Лестер и математический анализ

Огнём природа обновляется вся.

Проснувшись, Лестер вспомнил о своих вчерашних рассуждениях. Отчислиться с факультета, выбрать новый. Например, менеджмент. Или журналистика. Или связи с общественностью. Идей было много и все осуществимы. Тем более после того, что Лестер уже пережил, он едва ли чего-то боялся. Но для всего нужны деньги. Висеть на шее у Ноа? Унизительно, но не потому, что мужчина начнёт тыкать Лестера лицом в его зависимое положение — Ноа слишком самоуверен, чтобы самоутверждаться за чей-то счёт, — а потому, что Лестер хочет партнёра, а не папика. Да от одного взгляда Ноа у парня всё внутри переворачивается. Он как будто говорит: «Со мной только честно и правильно. Не можешь — уходи». А кто уйдёт от хорошего? Кто бросит комфорт и стабильность? Особенно когда всю юношескую жизнь прожил не зная, хватит ли денег на завтрак? Если хочется партнёрства, а не зависимости от другого — надо вкладываться. Сидя на лекциях, Лестер размышлял, положив голову на плечо Лэйн. Поскрипывание ручки о бумажку, тихое дыхание подруги и её редкие поглаживания по макушке расслабляли. Лестер посчитал: если он будет работать в автосервисе каждый день, то сможет разделить с Ноа счета, покупать еду и откладывать на учёбу от тысячи до двух в месяц. Придётся отказаться от крупных трат, потому что иначе никак: высшее образование в США очень дорогое. Вуз в Австрии, Италии или Греции Лестер бы потянул, но он не владел ни одним европейским языком. Что уж говорить о странах восточной Европы и северной: Лестер послушал венгерскую и шведскую новостные передачи и перекрестился, услышав их речь. «Как будто славянин пытается говорить одновременно по-немецки и по-английски». И бросать родную страну и Ноа с Лэйн — об этом было больно даже думать. — Эй, ты чего? — удивлённо спросила Лэйн, почувствовав, что парень обнял её за руку. — Ничего, люблю тебя, — улыбнулся Лестер. — Только Анне не говори. — Ну уж нет, обед себе покупай сам, — пробурчала девушка. — Лестер, Лэйн! — воскликнула пожилая преподавательница. — Места для поцелуев на последнем ряду! — Но как тогда я дотянусь до вас? — игриво протянул Лестер. Студенты расхохотались, преподавательница отмахнулась, скрывая улыбку. Позади, где сидела Кира, раздалось недовольное ворчание: — Бесстыдник. Лестер обернулся. Девушка смотрела прямо перед собой, на доску, и переписывала цитату Адама Смита в конспект. Её щёки немного покраснели, а Лестер невольно скосил глаза на её шею. Сегодня Кира скрывала феникса под шёлковым шарфом. Днём он отправился в автосервис. Предстоял оплачиваемый испытательный срок под наблюдением опытных механиков. Весь день Лестер освежал заржавелые навыки. Многое вспомнил, многое позабыл. Он мысленно ругал себя за то, что забросил изучение автомобилей после того, как поступил в вуз. И всё же его юношеское увлечение помогало; книги, которые ему подарил Ноа, тоже подсобили — Лестер листал их вечерами, когда мужчина работал, готовил или убирался, а его заставлял читать. И на месте работы сотрудники были готовы подучить новеньких — кто-то за плату, кто-то за банку колы. За первый же день парень смог подлатать пару автомобилей, заменить детали под бдительным взором опытного механика. — Ну как он? — спросила Анхея у одного из сотрудников. Она присматривала за автосервисом своих родителей и исполняла обязанности управляющей, вела бухучёт. Лестера мало волновало, что о нём там скажут. Как только он совершил свой первый ремонт, — да, сердце билось, руки немного тряслись, — уверенность в себе и своих силах значительно выросла. Было довольно просто: сколько раз он в гараже дяди возился с моторами. К моторам, конечно, его не подпустили, но это вопрос времени. Ноа будет им гордиться. Лестеру не терпелось похвастаться своим маленьким успехом. Он даже предвкушал, что Ноа скажет: «Пока у тебя есть руки и голова на плечах, научиться можно всему». К тому же учился он быстро. Математика действительно развивала память и аналитическое мышление. Он чувствовал: ещё немного, года два-три, — и обгонит остальных. И всё же счастью не было предела, когда грубый мужской голос, ещё три часа назад назвавший его криворуким белоручкой, соломенной головой с руками из задницы, сказал: — Парень молодец. Его чуть поучить, и ещё клиентов новых заманит. Рукастый, смекалистый. А потом добавил: — Хитрый ужасно. Взгляд умный, а глаза так и бегают. Но добрый. Смотри, чтобы ничего тебе не наворотил. Анхея выделила ему шкафчик для формы и место для собственных инструментов. А вечером, под конец смены, ему написала Лэйн. Лэйн: «Как прошёл твой первый рабочий день?» Кое-как отмыв руки от машинного масла, Лестер принялся печатать. Лестер: «Ну-у… Я заработал долларов шестьдесят. Для начала сойдёт. У тебя как день?» Лэйн: «Нормально. У меня есть идея. Хочешь сделать мудборд?» Лестер: «Мудборд? Мудак-доска? Хаха» Лэйн: «Дурак. Хочешь посмотреть на мудак-доску — зайди в свой Инстаграм». Лэйн: «Это психологический трюк. Всегда будешь иметь перед глазами цель». Лестер: «Да ну, не надо мне это. Анна что ли до поздней ночи сегодня?» Лэйн: «Я принесу виски с колой» Лестер: «:)» Лэйн: «Анна поехала к отцу и Дмитрию: (» Лестер: «А у меня Ноа уехал в соседний штат сдавать отчётность. Я сегодня один» Лэйн: «Ужасно. Я бы поехала с Анной, но не хочу видеть её родственников» Лестер: «Давай, приезжай, обсудим, какие они суки» Лэйн: «: 3» Лестер: «Виски не забудь» Лэйн: «Тогда с тебя пицца» И вот они лепили на двух ватманах А3 свои мечты и желания. Лестер невольно задумывался, что, сложись его жизнь иначе, он бы сидел сейчас в ногах у какой-нибудь скучающей женщины и полировал ей языком причинные места. От отвращения его мурашки пробрали. Какая жалкая жизнь. В неравных отношениях нет ничего романтичного. Я никогда не забуду этого мерзкого ощущения. Смотреть снизу вверх и получать в ответ презрительный властный взгляд. И эти унижения под видом фетишей. Да кто я после этого? Уж лучше сидеть с подругой-тихоней в окружении карандашиков и наклеечек. Пусть