оказался. Вы опоздали в Тарак на две недели. Сфинкс ушёл оттуда как раз перед вашим прибытием.       Юрий фыркает.       — Я нашёл Сфинкса сам, без ваших навороченных технологий, — бросает он с презрением, и Соуп чувствует, как уголки его губ поднимаются. Он не может сдержать лёгкой улыбки от такого тона.       Грейвз не реагирует ни на слова, ни на интонацию. Он просто засовывает большие пальцы за ремни жилета и смещает вес с одной ноги на другую.       — Сфинкс будет крайне сопротивляться захвату, поэтому нам нужно, чтобы вы все были на пике своей формы, — после этих словах он смотрит прямо на Соупа, и тот кивает. Джон знает, что именно он может не добраться до точки сбора, если тело подведёт и не восстановится до конца.       Келлер наклоняется вперёд, пролистывая бумаги, которые ранее раздал Прайс.       — Здесь сказано, что Сфинкс сейчас в Грузии. Насколько свежая эта информация?       Грейвз бросает взгляд на Прайса, и тот кивает.       — Она там уже сорок восемь часов, и мы предполагаем, что пробудет ещё какое-то время.       — Какое-то время? — повторяет Келлер, и Соуп легко угадывает неуверенность в его голосе.       Грейвс ухмыляется:       — Я не говорю, что вы должны слепо доверять нашему источнику. В нашей работе это было бы слишком опрометчиво. Но если ваш капитан доверяет этим данным, то и вы должны, солдат.       Соуп замечает, как Келлер будто сдувается после этих слов. Он уже почти решается что-то сказать в его защиту, но сдерживается. Ему нравится прямолинейность Грейвза. И хотя тот, пожалуй, мог бы обойтись без высокомерного тона по отношению к Келлеру, это вполне укладывалось в образ командира частной военной компании.       

***

      Призрак бродит по коридорам штаба и казармам днём и ночью. Ему не нужен сон. Он привык восстанавливаться по возможности. Или, по крайней мере, его сон – это нечто совсем иное, не в человеческом понимании этого слова.       Наблюдая за бойцами 141-ой, разделёнными между двумя фракциями, КорТаком и СпецГру, Призрак получил представление о чём-то, частью чего не был последнюю сотню лет и чего ему так не хватало.       Солдаты теперь иные, не такие, какими он их знал раньше. Тогда бои велись лицом к лицу, без современного оружия и технологий. Теперь человек может убить, даже не увидев страха на лице того, кого он лишает жизни.       Больше всего Призрак наблюдает за Соупом. Мальчик, к которому он привязался много лет назад, сильно изменился за время, пока Призрака не было рядом. Но в нём всё ещё горел тот же огонь, то же неукротимое желание сделать мир лучше, та же страсть к справедливости и честности. Его больше не звали Джоном или Джонни. На устах у всех звучало прозвище «Соуп».       По ночам, когда Соуп спал, Призрак выходил из теней.       Большую часть волос МакТавиша состригли. Остался лишь могавк, и Призрак солгал бы, если бы не признал, что сержанту действительно идёт эта новая причёска.       Беззвучно бродя по палате в медицинском крыле, Призрак слышит, как оживают тени. Когда он рядом, тени всегда следуют за ним. Тени отличаются от Жнецов. Это потерянные души. Ни один из Жнецов Пастыря не пришёл за ними. Время искажало и разрушало человеческую составляющую, превращая забытые души в Тени. Они сломленные и потерянные. Отчаянно ищут, за что зацепиться. А некоторые, напротив, становятся опасными и агрессивными — их называют аберрациями. Тени слетаются к Жнецам, как чайки к лодке рыбака, в поисках хотя бы крупицы того, что могло бы напомнить им их прежнюю жизнь.       Прячась в обычных тенях, вы оказываетесь ближе к этим Теням. На самом деле среди них Призраку проще скрываться. Тени чувствуют, что он Жнец. Они всегда тянутся к собирателям душ. Но с тех пор как Соуп вернулся из Стокгольма, Тени кружат вокруг него особенно настойчиво. Призрак знает причину. Это был его собственный выбор.       На базе есть и другие, за кем неотступно следуют Тени. Человек в маске, Кёниг, всегда окружён довольно большой группой Теней. Призрак знает, что тот видит их столь же ясно, как и людей.       Плоскость существования этих теней накладывалась на мир, в котором были Призрак и люди.       За оборотнем, Юрием, тоже постоянно следует целая стая. Они тявкают за его спиной, рычат друг на друга, цепляются за пятки, куда бы оборотень ни пошёл.       Но и у остальных они тоже есть. Призрак никогда прежде не видел такой концентрации Теней, как здесь, и он подозревает, что это связано с тем, что большинство бойцов 141-го так или иначе связаны с магией, некогда царившей на земле. Пока Соуп спокойно и безмятежно спит ночью, Призрак покидает палату и движется по коридору, легко проходя сквозь стены, которых для него словно не существует. Он идёт дальше мимо казарм, где разместились новички, и вздыхает.       