Лестер и математический анализ

Люди часто твердят: живи настоящим! Не думай о будущем, ведь завтра может не наступить. И откуда знать, где ты окажешься через месяц? Ноа помнил эти заветы и держал их в уме: прагматику вроде него жизненно важно было сбрасывать оковы контроля — отвлекаться от мыслей о будущем, перестать планировать каждый шаг. Наверное, сегодня он слишком сильно расслабился. — Ты обязательно должен прийти сюда в следующее воскресенье! — девушка орала ему в ухо, перекрывая рёв толпы. — На соревнования по танцам! Запомнил? Ноа болезненно поморщился: он отлично её слышал. Но слова, которые она произносила, не складывались в его голове в предложения. Он выпил не слишком много, но очень устал. Не мог двигаться — так сильно ослабло от алкоголя тело, — а если же пытался повернуть голову, мир перед глазами кружился, и ему казалось, словно его переворачивает в воздухе. — Запомнил, — хрипло бросил Ноа, запрокидывая голову на спинку дивана. Веки предательски слипались. Девушка закинула свои спортивные стройные ноги ему на колени и игриво провела пальцами по груди. Кажется, она расстегнула ему ещё одну пуговицу на рубашке. Её маленькая ладонь легла на его ключицу. — Джоуи, отстань от него! — послышался задорный мужской голос. — Парень не в себе! Кто споил его, пока я отлучался? Девушка, которую, как оказалось, звали Джоуи, послушно убрала ноги и руки — телу и вправду стало легче. Ноа щурясь открыл глаза, пытаясь разглядеть своего спасителя, но тут же пожалел об этом. Яркие вспышки красного, синего и зелёного света резанули по глазам, мельтешащие лучи прожекторов ослепили его. Он охнул и поспешно смежил веки. — Тебе удалось договориться о том, чтобы мы выступали в первой пятёрке? — элегантно потянувшись, спросила Джоуи. — Ага! Будем третьими или четвёртыми. Сидевшие за столом ребята радостно завопили. Послышался звон бокалов, смех и восхваления переговорщика — Ноа никак не мог разобрать, как его зовут. Он был настолько пьян, что слышал всё словно через толщу воды. Единственные два голоса, которые пробивались сквозь пелену алкогольного дурмана, принадлежали Джоуи и этому парню. Как Ноа вообще оказался в их компании? Всё, что он помнит, — это виски со льдом за барной стойкой, о котором он мгновенно пожалел, чья-то рука на плече, и короткий танец на танцполе. Кажется, танец был довольно откровенным. Он так вымотался, что зашёл в первый попавшийся клуб — до бара сил не хватило. Чтобы добраться до бара, надо было свернуть в соседний квартал, а клуб был по пути домой. Бывают такие дни, когда кажется — хуже некуда. И нет бы пожалеть себя — так продолжаешь себя изводить, словно самому себе доказываешь: «Ты ошибаешься. Вот оно — хуже». — О боже! — заорала Джоуи так, что Ноа вздрогнул и, распахнув глаза, возмущённо глянул на неё. — О боже! Софи Эллис-Бекстор! Я люблю эту песню! Кто со мной танцевать?! Кто-то из сидевших — а сколько их было? Ноа не помнит даже то, как очутился за столом этой шумной компании — вскочил вслед за энергичной девушкой, и на её место тут же плюхнулся кто-то более громоздкий и тяжёлый. Сердце подпрыгнуло в груди от лёгкого испуга: слишком резкое движение. Надо бы отсюда уходить. — Эй, друг, ты как? По голосу стало понятно: на место Джоуи сел тот самый переговорщик, лидер этой группы… танцоров? Верно, они были танцорами. Какая-то группа, представлявшая какой-то университет. В голове Ноа зашевелились мысли, но он не смог уловить их — только услышал слабые отголоски. Он через силу открыл глаза и посмотрел на парня отсутствующим взглядом. Черты лица никак не удавалось собрать во что-то цельное — всё двоилось, троилось, расплывалось. Неужели линзы потерял? — Ужасно пьян, но соображаю, — честно признался Ноа. — Язык еле шевелится. Он попытался откинуть волосы со лба, но руку повело куда-то в сторону — кажется, он задел парня по лицу. — М-да-а-а, — рассмеялся тот и схватил Ноа за запястье. — Совсем пить не умеешь? И что тогда делал в клубе один? Опасно. — Да ну, не превеули… преулеви… В общем, не опасно, — нахмурился Ноа и закрыл глаза. — Сейчас на такси и… — он тяжело вздохнул: