Лестер и математический анализ

Сколько длится вечность? Иногда всего одну секунду.

Л. Кэрролл, «Алиса в Стране Чудес»

Лестер сжал ручку двери и замер. Торопливые шаги Ноа, метавшегося из гостиной в кухню и обратно были слышны даже здесь. Пахло чем-то аппетитным и пряным. Наверняка готовил для Лестера и отвлекался на работу. Он не мог открыть дверь. Он пытался, но пальцы немели, мышцы деревенели и кулак раскрывался. Лестер слышал лишь шум в ушах и биение сердца. Всё плыло перед глазами. Я вижу нас вместе. «А я вижу кого угодно с тобой, но не себя!» Неправда, я не хочу отдавать тебя кому-то. Никто не понял бы, почему он места себе не находит, но Лестеру казалось, что земля из-под ног уходит. Прямо сейчас он пытался прыгнуть выше головы, а ноги налились свинцом, и он не мог оторвать стоп. Ещё будто вчера Лестер был мальчиком, который утешал рыдающую мать, когда отец предал их и, как последний подлец, оставил без крыши над головой. И вот уже он стоит у дверей дома, куда его пустили навсегда — сколько бы это «всегда» ни длилось. От волнения ноги подкашивались, и парню пришлось опуститься на пол. «Так быстро? — думал Лестер, сидя в своей холодной комнате. — Две недели… Неужели он из тех, кто предлагает руку и сердце через три часа после знакомства? Ха-ха, всего лишь-то ключ… А потом? Когда его интерес ко мне угаснет?» Можешь и не уходить. Никогда. «Знаю я это «никогда». Лучше не ввязываться в эти игры». Но так хотелось. Даже если Ноа разобьёт ему сердце. Хоть немного пожить нормальной жизнью. Пусть и с человеком, которого он не заслуживал. Его ладони и сам он вспотели, но тело знобило, зуб на зуб не попадал. * Ноа крутил в руках новенькую связку из двух ключей — именно за них он хватался в ресторане, — и встревоженно посматривал на дверь. Он ждал Лестера уже полтора часа. Взгляд Ноа метался с телефона на дверь и на окно. Смутная тревога нарастала в груди, и вдруг мужчина задался вопросом: — Я опять поторопил события? Всё было просто: Ноа увидел и почувствовал, что Лестер — его человек. А раз так, то он готов был побороться за него. Лестер был добрым, упрямым, простодушным, открытым, да, и хитёр был, но хитрость — признак ума, не так ли? Но главное — он умел любить. Ноа ненавидел ходить вокруг да около. Если хочется быть вместе — зачем мучить себя? Лестер тянулся к нему, и что-то глубинное в Ноа откликалось на него. Он смотрел на дверь, сжимая в кулаке связку ключей, и прислушивался к каждому звуку. * Телефон Лестера разрывался от звонков и сообщений, а потом отключился. Тогда настала тишина, и лучше бы телефон продолжал трезвонить. Это была Лэйн. Ноа уже вчера написал несколько сообщений, пропитанных тоской и смущением. Он позвонил пару раз и больше не пытался. Зато Лэйн не стеснялась — оно и ясно: Лестер не пришёл на первую пару. Наверняка думала, что он спит без задних ног. Парень оторвал себя от постели и доковылял до зеркала. Увидев своё отражение, он неприязненно поморщился и отвернулся. Серое лицо, красные глаза, круги под глазами, опухшие веки. Каков красавец. Вернувшись обратно в кровать, Лестер проспал до поздней ночи. * — Лэйн, на два слова, — попросил Ноа, остановившись рядом с ней. Девушка, державшая замотанную в бумажный пакетик булочку, торопливо дожевала кусок и сунула перекус в карман кофты. Она отошла от своей группы и завернула с Ноа за угол. — Что-то случилось? — встревоженно спросила Лэйн. — Лестер, — выдохнул Ноа. Его плечи опустились так, словно с них, наконец, свалился груз. Лэйн кивнула и невольно обняла себя руками. По её виноватому и испуганному лицу Ноа понял, что она тоже ничего не знает. От стыда Ноа поджал губы и неловко потоптался: как же он дошёл до такой жизни? Мнётся перед своей студенткой, спрашивая о парне, который наверняка от него сбежал. — Он