Далеко, там где неба кончается край

Даён, Нам Гю и Мен Ги неспешно шагали по звёздному лабиринту. Узкие коридоры переливались светом — над головой сияло нарисованное небо, усыпанное фальшивыми звёздами. Но в этой красоте было что-то гнетущее: лампы гудели, а издалека доносились отрывки криков и топот бегущих ног. 333 шёл впереди, сосредоточенно вглядываясь в повороты, а Даён и 124 держались сразу за ним. Несколько раз им попадались другие красные. Один раз Даён даже заметила Ки Хуна: он стоял за углом, мрачно сжимая нож, явно кого-то выслеживая. – Эй, а что вы будете делать, когда выберетесь отсюда с деньгами? – неожиданно спросил Нам Гю, улыбаясь так, будто они шли не убивать, а на прогулку. – Ну… – задумчиво протянула Даён, но так и не продолжила. – Вот я думаю, – вдохновлённо продолжил 124, – открою свой клуб и найду себе девушку. – Он весело махнул ножом, будто это был бокал. – А ты, Мен Ги? – Это не ваше дело, – резко отрезал 333, даже не обернувшись. – Ну не будь таким занудой, великий Мен Ги, – насмешливо пропел Нам Гю. – Раскрой нам свою душу. Наверняка ведь есть что-то, ради чего ты давил на кружки? – Я отдам долги… и займусь дорогими мне людьми, – процедил сквозь зубы 333. Даён заметила, что его плечи напряглись, шаг стал резче. Эта тема его явно ранила. Что же произошло с его близкими?.. – А-а-а… – протянул Нам Гю, будто нарочно подзадоривая его. – А ты, Даён? Она на миг замедлила шаг. Внутри всё сжалось. Слова сами рвались наружу, но язык будто прирос к нёбу. Ей хотелось сказать правду – что у неё нет будущего, что болезнь и рана забирают силы быстрее, чем враги. Но зачем? Они не поймут. Никто никогда не понимал. – Мне нужны деньги, чтобы отдать долги и… начать новую жизнь. – Голос её звучал глухо. Она осеклась, вовремя остановив признание. Сердце болезненно кольнуло. С какой стати она вообще открывается им? Это слишком личное. – Что ещё? – с любопытством спросил Нам Гю, наклоняясь к ней. – И всё, – резко ответила она и свернула за угол вслед за Мен Ги. Нам Гю только фыркнул: – Эх, у вас какие-то скучные планы… – протянул он, снова улыбнувшись своей странной, почти детской улыбкой. Даён тоже не покидало странное чувство — непонятная радость, перемешанная с жаждой крови. – Игрок 310 выбыл. Игрок 260 победил, – бездушно сообщил механический голос, разлетаясь эхом по коридорам. – Становится жарко, – радостно выдохнула Даён и, не удержавшись, дёрнула Нам Гю за рукав. – Тише, – прошептал он ей прямо в ухо, и его дыхание щекотало кожу. Затем протянул руку, указывая в один из коридоров. – Смотрите. – Теперь он говорил уже и Мен Ги. Там, в конце узкого прохода, спиной к ним стоял синий игрок. Вся троица двинулась вперёд, крадучись, стараясь не издавать ни звука. Под ногами гулко отдавался каждый шаг, словно стены сами следили за ними. Синий словно почуял опасность: резко обернулся и, увидев их, сорвался с места. В тот же миг азарт вспыхнул в глазах Даён, как пламя, вырвавшееся из глубины её души. Она чувствовала, как что-то древнее и хищное толкает её вперёд, заставляя забыть обо всём – о боли, о слабости, о дыхании, срывающемся на хрип. Её тело само рванулось за добычей. Парни не отставали: их шаги грохотали позади, сливаясь с её собственным сердцебиением. Они мчались, словно загнанные звери, по бесконечным коридорам, где звёзды над головой мелькали как сумасшедшие. Синий рванул влево, они — за ним. Ещё поворот, снова налево. Теперь вправо. Быстрее! Ещё один поворот… Ещё! Развилка. Нам Гю резко схватил Даён за руку, притянул к себе и, показав Мен Ги правый коридор, потянул её влево. – Туда! Она хотела спросить, почему он так уверен, но времени не было — синий мог уйти. Грудь горела от боли, дыхание резало лёгкие, но азарт глушил всё. Коридоры сменяли друг друга. Тупик. Резко свернули вправо. Перед ними распахнутая дверь — за ней чёрная комната. И там, в проёме, маячил знакомый номер: 333. Нам Гю рванул вперёд со всей силой. Мен Ги и синий уже дрались. Синий едва не вырвался, но подоспевший Нам Гю перегородил ему путь. Они сцепились, упали на пол, нож вылетел из руки 124. – Мен Ги, помоги! – выкрикнул Нам Гю, захлёбываясь яростью. – Убей его уже! Даён, ворвавшаяся следом, замерла на секунду. 