слова совсем не давались, дышать становилось тяжело. На грудь словно камень давил. — Домой. — Ты руку поднять не можешь, — иронично заметил молодой человек и потряс чужой рукой, которую всё ещё держал за запястье. — Для начала приди в себя, а потом домой. Его низкий голос звучал тихо и хрипло: он знал, что восклицания и крики будут лишь досаждать пьяному. Кажется, парень был совсем рядом — Ноа чувствовал, как он ёрзает, подсаживается всё ближе и ближе. В голове возникла мысль: «Слишком долго держит за руку. Неужели соблазняет?» Там, где он касался кожи, поглаживая запястье, становилось жарко. В груди Ноа тоже пекло, и волнительное ощущение колыхалось внутри. Сердце забилось чаще, в паху начало слабо пульсировать. «Только этого не хватало! Нет-нет-нет, никаких влюблённостей!» Чуть придя в себя, Ноа открыл глаза и окинул собеседника более осмысленным взглядом. Это был симпатичный молодой рыжий парень спортивного телосложения и в облегающей белой футболке. Позёр определённо надел её, чтобы подчеркнуть свои великолепные грудные мышцы. На левой руке красовалась жуткая татуировка с черепами и костями, в ухе поблескивало колечко. «Павлин. Но притягательный», — подумал Ноа. Он скосил глаза вниз. Великолепная фигура. — Ты белый специально надел? — ляпнул он и, усмехнувшись, облизнул пересохшие губы. Однако улыбка тут же исчезла с его лица. Сердце дрогнуло и забилось чаще, как у робкой антилопы, почуявшей хищника. Ноа нахмурился. Бёдра налились свинцом. Он потянулся к переносице поправить очки, но их не оказалось. Подушечки пальцев не коснулись привычно оправы, и Ноа, явственно ощущая на себе пристальный, прожигающий взгляд паренька, нервно убрал руку от лица. Он поспешил объясниться: — Белый тебе идёт. «Идиотизм. Зачем я это сказал? Но он хорош, почему бы не… Что? Нет, никаких «почему бы нет». Хотя, чёрт, он и правда хорош. Но это не значит, что я…» Незнакомец же удивлённо округлил глаза. В следующую секунду на его лице расплылась соблазнительная улыбка, а серо-зелёные глаза знающе прищурились. Парень закинул ногу на ногу и придвинулся вплотную к Ноа. Он повернулся к нему корпусом и положил руку на спинку дивана, за плечи нового знакомого. — М-м-м, даже так? — протянул он и невесомо огладил пальцами костяшки мужчины. Ноа почувствовал, что его щёки вновь загорелись и попытался выдернуть руку, но сил не хватило. — Спасибо. Голос парня раздался у самого уха. Тихий, вкрадчивый — Ноа ощущал его всем телом. Этот голос, глубокий, томный, заставлял узел желания в груди стягиваться, обрывал мысли, будоражил. — Отпусти руку, — попросил Ноа слабым голосом. — Ты до дыр кожу мне протрёшь… И это был не комплимент, пижон. Парень сдержанно улыбнулся и, огладив запястье ещё раз, бережно положил его ладонь себе на бедро. Но не отодвинулся. Облегчённо вздохнув, Ноа в изнеможении откинул голову назад, открывая шею. Его затылок опустился на предплечье парня. Чёрт, даже его руки — жилистые, сильные. Он очень хорошо сложен. Едва соображая, Ноа изучающе прошёлся ладонью по его груди и прессу. Оказалось, он был прав: парень был словно соткан из мышц. — Как твоё имя? — спросил собеседник невозмутимо и скользнул взглядом по шее мужчины. Будто он не забрался ему под ворот расстёгнутой рубашки и не поглаживал сейчас плечо, пока тот его всего щупал. — Ноа, а твоё? — спросил Ноа и пожалел: ему вовсе не хотелось знать имя этого горе-соблазнителя. Зачем? Даже если у них что-то случится, вряд ли они встретятся вновь. — А хотя, иди к чёрту, сдался ты мне… — Лестер, — пробормотал парень у самого уха и опустился к шее Ноа. Он вдохнул запах кожи, немного потной, но всё ещё пахнущей духами, ненавязчивыми, лёгкими. Ноа вздрогнул, но не отодвинулся. Бархатный, ласкающий голос парня лизнул сердце, словно тигр, который вот-вот вонзит свои клыки в трепещущую жертву. Он скосил глаза на Лестера и наблюдал за тем, что же этот парень собирается делать. Песня сменялась за песней, вспышки света резали глаза, но Ноа почти не замечал их — алкогольный туман притупил всё, кроме тепла рук парня на запястье и жара чужого тела. Лестер, облизнув губы, взял