Эймонд l Таргариен.

Иногда Бейлон, глядя на своего внука Эймонда, удивлялся, насколько тот взрослый. Мальчику было всего десять лет, но он уже проявлял удивительную зрелость, ум и ответственность. Учителя, нанятые для обучения внуков, восхищались его способностями. Рыцари, обучавшие Эймонда фехтованию, отмечали его природный талант. Они верили, что в будущем он может стать выдающимся мечником. Визерис, слыша эти похвалы, улыбался с гордостью. Но странно, когда Визерис хвалил сына, лицо Эймонда мрачнело, а в глазах появлялась ледяная отстранённость. Бейлон часто удивлялся, глядя на сына и внука. Эймонд совсем не походил на Визериса. Он был спокойным, но мог вспылить. Эймонд напоминал Деймона, но был более серьезным и ответственным. В отличие от непоседы Рейниры, которая всегда улыбалась, Эймонд никогда не улыбался. Даже родители и слуги не видели его улыбки. Рыцари шутили, что боги забрали у маленького принца все веселье и отдали его маленькой принцессе. Бейлон наказал шутников. Но иногда он задумывался, почему его внук так серьёзен. Казалось, перед ним не ребёнок, которому положено играть и шалить, а взрослый человек, потерявший самое дорогое. На это можно было закрыть глаза. Но его отношение к семье было тревожным. Бейлон заметил, что Эймонд буквально ненавидит свою старшую сестру-близнеца, отца и дядю. Он избегает их, разговаривая так, будто это не семья, а кровные враги. С остальными он ведёт себя иначе. С Эйммой, матерью, он мягок, хотя и отстранён. Сын не должен сторониться родной матери, но это единственное слово, которое описывает их отношения. С королём и королевой Эймонд почтителен, а с дедом ведёт себя настороженно. Бейлон неоднократно замечал на себе его изучающий взгляд. Сначала взгляд был настороженным, как будто Эймонд боялся, что дед поднимет на него руку. Потом он стал просто внимательным, будто внук пытался разглядеть в дедушке что-то неуловимое. Бейлон не понимал, как объяснить такое поведение, поэтому решил просто наблюдать и, при возможности, наставлять мальчика. У них было несколько моментов, когда Бейлон смог завоевать доверие внука. Когда Эймонду исполнилось полгода, он разбудил весь замок своим пронзительным криком. Его плач был настолько громким, что, казалось, его можно было услышать даже на Стене. Ни Визерис, ни Эймма не могли успокоить мальчика. Обычно он быстро успокаивался на руках у матери, но в этот раз Эймонд только сильнее разразился плачем и пытался вырваться из рук дяди Деймона. Его личико покраснело от слез и напряжения, он едва не задыхался, но не прекращал рыдать. Мейстер Меллос предложил дать малышу маковое молоко, чтобы успокоить его, но Бейлон категорически отказался. — Только через мой труп вы дадите моему внуку эту дрянь, — прорычал он и, не теряя времени, забрал внука у растерянного Деймона. Он приказал подготовить карету. — Куда вы везете моего сына, отец? — с тревогой спросила Эймма. — В Драконье Логово, — коротко ответил Бейлон и велел служанке приготовить специальную переноску, которую его покойная жена использовала для Визериса и Деймона в их младенчестве. — Отец, Эймонд ещё слишком мал, — возразил Визерис, но замолчал под строгим взглядом отца. — Тебе было всего две недели, когда мать взяла тебя в полёт, — сказал Бейлон. — И ничего не случилось. Алисса рассказывала, что ты даже смеялся. Возможно, полёт успокоит Эймонда. Не сказав больше ни слова, Бейлон покинул комнату. Он шёл по коридорам Красного Замка, укачивая внука, чтобы тот успокоился. — Ну-ну, Эймонд, тише, — мягко говорил принц. — Я представляю тебя своей Вхагар. Уверен, она тебе понравится. Кажется, ему показалось, но при упоминании дракона Эймонд затих. Он продолжал всхлипывать, но больше не пытался разбудить весь замок. Когда они прибыли в Логово, хранители были поражены. А когда принц приказал седлать Вхагар, их лица стали еще более удивленными. Бейлон с трудом удержался от смеха. Сейчас главное — успокоить внука. Когда вывели Вхагар, она недовольно фыркала и рокотала, выражая раздражение из-за того, что её разбудили. — Прости, старушка, — искренне сказал Бейлон. Он подошел к дракону и нежно провел рукой по его морде. — Мне нужна твоя помощь. Мой