лучше так. Зато у себя дома и с близким человеком. Лестер, брезгливо поджав губы, думал: «Я неудачник? Кто ещё из парней таким занимается? Узнают — засмеют». Потом он слизал ПВА-клей с большого пальца и невольно вспомнил Ноа. Настроение улучшилось лишь на секунду — любимый образ быстро растворила дымка алкогольного опьянения. — Какой у тебя почерк ужасный, дай я напишу, не могу это видеть, — раздражённо процедила Лэйн и вырвала у него из рук розовую ручку. — Эй! Отдай! — Лестер потянулся к её листу. — Я тебе сейчас хер нарисую. — Себе на лбу нарисуй, — невозмутимо ответила девушка и толкнула его. Завязалась лёгкая драка. Лестер чуть не разбил стакан. После этого они угомонились. Как последний дурак он создавал себе мудборд. Загородный дом, куда он прилепил Ноа, себя, двух маленьких человечков и большую собаку, две машины, деревья, солнце и горы в отдалении с дорогой, ведущей к вершине. Это его работа. Я не верю. Был и другой. Перечёркнутые люди в роскошных одеждах, перечёркнутый стрип-клуб. Лестер нарисовал себя уходящим оттуда. Он шёл к Лэйн, которая первая вдохновила его измениться, но Лэйн стояла в стороне и держала за руку Анну. А сам Лестер шёл к Ноа, и Ноа шёл навстречу ему. Я не верю! Если Ноа увидит, то мысленно рассмеётся. И тем не менее… Лэйн так любила копаться в канцелярии и записях, что приехала к Лестеру с красивейшим личным дневником специально для него, с наклейками, карандашиками и маркерами. И пока Ноа уехал в фирму, где удалённо подрабатывал программистом, они сидели и лепили распечатанные фотографии Фрейда, видных политических деятелей. На этом настояла Лэйн. Зачем? — Лэйн, у тебя тоже на меня какой-то план? — не выдержал Лестер и открыл книгу с картинкой шахмат на обложке. — Тоже? — переспросила девушка. — Ноа хочет сделать из меня цивилизованного человека, а ты… — Цивилизованного? — Лэйн с интересом посмотрела на него. — Это как? — Ну, способного планировать дальше одного дня. Не перекати-поле, каким я был, а кого-то, похожего на себя. Рука девушки с клеем замерла. — Пигмалион и Галатея… — задумчиво пробормотала она. — Он и ты… Она и я. Лестер уже привык к странным словам, частенько срывавшимся с её губ. Он не придал никакого значения. Спустя время Лестер вновь подал голос. Он звучал глухо, будто говорили запертые глубоко внутри страхи и сомнения: — Лэйн, а это нормально — чувствовать отчаяние, когда жизнь налаживается? Лэйн, перебиравшая стикеры, настороженно замерла. Она смотрела на приклеенное к пальцу разбитое сердце. За внешней расслабленностью притаилось напряжение. — Не у той спросил, — отстранённо и холодно ответила девушка. — Я от отчаяния по несколько раз в месяц на стенку лезу. Лестер взволнованно посмотрел на неё. Он ничего не понимал. Минуту назад они были счастливы, а теперь? — Почему? — Потому что всё непонятно, потому что мне скучно и трудно жить, — выпалила Лэйн и потянулась за опустошённой кружкой. Лестер посмотрел на бутылку колы и алкоголя, стоявшие на журнальном столике. Почти пустые. Когда они успели так много выпить? — Лэйн, ты пьяна? — удивлённо спросил Лестер и повернул её за плечи к себе. Как он и ожидал: девушка пошатнулась и упала бы, не удержи он её. Глаза скосило, рука с наклейкой стукнулась о пол. Голову девушки склонило на бок, словно шее трудно было удержать её. И такой у неё был жалкий вид, что Лестеру стало за неё больно. Был ли он пьян, что так расчувствовался? Или же заразился мрачностью от Лэйн? Он не знал. — Я ни в чём не вижу смысла, — обняв колени и уткнувшись в них лицом, сипло проговорила Лэйн. — Зачем всё это? Лестер, утерев слезу, попытался придать себе серьёзный вид. Но собраться не получилось. — Я ничего не понимаю. Что у тебя случилось? — грустно пробормотал он. «Зачем ты испортила нам настроение?» — мысленно добавил он. — Ничего. Потому и плохо. Ничего не случается. Затем она отвернулась от Лестера и, прижимая подбородок к груди, чтобы он не увидел её заплаканного лица, побежала в ванную. Послышался звук воды и приглушённые рыдания. На душе стало совсем паршиво. Лестер начал собирать беспорядок. Вечер испорчен? Скорее явил откровение, которого ни он, ни Лэйн не хотели: они несчастны. Пресыщены и голодны, потеряны и несчастны. «Выходит, поэтому мне было плохо? Я тоже не понимаю, зачем стараюсь. Зачем гонюсь за человеком, который ушёл далеко вперёд? Хватит ли мне одной только любви? А люблю ли я? Или так боюсь, что он отвернётся от меня, что путаю страх с любовью?» Когда Лэйн вернулась, Лестер уже всё собрал. Он внимательно оглядел её чуть припухшее, но будто бы посвежевшее лицо и отвёл взгляд. — Пожалуйста, давай сожжём наши листы? Я не хочу жить мечтами. А ты? Лестер растерянно посмотрел на горе-плоды их трудов. Да, что-то внутри него не вязалось с теми яркими и радостными рисунками и коллажами, которыми он так усердно марал бумагу. И Лэйн с её вечной погоней за эстетикой облагородила его лист так, что просто жаль было выкидывать этот абсурд минимализма и избыточности. — Я сохраню свой. На память. Оставь свой автограф, — усмехнулся он и передал девушке ручку. Лэйн одарила его осуждающим взглядом, но оставила аккуратную закорючку в углу ватмана. — Но мой сожжём, — настаивала она. — Поехали на окраины. Там ещё и ночная выставка тёмного искусства. Лестер закатил глаза, но послушно поднялся. Всё равно до приезда Ноа долго, а в душе было пусто. Наверное, заполнить дыру искусством, пусть и странным, лучше, чем… Я и впрямь был готов сорваться к Шарлотте и просить прощения. С выставки их вывели под руку охранники. Теперь они были вынуждены дожидаться приезда офицера, который выпишет штраф за хулиганство и появление в общественном месте в нетрезвом виде. Потрясающе. Они сидели на корточках с недовольным видом, за которым скрывалась страшная тревога. Лестер — в модной рубашке и брюках-дудочках в распахнутом осеннем пальто, Лэйн — в коктейльном красном платье и кожанке. Они изредка переглядывались и прыскали со смеху под усталые взгляды охраны. Он вспоминал, что этому предшествовало.

