Лестер и математический анализ

И только из гордости она сама привязалась к нему тогда любовью, истерическою и надорванною, из уязвленной гордости, и эта любовь походила не на любовь, а на мщение.

Ф.М. Достоевский, «Братья Карамазовы»

Утром Лестер проснулся из-за того, что кто-то упорно и нервно хлопал дверцами шкафа, ящиками комода и ругался под нос. Недовольно потерев глаза, парень посмотрел на Ноа. Тот сидел в одних трусах на полу и с раздражённым видом перебирал рубашки. Воспоминания о безумной ночи и потерянном дне постепенно вернулись, и досада на мужчину сменилась глубокой признательностью. А следом — и страхом. Ведь теперь Ноа знаёт о нём всё. — Ноа?.. — тихо позвал он. Мужчина не слышал. Лестер проспал остаток дня и всю ночь. Пока он спал, Анна со скандалом и криками: «Что тебя вечно не устраивает? В какую Сибирь ты собралась? К оккультному её тянет! Только щитовидка полетит! В магазин не вытолкнуть, а тут в аэропорт собралась!» — забрала Лэйн домой. — Что случилось? — спросил Лестер скрипучим после сна голосом. — Ненавижу рубашки! — всплеснул руками Ноа. — Так не надевай. Ноа что-то проворчал и пихнул одежду обратно в комод. — Представляешь, Лэйн познакомилась с сумасшедшим в интернете и собралась куда-то в другую страну. И не в обычные города, а шаманские поселения. — Боже, — ошарашенно протянул Лестер и громко зевнул. — Она мне не говорила. — Она никому не говорила, — пожал плечами Ноа. — Анна говорит, что она никуда бы не улетела, но что-то я сомневаюсь. Может, и хорошо, что вы выпили. А то ловили бы её на границе России. — Она интересуется криптографией, — буднично заявил Лестер. — И да, документалки про маньяков, черепа, кресты, дьявол и бог, Библия рядышком с де Садом — это её тема. Она так много об этом трындит. Я привык. Ноа встревоженно обернулся и окинул парня подозрительным взглядом. «Ладно, помятый, сонный и в перекрученных трусах он мало похож на оккультиста». — Я сегодня пораньше выйду, — бросил Ноа и опять куда-то ринулся. Так он бегал по комнате, собираясь на какую-то утреннюю встречу. — Я не понимаю, к чему вы вообще все готовитесь? — спросил Лестер и почесал затылок. Широко зевнул. — К чему, к чему… Ты второй год в универе, неужели не слышал про научную конференцию? — говорил Ноа, натягивая брюки. — Руководству нужно привлечь инвесторов, поэтому ежегодно на базе нашего университета проводится эта никому не нужная конференция! Каждый божий раз какой-то подающий надежды политик прилипнет и начнёт выклянчивать поддержку, а мы потом сидим и думаем, как же так получилось, что опять оказались в центре скандала… Лестер расхохотался, глядя на то, как злится Ноа. — Мне нужны для дня Икс держатели для рубашки, — пробормотал под нос Ноа, крутясь у зеркала. Лестер навострил уши. Сон как рукой сняло. Держатели для рубашки… Он про те самые подтяжки, которые крепятся вокруг бёдер и прицепляются снизу к рубашке? Те самые? Лестер обвёл оценивающим взглядом стройные ноги Ноа. Подтяжки. Его обрастающие мышцами бёдра, а на них — полоски кожаной ткани. Лестер сглотнул слюну. — А с носками что будешь делать? — нарочито скучающе зевнул Лестер. «Скажи подтяжки, скажи подтяжки, скажи подтяжки…» В голове парень уже вовсю рисовал картины… Разные картины. — Не знаю, — спешно поправляя складки, отвечал Ноа. — Они вроде плотно сидят. Гольфы, может? Дыхание перехватило. В одну секунду Лестер забыл обо всех бедах. Он и не знал, что ему больше нравилось: гольфы или ремешки. «На одну ногу гольф, на вторую подтяжки… Боже, да я гениален», — улыбался парень своим мыслям. — Есть и для носков подтяжки. Руки Ноа замерли. Он задумчиво посмотрел перед собой, а потом бросил скучающий взгляд на Лестера. — Ну, конечно. Что ещё может быть в твоей голове? Всё, — Ноа подошёл к Лестеру и чмокнул его в щёку на прощание. — Я пошёл. Не опаздывай. В университете Лестер почти сразу наткнулся на суету в главном холле. Они с Лэйн шли каждый на свои занятия, не переговаривались. Только Лэйн была с перебинтованной рукой и опухшими от слёз глазами. Ей нужно пару дней всё обдумать, и она не выдержит, расскажет. Раньше требовались недели, чтобы она поделилась болью и тревогой. Вероятно, это прогресс? Так, безмолвно поглядывая друг на друга, они остановились. Путь им перегородила гора каких-то коробок. Толпились студенты. Закатив глаза, Лестер шагнул в скопление людей и, лавируя, добрался до источника затора. — Что здесь происходит? — спросил Лестер у одно из грузчиков. Мужчины растерянно и недовольно искали что-то в телефонах. У одного был открыт чат, у второго — личный кабинет компании-перевозчика. Появился хоть кто-то, кто готов был разобраться, — мужчины встрепенулись. За их нарочитой небрежностью Лестер разглядел волнение. — Да не можем найти главный зал. Где мистер Гудмен? Или вот указана миссис… — Я не знаю, кто это, но знаю, где зал, — нетерпеливо перебил Лестер. — Идём. Доставщики замялись. — Далеко идти? — спросил более разговорчивый. «А-а-а, — тут же сообразил Лестер, — облажались, потеряли время, но наверняка виноват этот мистер Гудмен. Не дал точные указания. Удобно: хотите бросить коробки и уйти». — Да, вы зашли не с того входа, — скучающе ответил парень. — Ну, мы не успеем. У нас почасовая оплата. «Бинго. А я не такой и глупый», — самодовольно подумал Лестер. Он тут же вспомнил Ноа, который был одним из организаторов. Получается, раз что-то пошло не так, мужчина может задержаться? А как же примерка подтяжек? Лестер уже присмотрел неподалёку магазин мужских костюмов и аксессуаров. Он хотел пойти с Ноа вместе! А теперь он задержится? Парень мгновенно взбодрился. Он быстро нашёл в толпе студентов, которые посещали лекции Ноа. — Эй, ребята! — позвал он их, да так уверенно, что те сразу подобрались. — Давайте, берём по коробке и тащим. Вы же хотите по баллу по мат. анализу? Они пришли как раз в ту минуту, когда Ноа, мистер Гудмен и миссис Паркер сломя голову бросились в общий зал. Каково же было их удивление, когда коробки оказались там, где надо, хотя на онлайн-карте был указан соседний корпус как конечная точка выгрузки. — Я не подумал указать нужный вход… — растерянно пробормотал мистер Гудмен. — Как вы… Его смятение было понятно: никому не сдались эти коробки. Удивительно, что толпа неорганизованных студентов добровольно отнесла пару сотен килограмм через весь корпус. И в центре с раздражённым видом стоял рыжий паренёк в сером худи. Мистер Гудмен вспомнил, как этот студент с кокетливой улыбкой разглядывал фотографию Ноа на его семинаре. Заведующий глянул на своего коллегу: мужчина с растерянной улыбкой