со стола рюмку с текилой. Он поймал взгляд Ноа и, прикрыв глаза, медленно повёл языком по его шее, от ключицы до кадыка и кзади, к косточке за ухом. Он сразу же опрокинул шот, выпив его до дна. Закончив, Лестер вновь поймал взгляд Ноа и ухмыльнулся. Мужчина выглядел растерянным, дыхание его участилось. — Горько-солёный, — сказал парень и поцеловал там, где только что лизнул. Он сжал кожу между губами, отпустил, опалил горячим дыханием и опять поцеловал. Ноа не смог сдержать полувздох-полустон и, вопреки доводам рассудка, порывисто притянул его, зарываясь пальцами в волосы. Мягкие. Шею обжёг чужой рваный выдох. Большая ладонь легла на щёку, подушечка большого пальца огладила скулу. Кончик носа Лестера коснулся щеки Ноа. Он явно хотел поцеловать его. Что-то внутри Ноа встрепенулось, забило тревогу. Это нечто пыталось пробиться сквозь наваждение и алкогольный дурман. — Хэй, зачем ходить вокруг да около? Я хочу тебя, а ты, кажется, не против. Пошли уединимся? Хочешь к тебе? Или ко мне? Далеко живёшь? Можем здесь. Ах, точно. Для этого всё и затевалось. — Постой, я не за этим пришёл, — оттолкнул Ноа парня и нахмурился. Он выпрямился, однако голова так сильно закружилась, что он вновь обмяк. Лестер поспешил притянуть его к себе и уложил его голову себе на плечо. Он продолжал настойчиво поглаживать его, теперь по пояснице, всё сильнее разжигая чужое желание. — Я вообще не по парням. Так что убери руки… Лестер смерил его скучающим взглядом. Он скользнул вверх рукой по бедру Ноа и бесстыдно сжал его промежность. Ноа подавился возмущённым вздохом и попытался отодвинуться, но парень держал его слишком крепко. — Ты меня за придурка не держи. У кого-то хер в штанах стоит, и это называется не по парням? — невозмутимо произнёс он. — Попробуй разок и вспомнишь, по парням ты или нет. Музыка продолжала громыхать, в помещении становилось душно. Капелька пота стекла меж грудных мышц Ноа, и Лестер жадно проследил за ней, исчезнувшей под чёрной рубашкой. Не в силах сдержать похоть, Лестер положил ладонь ему на грудь и скользнул рукой к шее. Он склонился к его рту, ловя прерывистое дыхание, и не решался сократить ничтожное расстояние между ними. А Ноа прикусил губу, и взгляд его бегал вверх-вниз, и вряд ли он осознавал, как соблазнительно выглядел. Растрёпанный, разгорячённый, а в блестящих карих глазах за стальным блеском разгоралось неистовое пламя. Лестер содрогнулся и нервно вздохнул. — Пойдём на веранду, — скомандовал Лестер и, закинув руку Ноа себе на плечо и обняв за талию, повёл его прочь. — Освежишься. — Веди, — склонив голову, смиренно ответил Ноа. Ему практически пришлось тащить его на себе. Мужчина еле перебирал ногами, спотыкался. Лестер прокладывал путь локтями, то и дело натыкаясь на пьяных танцоров. Когда они наконец вывалились на балкон, Ноа едва не рухнул на пол. Прохладный ночной воздух ударил в разгорячённое лицо, остудил хмельную голову. — Чё-ё-ёрт… — прошипел Ноа и плюхнулся на диван, к которому его отвёл Лестер. Парень сел вплотную рядом с ним. — Мне точно что-то подсыпали. — Ерунды не говори, — рассмеялся Лестер. — Знаешь, сколько ты намешал? А те коктейли? Меня бы давно вырубило. Что за горе запивал? Парень повернулся к Ноа, одну ногу подогнул под себя, руку положил на плечи мужчины. Ноа расслабленно откинул голову назад, повторяя ту позу, в которой они сидели в клубе, и закрыл глаза. — Да просто устал. Слушай, спасибо, что позаботился, но ты от меня ничего не получишь. Иди склей кого-нибудь другого, не теряй со мной времени, — сонно пробормотал Ноа. Лестер упрямо нахмурился: он не хотел так просто отпускать этого мужчину — ведь почти получилось! Обхватив Ноа за челюсть, он повернул его к себе лицом и чувственно провёл кончиком по скуле. — Один поцелуй, — прошептал Лестер и мазнул губами по щеке. — Один. Я слишком много старался для какого-то затхлого клуба. Вознагради меня. Ноа возвёл брови кверху. Его лицо исказила болезненная гримаса. Он явно наслаждался нежными, но сильными прикосновениями и даже вольностью, которую себе позволял новый знакомый, но почему-то не хотелось дарить