***

— Боже, Лэйн, посмотри, — хохотал Лестер, тыча пальцем в картину. — Ты нас точно на ту выставку привела? Лестер хохотал над размером полового члена какого-то странного орущего существа, покрытого шипами. — Подожди, что я должна увидеть? — недоумённо спросила Лэйн и подошла ближе, спотыкаясь о собственные туфли. — Вот именно, что ничего, — усмехнулся Лестер, — какой-то гипертрофированный клитор. Справа от них была совсем молоденькая пара. Откровенно говоря, они были похожи на ханжей. Осуждающе переглянулись и демонстративно ушли. Лестер и Лэйн закатили глаза. Зато пара людей средних лет, которые подошли рассмотреть, над чем же так искренне смеялся парень (в окружении картин и статуй, отражавших смертные грехи), тоже начали шутить: — Да уж, не повезло этому уродцу, — хмыкнул мужчина. — А если это женщина? — Тогда повезло, — подхватила женщина, — такой точно не потеряешь. И многозначительно посмотрела на мужа. Лестер и Лэйн переглянулись и шагнули в сторону, словно разглядывали следующую картину. Сами же навострили уши. — Шипы передают его сущность, — задумчиво разглядывая полотно, говорил мужчина; он нарочно пропустил колкость мимо ушей, — а член? — Низкое либидо, — кашлянула женщина. Лестер отвернулся и откашлялся в кулак, пряча смех. Лэйн рванула за бокалами шампанского. Там она согнулась пополам от хохота. — Дорогая! — не выдержал мужчина. — Посмотри сюда. Что ты видишь? Мужчина указывал на полотно, где была изображена укутанная шелками женщина. Она блаженно растянулась на оттоманке, а между ног пристроился уродливый чёрт. Лестер незаметно скользнул назад, чтобы рассмотреть картину, и врезался в какого-то высокого мужчину. Он похлопал его по груди и положил руку ему на плечо. — Смотри, что сейчас будет, — шепнул Лестер ему на ухо. Мужчина поморщился от запаха алкоголя и попытался вырваться. — Да стой ты, я еле держусь на ногах, — проворчал Лестер и навалился на него. — Будь другом, а? Незнакомец что-то недовольно проворчал на иностранном языке, но остался и даже придержал. — Никакие черти меня не окружают, — возмущённо проговорила дама. — Я про те приспособления, которые лежат в нашем шкафу под стопкой одежды. 2000 оборотов в минуту… — Единственное, — кашлянула смущённо женщина, — что щекочет мне промежность, это даже не твой язык, а твои вздохи: «И зачем мы взяли ипотеку? Я что-то устал, давай потом?» Мужчина рассмеялся и прижал женщину к себе. До Лестера донеслось: «Ладно, дорогая, мы правда устали… Оставим детей с родителями, а сами на выходные уедем куда-нибудь?» — Счастливые они, да? — улыбнулся Лестер и весело посмотрел на мужчину. Его образ расплывался перед глазами. — О, натуральный блонд? Да ты красавчик. — Благодарю, — вздохнул мужчина и брезгливо отвернулся: сильно пахло алкоголем. — Ладно, отпускай, мне надо идти. — А-а-а, так ты славянин, что ли? — Лестер попытался сфокусировать взор на нём. — Акцент такой. «Окэй, лэт ми гоу, ай хэв гат ту гоу». — Пьянь. Убери руки, — с неприязнью буркнул незнакомец. И был прав: кому понравится повисший на нём пьяный мужик? — Ладно тебе, обзываешься! — изумлённо окинул его взором Лестер и отпустил. Он мигом отошёл на два широких шага назад. — Я просто был дружелюбен. Извини, ладно? — Невоспитанный содержанец, — прошептал мужчина. — Совсем уже… Он думал, что парень его не услышит. Но Лестер отлично расслышал. «Содержанец». Лестер споткнулся о свои же ноги. Откуда он знает? Он следил за ним? Подоспела Лэйн. С невозмутимым выражением лица и двумя бокалами. Увидев мужчину, с которым сцепился Лестер, она широко распахнула глаза и спряталась за статуей уродливого чёрта. Бессмысленно: её всё равно заметили. Блондин смерил её долгим, задумчивым взглядом. За секунду в парне вскипел гнев такой силы, что он перестал думать. — Эй ты, Барби прилизанная! — взревел он. Старушка, проходившая рядом, подпрыгнула на месте и схватилась за сердце. — Да-да, я тебе! Пошли переговорим, трус! — Охрана! — позвал мужчина без тени страха и продолжил рассматривать произведения искусства. Бурля от ненависти к нему, Лестер выхватил у притихшей Лэйн бокалы, осушил их, и швырнул один в мужчину. Тот прилетел прямо в затылок. От неожиданности подавшись вперёд, незнакомец схватился за затылок, а вторую ладонь прижал к глазам. Люди вокруг ошеломлённо замерли и окружили их. Кто-то обсуждал, вмешаться или нет. Кто-то побежал за охраной. Постояв так секунд пять, мужчина выпрямился и обернулся к парню. В глубине души Лестеру уже было стыдно за своё поведение. Но он в жизни не признался бы в этом никому из присутствующих. Он нахмурился и перехватил поудобнее второй бокал. Вероятно, мужчина что-то увидел в лице паренька. Его взор смягчился, и он сказал, обращаясь к кому-то в толпе: — Что я и говорил, Шарлотта. Молодёжь нужно образовывать и воспитывать, развивать в них тягу к прекрасному. Иначе их боль преображается в уродство и рождает такие прискорбные… эксцессы. Лестер окаменел. Он не мог пошевелить ни мускулом: тело не поддавалось. Внутри всё билось в тревоге, заставляло сердце подпрыгивать. Словно он сорвался со скалы и летел вниз, прямо на острые шипы скал. Горло сдавило спазмом. Ноги налились тяжестью, и даже снисходительно-торжествующего выражения лица мужчины он не видел. Боковым зрением он заметил её. Неизменно красная помада, великолепная укладка и уставший взгляд. Шарлотта. Она испытующе смотрела на Лестера, и её эмоций он, как всегда, не мог разобрать. — Любимый, прости! — раздался надрывный голосок Лэйн. Он тут же почувствовал её тяжесть на своём плече: она обвилась вокруг неё, как плющ. — Ко мне никто не приставал, я не так поняла, не нужно драк! Лестер ничего не понимал, а алкоголь спутал всё. На мгновение он забыл даже своё имя. Сценка, разыгранная Лэйн, чтобы защитить его честь и отделаться от штрафа — ведь намёк на домогательства, даже на выдуманные, любого бы огорошил. — Что? — недоумённо нахмурился Лестер и нашёл в себе силы повернуться к девушке. — Лэйн, ты… — Извини, я испугалась и не подумала! — она продолжала играть на публику и незаметно оттаскивать Лестера прочь. — Он случайно меня тронул. Пойдём… Незнакомый мужчина и впрямь сначала ошарашенно открыл рот. Он растерянно посмотрел на девушку, которую впервые увидел. Затем сообразил. Глаза хитро прищурились, плечи расправились. Он улыбнулся и подошёл к ним. — Пусть так. И всё же вы испортили имущество, — подмигнул он. Затем лицо его стало суровым, и он кивнул, глядя поверх их голов. — Приятно было познакомиться, Лэйн. Тут же Лестера и Лэйн подхватили под руки и вывели наружу. Так они и оказались сидящими в красивых нарядах на корточках. Хоть верхнюю одежду из гардероба позволили забрать. Повезло, что снег растаял и было сравнительно тепло для начала зимы. — Хорошо, что ты надела туфли без каблуков, — сказал