внук очень встревожен, и я надеюсь, что полет успокоит его. Вхагар удивленно издала трель и наклонилась к своему всаднику. Точнее, к ребенку, которого он держал на руках. Она выдохнула теплый воздух, и малыш засмеялся. Затем он потянулся к чешуе дракона, но не смог до нее дотянуться. Тогда он недовольно посмотрел на деда, и Бейлон не смог сдержать смех. Какой же его внук очаровательный. Бейлон, отсмеявшись, с нежностью провел рукой по надутой щеке внука и поднял его повыше, чтобы тот мог коснуться Вхагар. Малыш не упустил возможности и, протянув ручки, дотронулся до теплой чешуи, что-то весело лопоча. — Пора в полет, — сказал Бейлон, устроив внука в переноску. Он забрался в седло, пристегнулся и на валирийском приказал: — Вхагар, взлетаем. Драконица издала мощный рев, расправила крылья и начала стремительно подниматься в небо. Бейлон обожал это чувство полета. Оно дарило ему ощущение полной свободы. От всего: от титула наследника, который он получил после гибели брата, от гнета обязанностей, давивших на плечи, словно гора. Он не желал этого, но был вынужден принять титул. Отец никогда не рассматривал Рейнис как свою преемницу. И дело не в том, что она была плохой кандидатурой. Её образование было на высоте, родители серьёзно подошли к этому вопросу. Проблема была в том, что она — женщина. Отец считал, что женщина не может управлять государством. Хотя в истории Дома Таргариенов был пример, когда женщина успешно занималась государственными делами. Её звали Висенья Таргариен. Она была всадницей, воительницей и выдающимся политиком. Но при упоминании её имени отец приходил в ярость. И Бейлон его понимал. Висенья родила Мейгора, самого жестокого правителя в истории. Его родители чудом спаслись от его руки. Детский смех вернул его к реальности. Бейлон с изумлением взглянул на внука. Эймонд смеялся, запрокинув голову, будто пытался дотянуться до облаков. Это была первая улыбка на хмуром лице мальчика. — Дедушка, ты опять задумался, — раздался голос внука, прервав его мысли. Эймонд сидел в кабинете деда и читал книгу о войне между Гискарской Империей и Валирийской Республикой. Текст был сложным, но, казалось, Эймонд легко с ним справлялся. — Не переживай, Эймонд, — улыбнулся Бейлон. Между ними установились теплые, доверительные отношения. Если у мальчика возникали вопросы, он всегда обращался к деду. — Как проходят твои занятия? — Нормально, — пожал плечами внук и снова углубился в чтение. Бейлон вздохнул. Внук был немногословен. Любил слушать больше, чем говорить. А если говорил, то по делу и холодно. Эймонд редко проявлял тепло, разве что с Эйммой. — Ты был на занятиях в Логове? — спросил Бейлон. — Был, — голос мальчика стал ледяным, и Бейлон понял: снова ссора с сестрой. Это была главная проблема семьи. Эймонд ненавидел Рейниру и не скрывал. Его поведение, слова, поступки — всё выдавало это. Дети не дрались, наоборот, Рейнира тянулась к брату, а он избегал её. Обеды превращались в напряжённые сцены: стоило Рейнире заговорить с братом, он отвечал так, что она весь день ходила грустной. Визерис часто ругал мальчика, но в ответ сын лишь замыкался и почти не разговаривал с отцом. Занятия в Логове только усиливали напряжение в семье. По традиции, начатой принцессой Рейной Таргариен, в колыбели детей положили яйца драконов. Но если у Рейниры вылупился дракончик, то у Эймонда — нет. Бейлон не видел в этом проблемы. У него тоже не появился дракон, но он заявил права на взрослого дракона. Он считал, что если у Эймонда не вылупится дракончик, то он сможет оседлать любого свободного дракона. На Драконьей Горе их было много, но Визерис очень расстраивался из-за отсутствия дракона у сына. Его сын старался не показывать разочарования и поддерживал Эймонда, но тот чувствовал, что отец лукавит. — Прибереги свою жалость для Рейниры, — холодно говорил Эймонд, — мне она не нужна. После таких разговоров Эймонд часто пропадал в Логове, где всегда сидел рядом с Вхагар. Когда это случилось впервые, Бейлон впервые наказал внука. Эймонду было шесть, когда он сбежал от охраны. Как это произошло, до сих пор загадка. Рыцари уверяли, что не спускали с него глаз, но стоило им отвернуться, как