не отвечает на звонки, — тихонько ответила девушка. Ноа нервно закивал и с тяжёлым вздохом зарылся пальцами в свои волосы. — Я звонил в общежитие, но он оттуда не уходил. Я пришёл, но его соседи сказали, что он попросил никого не заходить. Говорят, спит. «Он поступился своими принципами, — поражённо округлив глаза, думала девушка, — он говорил с его соседями… А профессор так оберегает свою репутацию…» — Я заходила к нему, — призналась Лэйн. — Он меня прогнал. И если вчера он тосковал, то сейчас беспокоился. Может, нужно было настоять и вломиться? Ноа и так рисковал, прийдя к нему. — Такое уже случалось? Он не был сегодня на парах? — И вчера тоже, — вздохнула Лэйн и неосознанно полезла в карман за телефоном. — Он, бывало, прогуливал, но мы всегда были на связи. Он любит дразнить меня, — пояснила она, — что он спит, а я учусь, или что я стою в очереди в столовую, а он ест у себя пиццу или пьёт сидр, вино. Ноа усмехнулся. Он с лёгкостью мог вообразить подобное. — А сейчас мне говорят: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». А он там один. Губы Ноа сжались в тонкую линию, брови дрогнули. Судорожный выдох вырвался из груди. — Всё, к чёрту, я пошёл к нему, — твёрдо сказал он и оттолкнулся ногой от стены. Как только он отошёл, чья-то рука схватила Лэйн за плечо. Вздрогнув, она резко обернулась и увидела Лестера. Осунувшийся, замученный, с погасшим взором, он смотрел на неё и ничего не говорил. По его взгляду девушка поняла: случилось что-то ужасное. В эту же секунду вернулся Ноа — хотел дать Лэйн свой номер телефона. Он замер, увидев Лестера. Облегчение затопило его душу, и мужчина шагнул к Лестеру — он так соскучился! — и раскинул руки для объятия. Совершенно забыл, где находился. Лестер наклонил голову, выставляя лоб вперёд, и шагнул назад. Он не сводил с Ноа предупреждающего взора: «Не подходи». Затем ещё раз, и ещё, а потом развернулся и, сгорбившись, ушёл. Ноа стоял, не в силах поверить в увиденное. Руки беспомощно опустились, взгляд потух. Извинившись перед Лэйн, Ноа пошёл прочь. Его фигура казалась такой маленькой и неуклюжей в высоком светлом коридоре. * Лестер шатался по университету, словно безмолвное привидение. Лэйн молчала с ним, потому что устала задавать вопросы в надежде услышать хоть что-то в ответ. Парень даже не позволял притронуться к себе: закутался в огромный чёрный худи и сидел с посиневшими от холода пальцами. А в аудитории вовсю шпарили батареи. В четверг, то есть, сегодня, у них семинар по математическому анализу, а значит, с Ноа. Одногруппники Лестера в предвкушении поглядывали на него, ожидая очередное представление. Но парень сидел, потерянный, и смотрел перед собой. Один раз его пыталась привести в чувство Кира. Он ткнула его ручкой в спину и спросила: — Лестер, что случилось? Ты плохо себя чувствуешь? Он натянул капюшон и, сложив руки на груди, закрыл глаза. Тогда ткнула его уже Лэйн и ровным тоном произнесла: — Ты похож на придурка. Тебе не пятнадцать — так вести себя. Взрослей. Сними капюшон. — Отъебитесь от меня, — ругнулся он и, взяв вещи, пересел на заднюю парту, в самый дальний угол. Все, кто следил за их перебранкой, удивлённо переглянулись и вернулись к своим делам. Очень скоро в кабинет зашёл Ноа — Лестер узнал его по уверенным, но несколько торопливым шагам. Сердце забилось чаще, и парень уронил грудь на подбородок, зажмурился сильнее — чтобы не поддаться соблазну смотреть на него. Сердце приятно защекотало. Лестер не хотел признаваться — даже себе, — но он пожалел, что ушёл. Надо было обнять Ноа. Он не готов был проявить благородство и исчезнуть из его жизни. Раз Ноа так нужно — пусть мучаются вместе. Я скучаю. Лестеру хотелось посмотреть, во что он одет. Купил ли новые очки, как и собирался. Хотел увидеть его карие глаза, розовые