разглядывал паренька. Лестер повернулся к преподавателям и, заметив озадаченного Ноа, горделиво расправил плечи и двинулся к нему. Гудмен внимательно наблюдал. Конечно же, он заметил, как — пусть и на мгновение — сверкнули глаза Ноа. Мужчина словно оттаял, лицо его просветлело. — Профессор, вы должны нам по баллу, — смело заявил Лестер и нахально осклабился. — Но в случае чего, мне достаточно вашей улыбки. Или поцелуя в щёку. От его вольного обращения у миссис Паркер глаза на лоб полезли. Мистер Гудмен знал сложный и взрывной характер своего подчинённого. Он отошёл в сторонку. Пусть недовольство Ноа выльется только на наглеца. Хотя что-то подсказывало: этому студенту мужчина простит. Так и вышло: Ноа облегчённо улыбнулся и обратился к ребятам: — Все одиннадцать человек, подойдите ко мне после лекции или семинара, поставлю вам баллы. Миссис Паркер, внимательная следившая за происходящим, шагнула вперёд. Она доверительно склонилась к Лестеру и проговорила: — Лестер, зайди после семинара к нам с Ноа в кабинет. Так Лестера припахали к организации мероприятия. Ему дали разбираться с тем, к чему никто не хотел притрагиваться, и он довольно быстро разрешил мелкие неурядицы. Получалось у него действительно неплохо. Во-первых, опыт был. Прежде всего — в организации танцевальных соревнований, когда они с командой ещё не ездили по штатам. И тематические вечера, которые устраивали женщины, — Лестер внимательно изучал, как всё устроено. Это помогало отвлечься от роли хорошенького, удобного и на всё готового мальчика. Поскольку Лестер хотел от всего отвязаться и ему было плевать на конференцию, он делал всё чётко и думал быстро. Мысленно просчитывал все возможные варианты того, что может пойти не так. Для плана А сразу рождался план Б, а для плана Б — план В, чтобы его не дёргали попусту если что-то пойдёт не так. «Я хочу увидеть Ноа в держателях для рубашки. Или в тех дорогущих сексуальных гольфах», — подбадривал он себя. Лестер постоянно ловил на себе оценивающий, удивлённый взгляд Ноа, в котором читалось уважение и одобрение. Он не понимал, почему мужчина так на него смотрит, пока тот не сказал ему: — Я не ожидал, что ты настолько хорошо соображаешь. Они шли в столовую, и Ноа, прикрепив ему бейдж с логотипом конференции, обозначил для всех их отношения: организаторы. И если мужчина считал, что какая-то табличка сможет обезопасить их, скрыть отношения, то пристальный взгляд Лестера спрятать ничего не мог. По университету уже во всю гуляли слухи и сказки о влюблённом студенте и неприступном профессоре. — Спасибо, — пожал плечами Лестер. — Когда хочешь, чтобы от тебя все отстали, начинаешь соображать на космических скоростях. — Космических скоростях? — скептически выгнул бровь Ноа. — На каких таких… Ай, ладно, чёрт с ними. Так ты мог бы отказаться помогать. Лестер потянулся было обнять Ноа за плечи и притянуть его к себе, но остановился, вспомнив, где они. — Ты так нервничаешь последнее время. Решил помочь. И, ну… Подтяжки, — многозначительно поднял брови парень. — Понятно, — закатил глаза Ноа. — Сексом заняться хочешь. — Да, — промолвил Лестер вдохновенно, будто не о мирском говорил, а признавался в сокровенном. — Ты весь на взводе, шугаешь меня, отгоняешь, говоришь: «Потом, потом». Вот я и решил быстрее разделаться со всем, чтобы это «потом» превратилось в «сейчас». — На что ты только ни пойдёшь ради того, чтобы добиться своего, — проворчал Ноа, но добавил уже с едва заметной хитрой улыбкой: — Спасибо. — Когда ты целуешь меня, — тихо добавил Лестер, взяв поднос, — ты совсем другим становишься. — Не здесь, — процедил Ноа и взволнованно поправил очки. Он тоже взял поднос. «Нужно поскорее сменить тему на что-то обыденное». — Что у тебя с танцами? Лестер с непроницаемым лицом взял себе и Ноа салат, завертел головой: ждал, когда очередь продвинется до горячих блюд. — А что с ними? — Ну, как тренировки? Когда следующие соревнования? — А, я отказался, — пожал плечами Лестер. Он стоял впереди, крутился, выглядывал меню и не заметил, как Ноа ошарашенно уставился на него. — Как-то не до них сейчас. — Соглашайся, — выпалил Ноа. Да так ревностно, что парень удивлённо оглянулся. — Учёба и работа не сбегут, а танцы — одна из твоих дорог, которые ведут в будущее. Лестер замялся. Его лицо на секунду омрачилось. Лёгкость, сквозившую в каждом движении, будто ржавчиной застопорило. Он явно не договаривал. Удивительно, как Лестер просто выказывал чувства и мог заплакать, тогда как Ноа даже наедине с собой сдерживал всё, кроме раздражения и гнева. Поэтому мужчина сразу понял: Лестер что-то скрывает. Парень так охотно и много говорил, что его недомолвки пугали. Однако правды он сторонился: слишком много врал себе. Ноа же ненавидел ложь. Они взяли еду, оплатили, нашли уединённый столик. Ноа волновался, что они притягивают слишком много взглядов, но умело скрывал тревогу. Всё-таки Лестер — его партнёр, и его благополучие важнее. Парень боролся с болезненным прошлым. Он ещё блуждал, спотыкался, падал. То звал на помощь, то упрямо молчал и брёл дальше. Лучшее, что мог сделать Ноа, — это быть рядом. Быть рядом, направлять и раскрывать объятия, когда нужно. Лестер пронзал вилкой овощи в салате, кусал губы. Явно собирался с мыслями. — Я… Я не могу разорваться и… — парень взлохматил себе волосы и содрогнулся всем телом. — Я не могу забыть о прошлом. Танцы? Я грезил ими. А сейчас… Он замолчал, силясь подобрать слова. — Сейчас тебе страшно, — не дождавшись ответа, сказал Ноа. Прожевал курицу и продолжил. — Ты вспомнил былое, когда рассказал мне. Ты меняешь свою жизнь. Ты осознал, как тяжело даются деньги. И танцы перестали быть инструментом получения прибыли и внимания. «И возможных клиенток… спонсорш? Кем бы они ни были», — мысленно добавил Ноа. И следом мысль: неужели Лестер танцевал для кого-то? Чтобы завлечь? Кажется, что-то такое было на его карте желаний, которую парень решил не сжигать. Ноа отчётливо помнил, как прекрасен Лестер, когда танцует для себя. С другими такими же, как он. Когда он делает это не для того, чтобы выжить, а чтобы выплеснуть свои чувства, привнести в мир неуловимую красоту, пусть и длится она мгновение. Даже такого циника, непробиваемого скептика, как Ноа, взволновал его танец. Это — неуправляемая сила, сама жизнь, воплощённая в движении. Безудержность, беспредельная вера в себя, красота и полная самоотдача. Лестер не должен бросать танцы. Да, он пошёл на сделку с совестью и продал себя. Но он всё еще может вернуться. — Верь мне, — доверительным тоном произнёс Ноа. Его рука потянулась к ладони Лестера