333 колебался. Его движения были полны сомнений, и это бесило её. Она, стараясь не нагружать раненую руку, присела рядом и одним точным рывком вонзила нож в бедро синему. Крик боли разорвал тишину. Нет. Она не хотела убивать его сразу. Ей хотелось… поиграть. Синий, истекая кровью, с воплем откатился от 124, оставляя за собой алый след. Нам Гю подполз ближе и, не раздумывая, вонзил нож в другое бедро синего. Снова раздался душераздирающий крик — такой, что стены лабиринта завибрировали эхом. Но этот крик вызвал не жалость, а дикий восторг в сердце Даён. Её губы сами изогнулись в довольной, почти безумной улыбке. Синий из последних сил пнул Нам Гю ногой, тот отлетел в сторону и с глухим стуком ударился о стену. 124 застонал, но поднялся на ноги, сжимая рукоять ножа. – П-прошу… не убивайте! – захрипел их жертва, прижимая руки к ранам. – У меня жена… ребёнок… – Замолчи уже, – холодно бросил Нам Гю. Он навис над ним и медленно поднял нож, готовясь нанести удар. Даён с нетерпением ждала этого мгновения. Внутри всё трепетало — как же сладко будет увидеть, как лезвие войдёт в его плоть… – Стой, – внезапно остановил его Мен Ги, сжав зубы. – Ты чего? – раздражённо огрызнулся Нам Гю. – Да чего это ты?! – с обидой в голосе поддержала его Даён. Её жгло изнутри — зачем он тянет? – Если убьёшь его один, победишь в игре только ты, – жёстко сказал 333. – Найдём ещё двоих, – фыркнул 124, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. – А если нет? – холодно возразил Мен Ги. – Как я могу быть уверен, что ты поможешь мне? Ты же уже победишь. Мгновение тишины. Только хрип жертвы и тяжёлое дыхание троицы. – И что тогда делать? – спросил Нам Гю. – Вместе, – отрезал Мен Ги. – Вместе заколем его? – уточнила Даён, и глаза её зажглись ещё ярче. Мен Ги кивнул и приглашающим жестом подозвал её ближе. – Ооо, какой ты рассудительный! – радостно воскликнул Нам Гю, и в его голосе прозвучала та самая наркоманская, безумная радость. Трое игроков, сжимая ножи, приблизились к жертве. Синий дрожал, сжимал ладонями свои раны и едва мог дышать. – Раз… – начал Нам Гю. – Два… три! – и они одновременно ринулись вперёд. Три ножа почти синхронно вошли в тело по самую рукоять. Глухой, захлёбывающийся крик оборвался, и лишь звук хлюпающей крови наполнил лабиринт. Тёплая густая кровь брызнула на руки и лицо Даён. Она чувствовала, как её дыхание сбивается от восторга, а сердце колотится с диким ритмом.

***

Ин Хо не отрывал глаз от экрана. Каждое её движение, каждый жест прожигал его изнутри. Он видел, как Даён всё больше теряла себя, превращаясь во что-то чужое, пугающе незнакомое. Не девушка, ради которой он готов был рискнуть всем, а безумная, одержимая хищница. Её глаза сияли болезненным светом, когда она вонзала нож в игрока 235. На бледном, осунувшемся лице появилась улыбка — чужая, страшная, жестокая. Она наслаждалась. Когда она мчалась по коридорам за синим игроком, в её взгляде пылало одно-единственное желание: убивать. Она теряла себя. А он — терял её. Его горло сжало так, будто туда вбили железный клин. Под маской он стискивал зубы, кусал щеки до крови, и на языке расползался терпкий металлический привкус. Но даже эта боль не заглушала того, что рвало его сердце. Он боялся, боялся потерять ее.