губы. Он приоткрыл один глаз, но… — Если вы пришли сюда спать, отправляйтесь домой. И снимите капюшон, вы в высшем учебном заведении, а не с друзьями в подворотне. Ледяной, рубящий голос заставил паренька вздрогнуть. Он не ожидал, что Ноа первым обратится к нему, и надежда на прощение зашевелилась в душе. Лестер посмотрел на мужчину исподлобья и увидел, что он был сегодня в белой рубашке с закатанными по локоть рукавами. Первые три пуговицы расстёгнуты. Сверху наброшен чёрный кардиган. Просто и со вкусом. Как и он сам. Свежий, красивый, чуть-чуть бледный, но ему даже шло. Я хочу обнять тебя. — Мне холодно, — отозвался Лестер. Он бросал взгляды украдкой, стремясь урвать как можно больше. Чем больше он смотрел, тем радостнее было на душе. — Я уже говорил: напишите жалобу администрации, пусть разбираются с отоплением. Лестер сразу вспомнил, когда Ноа сказал это впервые. В субботу, когда парень увязался за ним в университет и не смог сдать четвёртую тему, потому что плохо подготовился и вместо решения кинул игральные кости. В тот день Лестер сбежал к покровительнице и ушёл от неё. В тот день он держал сонного Ноа в объятиях и целовал его, долго, отчаянно, скрепляя своё решение порвать с прошлым. (Чокер — бархотка? Лестер не разбирался — валялся в пыльном ящике тумбы в общежитии. Лестер так и не нашёл сил, чтобы от него избавиться.) Видимо, Ноа тоже вспомнил, потому что он сбился, набирая пароль на компьютере. Он скосил глаза на Лестера, а затем, чтобы не вызывать подозрений, обвёл всех остальных взглядом. Как сокол, высматривающий дичь. Он был таким сексуальным. Ноа и не подозревал, как красив был, когда чуть щурился и задумчиво водил указательным пальцем по нижней губе. Лестер опустил глаза в стол и попытался стереть неподобающие образы из головы. Всё, что у меня есть — это моя неистощимая сексуальная энергия. Я не хочу, чтобы ты использовал меня только для этого. Но для чего ещё тебе молодой весёлый дурак? — Ребята, у нас много должников. Поторопитесь, под конец учебного года все преподаватели будут заняты, — строго проговорил Ноа. — Кроме вас, у нас много аспирантов. Напомнить вам, по каким занятиям у вас долги? Он будто специально поднимал темы, которые обязательно коснутся Лестера. Ребята вяло промычали в знак согласия. Удивительно, но кроме паренька, с отработками сидела половина группы. Когда очередь добралась до него, Ноа вымученно вздохнул и сказал: — Лестер, у вас ещё четыре темы. Советую не пропускать. Ещё восемь занятий — и конец семестра. Я не единственный, кого вы так решительно обделили вниманием? Перебранки и перешёптывания между студентами утихли — все навострили уши. Долгожданное представление начиналось. — Вы про предмет или…? — заторможено произнёс Лестер и неуверенно поднял взгляд. Группа рассмеялась. Ноа дёрнул бровями и прикусил губу, чтобы скрыть предательскую улыбку. — Про посещение занятий, — пояснил он устало и снял очки. Положив их на стол, он потёр ладонями лицо и так и остался сидеть. Вот она — возможность хоть что-то исправить. Надо хотя бы попытаться. — Вы единственный, — мямлил Лестер и водил пальцем по столу, повторяя узоры дерева, — у кого я пытаюсь исправить все ошибки. Лэйн дёрнула ногой и, поёрзав, села удобнее. Её взгляд, устремлённый в тетрадь с конспектами, потерял ясность — она следила боковым зрением за другом и за его возлюбленным. — Вы только создаёте новые, — категорично заявил Ноа и вновь надел очки. Он открыл журналы посещаемости и начал что-то в них чиркать и писать. — Но я же стараюсь, — настаивал Лестер. Ему приходилось нешуточно напрягать мозг в поисках подходящих слов — голова начала закипать. — Я не знал, что у вас чему-то можно научиться. Полно… преподавателей, которые, э-э, безответственно относятся ко всему и не радеют