и остановилась на полпути. Опасно. — Ты вернёшь вкус жизни. Но чтобы вспомнить, нужно снова попробовать. И тебе больше не нужно продавать себя и свои чувства. Или заглушать их и изображать ложные. Лестер часто закивал. Он нахмурился, скрывая подступившие слёзы, и поспешил заткнуть рот едой. — Всё будет хорошо. Ты справишься. А я помогу. — Молчи, — пробубнил парень и сглотнул ком в горле. — Иначе я опять заплачу. Ноа тепло усмехнулся и качнул ногой. Их ноги на миг соприкоснулись под столом, и мир стал чуточку теплей. — Мне нравятся танцы как увлечение, — закивал Лестер, как бы самому себе, смотря в стол, но ни на что не глядя. — Как искусство, хоть это и громко звучит. Я слишком долго продавал себя. Он заторможенно жевал, а потом поднял осмысленный взор на Ноа и подвёл черту в разговоре: — Да, ты прав. И добавил: — У меня получится? Бывает, упадёшь и ударишься так сильно, что от боли забываешь, как до этого ходил. Вот и сейчас Лестер учился жить по-новому. Как же это страшно и сложно. Они уже доедали, когда к ним подошли Кира и Лэйн. Заметив изучающий взгляд Ноа на своём перебинтованном предплечье, девушка пристыженно опустила голову и шагнула за спину одногруппницы. Кира же, чем-то очень взволнованная, обратилась к мужчинам: — Профессор, миссис Паркер велела передать, чтобы вы зашли к ней в кабинет. Лестер, — она обернулась к парню, который всё ещё сидел с вдохновенным видом, погружённый в свои мысли, — мне нужно с тобой поговорить. Лестер с подозрением покосился на Киру. Девушка нервничала, притоптывала и смотрела огромными глазами перед собой. Её руки были до побеления сжаты в кулаки. В глазах Ноа мелькнула догадка, и он настороженно покосился на парня. Лэйн, перебарывая стыд, подошла к профессору и что-то ему шепнула. Мужчина что-то резко ответил, но после недолгих уговоров неохотно поднялся. Бросив последний взгляд на Лестера, он пошёл за Лэйн. — Обязательно сейчас? — спросил Лестер недовольно. — Обязательно, — холодно ответила она. Однако голос её подрагивал, как трескающийся хрусталь. — Не заставляй меня ждать. — В смысле не заставляй ждать? — запричитал Лестер. — Ты же первая… Кира стояла неподвижно, прожигала парня пронзительным взглядом. И Лестер сдался. Он вздохнул и встал из-за стола, на ходу доедая курицу в панировке. — Ну, пошли, где ты там сидишь. Кира повела его за безлюдный стол, стоявший в отдалении. На нём был лишь стаканчик кофе. Она будто специально готовилась к этому разговору, потому что друзей у неё было предостаточно и она редко бывала в одиночестве. Однако они сели не за стол. Девушка миновала его и отвела в угол. Лестер нервно хохотнул и спросил: — Ты меня избить решила? Кира сделала вид, что не расслышала, и, судорожно вздохнув, начала: — Лестер, я… Год назад, на вечеринке — помнишь, что ты мне сказал? — Я даже не помню, что была вечеринка, — Лестер сложил руки на груди и скучающе рассматривал её. Однако на душе было неспокойно. Ладони вспотели. — Ты тогда сказал мне кое-что… Её грудь часто вздымалась, а на глаза наворачивались слёзы. Было видно, что Кира еле держится, чтобы не отвести взгляд и не сбежать. Лестер подхватил её настроение: он тоже занервничал. Не зная, на что отвлечься, он зацепился взглядом за феникса на её коже, взлетающего вверх по шее из-под ворота свитера. Где-то там, под слоем шерсти, сгорала бабочка. — Ну? — подбодрил её Лестер и нервно передёрнул плечами. — Я, кажется, вспоминаю, что была вечеринка. Но на следующий день я проснулся с жутким похмельем и с разбитым темечком у туалета. Лицо Кира разрезала широкая улыбка. Девушка вымученно усмехнулась. — Ты не помнишь? — спросила она и вся вновь стушевалась, приложила ладонь к груди. — Не помню. На ту вечеринку Лестер пошёл сразу после неудачного свидания с одним парнем. То была его первая попытка начать нормальные отношения, не завязанные на деньгах. Но он сильно ошибся с выбором партнёра. Сначала всё шло хорошо, а потом они приехали к нему. Когда дело дошло до секса и Лестера едва не взяли всухую, без презерватива, да ещё и так грубо, что это было даже унизительно, он избил парня и уехал. Отвратительное свидание. На вечеринку он поехал, чтобы напиться. Одна мысль властвовала в сознании: любовь ему не светит. Тревога снедала. Кира так волновалась, едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Неужели он что-то с ней сделал? Лестер выпрямился и внимательнее посмотрел на девушку. — Лестер… — чуть более твёрдо сказала она. — Я тогда была одета в свитер и джинсы, и ты сказал, что это совсем не сексуально и не подходит для вечеринки. Лестер потерял дар речи. Он невольно прошёлся взглядом по ней, с ног до головы. — Бред какой, тебе очень идут свитер и джинсы, — хмуро проговорил он. — Тогда ты так не думал, — расстроенно ответила девушка. Он серьёзно это сказал? Ноа бы его прибил, а Лэйн… — У тебя ещё взгляд такой был… Мне стало неуютно, и я огрызнулась, — продолжала она. — Тогда ты и твои друзья… — У меня нет друзей, кроме Лэйн, — нетерпеливо проговорил Лестер. — Ты ещё тогда общался со всеми вокруг. Они начали тебя подначивать, и ты… Лестер вспомнил. В расстроенных чувствах, злой, растерянный, он думал — к чёрту эту любовь. К чёрту чувства. Лестер начинал верить, что с миром что-то не так, да и с ним тоже. Он тогда совсем во всём запутался и размышлял о страшных вещах, о том, в чём не признавался даже Лэйн. Вот так, с разбегу, не глядя — в один конец, поставить точку, не завершив свою книгу жизни, оборвав на полуслове. Лестер пошёл на вечеринку, чтобы затеряться в музыке, толпе, чтобы наполнить свою опустошённую душу чужими эмоциями, очистить себя от грязи, которая налипла изнутри. Была где-то на задворках сознания как призрак мелькала мысль: «В последний раз». Не вышло. Ему было так гадко от себя самого, что он пожалел, что не… что дал себе шанс. Люди капризны. Сегодня тебя одаривают золотом, завтра отбирают даже твоё. Потому что могут, потому что захотелось, потому что верят, что раз ты преклонил колени, то потерял способность мыслить, злиться. В их глазах ты теряешь ценность. Тогда он увидел на вечеринке Киру. Она, как всегда, держалась в стороне со своим кругом общения, хохотала, болтала. Лестера мало волновала женская красота. Он мог оценить её, как оценивают произведения искусства в музее, но глубинный отклик она в нём редко вызывала. Ему вообще люди внешне нечасто нравились. Но в этот вечер красота девушки тронула его сердце. Его сверстники могут позволить себе лёгкое общение с девушками; если полюбят — даже берут на себя ответственность и обязательства, меняются. А