***

– Игрок 235 выбыл. – подтвердил их триумф холодный механический голос, эхом разнёсшийся по коридорам лабиринта. – Ооооо… великий Мен Ги, ты видел его взгляд, когда он умирал? – протянул Нам Гю, глаза его блестели безумием. – Ссссвет в его глазах угас… они стали кукольными. Точно как у Сэ Ми. Правда удивительно? – мечтательно продолжал он, улыбаясь, будто говорил о чём-то прекрасном. – Дааа… это всегда так, – с хищной улыбкой на лице произнесла Даён. – Если, конечно, у жертвы не выколоты глаза. Слова её прозвучали так спокойно, будто речь шла не о смерти, а о какой-то забавной детали игры. Мен Ги тем временем тяжело дышал. Он никак не мог справиться с нахлынувшими эмоциями. Горло сжало, в ушах шумело. Он убил. Впервые в жизни он действительно убил человека… и это осознание било сильнее, чем бег и боль в теле. Он наклонился над безжизненным телом, пальцы дрожали, когда он снял с шеи убитого цепочку с ключом. Металл холодно блеснул в свете искусственных звёзд. – Ты чего? – с ленивым любопытством спросил Нам Гю, глядя, как 333 возится с трупом. – Теперь и мы можем открывать двери, – глухо сообщил Мен Ги, повесив ключ себе на шею. Даён, всё ещё опьянённая недавним убийством, криво усмехнулась, подавляя кашель. – А ты хорош. Нам Гю разразился радостным, истеричным смехом, от которого по спине Даён пробежал холодок — и в то же время внутри у неё всё сладко дрожало от предвкушения. – Вставайте, – коротко скомандовал Мен Ги. – На каждого по треть человека. Даён и 124 переглянулись, в их взглядах плескалась одинаковая радость — не от победы, а от самой охоты, от запаха крови, от ощущения силы. – Какой же ты рассудительный, – довольно произнёс Нам Гю, подмигивая Даён. – Подожди нас! – крикнул он в догонку 333. И они вместе, смеясь и обмениваясь взглядами, поспешили за ним по коридору, где звёзды над головой будто мерцали в такт их хищному азарту. Снова бесконечные коридоры, звёзды над головой мелькали как в бреду. Механический голос то и дело объявлял новые номера выбывших и победивших. Среди проигравших не было знакомых Даён — и это странным образом грело её изнутри, словно маленькая искра надежды, что «свои» ещё держатся. Боль в груди всё нарастала, дыхание становилось резким и тяжёлым, а тошнота медленно поднималась к горлу. Но она упорно заставляла себя не обращать на это внимания, будто её тело перестало иметь значение. Впереди шагал Мен Ги — сосредоточенный и молчаливый. Даён шла сразу за ним, рядом с Нам Гю. Их шаги гулко отдавались в стенах лабиринта. Вскоре новая жертва. Снова это ощущение… радость, азарт, жажда крови. Всё это хлынуло на неё волной, сжигая остатки рассудка. В глазах — только цель. Убить. Её сердце забилось быстрее, руки сами крепче сжали рукоятку ножа. Нам Гю рядом будто чувствовал то же самое, его дыхание сбивалось, улыбка расползалась всё шире. Звёзды над головой превращались в яркие вспышки, сливающиеся в один ослепительный поток. Жертва резко свернула и вбежала в тупик. Конец. Они втроём прижали его к стене, и, не сговариваясь, словно по команде, взмахнули ножами. Лезвия вошли в плоть, тело задрожало, и крик заполнил пространство. Повинуясь нарастающему азарту, Даён, как и парни рядом, проткнула его ещё несколько раз — будто хотела убедиться, что он действительно не встанет. Дело было сделано. Внутри неё взорвался ураган. Радость, дикая и жгучая, захлестнула всё существо. Она не удержалась и расхохоталась, смех её звучал чужим, хищным, разрывающим тишину коридоров. – Вот он… – Нам Гю указал на мёртвые глаза жертвы, тяжело переводя дыхание. – Глаза кукольные. – Он склонился, сорвал с шеи убитого ключ. – Правда удивительно? – Игрок 401 выбыл, – бездушно сообщил механический голос. – Теперь на каждого по две трети человека, – сухо подсчитала Даён. Но слова её прервал приступ кашля. Глухой, мучительный, пока ещё без крови, но всё сильнее выворачивающий её изнутри. – Эй, Даён, ты чего? – Нам Гю впервые выглядел встревоженным. Он неловко прикоснулся к её трясущемуся телу, словно боялся причинить ещё больше боли. Его ладонь нервно скользила по её плечу, взгляд метался, полный тревоги и растерянности. – Всё… – очередной кашель прервал её голос, – всё нормально… – с усилием выдавила девушка, с трудом выпрямляясь. - Идемте дальше. -торопил 333.