сегодня ни поцелуя. — Зря старался, — пробормотал Ноа, отворачиваясь. — Холодно. — Как тебе может быть холодно? — удивлённо окинул его взором Лестер. — Ты столько алкоголя выпил. Он присмотрелся: губы у мужчины действительно посинели. Тогда парень поспешил притянуть его в свои тёплые объятия и обвил его тело руками. Они оба дрожали: Ноа от холода, Лестер от возбуждения. Вскоре Ноа согрелся, и сонливость и переутомление взяли верх. Веки тяжелели, глаза слипались. Мягкое прикосновение губ защекотало щёку. — Лестер, уйди. — Ты запомнил моё имя. Это победа, — мягко усмехнулся парень. Он вновь потянулся к чужим губам, но… — Всё, больше не могу, — пролепетал Ноа и уронил голову Лестеру на плечо. И уснул. Вот так просто взял и уснул. *** Лестер разозлился. Он разозлился, потому что понимал: что-то не позволяло ему взять и бросить этого мужчину здесь. Пару минут назад он с психом вскочил с диванчика и вернулся в клуб, но перед мысленным взором то и дело возникал образ Ноа: прикрытые карие глаза, капелька пота, исчезнувшая за воротом. «Я не по парням», — да этот Ноа наврал с три короба! Струхнул перед самым важным и не придумал ничего получше! В порыве раздражения Лестер вернулся — этот мужчина всё так и спал. По правде говоря, парень даже не рассчитывал подцепить кого-нибудь сегодня, но теперь ему хотелось завершить начатое. У него давненько не было простого секса без обязательств, а в недавних отношениях ему так хорошо поимели мозг, что член просто не хотел подниматься. Даже на грудь третьего размера. Даже на чулки и кружевное бельё. Ну невозможно, когда по твоей мужественности словно трактором проезжаются по несколько раз в день, вкатывают в асфальт, растаптывают, а потом удивляются — почему же не встаёт? И следом — решающий удар: импотент. Лестер заблокировал свою — уже бывшую — партнёршу и отправился в клуб. Во-первых, глава студенческого танцевального общества наказала договориться о выступлении здесь, а во-вторых, Лестер правда забеспокоился, что у него, молодого, пышущего здоровьем парня, проблемы с потенцией. В клубе Лестер оторвался по полной со своей танцевальной командой, но, когда дело дошло до поиска партнёра на ночь, все девчонки и парни, казалось, пришли поднять себе самооценку: потанцевать, обтереться задницей о чужое причинное место, в лучшем случае — поцеловать и, подмигнув, исчезнуть куда-то с подругами. Уставший от этих игр, Лестер взбрыкнул и решил просто напиться, но, вернувшись к столу, увидел, как Джоуи, член их танцевальной команды, активно наседает на привлекательного брюнета. Растрёпанный, с отрешённым взглядом красивых карих глаз, он смотрел куда-то поверх веселящейся толпы и вызывал страшное желание либо вытолкнуть его из клуба со словами: «Не порть нам настроение своей кислой рожей!» — либо растормошить его, разбудить в нём похоть и отыметь его в кабинке туалета. Тем более, что туалеты тут чистые, с ароматизаторами и успокаивающей музыкой в кабинках — чтобы никто не слышал, что происходит внутри. Ну да, Лестер проверил: не хотелось ехать куда-то ради пяти- или, в лучшем случае, десятиминутного секса. Поначалу даже удалось соблазнить этого горячего незнакомца, но тот вдруг забыл, что ему нравятся парни! А потом ему стало совсем плохо, они вышли на веранду и… Уснул. Чёрт возьми, уснул! И теперь они едут в такси, Ноа лежит на его коленях и тихо посапывает, а Лестер угрюмо смотрит в окно автомобиля. Ну и пусть. Пусть этот ужасный вечер скорее закончится. Наконец, такси остановилось у дома, адрес которого Лестер, кое-как разбудив, выпытал у своего пьяного вдребезги незадачливого знакомого. Расплатившись с водителем, Лестер вышел первый, а следом потянул Ноа. Пришлось взять его на руки: мужчина совсем не просыпался. И не лёгкий ведь! — Так, пятый этаж, он говорил? Ключи… Хвала небесам, я догадался положить их к себе в карман! С руганью и ворчанием Лестер добрался до квартиры Ноа. Кряхтя и потея, открыл дверь, ввалился внутрь и, наконец, опустил мужчину на пол. Лестер нащупал выключатель — в коридоре зажегся свет. — Милая квартирка, — произнёс он, окинув взглядом прихожую и