он? Секс-кукла, лакей, шут. Глубокая обида, зависть всколыхнули в Лестере всю его мерзостность, которая, впрочем, была присуща каждому. Он окликнул Киру и под жадным вниманием гогочущих приятелей, позвал: — Кира? Ты тоже тут? Девушка удивлённо воззрилась на него. Как же она была хороша, когда смотрела на него таким чистым, открытым взглядом. Её подруги многозначительно переглянулись и толкнули её к Лестеру. Смерив его подозрительным взором, она подошла и спросила: — Что случилось? Ты звал? Я не расслышала из-за музыки. И тут вся дрянь поднялась, как Левиафан, со дна души. Злорадствуя над своим собственным падением — нищета, разбитые розовые очки, провал за провалом, унижения и разбитое сердце, — он выплеснул всё на Киру. — Я говорю, не ожидал тебя здесь увидеть. Кира нахмурилась и сложила руки на груди. Она отвела смущённый взор в сторону. — Ну, я тут. Искоса Кира бросила на него взгляд. И покраснела. Ну конечно же, он выглядел сейчас плохим парнем. Так банально. И так предсказуемо, что её глаза заблестели. Как животные, мужчины учуяли, что девушка потеряла власть над собой. Лестер чувствовал только зависть и несправедливость. — Знаешь, — нарочито низким и сексуальным голосом сказал он, подходя к ней, — ты всегда такая внимательная. Ответственная. Умная. Красивая. Девушка растерянно распахнула глаза. Лестер продолжал наступать, сокращая расстояние между ними. — Твои конспекты — искусство. Ты помнишь всё? — Н-Нет, всё не упомнить, — сбивчиво ответила она и заправила прядь за ухо. Она упорно не смотрела в глаза Лестеру. Её подруги, не слышавшие разговора, захихикали. Им казалось, что они флиртуют. — А что, тебе нужна помощь? — Да, — Лестер подошёл вплотную. Он подхватил её подбородок указательным пальцем, и дыхание девушки сбилось. — Запишешь мой номерок? Я столько выпил, едва ли вспомню после ещё стакана этой дряни. Его голос, его близость, красивое сильное тело, гипнотизирующий взгляд — колени Киры задрожали, сердце часто забилось. Она хотела было сбросить его руку, но остановилась. От его дерзкого прикосновения всё внутри трепетало. — Я… М-м-м… Это лишнее, мы с тобой плохо знакомы. — Да, ты права, — громко заговорил Лестер и поймал её испуганный, растерянный взгляд. — Пошли познакомимся поближе? Без лишних глаз и ушей. Он облизнул губы, показывая, как именно — поближе. Отвратительный мужской смех сотряс комнату. Подруги заподозрили неладное и хмуро переглядывались. Лестера же уже было не остановить: — Да ты, небось, и не целовалась ещё. Иди ко мне, я научу. Или сразу к сути? Для ясности Лестер выставил и развёл указательный и средний пальцы. Его язык скользнул между ними. Кира возмущённо задрожала. На глаза её выступили слёзы. Подруги хоть и не слышали мерзких слов, но разглядели масленые взгляды дружков парня. Они подошли и отвели её, грозно глядя на них. А потом Лестеру прилетела пощёчина и удар ниже пояса. Так он познакомился с Лэйн, которая первая додумалась вправить ему мозги и стала его самым близким другом. В тот вечер Лестер торжествовал так, как может только извалявшийся в собственном ничтожестве, опустившийся человек. Теперь же он не знал, куда деться от стыда. Наваждение прошло. Он выбрался со дна и не хотел вспоминать, как пытался унизить себя, используя окружающих как зеркало. Вот, оказывается, почему она то и дело его задевала и искала с ним ссоры. — Я вспомнил. Его взор был абсолютно стеклянным, а тело окаменело. От напряжения напряглись все мышцы. Краем глаза Лестер заметил две пары глаз, внимательно следивших за ним. Лэйн и Ноа знали его достаточно хорошо, чтобы понять — он в ступоре. — Лестер, — проникновенно заглянув ему в глаза и обхватив его бицепс, проговорила Кира. Парень испуганно глянул на её руку, а потом — на Ноа. Тот изумлённо смотрел на них. — Ты меня ранил. Я две недели только и думала о том, как подло и низко ты поступил. Но потом я поняла: мне было не просто страшно, больно и обидно. Я влюбилась. — Чего? — очнувшись, моргнул Лестер. Пелена с глаза спала. Он нахмурился и оглядел её полным неверия взглядом. — Лестер, я лю… Я влюбилась. И я не знаю, что мне делать. Прошёл год, и я больше не могу вариться в этом одна. Я так устала. Я люблю тебя, Лестер. — Как? — едва открывая рот, вымолвил он. — Подожди, что?! Девушка замотала головой. Она опустила голову и, обняв себя, пошла прочь. На полпути она взяла со столика свой кофе, расправила плечи и едва ли не побежала из столовой. Лестер отшатнулся и опёрся о стену. На его голову сваливалось потрясение за потрясением, и он не справлялся. Он увидел, как к нему бежит Лэйн, увидел, как на телефоне что-то набирает Ноа, и тут же почувствовал вибрацию в кармане. Ни с кем из них он говорить сейчас не мог. Его тошнило. Лестер обошёл Лэйн, не удостоил Ноа и кратким взглядом, и пошёл на улицу. Как назло, сжечь сигареты он решил именно тогда, когда они были очень нужны! Кира была в него влюблена. Он был так уверен, что она его ненавидела и презирала, а она, оказывается, влюбилась. После того, как он её унизил? Эта умная и правильно воспитанная девушка? Да что же это за любовь такая? Боже, да увидь она его в шёлковом шарфике на атласной постели на последнем этаже высотки у ног женщины, попивающей бокал вина, — как она говорила бы тогда? Если бы действительно знала его? Раньше Лестеру было наплевать. Но теперь стрелы летели обратно, и они пронзали его, потому что от ударов судьбы не сбежать. Какой же он низкий человек. Слёзы наворачивались на глаза, тело охватила мелкая дрожь. Лестер оказался на улице в зоне, отведённой для курения. Кто-то стрельнул ему сигарету. Парень спрятался за углом. Нервно сжал сигарету между губ и, глядя на огромное серое небо, затянулся. Дурная привычка, которой его научили одинокие богатые дамы и от которой его отучила Джоуи. Заставила скурить пачку. Помнится, тогда его полдня тошнило желчью. Джоуи больше не будет в его жизни. Никаких больше танцев. А если танцев — этого обоюдоострого меча — нет, то нет и напоминаний о том, как он продавал себя. Но и отдушины тоже. Ноа, Джоуи, Кира, Лэйн — их голоса растворялись с каждой затяжкой, становились тише, тише. От копоти горло защипало и зацарапало. Лёгкие наполнились дымом. Так ему и надо. Он не успел выкурить и половины, потому что кто-то вырвал её из рук. Сигарета полетела в урну с пепельницей. — Ты идиот? Это что за скучная предсказуемость? Я не буду лечить тебя от бронхита и рака. Сразу вырою место на кладбище и похороню заживо. Ноа с ненавистью раздавил сигарету и увернулся, когда Лестер попытался его обнять. — Проветрись сначала, — с отвращением процедил Ноа. — Меня