***

Ин Хо Его взгляд был прикован к экрану. Каждый её кашель отдавался гулким ударом в его груди. Стиснув зубы, он ощущал вкус собственной крови — до такой степени сильно кусал щёку. Даён пыталась улыбаться, говорить «всё нормально», но он видел правду. Она разваливается. Не только изнутри, от болезни, но и душой — её смех, её безумные глаза, её нож, вонзающийся в чужую плоть. Она превращалась в чудовище, и он ничего не мог сделать. Ни вытащить её, ни остановить этот ад. Только смотреть. Смотреть, как девушка, которая когда-то была для него светом, теперь шаг за шагом уходит во тьму.

***

Нам Гю всё ещё обеспокоенный состоянием Даён шёл рядом, незаметно следя, чтобы она не отставала. Их шаги гулко отдавались по бесконечным коридорам звёздного лабиринта, а отовсюду то и дело раздавались крики — короткие, рваные, полные ужаса. Иногда — женские, иногда мужские, и каждый раз у Даён сердце болезненно сжималось в груди, хоть она и старалась этого не показывать. Она сдерживала кашель, прикрывая рот ладонью, но сухие толчки всё равно вырывались наружу, трясли тело, выбивали из сил. Они поднимались по лестнице, потом снова опускались вниз, словно сам лабиринт издевался над ними, уводя всё глубже и глубже. Вдруг одна из зелёных дверей чуть приоткрылась, и в проёме мелькнуло знакомое мерзкое лицо шаманки. Даён мгновенно заметила её ярко-синий жилет, и азарт снова захлестнул её. Кровь в жилах закипела. Они втроём кинулись за ней, распахнув дверь — но вместо шаманки их встретили четверо её подручных. Самой её уже не было видно. Каждый из троицы наткнулся на противника. Лишь один из людей шаманки успел сбежать. На этот раз Даён досталась возможность убить самой. Смешанные чувства терзали её сердце, но дикая радость уже зажглась в глазах. Она рванулась вперёд и вонзила лезвие ножа в горло своей жертвы. Горячая, густая кровь тут же хлынула на её руку, заливая пальцы, впитываясь в рукав кофты, обжигая кожу, словно огонь. Тело жертвы содрогнулось и обмякло, а Даён охватило зверское удовлетворение. Радость, как наркотик, разлилась по венам. Механический голос тут же подтвердил их победу, равнодушно перечислив номера убитых игроков и назвав их самих победителями. — Всё, мы победили, — сказал Мен Ги, переводя дух после короткой схватки. Даён вместо ответа согнулась пополам и закашлялась. Сухой, надсадный кашель выворачивал её изнутри, тряс всё тело. Она дрожала, едва держась на ногах. — Эй, Даён, ты чего?! — Нам Гю сразу оказался рядом, его глаза метались, в голосе слышалась искренняя тревога. Он тряс её за плечо, гладил по спине, как будто этим мог помочь, и растерянно прижимался ближе. — Всё... — выдавила она сквозь кашель. — Всё нормально... Мен Ги между тем ни на секунду не остановился. Он решительно шагнул дальше, куда-то целенаправленно, словно что-то искал. — Великий Мен Ги, куда это ты направился? — громко окликнул его Нам Гю. Даён, отдышавшись, поспешила за парнями. Ей всё ещё нужно было держать их рядом, следить за ними. Ведь кто-то должен остановить их, если они вдруг решат убить не того, кого следует. Но как она это сделает в таком состоянии? Она плелась, чувствуя слабость в каждом шаге, пока Нам Гю не схватил её за руку и мягко потянул за собой, чтобы не потерялась. — Мне нужно кое-кого найти, — коротко бросил Мен Ги, заглядывая в очередной коридор. — Ту девчонку? — догадался Нам Гю. Даён резко насторожилась, вслушиваясь. Чунхи? — Хочешь её