Лестер. — Замучилась бы ходить и сидеть. — Молчи, — насупилась Лэйн, — что вообще тебя так взбесило? Парень с ненавистью глянул на здание, где проходила выставка. — Он назвал меня содержанцем. Оказывается, знаком с Шарлоттой. Она была там. Унизил перед всеми… — А зачем ты к нему пристал? — хмуро спросила Лэйн. Лестер пожал плечами. Затем парень покосился на охранников, поймал взгляд Лэйн, многозначительно посмотрел на неё. Она испуганно округлила глаза и замотала головой. — Хочешь платить штраф? — шепнул Лестер озлобленно. — Хрен им, я сбегу, а ты либо со мной, либо оставайся. Лэйн взволнованно опустила голову и сгорбилась, словно за слова Лестера ей грозило наказание. — Тише будь, — шикнула она. Затем, вспомнив, для чего изначально затевалась вылазка, она задумалась. — Тубус с плакатом и дневником в лесу. — Так пошли, — настаивал Лестер. Охранники едва ли обращали на них внимание. Наверное, недоумевали: почему те так покорно сидят и ждут полицейских? И когда они отвлеклись на звёзды, которые сегодня можно было разглядеть, Лестер и Лэйн незаметно улизнули. Спрятавшись за углом, они резко встали и помчались, словно их догоняла свора гончих. Если внутри ещё и был алкоголь, а голова горела от опьянения, то быстрый бег и бьющий в лицо ветер разгоняли кровь и остужали лицо. Когда они перепрыгнули яму, в которой Лэйн оставила тубус, какое-то яркое чувство взорвалось в груди. Их наполнила сила и страсть к жизни. Ощущение полёта и абсурдный страх, что они не приземлятся, а так и зависнут в воздухе, обуял на секунду. Но именно эта секунда и доказала: жизнь важнее оторванных мечтаний. Ступни коснулись влажной земли и чуть провалились, пачкая обувь. Лэйн, спешно подняв подол платья, рухнула на колени. Склонившись над ямой, достала тубус. Лестер помог ей подняться и отряхнул её ноги от грязи. Переглянувшись, как способны только те друзья, которые связаны глубокими переживаниями и откровениями, они взялись за руки и побежали дальше. Они знали этот путь: шли здесь двумя часами ранее на выставку. До обрыва, где они решили устроить маленький ритуал прощания с прошлым, оставалось всего ничего. Можно было и дойти, но тогда таинство бы растворилось в скуке пешей прогулки. Ребята добрались запыхавшиеся, растрёпанные и взбудораженные. В их глазах плясало пламя юности и детских надежд. И они наслаждались ощущением свободы и сакрального знания, которые порождало это понимание. Шутя и переговариваясь, обсуждая побег, они подтащили жестяной бочок, который уже кто-то использовал для сжигания мусора, к обрыву. Лэйн в последний раз открыла свой дневник и, уронив пару слезинок над своими строками, полных одиночества и боли, выдрала один — с запиской, которую ей отправила мама. Эта записка была приложена к букету на день рождения и гласила: «С днём рождения, дорогая! — Мама». Её девушка сунула в бюстгальтер. Лестер тем временем разжёг огонь. Он бросил туда старую пачку сигарет (не его), сим-карту со старым номером, которую не решался выбросить (вдруг их деньги понадобятся?), две шёлковые рубашки и бархатный костюм, подаренные Шарлоттой. Следом полетел ватман Лэйн с мечтами и её дневник, в котором не было ни одной счастливой строчки. Пламя высоко взметнулось. Лист стремительно чернел. Друзья подняли головы и пересеклись взглядами. Легче не стало, но это правильно: кто сказал, что сжигать мосты в прошлое легко? Сердце болело так, словно они собственноручно душили себя и били под дых. — Больше мечты, ни чужие, ни мои, не будут меня сдерживать, — глухо произнесла Лэйн, отчуждённо глядя на трещащий, прыткий огонь. Она медленно снимала куртку. — Я буду жить так, как велит сердце, даже если страшно. Огнём обновляется природа. А я и есть природа. В её глазах сверкнуло что-то злое. Яростное даже. Казалось, она на мгновение потеряла себя. Охваченная каким-то глубинным восторгом, Лэйн сунула левую руку в огонь и вскричала, не выдержав боли. Лестер в испуге кинулся к девушке и оттащил её от бочки. — Сумасшедшая?! Лэйн, с головой всё в порядке? Парень заметался в поисках чего-то, что могло бы облегчить боль. Он увидел только росу на пожухлой траве. Оторвав часть своей рубашки, он промокнул ею высокие стебли. Ткань в одночасье пропиталась ледяной влагой. Не уверенный в своих действиях, Лестер всё же обмотал покрасневшую руку Лэйн куском ткани. — Ай, — слабо произнесла девушка и попыталась одёрнуть руку. — Стой смирно, — скомандовал Лестер и подозрительно посмотрел на неё исподлобья. — Совсем с головой не дружишь. Больная. Лэйн смиренно терпела боль и пыталась раствориться в облегчении, которое приносила холодная влага. Очень скоро у неё застучали зубы и посинели ногти. Спустя минуту Лестер сам ощутил, как холодно было в лесу. — Пойдём домой? — предложил парень. — Или в больницу? — В больницу не надо. Я бы выпила, — робко призналась Лэйн и содрогнулась. Обняв её за плечи, Лестер, сам дрожа от холода, повёл её к дороге. Как только появилась связь, они вызвали такси и поехали в бар, располагавшийся недалеко от университета. Благо, рваную рубашку можно было спрятать под пальто.

***

Ноа, поняв, что Лестер куда-то умчался с Лэйн (девушка оставила сумку), с недовольным видом окинул немытые стаканы и тарелки из-под пиццы. Он написал парню пару раз, но увидел, что тот вне зоны доступа. Тревога охватила его. Что с Лестером? Ноа так и не понял: что же такое страшное возлюбленный пытался несколько раз поведать, но не нашёл смелости? Почему в час ночи он всё ещё не дома? Ноа был зол и напуган. Он уже строчил гневное послание, стирая и набирая текст вновь и вновь, когда вдруг увидел, что его сообщения дошли до адресата. Почти сразу же пришло голосовое. «Ноа… — раздался явно пьяный голос. Фоном играл олдскульный рэп. — Я в общем… Я тут пил Лэйн с виски, ой… Влиски пил. Ой. Ща, кошелёк… Я бармену за барной стойкой… За деньги… Деньги… Всё, люблю, пока». Второе: «Ноа, я люблю тебя, ты мой самый любимый человек». Третье: «Не бросай меня. Я знаю, что я дурак, что мне тебя не догнать, но не бросай меня!» Ноа бросил телефон на стол и резко снял очки. Он раздражённо потёр переносицу и вскочил со стула. Ножки противно взвизгнули о пол. Мужчина, топая, остановился у окна и с ненавистью вгляделся в ночную мглу. Затем, ударив ногой стену, вернулся за телефоном. Он вновь начал составлять гневный текст и стирать его. Тишину нарушил скрежет у двери. От неожиданности Ноа вздрогнул. Однако он быстро сообразил, кто мог так промазывать, пытаясь попасть в замочную скважину. В глазок он увидел своего пьяного возлюбленного и валяющуюся на холодном полу Лэйн. Оба были до безобразия пьяны. У Лэйн ещё и макияж растёкся. Ноа включил видеосъёмку на телефоне и невозмутимо открыл дверь. Лестер, с открытым ртом и рассредоточенным взглядом, стоял согбенный, как будто милостыню просил. Ещё