тошнит от этого запаха. — Обними меня, — срывающимся голосом взмолился Лестер. Мужчина возвёл глаза к небу. Ну как же с ним порой бывало трудно! Правду говорят, что мужчины, даже самые сильные и сдержанные, те ещё нытики и слюнтяи. «А Лестер как будто и не сильный», — пронеслось в голове у мужчины. Нет, Ноа, не думай так, на него очень много свалилось. Он неплохо держится. Просто дал слабину. — Лестер, мне, правда, плохо от запаха, — извиняющимся тоном произнёс Ноа. — Я его не переношу. Он взял парня за руку — Лестер вцепился в неё, будто мужчина мог в любую секунду сбежать, — но рука тоже воняла дымом. — Боже, никогда больше не кури. Что случилось? Лестер зажмурился. Лицо свело судорогой, словно он вот-вот мог заплакать. Однако в следующее мгновение парень взял себя в руки. — Я сделал больно хорошему человеку. Ноа поджал губы. Значит, его догадки были верны. Сложно было не заметить, как Кира на лекциях и семинарах постоянно смотрела на Лестера. — Как? Что Кира сказала? Парень уронил голову на грудь и закрыл глаза. — Я унизил её при всех, чуть не поцеловал насильно — это было год назад. Видел, как ей плохо от моих пошлостей и издёвок, и продолжал глумиться. А она влюбилась. Как, Ноа, как? От изумления Ноа не сразу смог ответить. В каком мире жили эти люди? Что за страсти у них постоянно кипели? — Раненая гордость, думаю, — пожал плечами мужчина. — Она призналась тебе, чтобы облегчить себе душу. Как давно она влюблена? — Год. Что мне делать? Лестер уставился на него полным мольбы взором. Ноа начинало раздражать, что парень так много полагался на него. Когда же он начнёт искать ответы сам? Однажды мужчина растеряется и не сможет помочь. К кому Лестер побежит за помощью? Ясно же, к кому! И всё же ответ нашёлся: — Все эмоции она прожила в одиночку. Дай ей время. Попроси искренне прощения. И вы расстанетесь на хорошей ноте. Затем спросил: — И что именно случилось? Лестер поделился. Ноа морщился от глупостей и гадостей, которые парень даже не попытался скрыть — ну всё рассказал! Благо, хоть совестно было: сам себя ругал и одёргивал. Когда он закончил, Ноа измученно вздохнул. Он уговаривал себя не пускаться в нравоучения. Хотя ладонь так и чесалась дать подзатыльник. — Ты придурок, — выплюнул он. — Скажи мне: как можно жить и принимать только неправильные решения? Что за талант у тебя — попадать в задницу? Лестер прыснул со смеху. — Я не знаю, — покачал он головой. Затем в нём проснулся шут, похабная ухмылка растянула лицо: — Так у меня талант попадать в задницу? Ноа отвесил ему затрещину. Они ещё немного постояли в тишине, пока Ноа не принялся рассуждать вслух: — Теперь мне ясно, почему скромная и воспитанная девочка так с тобой ругается и дерзит. Ты, дурак… — Я не дурак, — насупился Лестер. Он наткнулся на тяжёлый взгляд Ноа и закатил глаза. — Даже если дурак, не называй меня так. Прекрати уже. Ноа раздражённо скривился. Лестер был прав: обзывать любимых нельзя. Но разве он не дурак? — Хорошо. Ты, умный и отличный парень, в окружении мудаков, взял и испугал её. Какой куннилингус? Как ты мог такое ляпнуть? Это всё равно что тебя поставить на колени и пихнуть в рот член. — Если это ты, то я… — тут же заулыбался Лестер. — Заткнись, прид… — ощетинился Ноа и едва не выругался. Помня просьбу, остановился. — В том-то и дело. А если это не я? А толпа враждебно настроенных мужиков? Улыбка пропала с лица Лестера. Он нервно сглотнул, видимо, вообразив подобное. Задумчиво глядя перед собой, он спросил: — Почему же ты так спокойно относился к моим глупостям? — Потому что я, чёрт возьми, опытный мужчина, который сам кого угодно смутит. Помолчав, Ноа задумчиво проворчал: — Продолжаешь шокировать. Жил спокойно без отношений. Да, одиноко было иногда, но… — он покачал головой и вздохнул. — И какой чёрт понёс меня в тот клуб? Эти слова поставили точку в разговоре. Они снова вернулись в действительность. Лестер, желая забыться в близости хотя бы на секунду, потянулся поцеловать его, и Ноа нехотя поддался. Поцелуй выдался коротким, потому что мужчина резко оттолкнулся и подавил рвотный рефлекс. — Настолько не выносишь? — удивлённо спросил Лестер. Ноа закивал. Прийдя в себя, он нахмурился и осуждающе посмотрел на парня. — А чего это ты сразу за сигарету? Нет других способов сбавить напряжение? — Каких? — пробурчал Лестер. — Избить кого-то? Заняться с тобой сексом посреди столовой? Пробежать десять кругов вокруг вуза? Ноа насмешливо поднял брови. — Просто посидеть, отдохнуть, посмотреть на небо, подышать свежим воздухом не вариант? Пойдём со мной. У тебя время есть? — Да. Ноа пошёл вперёд, а Лестер — следом. Воспоминания эти так пошатнули Лестера, что он забыл, в каком отчаянии был всего пару месяцев назад. Ещё в конце октября парень ощущал столь зыбкую почву под ногами, что перестал верить, будто всё наладится. Теперь же он нашёл человека, который готов был помочь ему, который любил, но ждал в ответ не меньшей отдачи. Лестер чувствовал себя нужным и до сей поры не ведал, какую силу дарует любовь. Он не понимал, как его отец мог так легко и просто бросить семью, променять любовь его жены и сына, а на что? Что он сказал? Свободу? Свободу от кого? От самых близких людей? Кому нужна такая свобода? На горизонте замелькала другая женщина. Самая настоящая шлюха — из тех, которые лезут в чужие семьи, разрушают их, а новую слепить не могут. Почему? Кто знает. Не всем дано. Ума хватает лишь соблазнить глупца, переманить, а создать что-то прочное и долговечное — нет. Вот только мать Лестера не приняла неверного мужа обратно. А Лестер не простил предательства. Его отец был трусом, и Лестер подмечал в себе схожие качества. Мать ненавидела в нём это и всячески пыталась искоренить. Получилось ли? Парень не знал, но чувствовал, что мать научила его бороться со страхами. В одном он был точно уверен: за Ноа будет держаться. И мать, и Лэйн, и интернет, и книги — все твердили: любовь — это тяжёлый труд. И если Лестер открыл в себе способность любить, он будет любить. Ведь не каждый может. Ноа привёл его в уединённое место на территории вуза и усадил на лавку. Над головами раскинулась паутина голых ветвей. Первый снег стаял и открыл взору голую землю и серую, безжизненную траву. Но сегодня светило солнце, и небо, где его не затягивали тучи, радовало исстрадавшийся по живому глаз яркой синевой. — Я замёрз, — процедил Лестер. Ноа пододвинулся к нему вплотную и прижался. Он накрыл их своим пальто, и вскоре Лестер согрелся. — У меня ощущение, что ты не живёшь, а играешь, — задумчиво проговорил Ноа. — Да? То есть, ты чувствуешь