спасти? — продолжал 124, переодически оборачиваясь на Даён. — Потому что она… — он кивнул на живот, многозначительно улыбаясь. — Я помогу тебе. Мен Ги среагировал мгновенно: он прижал Нам Гю к стене, глаза сверкнули яростью. — Если тронешь её — я тебя убью, — прошипел он сквозь зубы. — Такой рассудительный, а вдруг — такой чувствительный, — усмехнулся Нам Гю, освобождаясь. — Похоже на любовь... А-ай! Ты её любишь! Ты её любишь! — А сам?! — огрызнулся Мен Ги, кивая на Даён. Даён замерла. Она таращилась на парней с раскрытыми от удивления глазами. Значит, Мен Ги хочет спасти Чунхи... Вот почему он тогда поменялся с ней жилетом. Возможно, он знает отца ребёнка. А может, сам им и является?.. Эта мысль так поразила девушку, что она даже не заметила последней реплики 333. Да, теперь всё становилось яснее. И главное — теперь у неё появлялись союзники в том, чтобы не дать Нам Гю потерять контроль. Мен Ги, тяжело дыша, пошёл вперёд. — Мы полюбили, встретились с тобой, и встреча эта стала судьбой! — запел Нам Гю, радостно прыгая вокруг Даён. Увидев, что 333 удаляется, он схватил девушку за руку и потащил за ним. — Мы поможем тебе её найти, правда, Даён? — повиснув на Мен Ги, сказал он. — Без вас обойдусь, — прошипел тот. — А что, если пока ты будешь её искать, наткнёшься на синего? Что тогда? — настаивал Нам Гю. — Убьём его, — холодно ответила вместо 333 Даён. — Тогда останется меньше жертв. Значит, меньше красных смогут победить. Меньше соперников — и больше призовой фонд. - Кроме того, мы уже убили слишком много людей, — добавила она. Сзади внезапно раздался жуткий женский крик. Мен Ги сорвался с места, но, увидев, что это не Чунхи, лишь стиснул зубы и продолжил идти. — Игрок 400 выбыл. Игрок 276 победил, — сообщил механический голос. — Видишь, Мен Ги, — с улыбкой сказал Нам Гю, шагая рядом. — Даён права. Отличный план. Рассудительно, да? 333 остановился, на миг задумался — и коротко кивнул. Нам Гю радостно посмотрел на Даён и снова крепко схватил её за руку, будто боялся отпустить. Они снова петляли по коридорам. Нам Гю ни на секунду не отпускал руку Даён, будто боялся потерять её в этом бесконечном лабиринте. На его лице то и дело появлялась радостная, почти безумная улыбка. Мен Ги шёл впереди, не оборачиваясь. Его шаги были быстрыми, резкими, он нервно проверял каждую дверь. — Давайте… может, встретимся после игр? — вдруг предложил Нам Гю. — Если, конечно, выживем. — Лично я надеюсь, что мы больше никогда не увидимся, — раздражённо буркнул Мен Ги. — Великий Мен Ги… какой же ты всё-таки зануда, — протянул Нам Гю, качнув головой. "Ага… встретимся," — горько подумала Даён. — "Разве что только на том свете." Вряд ли она доживёт до конца. Да и какой теперь смысл? Куда возвращаться? Никто её не ждёт, кроме долгов в банке, а отец тем временем берёт новые кредиты, словно яму для неё роет. И даже если она вернётся… сможет ли жить как прежде? Ки Хун не смог. Его прошлое душит его каждый день. Те, кто погиб здесь, остаются рядом с тобой навсегда — в памяти, в кошмарах. Ён Иль… Ком подступил к горлу, слёзы защипали глаза. "Лучше бы меня тогда тоже убили… зачем оставили жить? Кому я вообще нужна?" — Даён! Даён! — Нам Гю встряхнул её за плечи. — Ты чего? Слышишь меня? — он встревоженно посмотрел на её лицо, испачканное чужой кровью. — А?