Новые участники такие же особенные, как и некоторые другие бойцы 141-го. Несмотря на то что их лица всегда скрыты экипировкой — или же они носят маски, скрывающие их черты, и очки, прячущие глаза, — их сердцебиение звучит столь же отчётливо, как и у всех вокруг. Но есть что-то неясное, что тревожит. Нечто словно мешает Призраку почувствовать их как следует. Это нечто связано с Грейвзом. Каждый раз, когда видит его, Призрак невольно морщится. Ему не нравится этот человек. С ним что-то не так, но что именно – понять сложно.       Продолжая идти по коридору, Призрак не обращает внимания на Тени, таящиеся вокруг него. Они не лучше бездумных животных и, по большей части, безобидны.       Он оказывается перед дверью комнаты капитана Джона Прайса. Дверь закрыта, но не заперта. Призрак чувствует механизм кончиками пальцев и всем своим существом, просачиваясь сквозь замок и появляясь на другой стороне. Настольная лампа горит, но направлена в противоположную от человека сторону. Сам Прайс сидит, положив локти на стол и спрятав лицо в ладонях.       Ему больно.       Но это не физическая боль. Призрак не чувствует каких-либо внешних повреждений, запах крови не сильнее обычного. Капитана беспокоит что-то другое, и Призрак догадывается, что именно.       Призрак остаётся невидимым, скрываясь среди реальных теней и теснясь среди теневых сущностей, оккупировавших кабинет. Он заглядывает через плечо Прайса на бумаги, разбросанные по столу. Призрак материализуется без единого звука: ступни бесшумно касаются пола, края его физической оболочки сливаются, чтобы сохранить целостность его сущего.       Он протягивает руку над головой Прайса, не касаясь его, и закрывает глаза, пытаясь заглянуть внутрь чужого сознания. Сто лет назад это не составляло труда. Призрак мог без усилий заглядывать в умы людей, мог видеть их страхи, прошлое и воспоминания, решая, готовы ли они последовать за ним в новую жизнь.       Но из-за раны, которая никак не хочет заживать, которую он не способен сам исцелить, вторжение в чужое сознание даётся с трудом. От усилия призрак стискивает зубы. Длинные пальцы вытягиваются ещё сильнее, когти начинают проступать из-под ногтей. Ему приходится напрягаться изо всех сил, чувствуя, как магия тела вливается в то, чего он пытается добиться.       Прайс продолжает сидеть, обхватив голову ладонями. Призрак чувствует его душевную боль. Будто по разуму капитана бьют изнутри тяжёлым молотом, ударяя снова и снова. Призрак уже видел такое раньше и знает, что в конечном итоге произойдёт, но он продолжает. Ему нужно знать, сможет ли Прайс понять.       Призрак настолько поглощён попыткой проникнуть в сознание человека, что едва чувствует аберрацию, ползущую вверх по его ноге. Когда же искажённый дух внезапно засовывает руку в рану Призрака, тот резко отшатывается назад, случайно задевая при этом стул Прайса.       Капитан мгновенно отрывает голову от ладоней и оборачивается через плечо, резко спрашивая:       — Кто здесь?        Призрак едва успевает снова исчезнуть, его физическое тело растворяется в тенях за спиной капитана.       Искажённый дух, запустивший руку внутрь него, резко выдёргивает её обратно, когда Призрак хватает его и сжимает изо всех сил. Когти Призрака глубоко впиваются в теневую плоть. Он сжимает пальцы всё сильнее и сильнее, пока существо с тошнотворным хрустом не рассеивается. Призрак чувствует, как душа благодарит его, — человек, которым оно когда-то было, освобождён от своей ужасающей формы, ставшей персональным чистилищем.       Призрак забрал душу, которая ему не принадлежала. Он знает — у этого будут последствия.       Эти искажённые тени-аберрации принадлежат Могильщику, ужасающему Зверю при Пастыре. Именно так они следят за душами этого мира. Вместо того чтобы отправлять Жнецов за всеми душами, часть они оставляют умышленно.       Убийство аберрации не останется безнаказанным.       Но и подобное прикосновение к Целестиалу тоже имеет свою цену. Особенно когда из-за него из ран снова сочится оплетённая тьмой энергия.       Прайс кашляет, прочищая горло, берёт в руку ручку. Призрак замечает, как капитан ещё раз внимательно осматривает комнату. Ему придётся оставить Прайса в покое. Какие бы тайны тот ни скрывал, теперь узнать о них он сможет, лишь когда придёт время. Призраку пора вернуться на свой пост у кровати Соупа.       