фальшь, — грустно усмехнулся Лестер. Ноа поднял брови, словно прикидывая, какую оценку дать притворству парня. — Нет, играешь вполне талантливо. Вот только это идёт вразрез с тем, что я ожидаю от тебя. Лестер насторожился. Всё тело свело в напряжении, как ожидает виновный наказания. — Мало мне сегодня досталось, — съязвил Лестер, но сердце забилось в панике, — добей меня новостью о расставании. — Не драматизируй, — фыркнул мужчина и взял в руки ладони Лестера. — Я не понимаю, могу ли положиться на тебя. За что мне браться? — А за что ты хочешь взяться? — тускло спросил Лестер. Опять это чувство: будто Ноа умчался далеко вперёд, а он плетётся позади, спотыкается, пытается бежать быстрее, но лишь больше отстаёт. — Взять дом в ипотеку. Мне одобрили, осталось явиться в банк, подписать бумажки. Лестер растерянно вскинулся. Какая ипотека? Он только начал работать и ещё даже не получил первую зарплату! И куда тут ещё танцы впихнуть? Ему вдруг стало так боязно, что он подумал сбежать — в эту секунду, быстро и не оборачиваясь, — от Ноа. — Я не потяну. Ноа, я ещё даже образование не получил. Я не успеваю за тобой, — взмолился Лестер и перехватил его руки. — Подожди же меня! — Причём тут ты? — спокойно ответил Ноа. — Мы либо ждём, когда ты получишь диплом и устраиваешься на работу, и начинаем обзаводиться имуществом, либо я начинаю один, а ты присоединяешься позже. Всё просто. — Просто?! — воскликнул Лестер. — А что сложного? Я в любом случае сделаю всё, что задумал — с тобой или без тебя. Он задумчиво и отстранённо посмотрел на него искоса. Парень чувствовал, как уверенность покидает его. — А как же я? — тихо спросил он. — Ты совсем не включаешь меня в свои планы? Ноа оставалось лишь терпеливо отвечать. — Я включаю тебя в свои планы. Просто ты студент, который только определился, что ему нужно. У меня уже всё решено. Слушай, вся жизнь впереди. Через десять лет, если мы ещё будем вместе, уже всё иначе будет. Просто хочется жить в доме побольше. Ты же хотел семью и собаку? Вот и не бойся, иди к своей мечте. — Как воодушевляюще, Ноа, — раздался мягкий, обволакивающий голос позади. Ноа замер, как олень в свете фар. — Почему же меня в своё время не удостоил такими речами? Быстро же ты повзрослел. Надменно-снисходительный, красивый голос, выверенная, поставленная речь, слова, которые, как змей, гипнотизируют, а потом жалят и отравляют. Лестер услышал его фамильярный тон и его перекосило от ненависти и гнева. Кто посмел так разговаривать с его любимым человеком? Пальто упало с плеч. Он вскочил и резко обернулся к незнакомцу. Модно одетый, аристократичного вида блондин с пронзительными голубыми глазами, бесконечно грустными, но таившими в себе упрямство и силу, опасную, роковую. Лестер даже немного опешил. Он где-то его видел. — Добрый день, — мужчина протянул руку, и Лестер, недоверчиво посмотрев на него, загородил спиной Ноа. — Меня зовут Борис. Лестер напряжённо молчал. Какая-то мысль трепыхалась в голове, но зацепиться за неё не удавалось. Борис сразу ему не понравился. Слишком претенциозный, слишком заморочный. И начал с гадостей. С какой стати он подкрался? И почему решил, что может так нагло заявлять о том, что подслушивал? И откуда он знал Ноа? — Откуда ты… — начал было Лестер. — Ноа. Давно не виделись. Ноа всё это время отмалчивался. Он поднял со скамьи пальто и накинул его на плечи Лестера. Парень с восхищением посмотрел на него: этот порыв означал, что Ноа открыто выразил свою привязанность и заботу. — Здравствуй, Борис, — сдержанно поздоровался он. — Если ты ищешь институт, то он в другой стороне. — Я знаю. Не забыл. Два года тут работал, — с мягкой улыбкой ответил мужчина. Его глаза, однако, недобро блестели. — Решил прогуляться и заметил тебя. Подумал, что поздороваться было бы вежливо. По лицу Ноа было не понять, какие чувства руководили им и руководили ли вообще. Он казался Лестеру человеком, отлично владеющим собой. Но сейчас было похоже, что он раздумывает, ответить нейтрально, враждебно или плюнуть в лицо. Теперь Лестер увидел и почувствовал, как напряжён был Ноа. Только из уважения к мужчине он ещё не вмешался. — Понятно, — холодно произнёс Ноа. — Поздоровался? — Я сделал что-то не то? — Борис вскинул подбородок, пристально, вдумчиво рассматривая его. — Не притворяйся идиотом, — не выдержал Ноа и вспыхнул. Парень тут же подошёл ближе к мужчине и положил ладонь ему на поясницу. — Борис, ты умный человек, не строй из себя дурака. Ты показал мне, на что способен. Сейчас ты стоял и подслушивал, о чём мы разговаривали с моим молодым… с моим возлюбленным. Лестер, хоть и стоял рядом, в любую секунду готовый броситься на Бориса, опешил и взволнованно посмотрел на Ноа. Возлюбленный. Так дерзко, так открыто об этом сказал! — …И вмешался. — Так и что же? Я не могу подойти к своему коллеге? Лестер не бросился в словесную перепалку только потому, что Ноа задвинул его за спину. Почувствовал, а может, увидел, как нахмурился парень и сжал кулаки. — Ты подошёл ко мне не как к коллеге. Ты уже оговорился, когда начал вспоминать прошлое. Затем Ноа впервые за их разговор обратился к Лестеру. Такой надменности и холодности в его тоне парень ещё не слышал. Он даже испугался такого Ноа. — Это Борис Романов, профессор исторического факультета одного крупного российского университета. Но представился нам моим бывшим партнёром. Лестер подозревал, что этот человек — птица высокого полёта, но известие всё равно его словно обухом по голове ударило. Не Ноа было удивляться тому, какие бывшие были у Лестера! На секунду парень стушевался, однако одёрнул себя: мужчина всем своим видом показывал, что не рад Борису. Ведь всё равно по какой-то причине он предпочёл Лестера. Борис побеждённо улыбнулся и уронил подбородок на грудь. — Что ж. Ты прав. Сложно забыть человека с таким ярким, волевым характером. Как редко встречается подобное среди людей. — А, теперь ты истеричность и взбалмошность называешь «ярким и волевым характером»? — вспыхнул Ноа, едва не сорвавшись на крик. Борис недобро посмотрел в сторону Лестера, который, казалось, из последних сил сдерживался, чтобы не кинуться на него с кулаками. — Мы можем поговорить наедине? — спросил он. — Ещё чего! — зло хмыкнул Ноа. — Говори при Лестере. Если это касается меня, мне нечего скрывать. — Как скажешь, — натянуто улыбнулся Борис. Он был чертовски красив, каждое движение его губ и глаз было изящным, жесты — элегантны. И в каждом сквозила сила и расчёт. Полная противоположность Лестера. Что случилось между Борисом и Ноа? — Ноа, то, что произошло — моя ужасная, роковая ошибка. Бог