и щурился, как слепой крот. Подняв глаза, он что-то промычал. Ноа еле разобрал: — А, простите, я не в ту… не в туда… Лэйн лежала на спине, вытянувшись на полкоридора и записывала на видео попытки Лестера попасть в замок открытой двери. Но она была так пьяна, что камера записывала потолок. Ради интереса Ноа закрыл дверь и посмотрел, что будет дальше. Он встал у стены напротив, продолжая снимать этот цирк. Лестер матерился, ругался, бил кулаком в стену и шикал на себя, приговаривая: «Нет, не стучи! Ноа спит уже». Решив, что достаточно поиздевался над ними, Ноа открыл дверь, подхватил Лэйн и занёс её в гостиную. — Ой, ну куда же… Куда она… Лэйн! Когда он вернулся за Лестером, тот стоял, схватившись за голову и бормотал, что Лэйн украли. Озирался по сторонам, вглядывался в пол и в стены. Не церемонясь, Ноа потащил парня, не обращая внимания на его жалобы и упрёки. Бросил его в прихожей, а сам пошёл к девушке. — А, кто это? — бормотала она, насилу открывая смыкающиеся веки. — Всё хорошо, Лэйн, это Ноа, вы с Лестером в безопасности, — успокаивал он её, снимая грязные туфли. — А-а… — протянула отстранённо девушка. — Мы сегодня сожгли прошлое. Руки Ноа замерли. Он пристально окинул девушку взглядом и, вздохнув, укутал её в плед. — Спи, Лэйн. С Лестером он не был таким нежным. Не желая спать с вонючим мужиком, он содрал с него одежду, порвал в клочья драную рубашку. Лестер шатался, держась за ванную, и хватался за штаны, которые с него с ненавистью и раздражением стягивал мужчина. — Вы что себе позволяете?! — возмущался парень, слабо отталкивая Ноа. Ноа терпел, сжав челюсть, и заклинал себя: «Только не врежь ему, он же замертво свалится — в таком-то состоянии!» — Заткнись! Я не буду спать с таким тобой! От тебя несёт! Лестер преувеличенно драматично, как это свойственно сильно пьяным, открыл рот и с силой толкнул Ноа в плечо. Мужчина даже пошатнулся. — Вы! Отпусите… Отпуси-тите! У меня есть мужчина! Я не буду спать с вами! — Если не перестанешь, я оставлю тебя на ночь в холодной ванне! Лестер пихнул его в плечи, но сам оступился и его повело в сторону. Мужчина еле удержал его. Тот мог запросто упасть и разбить голову о кафель. — Придурок… — зашипел Ноа и обхватил лицо Лестера. — Смотри мне в глаза! Смотри. Это я, Ноа. Лестер прищурился, пытаясь сфокусировать зрение, а потом, видимо, узнал. Удивлённо вздохнул и расплылся в широкой улыбке. Он тут же полез к нему обниматься. — Ноа, мой Ноа… Ты забрал меня… — бормотал он, пытаясь поцеловать мужчину. Тот неприязненно увернулся и, придерживая Лестера за плечи и талию, направил его к ванной. — В ванную. Ногу вот так, — он обхватил его под колено и охнул от тяжести. — Ногу вверх. Давай-давай. — Ты забрал меня, а я так тебя ждал, — приговаривал Лестер и проникновенно заглядывал ему в глаза. — Ты сам пришёл, — буркнул Ноа. Ноа стянул с него трусы. Даже от тех пахло костром. Что они с Лэйн, чёрт возьми, делали? Какое прошлое сжигали? Лучше бы мозги себе сожгли — всё равно не пользуются! Мужчина разделся и залез следом. Лестер положил голову ему на плечо и навалился всем телом. Что ж, тем легче его искупать. — Я еле сбежал от Шарлотты. Ноа молчал — запоминал всё, что говорил пьяница. Намыливал его, избавляя от неприятного запаха и грязи. — Еле сбежал. Я так хотел к тебе. Я скучал, Ноа, скучал… — бормотал парень, пока мужчина натирал его губкой — да так истерично, словно пытался вбить пену в поры на коже. «От Шарлотты? Они не дом его бывшей сожгли? — встревоженно размышлял Ноа. — Боже, если Ты есть, дай мне сил справиться с этими детьми-переростками!» В постели душеизлияния Лестера продолжились: он лез к Ноа, умолял поцеловать, обнять, но мужчина отбрыкивался. — Ну повернись ко мне, — ныл парень. — Посмотри на меня. — У тебя тупое лицо, когда ты пьян, — недовольно отвернулся Ноа. — Я не хочу смотреть на тебя. — Да. Я тупой, — всхлипнул Лестер. Ноа тяжело вздохнул, с ненавистью глядя на темнеющий силуэт дерева за окном. — Не тупой, — через силу выдавил Ноа. — Но ты расстроил меня, и я не хочу сейчас тебя видеть. — А я хочу тебя видеть, — потираясь о его спину, тянул слова Лестер. — Я всегда хочу тебя видеть. Парень опять навалился на него и начал поглаживать по плечу, талии, забрался ладонью под футболку. — Ноа, ты так вкусно пахнешь… — бормотал парень, шумно вдыхая запах его волос. — Такой тёплый. Я хочу тебя. — Слезь, мне тяжело, — оттолкнул его Ноа. — Можно тебя поцеловать? — проворковал Лестер и начал водить мокрыми губами по его шее и плечам. И всё — заторможенно, медленно. Ноа передёрнуло от отвращения. Он отпрянул и ощетинился. — Гадость какая, пошёл прочь! Пьяный дурак! Мужчина резко оттолкнул его — Лестер недоумённо, обиженно посмотрел на него и зажмурился. Его лицо покраснело, и он спрятал его в подушке. Послышался всхлип и уродливое рыдание. «Да когда же эта ночь закончится?!» — мысленно взмолился Ноа. — Ну почему ты меня не любишь? — раздались причитания. — Я больше тебе не нужен? Я надоел тебе? Ты тоже меня вышвырнешь? «Ты тоже меня вышвырнешь?» — эхом повторилось в голове Ноа. Мужчина вымученно простонал и вцепился в свои волосы. Омерзение к такому Лестеру — неприятному, пьяному и будто в сто крат отупевшему, всё ещё гнездилось внутри. И всё же… — Слушай, проспись, ладно? — устало пробормотал Ноа и прикрыл налившиеся тяжестью веки. — Я завтра покажу тебе видео и, поверь, тебе самому будет неприятно. Просто не трогай меня. Я не могу уйти на диван, потому что там… Послышался храп. Два храпа. Один еле слышный — из гостиной, второй — громкий, как рёв мотора. Оказывается, Лестер уже не рыдал в подушку, а спал. С облегчением вздохнув, Ноа переложил его на спину, голову отвернул набок, то же самое провернул и с Лэйн. Он приготовил им по стакану воды, поставил тазики у кровати и дивана. Написал отложенное сообщение завкафедрой, что не придёт. Отправил Лэйн и Лестеру видео, как они пытались попасть в квартиру. Наконец, мужчина лёг спать. Ноа спал так крепко, что не слышал, как рвало молодых людей ночью. И проснулся он уже тогда, когда они, пристыженные, вымыли с белизной тазы. Рот чуть ли не мылом полоскали. Натёрлись мочалками до покраснения. Лэйн настояла. «Какой позор… Перед профессором…» Голова была чугунная. Закутанные в плед, с синими губами и мертвенно-бледными лицами, парень с девушкой пытались согреться. Они опустили взгляды, когда Ноа вошёл в гостиную. — Чего окно распахнули, если вам холодно? — с вызовом спросил он. Никто не осмелился ответить, что воняло перегаром. А Ноа давил на совесть. Он дал им опохмелиться, навёл сладкий чай. Потом показал видео. Лэйн было так стыдно, что она еле сдержала слёзы. Они всё рассказали, и Ноа, внимательно выслушав, зацепился лишь за одну деталь: — Как выглядел тот мужчина? Во что был одет? Никто из них ничего не помнил.