***

      Пять дней спустя.       Шум вертолётных лопастей над головой оглушает Соупа.       Джон не летал на вертолёте с момента возвращения из Стокгольма, и хотя он привык к ним — был на борту много раз, слишком много, чтобы пересчитать на пальцах обеих рук, — воспоминания о последнем полёте всё ещё не оставляют МакТавиша. Тот перелёт домой был совсем не из приятных. Иначе с пробитой грудью и не может быть.       Пуля вошла в грудь, туда, где должно было быть сердце. Она должна была убить на месте.       Теперь, сидя в кресле и глядя на окружающих его бойцов, Соуп не может избавиться от мыслей о том последнем полёте. Тогда он не должен был выжить.       По крайней мере, на этот раз капитан отправляется в поле вместе с ними. Они летят к Триалетскому хребту в Грузии. Именно там, по последним данным Прайса и Грейвза, был обнаружен Сфинкс. Из того, что Соуп знал о сфинксах, он никак не ожидал встретить его именно в Грузии, но кто знает. Джон вообще не слишком много о них знал. Соуп пытался разыскать дополнительную информацию, но все книги, которые ему удалось найти на базе, и информация в интернете сводились к египетской мифологии. Соуп сомневался, что они охотятся именно на стража древних городов. Здесь явно скрывалось что-то ещё.       Окинув взглядом людей, сидящих с ним в вертолёте, Джон изучает бойцов из ЧВК «Тени», разместившихся напротив. Их восемь человек, не считая командира, который сидит слева от Соупа, откинув голову на металлическую стенку вертолёта.       За последние пять дней МакТавиш с Грейвзом неплохо поладили. Американец, несмотря на довольно поверхностные знания шотландской культуры, почти обставил Соупа в вечернем состязании по выпивке, что было особенно неприятно. Соуп свалил свою слабость на недавнее ранение, от которого ещё не полностью оправился.       Филипп Грейвз оказался весёлым человеком. Он шутил с остальными и искренне интересовался их личной жизнью — так, как это делает тот, кто старается стать частью команды.       Соуп не знал, почему Прайс выбрал именно «Теней» в качестве вспомогательной группы для этой операции, но он рад, что так вышло. Грейвз точно привнёс с собой новую энергию. Его опыт работы со сверхъестественным и магическим миром пригодится. Все переживали из-за этого Сфинкса, а Соуп недоумевал, почему Прайс и Ласвэлл так стремятся заполучить его в свои ряды.       Даже Газу, сидевшему слева от Соупа, нравился Грейвз. Несмотря на шуточки о чае, некоторые из которых могли бы вызвать напряжение, атмосфера между двумя подразделениями оставалась лёгкой. Все они сражались за одну цель и знали, что значит быть на передовой.       Именно поэтому Соуп был уверен, что в поле они будут работать вместе так же слаженно, как и на тренировках. Его допустили к выполнению заданий три дня назад — рана на груди зажила достаточно, чтобы больше не мешать. А теперь, когда у них в распоряжении были он сам, Газ, Прайс, Алекс, Чуи и восемь бойцов Грейвза, чтобы завершить эту операцию...       Соуп не думал, что этот Сфинкс станет большой проблемой.       