видит, я думал о тебе каждый день. Я винил себя за то, что открыл тебе самую чёрную, гадкую, мерзкую сторону своей души. — Ты про оккультные науки, интерес к жертвоприношениям, садизм и… — каждым словом Ноа плевался, будто хотел сделать больно. Лестер остолбенело стоял, пытаясь осмыслить драму, развернувшуюся на его глазах. Какие культы? Какие жертвоприношения? В голове крутилось множество вопросов, один из которых являл себя ярче всех: «Когда уже бить?» — Не перебивай, — нахмурился Борис. — Ни я, ни ты — никто из нас не ожидал, какие ужасные демоны явят себя, и я не справился. Я никогда не забуду слёзы в твоих глазах, когда я… Лестер стоял, поражённый в самое сердце: он едва ли понимал, что Борис пытался донести до Ноа. Зато Ноа всё понимал. Он горько поджал губы и смотрел на мужчину с тихой злостью и разочарованием. — Забудешь. — Забуду? — переспросил Борис. — Помнишь, я говорил, что никогда не перестану любить тебя? Лестер судорожно вдохнул и отшатнулся. Жуткая боль впилась когтями в сердце и сжала до онемения. Слушать эти душеизлияния было выше его сил. Он уже хотел накинуться на этого жуткого человека и размазать его лицо по асфальту, но Ноа схватил его за руку и притянул к себе. Борис пристально, с болезненным вниманием следил за каждым шагом, каждой эмоцией на лицах пары. Словно паук, который выискивал слабое место на теле жертвы. — Я помню. Как я могу забыть твою улыбку? — нежно проговорил Борис. К горлу Ноа подкатила тошнота. — Я разлюбил. Выходит, если я разлюбил тебя вопреки обещанию, то и ты забудешь. Вот, — он поднял их с Лестером сцепленные руки, — вот — мой любимый человек. Мы вместе всего ничего, а он уже вместо осуждений готовит мне завтрак, если я просплю и опаздываю. Он не злится, если я не тем боком прислоню к стене его спортивную сумку. Он не упрекает меня в вещизме и мещанстве, если я вдруг хочу поменять занавески или взять жильё в ипотеку. Он думает не только о том, что я для него сделаю, но и о том, что он может сделать для меня. Да мне всё равно, что сейчас он никак мне деньгами не поможет, я сам прекрасно справляюсь. Потому что Лестер после учёбы, подработки и тренировок всегда едет к нам домой, ко мне, а не шляется в одиночку по ресторанам и библиотекам. Глаза Лестера защипало от слёз. Он обнял Ноа за плечи и притянул к себе, вжался лицом в его волосы и радостно улыбнулся. Он был так счастлив. Ноа всё видел, всё понимал и ценил. Лестер влюбился в правильного человека. — Так тебе щенок нужен был, а не самостоятельный человек с собственными интересами и потребностями? — усмехнулся Борис. — Или, вернее: интересующийся только тобой? Ноа кинулся вперёд с искажённым от злобы лицом, занёс кулак. И Лестер вмешался. — Ноа, пойдём, — сквозь зубы процедил они потянул мужчину за локоть. — Пошёл он к чёрту. Хочешь сесть за решётку, если вдруг мы случайно его убьём? И Борис, и Ноа покосились на него. Только Борис — неприязненно, а Ноа — с признательностью. Он сам еле сдерживался. — Сейчас пойдём. А ты, Борис, — Ноа презрительно окинул его взглядом, — так и остался эгоистичным избалованным барчуком. Нам с тобой не по пути. Теперь же, коллега, — переменил тон Ноа, — насчёт конференции. Расписание, список тем научных докладов, часы работы библиотеки найдёшь на сайте. Это общая информация. Что касается организации, фондов, договоров — всё через ректора и бухгалтерию. Потенциальное партнёрство — с менеджерами по связям с общественностью, это административный корпус. Письмо на почту получишь завтра вечером. Лестер, ты подготовил? Лестер обнял Ноа за плечи и увёл его к основному зданию университета. Прежде, чем Борис успел что-то ответить. Парня всё ещё потряхивало от злости за то, что Борис обозвал его щенком. — Я всё подготовил. Ноа, я изобью его в подворотне, — прошипел Лестер. — Правда, я держался только потому, что это принесло бы тебе неприятностей. — Прости, — расстроенно буркнул Ноа. — Я хотел, чтобы ты своими глазами увидел, что он за человек. И что я взаправду тобой дорожу. Они вернулись в университет и отправились в учительскую. Остаток дня прошёл в суете. Нужно было одобрить или внести правки в шаблоны для информационных бюллетеней, приглашения и прочую чепуху. Затем Лестер собрал часть танцевальной команды, которая быстро развесила таблички и указатели к корпусу, где скоро будут проводить конференцию. Когда же Ноа собирался в учительской домой, дверь отворилась. Лестер сейчас заканчивал смену в автосервисе. Остальные преподаватели, которые могли сюда заглянуть, разошлись. Ожидая увидеть несчастного студента, желающего закрыть долг в семь вечера, Ноа со страдальческой миной обернулся к двери. Там стоял Борис. Ноа почувствовал, как по спине мурашки пробежали. Во рту пересохло. Внутри всё замерло, поникло — он сам неестественно выпрямился, как суслик, выглядывающий из травы. И только едва ощутимая тревога пробивалась в дрожащих пальцах. Внезапно Ноа вспомнил, как он рылся в документах, притворно ища бумажку, которую сжимал между пальцев, а сам слушал уверенное, радостное щебетание Лестера, когда тот трещал с миссис Паркер. Образ Лестера потянул за собой их общие воспоминания. И его голос, обнимающие руки и нагловатый смех придали Ноа сил. — Борис. Ты вовремя, — чуть успокоившись внутренне, но всё ещё нервно суетясь, проговорил Ноа. Почему-то всё внутри дрожало от страха, когда он оставался с Борисом наедине. — Я вовремя? — искренне удивился непрошенный гость. — Что ж, раз так, я твой. Ноа не обратил внимания на двусмыслицу. Он указал рукой на стул, и Борис грациозно прошёл к нему. — Предоставь смету по мелким расходам: от табличек и ручек с логотипами университета, до бумажных стаканчиков для кофе. Плюс, свяжись с пиарщиками. Они должны были подгрузить видео-инструкции на сайт, избранные отрывки из предстоящих докладов и краткие объяснения актуальности обсуждаемых тем. — Ноа. За окном — темень и тихо подвывающий ветер. Внутри — блеклый тёплый свет настольной лампы и треск электроники. И даже так, Ноа с радостью отказался бы от тепла и нырнул в холодный ноябрьский вечер. Борис сел на стул так, как иные не садятся на трон. Расслабленно откинулся на спинку и чувственно, с поволокой посмотрел на Ноа. Четыре верхние пуговицы его бордовой шёлковой рубашки были расстёгнуты. Весь его вид говорил о том, что он пришёл не подготовку к конференции обсуждать. — Ноа, — позвал он его вновь. Сколько противоречивых чувств он вложил в его имя. Словно требовал вспомнить обо всём, что между ними было. Уловка старая, как мир. Когда мужчины не брезгуют тем, что называется женской хитростью, и