своим предметом так, как вы. — Ну, захвалили, — закатил глаза Ноа и вновь уставился на листочек. — Зря стараетесь — дополнительные баллы за комплименты я не начисляю. Одногруппники начали перешёптываться, со всех сторон доносился тихий смех. Их телефоны начали вибрировать. Видимо, строчили сообщения в чат. — А я искренне, — продолжал Лестер. — А что мне ваша искренность? — Ноа наконец посмотрел на него — спокойно, будто он действительно говорил о прогулах, а не об их чувствах. — У меня таких искренних, помимо вас, знаете сколько? И сижу в переработках, — он потряс журналом отработок. — Вы ошибаетесь, искренне не зная, а мне сидеть разгребать последствия ваших ошибок. И бегать я за вами не собираюсь. — Я буду бегать за вами, — настойчивым тоном продолжал Лестер. Мужчина нахмурился и неуютно поёжился. — А где вы были до? Неужели так тяжело сразу делать всё правильно? Ноа кинул журнал на стол и вздохнул. Глядя на Лестера из-под оправы, он спросил: — На этой неделе сдавать что-то будете? Лестер склонил голову, внимательно вглядываясь в его лицо. Он искал хоть что-то, что дало бы ему понять: Ноа продолжает играть в его игру. Увы: теперь преподаватель говорил исключительно про учёбу. Лестер опустил взгляд в парту и буркнул: — Нет, я себя плохо чувствую. — Ну, выздоравливайте, — пожал плечами Ноа. — Теперь с вами, Марк… Лестер сидел как истукан. Все звуки растворились друг в друге и смешались, превратились в побочный шум. Парень слышал лишь безразличный голос Ноа в своей голове и биение своего сердца, напоровшегося на чужое равнодушие. И это всё? Почему не спросишь, что со мной было? Тебе всё равно? Паренёк сгорбился. Больше не было сил держаться и бороться. Он всего-то выпал на три дня, а Ноа уже от него отрёкся? Стремясь отвлечься от тяжких дум, Лестер включил телефон — впервые после того, как он разрядился, — и на него одно за другим посыпались уведомления. Полсотни звонков от Лэйн. Десятки сообщений от неё же. И немного — совсем немного — от Ноа. Все с разницей в несколько часов или в день. «Лестер, всё в порядке? Я тебя жду». «Я поторопился с ключом? Ты сказал, что тебе здесь нравится и в общежитии одиноко. Мне тоже одному невесело. Я подумал, почему бы нет?» «Мне с тобой очень уютно. Показалось, что наконец нашёл своего человека». «Ты заболел? Тебя забрать?» «Я не понимаю — мне вломиться к тебе в комнату, или это твоё «нет»?» «Я волнуюсь, напиши мне. Если не хочешь продолжать отношения — так и скажи, я переживу. Иначе я звоню в полицию, и мы вламываемся в твоё жильё». Нашёл своего человека, своего человека… В горле встал ком. В глазах и носу защипало, и Лестер судорожно сглотнул. Слёзы навернулись на глаза — экран телефона расплылся. Чтобы не опозориться перед всеми, Лестер схватил рюкзак и большими шагами пересёк аудиторию. — Вы куда? Что за детский сад? — недовольно произнёс Ноа, глядя ему вслед. — Умейте принимать критику. Лестер попытался придать себе невозмутимый вид и остановился. Дёрнув рюкзак за лямку, он прочистил горло и сказал: — Мне нездоровится. Я пойду? — Для убедительности чуть тише и доверительно добавил: — Сейчас стошнит, еле держусь. Видимо, ему удалось обдурить Ноа, потому что мужчина пристально осмотрел его с ног до головы и ответил: — Хорошо. Пусть вас кто-нибудь проводит. Лэйн тут же встала из-за парты и засеменила следом за другом. Позади неё Кира, потупив взгляд, неловко опустилась обратно на стул. Лэйн и Лестер сидели в кофейне. Девушка с наслаждением уплетала пирожное и то и дело кидала полные ожидания взгляды на друга, а парень угрюмо смотрел в чашку с зелёным чаем. — В общем, он предложил мне съехаться, — вдруг подал голос Лестер. И понеслось. Когда он закончил свою исповедь, Лэйн накрыла своей ладонью его кулак. — Я так и знала, что ты не про отработки