Джон слышал, как Грейвз и Прайс вполголоса обсуждали предстоящее дело. Часть информации, связанной с миссией, оставалась между командирами и Кейт Ласвэлл, которая курировала всю операцию. Именно она, в конце концов, и рекомендовала Филипа Грейвза и для этого задания.       КорТак были на другой миссии. Что-то связанное с новой фракцией, требовавшей их внимания в Мексике. Вместе с ними отправили Громско, а на его место в их отряд пришёл Хесус Ордас, которого все звали Чуи.       Соуп скрещивает руки на груди. Он всё ещё чувствует, как ноет там, где пуля задела всё жизненно важное. И всё ещё иногда, глубокой ночью, задаётся вопросом, почему он тогда не умер на месте.       Устремив взгляд вверх, Джон пытается понять, мерцает ли дерьмовый верхний свет из-за возраста вертолета или он мерцает потому, что нечто, преследующее его, сейчас здесь, вместе с ними, в грузовом отсеке.       Когда загорается красная лампа, взгляд Соупа тут же становится настороженным. Он видит, как Грейвз отстёгивается и подходит к месту, где сидит Прайс, склонившись над планами операции и разведданными. Они перебрасываются парой слов. Соуп их не слышит, но замечает, что один из оперативников Грейвза, сидящий напротив, не сводит с него глаз.       Соуп вопросительно наклоняет голову, но в ответ не получает ни малейшей реакции. Тогда он только закатывает глаза и отворачивается, глядя в сторону, где Алекс вертит в руках нож.       — Как думаешь, всё пройдёт гладко? — спрашивает Соуп.       — У меня плохое предчувствие, — отвечает Келлер. Соуп морщится.       — Ты вообще-то должен быть оптимистом, — начинает возмущённо МакТавиш, но, спохватившись, откашливается и поправляет ремень, чтобы тот не давил на место недавних швов. — Что тебя тревожит?       Алекс вглядывается в лицо Джона, будто пытается что-то там отыскать. Не найдя, тяжело вздыхает. На мгновение его взгляд скользит к бойцам из «Теней», и Соуп ловит этот жест, едва заметно кивая.       — Они?       Алекс тоже кивает.       — Что-то с ними не так. Не могу объяснить, но от них мороз по коже, — признаётся Келлер.       Соуп тихо усмехается.       — Ты всегда такой осторожный, Келлер.       Джон отворачивается в другую сторону, оставляя разговор, и смотрит на Газа. Он дремлет, пытаясь урвать последние минуты отдыха перед тем, как, вероятно, начнётся настоящий ад. Соуп уже почти собирается его разбудить, но вместо этого просто вздыхает.       Грейвз пришёл в 141-ю с дружеской улыбкой и лёгким нравом, а вот его люди ведут себя иначе. Они держались особняком, предпочитая оставаться в стороне, если только дело не касалось тренировок или спаррингов с 141-й. Соуп почти ничего о них не знал.       Джон поднимает взгляд на красную лампу, сигнализирующую о скорой посадке, и ему кажется, что свет мигнул не так, как до этого. Иначе.       У Соупа мурашки бегут по спине, и он внезапно осознаёт, что температура в грузовом отсеке резко упала. Что бы ни преследовало его всё это время — оно сейчас здесь, с ними.       Или... это они оказались здесь, с ним.       