***

Лэйн было совсем плохо, и она снова уснула. Её ноги были покрыты синяками и ссадинами, а левое предплечье, горячее, покрасневшее, — волдырями. Ноа пытался дозвониться до своих родителей, чтобы узнать, что делать, но ни мать, ни отец не брали трубку. Видимо, были заняты с пациентами. — Позвони Анне, — приказал Ноа свернувшемуся на ковре в одеяле Лестеру. Оттуда донеслось неразборчивое мычание. — Тогда набери мне её, — Ноа сунул в одеяло телефон Лестера. Тот, вздыхая и кряхтя, набрал и протянул его Ноа обратно. Анна взяла трубку почти сразу. — Алло, Анна на связи, кто это и что вы хотели? — раздался её отрывистый, хлёсткий голос. Ноа даже сперва растерялся от её резкого тона. — Анна, это Ноа, я друг Лестера. — А-а-а, горячий профессор, — тут же смягчился голос девушки. — Помню. Что случилось? Ноа смущённо поправил очки. Вот как, оказывается, его называют между собой Анна и Лэйн. Что ж, было бы глупо не признать — это льстило. — Лестер и Лэйн пришли вчера пьяные, у Лэйн ожоги на руке, — терпеливо объяснял он. — Быстро сфотографируй и пришли мне. Игривость из голоса девушки пропала. Было слышно, что она встала и начала суетиться: что-то перебирать, топать, разбрасывать. Ноа постарался сфотографировать руку со всех сторон и отправил Анне. Пока он фотографировал, Лэйн постанывала во сне, вздыхала и хмурилась. Боль от ожога не давала покоя даже в забытье. — Вот дура-то, даже кисть немного повреждена, — прошипела девушка. — Ноа, я далеко, даже если двинусь в путь сейчас, приеду только вечером. Можешь купить то, что я тебе пришлю? Я вечером отдам деньги. — Брось, а? Не беси меня таким, — раздражённо ответил Ноа и сочувственно глянул на руку девушки. От вида обваренной кожи с напряжёнными волдырями желудок сжался. — Её надо в ожоговое отделение госпитализировать? Ну, или неотложку? — Её надо в психушку! — резко ответила девушка. Затем, взяв себя в руки, она уже более спокойно объяснила: — Обгорела бы часть спины, живот, голова или две руки — надо было бы. А тут где-то вторая степень, не более двух-четырёх процентов от общей поверхности тела. Пусть больше пьёт подслащенной воды. Ноа усмехнулся: — Знаешь, я даже на заварку не поскуплюсь, получится сладкий чай. Анна расхохоталась. — Кофеин вызывает обезвоживание, лучше просто воду. Ладно, записывай: гидрогелевые или коллоидные повязки, какие будут. Если их не будет — достаточно бинтов, сделаешь перевязку с пантенолом. Ибупрофен для снятия боли. До вечера потерпит, а там я приеду. Анна дала ещё несколько указаний, и Ноа помчался в аптеку. Вернувшись, он попытался сделать всё как можно быстрее и безболезненнее, чтобы не раздражать чувствительную кожу. Лэйн проснулась, крупно вздрогнув и сдавленно закричав, но мужчине удалось быстро её убаюкать: он положил ладони её на плечи и голову, прижал к дивану, начал успокаивать тихим голосом. Удивительно, но сработало. Такому трюку Ноа научился, когда зачем-то в полночь нашёл видео в интернете «Как успокоить младенца». Мужчина усмехнулся. Кто знал, что убаюкивать он будет взрослую девушку, у которой с головой не всё в порядке. Лестеру же предстояло пить растворы электролитов. Они ушли на кухню, чтобы не мешать Лэйн отсыпаться. Ещё с одной Ноа не хотел возиться. Ноа с суровым видом наблюдал за тем, как Лестер через силу глотает их и морщится. — Давай-давай, пей, — подначивал его мужчина. — Тебе нравится надо мной издеваться? — пробухтел Лестер и бессильно уронил голову на грудь. Он бросил полный отвращения взгляд исподлобья на стакан с вяжущей жидкостью. Казалось, на языке осталась обволакивающая пленка. Как будто мел по рту растёрли. А после целой ночи нескончаемой рвоты в желудке и горле — выжженная пустыня. — Он солёный, — жаловался Лестер. — Горький. И воняет аптекой. — Сказать, чем от тебя воняло вчера? Грязью, алкоголем, потом и костром, — вскинул подбородок Ноа. — Я отмывал тебя вчера, ты помнишь? Лестер растерянно покачал головой и виновато потупил взор. Он зажал нос и через силу допил раствор. — Я ни черта не помню после того, как мы добрались до бара. — Вы выжрали, — выделяя каждое слово, словно читал приговор, ответил мужчина, — по полбутылки виски и коктейли на абсенте. Вы идиоты? Как вы выжили — я не понимаю. Ноа достал смятый чек с внушительной суммой — достал из брюк парня перед стиркой — и пихнул парню в лицо. Лестер вымученно вздохнул и закутался в одеяло по глаза. Но мужчина только начал. Он не даст Лестеру так просто отделаться. Не после того, как заставил Ноа волноваться. — А это что? — Ноа нашёл какое-то видео на своём телефоне и подтолкнул парню. Лестер, уже понимая, что ничего приличного там не будет, нехотя нажал на кнопку включения. На всю квартиру раздался его радостный вой, а на экране появилось счастливое лицо. «Нет, нет, я хочу танцевать!» — «Ты не сможешь, ты пьян». — «Я профи, Лэйн, смотри!» Лестер виртуозно обернулся вокруг себя и навернулся. С радостным смехом поднялся, снова завалился, а потом исполнил какой-то ужасный ломаный танец и опять упал. И нет бы остановиться — он решил, что именно сейчас весь бар должен узреть все чудеса стрип-пластики. Когда он дёрнул рубашку за пуговицы, оторвался лоскут ткани. Как же убого это выглядело. Это позор. Полнейший провал. — Я никогда туда не вернусь, — простонал парень и скрыл покрасневшее от стыда лицо в ладонях. Лестер привстал, словно хотел уйти, но Ноа только начал. Он схватил его за плечо и надавил, вынуждая сесть обратно. — Какого чёрта я должен ждать тебя ночами? Пока ты пьяный шатаешься по галереям и разжигаешь костры в лесах? Ты хоть понимаешь, насколько это безответственно и опасно? — Я знаю, Ноа… — слабо подал голос Лестер. Мужчина резко прервал его: — Вы все в синяках. У Лэйн ожог с волдырями. Вы могли сгореть вместе с лесом. Упасть с обрыва. У вас мозги есть? Голос Ноа клокотал, грозясь сорваться на крик, глаза широко распахнулись от гнева, ноздри раздулись. Таким пугающим Лестер его ещё никогда не видел. — Я понимаю… — Да ничего ты не понимаешь! — гаркнул мужчина и ударил кулаком о стол. От испуга сердце Лестера подпрыгнуло в груди вместе со стаканом на столе. — Все наши разговоры, мои слова — всё как об стенку горох! Почему я должен воспитывать взрослого мужика?! Лестер обиженно насупился и налил себе остаток раствора в стакан. Спрятавшись за ним, он давился мерзкой синтетической жидкостью. Зато Ноа не видел его недовольства. Смог ведь уязвить. — Я лишь чуть-чуть дал слабину, — оправдывался парень. Зря: он был виноват. Он знал это, но Ноа слишком резко преподносил правду. Она была невыносима сейчас, когда всё, чего Лестеру хотелось — это поцелуй в лоб и объятия в кровати. — Когда же ты покажешь свою силу? — требовательно вопросил Ноа. — Почему я вижу тебя наглым, слабым, обиженным, но никогда — сильным и ответственным? Лестер поднял на него затравленный взгляд. Сердце словно пронзили сотни игл. Так вот какой он в глазах Ноа. Наглый, слабый и обиженный. Мир