мальчишка исчез. Началась паника. Никто не знал, где он, куда делся и всё ли с ним в порядке. Эймма была на грани истерики, а Визерис и Деймон обыскали весь замок, но ничего не нашли. Тогда Бейлон подумал о безумной идее. Он долго гнал её от себя, но решил проверить. Седлал коня и отправился к Логову. Он знал, что Эймонд недоволен отсутствием дракона, а Рейнира часто напоминала ему об этом. Это не улучшало их отношений. Эймонд обожал Вхагар и при любой возможности просил Бейлона покатать его. Драконица терпимо относилась к мальчику. Она не рычала, не скалилась, даже перестала ворчать. Когда они подходили, Вхагар наклонялась к Эймонду, обнюхивала его и слегка толкала в живот. Мальчик улыбался и обнимал её морду. Иногда Бейлону казалось, что это не он, а Эймонд — истинный всадник Вхагар. Бейлон надеялся, что Эймонд решил сам посетить драконицу. Но если это так, оставалось лишь молиться богам, чтобы он остался жив. Вхагар всегда отличалась скверным характером. Если она будет не в духе, то легко может испепелить мальчика. Подходя к Логову, Бейлон надеялся, что внука там нет. Но стоило ему спросить, здесь ли Эймонд, как перепуганные хранители сразу отвели его к Вхагар. Пока он шел, успел подготовиться к трагедии. Но увиденное потрясло его. В логове он нашел мирно спящего дракона и внука, который прислонился к боку Вхагар и спокойно читал книгу. — Эймонд, — тихо позвал Бейлон. Дракон открыл глаза, бросил на него взгляд и снова уснул. Эймонд спокойно поднялся и подошел к деду. Бейлон обнял внука. Он уже успел похоронить первого внука, но, слава богам, этот жив. Бейлон решил не тревожить дракона и вывел внука из Логова, где их ждали взволнованные Визерис и Деймон. — Эймонд! — вскрикнул Визерис и бросился к сыну. Мальчик закатил глаза и отстранился, когда отец попытался его обнять. — Что ты здесь делал? Ты же знаешь, как опасно подходить к чужим драконам. — Вхагар не чужая, — твердо ответил Эймонд. — Она бы не причинила мне вреда. — Эймонд! — не выдержал Бейлон. Он любил внука, но его поступок был слишком рискованным. — Как бы ты ни был близок с Вхагар, запомни: нельзя так рисковать. А если бы ты погиб? Думаешь, твоя мать обрадовалась бы этому? Сегодня ты наказан за свою выходку. — Отец, — начал Визерис, стараясь смягчить тон. Отношения с сыном были далеки от идеальных, но он не видел ничего страшного в случившемся. — Эймонд просто баловался. Может, простим ему эту шалость? — Визерис, это не просто шалость, — Бейлон посмотрел на сына с разочарованием. — Эймонд не только сбежал от стражи, перепугав весь замок, но и подверг себя опасности, подойдя к дракону с всадником. Хорошо, что Вхагар узнала его запах и всё обошлось. А если бы нет? Вхагар могла бы сжечь Эймонда на месте. Поэтому за свои проступки нужно отвечать. Ты и так разбаловал Рейниру, я не позволю тебе испортить и Эймонда. Принц посмотрел на внука и добавил: — С сегодняшнего дня тебе запрещено приближаться к Логову и о полётах можешь забыть. Тебе ясно? Мальчик долго смотрел на него. Бейлон уже подумал, что тот устроит истерику, но Эймонд снова его удивил. — Ты не похож на него, — сказал мальчик с каким-то удовлетворением, заставив Бейлона нахмуриться. «На кого он не похож?», — подумал принц. На своего отца? Но он не успел спросить, что внук имел в виду. — Я принимаю наказание, — тихо произнёс Эймонд. Стук в дверь отвлек Бейлона от мыслей. — Войдите, — сказал он, оторвавшись от бумаг. В комнату вошел сир Отто Хайтауэр. Эймонд сразу обратил на него внимание. Еще одна странность. Его внук обожал сира Отто. С первых шагов он преследовал Хайтауэра, засыпая его вопросами о Староместе. Почему такая любовь к родине Хайтауэров оставалась загадкой. И тут Бейлону пришла мысль. После доклада Отто, Бейлон спросил: — Сир Отто, насколько я знаю, у вас в Староместе остались жена и дети? — Да, мой принц, — кивнул Хайтауэр. Бейлон заметил, что Эймонд на этих словах оживился. — Сын Гвейн и дочь Алисента. — Хотите ли вы привезти свою семью ко двору? — спросил Бейлон. Он решил, что дети его помощника могут стать хорошей компанией для его внуков. Даже не подозревая, что глаза Эймонда загорелись предвкушением от предстоящей встречи.