гостиную. Она и вправду была хороша: минималистичная, чистая, в бело-серо-синих тонах. Единственный беспорядок — на журнальном столике: провода, ноутбук, блокноты, ручки, серый плед, каскадом спадающий на пол. Решив всё осмотреть, Лестер разулся и бросил на Ноа озадаченный взгляд. Не проснётся? А то ещё сочтёт, что обворовать решили. «Будто у тебя есть что красть», — пренебрежительно подумал паренёк и отправился исследовать квартиру. Кухня — ничего особенного. Светлый интерьер, на кофемашине стёрта кнопка «старта». Всего два стула. На небольшом круглом столе валялся какой-то блокнот. Лестер раскрыл его и присвистнул: — Около 6000-7000 тысяч долларов в месяц и минимум трат… Налоги, страховка… Откуда такие деньги? А, да плевать! Неплохо-неплохо. Спальня была единственной тёмной комнатой. В шкафу Лестер нашёл однотипные поло c эмблемой крокодила, шёлковые и хлопковые рубашки, несколько брюк и джинс, свитера, которые обычно носят поверх рубашек. — Тот ещё модник, — хмыкнул парень. И всё же по сравнению с ним у Лестера был куда более яркий, свободный и дерзкий гардероб. Конечно же, прежде чем изучить шкаф, Лестер с азартом рассмотрел широкую и мягкую кровать. Если прежде у парня возникла мысль притвориться приличным, то теперь возвращаться в общежитие на свою одноместную койку он точно не собирался. Тёмно-синее постельное бельё, две подушки и два одеяла, но спали явно на одной стороне: подушка располагалась ближе к центру, а вторая была сдвинута практически к краю. Для двоих места предостаточно. Ванная и туалет удивительно чистые для холостяка. Из средств личной гигиены — самое необходимое. Единственное, что удивило Лестера, это целых пять флаконов дорогущих духов. — Так вот почему запах знакомый… Тициана Теренци, Амуаж… С ума сойти. Складывалось впечатление, что Ноа был психопатом или аскетом. Красивая квартирка — точно не его старания. Он явно арендовал её и старался ничего не менять. Его здесь были три места: кое-как заправленная кровать, диван с журнальным столиком и рабочее место, отделённое от гостиной книжной полкой. Закончив с осмотром, Лестер вернулся к спящему в прихожей Ноа. Он стянул с мужчины ботинки, носки, кожаную куртку, взял его на руки и понёс в спальню. На полпути тот очнулся. Он вздрогнул и посмотрел на спасителя замыленным взглядом. — Спокойно, ты дома. Я уложу тебя спать, — убаюкивающим голосом проговорил Лестер. — Я останусь? К его удивлению, мужчина криво улыбнулся. Он уткнулся лицом ему в плечо, поцеловал и что-то пробормотал. Было похоже на: «Конечно, мне тут одному было одиноко». «С кем-то спутал», — подумал парень. Откинув ногой одеяло, Лестер положил Ноа в кровать и раздел его до трусов. И даже тут его ждало разочарование: обычные чёрные трусы, никаких весёлых жёлтых с утятами или белых с сердечками. Этот парень — он вообще умел веселиться? В его жизни кроме тёмных и белых красок бывали яркие цвета? Даже чашка на журнальном столике была черной! Укрыв Ноа одеялом, Лестер пошёл в душ. Ему было как-то не по себе ложиться в столь стерильную, чистую постель потным и грязным. Он быстро обмылся, — расхохотался над гелем для душа с ароматом орхидеи, — вытерся тёмно-синим (удивительно) полотенцем, оставил свою одежду на стиральной машинке и застыл. Где ему спать? Он только сейчас подумал, что, вероятно, спать в чужой постели без разрешения — некрасиво. Правильнее было бы лечь на диван. Ещё правильнее — уехать к себе. Но смешно полагать, что Лестер захочет тащиться сейчас в общагу, когда он был в паре метров от чистой, свежей кровати. Тем более, Ноа должен был быть ему благодарен за то, что его не оставили в клубе на милость охранникам. Поэтому Лестер без зазрения совести нырнул под одеяло к Ноа и обнял его за талию, прижимаясь к спине мужчины. Недобрые мысли закрались в голову — и виной тому была волнительная близость, жар и пленительный запах чужого тела. И, наверное, упругая задница. Но Лестер не был говнюком, поэтому решил лишь чуть-чуть подшутить: он залез под одеяло и оставил несколько засосов на животе, спине, плечах и один небольшой на шее. Можно считать, они квиты.