там, в классе, говорил. — Надеюсь, он тоже это понял, — хмуро заметил парень, — потому что он говорил как раз про них. Лэйн не боялась причинить ему боль правдой, поэтому почти жестоко заявила: — Да, он понял, но быстро сменил тему. Лестер цокнул языком и закатил глаза. — Ты испугался. Но если ты его упустишь — пожалеешь, — жуя, продолжала она. Крошка пирожного вылетела изо рта и приземлилась Лестеру на щёку, и девушка скучающе посмотрела на неё, застрявшую в едва заметной щетине. — Анна всегда говорит мне: дрожи и делай. Лучше бы ты просидел у него под дверью. Всё равно когда-нибудь он вышел бы. Тогда не было бы этой всей драмы. — А что дальше? — не унимался Лестер и вытер плевок салфеткой. Он поморщился, когда ощутил, как сильно отросла щетина. — Вот мы съехались — и что? — Дом, работа, собака, дети. Любовь. Лестер фыркнул и впервые за долгое время улыбнулся. Но его улыбка сразу же померкла. — Хочешь же? — допытывалась Лэйн в надежде понять, что движет её другом. Лестер возвёл брови домиком и страдающе поморщился. — Очень, — признался он. — Но что, если он поймёт, что я пустой дурак и разочаруется? Слушай, я как мужик понимаю, насколько он охрененный. Таких как он один на миллион. А таких, как я… — И того меньше, — заключила за него Лэйн и задумчиво посмотрела на последний кусочек пирожного. — Мне даже странно слышать, что у тебя такие проблемы с самооценкой. Если не веришь себе, верь мне и Ноа. И хоть я не считаю тебя пустым… — она полезла в рюкзак за блокнотом, куда всё записывала, — вот что я недавно в книжке нашла про пустоту. Слушай: «Тридцать спиц соединяются в одной ступице, образуя колесо, но употребление колеса зависит от пустоты между спицами. Из глины делают сосуды, но употребление сосудов зависит от пустоты в них. Пробивают двери и окна, чтобы сделать дом, но пользование домом зависит от пустоты в нем. Вот почему полезность чего-либо имеющегося зависит от пустоты». Лестер вымученно вздохнул и хотел было упрекнуть Лэйн в занудстве, но затем вдруг задумался. Если мы то, что мы пропускаем через себя, не лучше бы «кормить» себя чем-то значимым? Ноа не хватало его лёгкости, открытости и умения отовсюду находить выход. Лестеру нужен был якорь и кто-то, кто направит его, когда он в очередной раз заплутает и начнёт ходить кругами. — Если ты считаешь себя пустым, — её пристальный, холодный взгляд сейчас грел сильнее солнца, — значит, ты готов расти и развиваться. Любовь. Ему нужна была любовь, а у Ноа этой любви — море. — Я люблю тебя, Лэйн, — сказал он сердечно и перегнулся через весь стол, чтобы чмокнуть девушку в щёчку.

***

Вечером Лестер собрался с духом и пришёл к Ноа. Он стоял, обдуваемый ветрами, и высматривал его окно. Высотка казалась неодолимой крепостью, но где-то там томилась его любовь. А злой дракон… Их было два: неуверенность Лестера и обида Ноа. Лестер зашёл в подъезд. По дороге парень десять раз передумал. Он остановился у лифта, пальцы зависли над ответом. «Прости». Подумав, стёр. «Я испугался», — звучало как слабость, стёр. «Люблю», — дверь в пропасть. Лестер и так не ощущал твёрдой земли под ногами, теперь ещё и вовсе потерять опору? А может, не страшно? Не лучше ли прыгнуть в пропасть, если земля зыбкая? На дне не будет Страны Чудес, а если человек сам — чудо? Над его неотправленным ответом слева на экране висел столбик из сообщений Ноа. Лестер читал их, идя по тёмному коридору, и черпал мужество. Холодный свет телефона освещал ему путь. «Я тебя жду» «Ты сказал, что тебе здесь нравится и в общежитии одиноко. Мне тоже одному невесело». «Тебя забрать?» «Я волнуюсь, напиши мне». Ты мой человек. Он неуверенно занёс кулак и робко постучал в его дверь. Сердце, казалось, билось в горле, руки отнимались от волнения. В квартире раздался звук шагов, и с каждым