***

      Вся миссия пошла прахом.       Едва они приземлились, как их сразу же разделили на пять групп. По ним тут же открыли огонь из тяжёлой артиллерии. Соуп, который должен был держаться за Газом и несколькими бойцами Грейвза, упал на колени, когда взрывная волна снесла землю рядом с ним. Все бросились в укрытие.       Вертолёт немедленно поднялся в воздух. Юрий остался позади, чтобы прикрыть их.       В ходе потасовки Соуп потерял контакт с командой.       Сфинкс знал, что они идут. Кто-то, кто должен был снабжать их данными, сдал их. Или, по крайней мере, так без конца твердил в радиоэфир Грейвз тем, кто сидел в тепле офисов. По мнению Соупа, повторял слишком часто, но сейчас это было неважно.       На первое место вставал вопрос выживания.       Газа отбросило в сторону вместе с двумя бойцами «Теней», как и Прайса, Алекса и Чуи. Всех их раскидало в разные стороны.       Песчаная почва под ногами поднимает в воздух густую пыль. Снаряжение Соупа тут же покрывается тонким слоем, когда он становится в строй за одним из бойцов «Теней» и Грейвзом. Они действовали слаженно. Этот сценарий событий не отрабатывался на практике, но на брифинге обсудили, что следует делать, если их разделят на мелкие группы.       — За мной! — рявкает Грейвз в микрофон у горла, и Соуп не мешкая следует за ним, а оперативник из «Теней» замыкает строй, прикрывая тылы. — Браво 0-6, ваш статус? — запрашивает Грейвз, в то время как Соуп метким выстрелом в голову убивает одного из противников.       Несмотря на то что тело ещё не полностью восстановилось, руки Соупа по-прежнему крепко и уверенно держат оружие, а вес винтовки не доставляет проблем. Проблема состоит в том, чтобы поспеть за Грейвзом, несущимся вперёд всё дальше от базы, которую им нужно было зачистить.       Они окружали базу, состоящую из трёх зданий, минимум с одним подземным уровнем — именно там, по слухам, скрывался Сфинкс. Его видели здесь в последние пару недель: местные утверждали, что он наведывался к ним и якобы исполнял желания. Соуп относился к этим рассказам скептически. Насколько он знал, за желаниями следует обращаться к единорогам и феям, если верить сказкам.       — Заходим, — голос Прайса трещит в наушниках. Алекс что-то кричит в ответ, но Соуп не успевает разобрать.       Они потеряли контроль над ситуацией. Их тактическое преимущество с воздуха исчезло в тот момент, когда вертолёту пришлось уходить — без воздушной поддержки они теперь практически слепы.       И, может быть, оно даже к лучшему.       Когда Грейвз врывается в одно из зданий, быстро зачищая помещение, Соуп успевает уложить ещё одного противника выстрелом прямо в глаз. На короткий миг он видит, как над телом склоняется эфирная фигура Жнеца, прежде чем исчезнуть так же быстро, как появилась. Соуп заставляет себя сосредоточиться на Грейвзе впереди. Смерть ходит рядом с ним с тех самых пор, как он пошёл в армию, и сейчас он точно не собирается терять голову от осознания, что каждая смерть на его совести призывает существо, забирающее душу к Пастырю.       — Браво 7-1, на меня, сосредоточься, — резко бросает Грейвз в рацию, и Соуп, кивнув, тыльной стороной ладони смахивает с лица осевшую пыль.       Выстрелы эхом разносятся из здания слева, и Грейвз пользуется возможностью прижаться к стене. Соуп тут же повторяет его движение, а оперативник из ЧВК словно сливается с тенью, будто они одно целое. Солнце прорывается сквозь облака, и, сделав глубокий вдох, чтобы восстановить дыхание и приготовиться к броску, Соуп опускает взгляд на их тени, раскинувшиеся по земле.       Что-то не так.       Солнце светит прямо им в спину, и он ясно видит свою тень — оружие в руках, всё, как должно быть, нет сомнений, что это он.       Время будто замирает на мгновение, когда Джон втягивает воздух, ощущая, как кислород обжигает лёгкие, и в этот момент пуля свистит мимо его уха. Тени по обе стороны от Соупа не человеческие.       Тень оперативника слева напоминает аморфную массу, которая живёт своей жизнью, неспокойную, с руками, тянущимися по земле, и Соуп замирает, поражённый тем, какую тень отбрасывает сам Грейвз.       Тень Грейвза тянется перед ним, обвивает его. Джон сразу понимает, что это такое, потому что до мелочей запомнил иллюстрации. В безвременной вспышке всё, что он знал о Пастыре и Его Звере, о Могильщике — огромном, чудовищном Вепре, — всплывает на поверхность сознания.       