перед глазами расплылся. — Зачем ты так говоришь? — надрывно спросил Лестер и подался вперёд. — Неужели я мало стараюсь? Что мне нужно сделать, чтобы ты увидел, как я стараюсь? Ноа измождённо закрыл лицо рукой и откинулся на спинку стула. Тяжёлый вздох вырвался из груди. «Ничего ты ещё не сделал», — подумал он. Ему хотелось высказать всё, что он думал, но сделать это сейчас означало разрушить веру парня в себя. А Ноа было нужно, чтобы Лестер в себя верил. — Я оступился, только оступился, — настаивал парень. Ему было важно видеть лицо Ноа — он схватил мужчину за запястья и потянул на себя. — Я же знаю, что это нормально — так почему ты заставляешь меня сомневаться? — Ошибаться и оступаться — нормально, сходить с ума и подвергать себя опасности — нет, — резко выдернув руки, отрезал Ноа. — Думаешь, мне иногда не хочется потерять себя, стать другим хотя бы на одну ночь? Лестер сел обратно и недоверчиво посмотрел на него. — Не могу представить тебя таким, — нервно усмехнулся он и поспешил стереть неуместную улыбочку с лица. Ноа как будто и не заметил иронии. — Я ненамного старше тебя, — утомлённо пробормотал мужчина. — У меня тоже с тестостероном всё в порядке. Думаешь, почему я в спортзал ходить начал? Лестер едва успел скрыть похабную ухмылку. Он придал голосу напряжения и задумчивости и предположил: — Для… выносливости? — Опять ты про постель, — закатил глаза Ноа и уничижительно глянул исподлобья. — Нет. Чтобы оставаться здоровым и не выплёскивать агрессию на тебя. — А на меня-то за что? — взъелся Лестер. Он нервно тряхнул руками и затараторил: — Ноа, давай прекратим, правда, я хочу лечь. — Ты подрываешь моё доверие к тебе, — холодно отозвался мужчина. — Мне всё равно, чего ты хочешь, потому что я не знаю стоит ли строить отношения с очередным эгоистом. Его слова — как удар кнутом по спине. Лестер мгновенно собрался и с непониманием и обидой посмотрел на любимого человека. — Что ты… Ноа немедленно прервал его, начав перечислять и загибать пальцы на руках: — Я думаю за двоих. Я не заставляю тебя волноваться и думать, где пропадаю ночами. Я не возвращаюсь пьяным. Я забочусь о тебе больше, чем ты обо мне. Я ничего не скрываю. Я больше убираюсь, больше готовлю, — каждое действие Ноа выделял голосом и сам морщился от гадостей, которые срывались и срывались с уст. Нельзя такое говорить, но он устал, что им всё время пользуются. — Работа — ладно, это твоя прихоть, и я был готов к тому, что первые годы финансово вкладываться буду я. Но ты мог хотя бы мыть за собой посуду и убирать крошки со стола, а не смахивать их на пол. — Ну я же говорю, что приеду и вечером помою… — возмущённо заголосил Лестер. И опять Ноа прервал: — Не вынуждай меня говорить словами матери. Я мужчина, как и ты, и мне тоже ничего не хочется делать, но кто-то же должен! Всё, чего я требую — это ответственности, любви и уважения. И я не хочу ждать, когда ты соизволишь убраться. «Опять слова матери, — задумчиво свёл брови над переносицей Ноа. — Неужели я превращаюсь в жёнушку?» — Я люблю тебя, — с чувством произнёс Лестер и даже попытался схватить мужчину за руку. Ноа не дался. — Я чувствую, что у меня к тебе не только страсть, но и любовь, и я очень хочу быть с тобой. Отчаяние, доселе подавляемое, прорвалось. Голос дрогнул, когда он добавил: — Ты не представляешь, как сильно. Очень хочу. Я знаю, что таких, как ты, и днём с огнём не сыщешь. И как бы приятно Ноа ни было услышать столь искреннее признание, он не мог сдаться. Он должен был донести до Лестера, что не приемлет необдуманных, саморазрушительных выходок. Уж лучше вырвать себе сердце сейчас, пока вера в любовь жива, чем ждать, пока его растопчет Лестер. — Тогда думай обо мне всякий раз, когда собираешься совершить глупость, — проговорил задумчиво мужчина. — Или когда ленишься. Я думаю о тебе. Ноа откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. Чтобы Лестер не дотянулся. Сейчас касаться его не хотелось, хотя сердце томилось, словно требовало: «Миритесь уже! Ты же так волновался! Давай обнимем его!» Парень кивнул, и Ноа вновь с расстановкой, не сводя с него серьёзного взгляда, сказал: — Я всегда думаю о тебе. Ты мне дорог. Но лучше я порву с тобой, пока не стало слишком больно. В комнате повисла тишина. Они оба размышляли о том, что не могут друг до друга достучаться. В подобном безумстве Лестер видел освобождение, потому что знал — это в прошлом. Да, стыд зародился, слова мужчины посеяли семя сомнения, но им только предстояло прорасти. Ноа же считал его незрелым дураком, и был по-своему прав. А ещё Лестеру было страшно. Он знал, что Ноа способен на месть и может уйти без оглядки, если предать его и глубоко ранить. Это заставляло хвататься за него и тысячу раз подумать, прежде чем что-то брякнуть. Увы, всё, что делал Лестер, — это ошибался и заставлял сомневаться. Плата за цивилизованность — скука и застой. Люди облачаются в формы, учатся правильно взаимодействовать с окружающими. И чтобы не застрять в правилах и нормах, приходится искать цель и учиться останавливать разрушительные побуждения. «Твоя педаль тормоза исправна? Она вообще существует?» — думал Ноа, глядя на Лестера. И всё же он ничего не мог поделать с тем, что его так тянуло к этому человеку. С его появлением в душе Ноа воцарилось особенное чувство: ему казалось, что с Лестером он везде дома. Гнев мужчины улёгся, и в голове возникло имя «Шарлотта». Словно росчерком молнии, сознание пронзила мысль: «Это шанс узнать». Сердце сжалось от собственной низости — как неправильно он собирался поступить! — но чем дольше Лестер молчал, тем шире становилась пропасть между ними. Хищно прищурившись, Ноа вновь заговорил, вкрадчиво, словно расставляя ловушки: — А теперь расскажи мне ещё раз о том, кто такая Шарлотта и какую роль она сыграла в твоём непростом прошлом. Лестер стушевался. На мгновение желваки заходили под кожей, и зубы заскрипели: так он напрягся. Страшно боясь разочаровать любимого человека, парень попытался выкрутиться: — Я всё рассказал, добавлять нечего. Уголки рта Ноа дрогнули, руки сжались в кулаки. Лестер ничего ему не рассказывал. — Я хочу услышать это от тебя трезвого и понять, насколько ты со мной искренен. Я больше тебе не верю. Второй удар в сердце. Дыхание Лестера оборвалось на вдохе. Он с неверием покачал головой и закрыл глаза. Как же больно слышать такое от него. И Лестер рассказал. Поделился самым тайным, самым сокровенным, выпотрошил душу и выставил напоказ. Он говорил очень долго — час или полтора — и признался даже в том, от чего сам бежал. — И вот так я решил покончить с этим… Я не мог смириться с тем, что всегда буду ниже их. Я не мог признаться себе, что меня больше не влечёт этот блеск и мишура, и продолжал. И когда меня попытались использовать на закрытой вечеринке — хотя они редко так поступают: боятся разоблачения, — я сбежал и понял, что больше не могу. Но это так нечестно, — Лестер откусил ноготь, и Ноа мягко