развивают в себе этот порой витиеватый, временами прямолинейный, но всегда до мелочей продуманный способ мыслить, они становятся настоящей угрозой. Женское стратегическое мышление с десятками запасных планов и оговорок, с предусмотрением всех подводных камней полируется мужским стройным, однобоким, стремящимся к одной цели. Когда женщина овладевает мужской холодностью, она становится несокрушима. Когда мужчина научается женской гибкости и осторожности, он становится опасным. Борис был именно таким человеком. Ноа не был уверен, что мог его одолеть, подыгрывая. Поэтому он решил быть с ним прямолинейным. Ноа включил свет. Интимная атмосфера разрушилась. Соблазнительная улыбка на губах Бориса дрогнула. — Надо запросить обновлённые списки докладчиков, чтобы уточнить, все ли могут присутствовать. Договориться с ближайшими общежитиями и отелем, чтобы готовились выделить комнаты, — рассуждал вслух Ноа, а потом обратился к Борису. — А ты не забудь связаться с издательством и организовать место для раздачи и продажи новых книг. На всех стоит логотип Оксфорда? Борис устало кивнул. Ну, конечно. Суета и мещанство. — Ноа, расслабься. Тебе пора отдохнуть. Сам знаешь, что бывает, когда ты выкладываешься по полной. — Я и собирался домой, чтобы отдохнуть. Мне ещё за посылкой надо съездить, — Ноа обвязал шарф вокруг шеи. — Выходи из учительской, мне надо её закрыть. Мужчина подался вперёд. Чужая рука мягко обхватила Ноа за бедро. Последний обомлел от чужой наглости. — Ты намеренно так холоден, чтобы заставить меня изнывать? Это твоя стратегия? В голове Ноа взвыли сирены. Он был так зол из-за его упрямства и настойчивости, что слишком резко вывернулся. Споткнулся и упал бы, если бы Борис не подхватил его. Мужчина крепко обхватил его бёдра и притянул ближе. Ноа немедленно стряхнул его руки. Гнев вырвался наружу. Раздался глухой удар и мокрый чвакающий звук. Офисное кресло громыхнуло о пол. Борис шипел, держась за щёку, куда пришёлся удар кулаком. Ноа же, благоразумно отступив на несколько шагов, выдал гневную тираду: — Напыщенный петух! Да с чего ты взял, что я тебя хочу! Пришёл, расселся на моём стуле! После того, как ты сказал, что я тебе был нужен проверить, нравятся ли тебе мужчины… Пошёл ты, урод! Иначе, я клянусь, я выброшу тебя из окна, как тогда выбросил твои настойки! Ноа пнул стул, и Борис, баюкая разбитую щёку, врезался в стену. Из уголка его рта выступила капля крови. И всё равно он не потерял самообладания. — Мне не нравятся мужчины, — жуя слова, выдавил Борис. Ноа увидел, что не только рассёк ему щёку снаружи, но и, судя по тому, как Борис дёргал ею, впечатал слизистую в зубы. — Глупые, жалкие, неприятные создания. Но мне нравишься ты. Ты другой, Ноа. Раздался звук уведомления, который Ноа нарочно поставил на Лестера, чтобы не пропускать сообщения. Невольно вспомнилось происшествие в музее, случившееся с ним и с Лэйн. — Как давно ты за нами следишь? — вдруг догадался он. — Зачем? Борис задумчиво окинул его взглядом. У уголка губ выступила кровь. Снаружи щека была цела. Значит, оцарапал изнутри о зубы. — Как ты догадался, что мы с Лестером встречаемся? Как вышел на Лэйн? Мужчина задумчиво опустил веки и тепло улыбнулся. — Вот почему я готов терпеть твой сложный характер. Догадливый и умный. С тобой интересно. — Не увиливай, — отрезал Ноа. — Хорошо. Ты знаешь, что твой мальчик развлекал женщин за деньги? — Не удивил, знаю, — закатил глаза Ноа. — Ну и? Борис поджал губы. Не ожидал, что Лестер окажется таким смелым и признается. Шарлотта уверяла, что парень труслив. — Я пошёл на выставку тёмного искусства с Шарлоттой, его покровительницей. Там услышал, как он со своей прелестной подружкой обсуждал тебя. Ноа, Ноа, математика, строгость, преподавание, аспиранты — я знаю только одного такого молодого профессора в нашем университете. А потом… — А потом я знаю, — оборвал его на полуслове Ноа. — Врезался в тебя, ты вызвал охрану, они сбежали. — Сбежали… Отвага и безрассудство, — усмехнулся Борис. — Но Лэйн ты знал и раньше? — допытывался мужчина. — Как тебе удалось её увлечь? — Да, знал, но не долго. Она слышала про скандал, который ты устроил, когда прилюдно обвинил меня в профнепригодности и в интересе к тёмной стороне личности, — без тени осуждения поведал Борис. — Заинтересовалась моим личным блогом. Написала. Мы обсуждали демонологию, шаманство, жертвоприношения, миф о первородном грехе. Я думаю, мы — родственные души. Каждое слово повергало Ноа во всё большее недоумение. В каких же разных мирах они жили. Борис болен и опасен — как он ещё сдерживает свои жуткие порывы? — но и Ноа с ним связался. И даже был влюблён. Кто из них троих больнее? — А дальше? — сухо спросил мужчина. — С чего это вдруг Лэйн засобиралась в Сибирь? Что за чепуха? — А, я предложил, — опустил глаза Борис. — Она устала от непонимания Анны. Она такая же одинокая, как и я. На выставке мы должны были встретиться вживую и улизнуть в аэропорт. Но, видимо, она счастливее меня, раз так держится за свою жизнь. Ноа понимал, что он говорил. Одиночество — это вечный спутник тех, кто не боится исследовать себя. Любовь делает такое одиночество теплее, но не избавляет от него. Борис, который боялся и одновременно жаждал познать себя, никак не мог смириться с тем, что его одиночество чуть страшнее, чем у других. Так Ноа подумал бы, если бы у него осталась хоть капля сострадания к этому мужчине. Теперь же он вызывал лишь раздражение и неприязнь. — Ясно. Выйди из кабинета, мне надо закрыть дверь. Борис вздрогнул, как от пощёчины. Он неспешно и статно выпрямился в кресле, и Ноа понял: легче выкатить его вместе со стулом. — Ты совсем по мне не скучал? «Когда-то — естественно! И сердце разрывалось на части, и было больно и плохо. Что за глупый вопрос? — закатив глаза, подумал Ноа. — Но это было давно!» — Нет. — Вот как, — грустно улыбнулся Борис. — Жаль. Ты мне действительно нравишься. — А мне нравится Лестер, — непримиримо заявил Ноа. Ему пришлось развязать шарф, потому что после выброса адреналина он вспотел. — Ноа, насколько хорошо ты знаешь Лестера? Вопрос этот был столь неожиданным, что Ноа замер. — И к чему это? Я же сказал: я знаю про его прошлое. — Вы давно знакомы? — Не твоё дело. — Ты избегаешь ответов, — заметил Борис и подался вперёд. Он то и дело проводил языком по щеке изнутри и морщился — рана саднила. — Ты не уверен ни в чём. Иначе уже непременно замахал бы знаменем. — Это, — Ноа указал на его щёку, — за то, что Лестера попытался унизить. Больше Ноа не стал терпеть. Он взял свой портфель и вышел из кабинета, оставив его открытым.