Когда время внезапно возвращается к жизни и приходит в движение, Соуп тянется к горлу, чтобы активировать микрофон, но в ту же секунду его тело пронзает жгучая боль.       Два очага боли пронзают спину. Соуп с криком выпускает оружие из рук. Боль прорывает мышцы, кости, кровь, самую суть его тела. Когда ослепительная белая вспышка в глазах, вызванная болью, наконец гаснет, Соуп видит перед собой искаженное тело бойца ЧВК. На него таращатся глаза без век, а пасть, полная острых зубов, растягивается в безумной ухмылке. Склизкие чёрные руки тянутся к Джону, вцепляясь в клыки, торчащие из его груди.       Повернув голову, несмотря на накатывающую волнами боль, Соуп видит, что Грейвз превратился во что-то искажённое. Человеческие черты расползлись. Его лицо слилось в нечто звериное и чуждое. Белые, пылающие глаза сверлят Соупа взглядом, пока клыки продолжают пронзать его тело.       Когда Соуп пытается вдохнуть и хоть что-то сказать, несмотря на стоны и хрипы, вырывающиеся из груди, кровь уже заливает его руки, землю. В этот момент Грейвз резко встряхивает головой и телом. Соупа отбрасывает прочь.       Джон снова кричит, не в силах смягчить падение. Он сильно ударяется о землю. Внутри него что-то ломается — что-то гораздо страшнее тех костей, что были раздроблены ударами клыков.       Сплёвывая скопившуюся во рту кровь, Соуп с трудом приподнимается, переворачиваясь на грудь. Он лежит на животе, а из двух ран, практически разорвавших его тело, медленно сочится кровь.       — Грейвз, какого хрена? — выдавливает Джон сквозь хрип. Кровавые пузыри лопаются на губах, когда он кашляет.       Опустив взгляд на руки, Джон видит, что кровь перемешана с чернильно-чёрной слизью. Голоса товарищей по команде в наушнике звучат будто сквозь толщу воды.       Грейвз идёт к нему. Соупу кажется, что земля дрожит под каждым его шагом. Оперативника, что был с ними, больше нет — исчез, как исчезло и солнце над головой Соупа, будто спрятало свой свет.       Тело Грейвза теперь охвачено ярким синим и фиолетовым пламенем, глаза слепят белым светом, изо рта торчат чудовищные клыки.       Зверь Пастыря опускается на колени рядом с Соупом и холодно улыбается, а потом смеётся.       В этом смехе Соуп с ужасом распознаёт что-то... что-то, что он когда-то уже слышал. Смутное, забытое эхо среди криков его умирающей бабушки.       — Ты правда думал, что мы тебя не заметим? — говорит Грейвз, его голос словно исходит из самой земли, глухой, скрежещущий.       Соуп внезапно понимает, что земля под ним разверзлась, превратившись в кровоточащую рану из огня и смерти, песок обугливается и чернеет, а сама сущность Могильщика медленно разрушает всё вокруг.       — Пастырь следил за тобой с того самого дня, как ты пролил молоко на его образ в детстве, — продолжает он, и Соуп чувствует, как тело трещит, когда Могильщик наклоняется и толкает его рукой — массивной, сильной, пальцы которой уже сливаются в копыта.       Могильщик смеётся, и земля под ними всё дальше и дальше раскрывается подобно гниющей ране. Его голос теперь балансирует на грани нечеловеческого. Соуп кашляет, кровь скапливается в горле, и у него нет сил даже повернуться, чтобы выплюнуть её.       Мысли уносят его к Газу, к Прайсу, к Алексу и Чуи — тем, кто сейчас, возможно, всё ещё сражается за свою жизнь где-то далеко от него.       Земля смыкается над Грейвзом, нет, над Могильщиком, поглощая его, и Соуп поднимает взгляд к небу. Он ощущает холод в пальцах и едва может шевелить ногами. Джон чувствует кровь и чёрную слизь на лице, на груди, на руках, а привкус железа во рту почти невыносим.       Он снова кашляет, захлёбываясь кровью, стекающей в горло, и начинает задыхаться, судорожно пытаясь втянуть в себя воздух, который не достигает лёгких.       «Вот так я и умру», — думает Джон.       Он вспоминает крики бабушки и задаётся вопросом, каково будет ему самому. Боль уже такая, что Соуп не может представить, что может быть хуже. Какие ещё ужасы приготовила для него Смерть, теперь, когда Зверь Пастыря растерзал его тело?       Взгляд Джона «Соупа» МакТавиша сосредотачивается на палящем солнце, вынырнувшем из-за туч. Тёплый свет ласкает его измазанные кровью щёки, и его губы раздвигаются в улыбке. Он отказывается уходить с выражением страха на лице.       Он ждёт большей боли. Ждёт Жнеца, вырывающего душу из груди, когда закрывает глаза.