опустил его руку на стол и накрыл своей ладонью. — Отец бросил нас, предал мать, оставил без имущества. Пришлось начинать всё заново. Он забрал всё, даже её сбережения, — руки парня задрожали, он вытер слёзы одеялом. — Даже мои игрушки и зимнюю одежду. Мама вмиг осталась одна. С ребёнком на руках, без жилья, без поддержки семьи, с зарплатой, которой едва хватало… Спасибо, — Ноа передал ему салфетки и себе взял одну. — У неё даже кожа на руках начала трескаться и кровоточить — от жуткой усталости. — А сейчас? — тихо спросил мужчина. Ноа очень хотел прижать Лестера, сломленного, разбитого, потерянного, к сердцу, но парню нужно было дать место для того, чтобы выплеснуть боль. Мужчина забыл об обиде: то, что Лестер его сначала обманул, в голову не приходило. — Давно уже всё нормально. Но те пять лет после их расставания были ужасны. И меня так злит то, — его голос дрогнул, — что несмотря на предательство, я иногда задумываюсь: «А если бы он остался? Если бы не предал? Как бы мы жили?» Мне не пришлось бы унижаться и превращаться в куклу для богатых скучающих женщин. За всю исповедь он лишь пару раз поднял глаза — хотел увидеть поддержку, убедиться, что поступает правильно, делясь столь уродливым и сокровенным. — Я знаю, что мог пойти сложным путём, начать честно работать. Но танцы были для меня всем, и я не смог не поддаться соблазну. Хотел, чтобы было больше времени танцевать. — Он вдруг истерично хохотнул и добавил: — Даже тут я не преуспел. Недостаточно глубокий для духовной жизни, недостаточно поверхностный для торговли собой. Нахрен мне самоуважение и принципы, если с ними я только голодал? Всё внутри Ноа сжалось в напряжённый комок, на сердце стало гадко. Он был глубоко потрясён, и руки его дрожали. Мужчина ожидал чего угодно, но не признания в… проституции? В смягчённой форме, да, с множеством оговорок, но суть та же. «Я подонок, — подумал Ноа и закрыл лицо руками. Он быстро вытер слёзы — не надо ещё и этим расстраивать Лестера. — Я подонок. Ничего он вчера мне не говорил, я блефовал, чтобы узнать правду. Ему так больно, а виноват в этом я». Но мне тоже страшно. — И в тот вечер, если бы ты не написал, что оставил дверь открытой, — под конец признался Лестер, — я бы не вернулся. — Ого… Хорошо, что я не стал играть в гордеца, — взволнованно произнёс Ноа и нервно потёр щёку. Он был рад смене темы. — Я тогда впервые за долгое время поступил вопреки здравому смыслу. Лестер так и продолжал смотреть пустым взглядом перед собой. Собственные чувства придавили его. Даже дышать было тяжело. — А я впервые почувствовал себя нужным. — Ты мне нужен, — вдруг выпалил Ноа и поднялся со стула. Он опустился перед Лестером на корточки и поймал его руки в свои. — Без тебя всё будет не то. Он был в ужасе от рассказа Лестера и совсем не знал, что сказать. В нём смешалось всё: и боль за парня; и страх, что тот сорвётся; и злость за выбор лёгкого пути и «лёгких» денег. Ведь это зависимость. А любая зависимость губительна. Но Лестер начал срывать с себя цепи задолго до встречи с Ноа. Даже ходил к психотерапевту — ну не молодец ли? Пытается помочь себе. Если это не говорит о силе и упорстве, то о чём? Я в тебя верю. Лестер заторможенно запустил пальцы в волосы мужчины. По плечам и спине Ноа побежали мурашки. Он поднялся и обвил парня руками, крепко сжал в объятиях. — Я давно заподозрил неладное. Слишком плохо ты скрывался, — горько усмехнулся мужчина. — Но это ничего. Главное, что я всё знаю и смогу помочь. Теперь я понимаю. Лестер шмыгнул носом и обнял его в ответ. Он с силой вцепился в его футболку и вжался лицом в грудь. — Всё наладится. Я горжусь тобой: ты совершаешь невероятное. Конечно, это сложно. Я люблю тебя, — продолжал твердить Ноа, а Лестер всё громче и громче всхлипывал. — И я очень благодарен твоему психотерапевту за то, что она открыла тебе глаза и подала руку помощи. — Спасибо, — гнусаво проговорил Лестер. — Спасибо. Я так боялся, что ты отвернёшься от меня, узнав правду. — Твои поступки говорят громче слов. Но теперь ты не один. Наконец Лестер смог посмотреть Ноа в глаза. Усталые, чуть покрасневшие. Мужчина тоже проронил слёзы за него. Парень смотрел и запоминал — ведь человек, с которым он выбрал прожить жизнь, по-настоящему разделил с ним горе. Лестер хотел поцеловать Ноа в след от слезы под глазом, но тот перехватил его губы и подарил долгожданный поцелуй. — И правда горькое лекарство, — улыбнулся Ноа смущённо. Он коснулся губами чуть опухших век Лестера и опять обнял его. — Пойдём отоспимся. Проходя мимо Лэйн, они взволнованно переглянулись: лоб девушки покрылся испариной, а сама она шумно дышала. Не зная, как облегчить её страдания, Лестер укрыл одеялом и на ощупь, не глядя, стараясь не касаться кожи, стянул с неё платье. Оставил на подлокотнике. Ноа же чуть приоткрыл окно, бурча себе под нос: «Доигрались с огнём». В кровати их разговор продолжился. Они говорили всё тише и тише, отдаваясь в объятия сна. — Я не требую от тебя того, что ты не можешь дать, Лестер, — объяснял Ноа. — Я понимаю, что тебе всего двадцать три. Я знаю, как сносит крышу в этом возрасте. Но голова на плечах быть должна. Вернуться ко мне живым и здоровым ты должен. На это ты способен? Лестер кивал, прижимаясь лбом к его плечу. Всё-таки объятия — лучшее успокоительное. Однако Ноа было важно выговориться. Он массировал голову Лестера, играл с его рыжими прядями — как он любил их! — и бормотал: — Когда я признался, что тоже люблю тебя, я вступил с тобой в особые отношения. Я стремлюсь к тому, чтобы ближе тебя у меня никого не было. Тебе со мной можно то, чего нельзя другим. Но и обязанности, и ответственность у тебя особые. Ты понимаешь? — Ну, так. Вроде, понимаю, — сонно отвечал парень, вжимаясь лицом в плечо Ноа. — Почему ты так сложно говоришь? Я не знаю никого, кто так откровенничает. — Наверное, мы и впрямь близки. — Мужчина повернулся набок и улыбнулся Лестеру, который уже едва держал веки открытыми. — Или у тебя не было по-настоящему искренних отношений. Веки парня смежились. За окном шумел ветер, небо затянуло тучами. Изредка доносились голоса людей и рёв моторов автомобилей. Каждый из них погружался в сон, как в транс. Тело становилось невесомым. Напоследок Лестер пробурчал: — Кажется, я понял, почему мы с Лэйн вытворили всё это. За день работы в автосервисе я получил в сотню раз меньше, чем за час болтовни или секса. Мой мир с ног на голову перевернулся. Почему я так много трудился и так мало заработал? Ноа поднял свинцовую руку и огладил скулу Лестера. Превозмогая усталость, он поднялся на локте и поцеловал его. — Тебе сказки в детстве читали? Всё ценное достаётся огромным трудом или хитростью. Я тобой горжусь. Уже едва шевеля губами, парень проговорил: — Ладно. Жизнь с тобой стоит того. Ноа рассматривал его бледное лицо и невольно вспомнил странного молодого человека, про которого двое вскользь упомянули. В сердце притаилось дурное предчувствие.