новым решимость Лестера утекала сквозь пальцы. — Кто там? — наконец раздался голос Ноа за дверью. Лестер откашлялся и ответил: — Я. Это я. Ноа, откроешь? Затем опять звук шагов — уже топот, — и щелчки истерично поворачивающегося замка. Чувствуя, что мужчина очень сильно зол, Лестер робко отошёл в сторону. Дверь распахнулась, и перед ним появился разозлённый Ноа с каким-то хламом в руках. На секунду мужчина прижал это к себе. А потом хлам полетел в лицо Лестеру. Его пижама, новенькая оранжевая щётка, которая точно была не Лестера (у него же была серая одноразовая! Эту Ноа для него купил?), и мелочёвка вроде ручек, носков, запасной зарядки. — Проваливай немедленно, иначе я тебя убью. Ноа громко захлопнул дверь. А Лестер так и стоял среди разбросанных вещей, не в силах пошевелиться. Минуту он пытался понять, что именно произошло, а когда понял, было уже поздно: Ноа закрыл перед ним дверь. Сначала было больно. Так невыносимо больно, что Лестер боялся открыть рот — вдруг закричит? Потом ярость и гнев захлестнули его, и он, разъярённо рыкнув, со всей силы пнул ногой дверь, а потом заголосил: — Открой! Открой немедленно! — Лестер ударил ногой второй раз, третий, а затем принялся беспрерывно долбить. — Всё, надоело, я выламываю! В ту секунду, когда Лестер готов был выбить её ногой, раздался щелчок замка. Ноа, рассвирепевший, толкнул дверь — она прилетела парню в лоб. В глазах на мгновение потемнело, и клокочущая ярость мигом улеглась. Парень отшатнулся и приложил руку ко лбу. — Голову себе проломи, придурочный, — зашипел Ноа и зло посмотрел на паренька. Тот стоял с покрасневшим лицом — да не сплошь красным, а пятнами — и держался за лоб. — Хочешь поговорить? Говори. — Пусти меня, иначе я буду орать. Я начинаю: А-А… Сгоряча пнув кучу вещей, Ноа схватил паренька за толстовку и затащил в квартиру. — Если бы не соседи, — строго сказал он, закрывая дверь, — я оставил бы тебя там орать, пока кто-нибудь не вызвал бы полицию. Но тут живёт студент, и у него сложный промежуточный экзамен. Не хочется нормальным людям мешать. Лестеру впервые за долгое время стало обидно из-за удара. Зачем Ноа его ударил? Он же знал, что заденет — он нарочно? Нижняя губа выпятилась, как у маленького ребёнка, на ресницах заблестела влага. «Какой же я мужик, раз мне от удара плакать хочется? — подумал горько Лестер и потупил взор. — И мужик ли я вообще? Так, тряпка и размазня». — Ну? Говори, — сложив руки на груди и встав перед ним, потребовал Ноа. Лестер отвернулся. — Да ты издеваешься! — поражённо воскликнул Ноа. Даже руки его опустились. — Ты так надрывался там, требовал, чтобы я открыл, а зачем? Чтобы передо мной стоять и со стенами общаться? Плечи Лестера дрогнули и он, глубоко вдохнув, обернулся. Он был похож на побитого щенка, и Ноа пришлось отвести взгляд, чтобы не растаять прежде, чем тот получит по заслугам. Мужчина сунул кулаки в карманы. Он разрывался между желанием вытолкать парня из квартиры и плюнуть на всё и просто прижать к себе, ощутить тепло его тела и мягкие, нежные губы. — Зачем ты ударил меня? — тихо проговорил парень, прямо глядя на него. Ноа удивлённо хлопнул глазами. Рука в левом кармане странно дрогнула. — Я не бил тебя! Лестер накинул капюшон и буркнул: — Бил. Сейчас. Дверью. — Да? — язвительно заметил Ноа. — Если не умер, значит, мало досталось. Ну? Что хотел сказать? В голове было пусто. Все слова, которые крутились на языке, вдруг испарились. Лестер обнял себя руками и осмотрелся — ничего не поменялось. Всё так же пахло теплом, уютом и Ноа. Парень собрался и ляпнул: — Что я, э-э-э… Эм… — Молодец, тридцать первую букву алфавита выучил, осталось ещё две, — презрительно усмехнулся Ноа. — Сколько ещё ты будешь тратить моё время? Там, где прилетело дверью, начинало жечь. Лестер потрогал лоб — мужчина проследил за его движением. Глаза Ноа чуть округлились: видимо, ушиб уже был виден. Он дёрнулся в сторону кухни, будто собирался принести лёд, но сразу же остановился. Лицо потемнело, и он окончательно потерял терпение. — Знаешь что, Лестер? Катись вон. Мне не семнадцать — на твоих эмоциональных качелях кататься. Мне двадцать восемь, я… — Так тебе же было двадцать семь, — нахмурился Лестер и тут же расслабил лоб: кожа горела. — В воскресенье стало двадцать восемь, — нетерпеливо произнёс Ноа. Он хотел продолжить, но парень ошарашенно пролепетал: — Выходит, мы были в этот день вместе? Выступление и ресторан… А я и не знал. — Да, мы были вместе, — раздражительно воскликнул мужчина. — Я мог проведать родителей и провести время с ними, но я выбрал тебя! Твои танцы и тебя! И ради чего? Променял семью на какого-то… проходимца. — Я не проходимец, — вздыбился Лестер и резко шагнул вперёд. Ноа даже бровью не повёл. Он вскинул голову. На короткий миг взгляд его вновь скользнул к красному пятну на лбу Лестера. Ноа потянулся было правой рукой к его лбу — левая всё так же что-то сжимала в кармане, — и парень прикрыл глаза. Он подался вперёд, ожидая, когда пальцы мужчины коснутся его, но напрасно. Ноа поборол сочувствие, спрятал руку обратно, и непримиримым тоном заявил: — Ты проходимец. А ещё ты трус. Ты заставил меня поверить, что у нас может что-то быть, и сбежал. Почему я должен обивать твой порог, как какой-то пёс шелудивый?! Слова Ноа полоснули Лестера по живому, и чем сильнее болело, тем больше яда сочилось из ран. Почему только ему должно быть больно? Почему Ноа даже не спросит: «Лестер, где ты был?» — Ха! — лицо Лестера исказила кривая, злобно-насмешливая улыбка. — Ты сам себе напридумывал. Подцепил какого-то проходимца в клубе, чего ты ждал? В клубе любовь не ищут. И своих людей тоже. Лицо Ноа застыло. Враждебность сменилась растерянностью. Он отвёл взгляд в сторону. Лестер был прав. А Ноа в очередной раз ошибся. Продолжать разговор было бессмысленно. Ноа закрыл лицо рукой, зажмурился и процедил: — Убирайся. Видеть тебя не хочу. Больше не прощу. Парень вздрогнул как от пощёчины. Он ошарашенно посмотрел на Ноа, но мужчина в точности скопировал его позу секундами ранее: обнял себя и отвернулся. Лестер подлетел к нему и схватил за плечи. Он прижал мужчину к себе, но тот опять превратился в ледяную глыбу. Вернулись к тому, с чего начали. — Не трогай меня. Убери руки. Хватит меня мучить, — изнурённо просипел он. В этот раз Лестеру не пришлось повторять дважды. Он замялся, ослабил хватку. Руки скользнули по плечам Ноа. Обернулся, а затем открыл дверь дрожащей рукой и перевалился за порог. Его уход ознаменовал глухой хлопок дверью. В повисшей тишине, как издёвка, был слышен лишь тихий мужской вокал, поющий о том, как прекрасна жизнь. Лицо Ноа рассекла широкая кривая улыбка. С трудом перебирая ногами, мужчина доковылял до кухни. Тяжёлый выдох вырвался из груди. Он схватился за кухонную тумбу и тяжело опёрся о неё. Мягкий жёлтый свет кухонного гарнитура осветил его одинокую согбенную фигуру. Зацепив пальцами ручку, Ноа открыл шкафчик, где было мусорное ведро, сжал ключи в руке. На мгновение ему почудилось, что Лестер стоит рядом. Что он обнимает его со спины. Что сейчас он зароется лицом в его шею, и снова станет тепло. Ноа обернулся — никого не было. Только тёмная кухня, которую едва освещала лампа из коридора. Связка двух новеньких ключей полетела на дно. Металл глухо стукнулся о пластик, словно испустил болезненный стон. Ноа зажмурился — слишком громко для тихой, пустой квартиры. Это были первые ключи, которые он сделал для кого-то после того, как его предали в прошлом. Очки запотели, на линзу упала капля. Ноа надрывно рассмеялся и не мог остановиться. «Чудесная, чудесная жизнь».