… — Ты бы хотела встретиться после игр? Ну… выпить, поговорить, вспомнить старые деньки? — с надеждой спросил он. Что она думает? Он что, издевается? У неё пуля в спине, рана снова кровоточит, кашель душит изнутри. Она чувствует, как снова открылось внутреннее кровотечение. Её мутит, каждая попытка вдохнуть отдаётся острой болью. Сердце разрывается на куски от мысли, что кто-то из её друзей уже погиб… Ён Иль погиб, чёрт возьми! И теперь на её плечах — неподъёмный груз вины. А он спрашивает… о встрече после игр? — Да… конечно… — выдавила она и попыталась улыбнуться, но улыбка вышла вымученной. — Было бы здорово… Лицо Нам Гю озарила счастливая улыбка, чистая, как у ребёнка, которому наконец подарили то, о чём он мечтал. И он снова затянул свою песенку, кружась вокруг неё: — Мы полюбили, встретились с тобой, и встреча эта стала судьбой… Мен Ги раздражённо ускорил шаг, делая вид, что не слышит его. Так они петляли ещё минуты три. Встречались тела мёртвых игроков, попадались красные жилеты, крики эхом разносились по коридорам. Идя по одному из проходов, Нам Гю всё не переставал напевать. Он зашёл в тупик… и вдруг застыл. Даён шагнула за ним и тоже остановилась. Там лежали два трупа. Один — безымянного игрока. Второй… Тело игрока №100. Окровавленное, неподвижное. Даён остолбенела. Она ведь не слышала, чтобы объявляли о его смерти… но вот он, прямо перед ней. Её дыхание перехватило. Непонятная радость охватила Даён. Ха-ха… он сдох. Этот дед всегда вызывал у неё неприязнь. Сама она не хотела убивать его, но сейчас, глядя на труп, жалела только об одном — что это сделала не она. О, как сладко было бы, если бы именно она вонзила лезвие в его горло. Чувствовать, как горячая кровь стекает по рукам, видеть, как в глазах гаснет жизнь, как тело превращается в безвольную куклу… Эти зверские мысли приковали её к месту. В глазах вспыхнул дикий, хищный огонь. Нам Гю подошёл к трупу и наклонился над ним, безумно хохоча. Гладя мёртвого по голове, он бормотал: — Спишь? Спишь? Хахаха… Ты спишь? Ну просыпайся, вставай! — он тормошил тело, словно пытаясь разбудить. Мен Ги тоже подошёл, бросив взгляд на странную сцену. — Ну же, поиграй со мной! — радостно обернулся Нам Гю к Даён, словно приглашая её присоединиться. — Мне скучно… — ПРОСНИСЬ! — выкрикнул он и со смехом вонзил нож в безжизненное тело. — Идём уже, — холодно бросил Мен Ги. Нам Гю склонился над дедом ещё ниже, почти шепча: — Ты спишь… я знаю, ты спишь. Дай мне только разбудить тебя… Даён нахмурилась. Что-то было не так. Обычно тела в лабиринте выглядели иначе — неестественно перекрученные, вывернутые. А этот лежал слишком спокойно, будто просто заснул… — Я пошёл, — резко сказал Мен Ги. Ему надоели эти игры. — Ооо, подожди! — крикнул 124 и, схватив оцепеневшую Даён за руку, потащил за Мен Ги. — Великий Мен Ги, давай же поиграем! И они снова двинулись дальше по коридорам. Голос системы объявлял новых выбывших, и к счастью, знакомых номеров среди них не было. — Времени осталось не так уж много, — заметила Даён, которой уже начинал надоедать этот звёздный лабиринт. Никто не ответил. Они продолжали петлять, пока впереди не мелькнула синяя жилетка. Мен Ги первым заметил её и жестом показал Даён. Нам Гю отстал, увлёкшись очередным трупом. 333 двигался быстро, бесшумно, словно тень. Даён взглянула на спину игрока и сердце кольнуло. Эта прическа… Хён Джу. Осознание ударило её, как молния. Она рванула вперёд, но было уже поздно. Мен Ги со всего размаху всадил нож в спину Хён Джу. Раз, другой, снова и снова — пока её тело не обмякло и не рухнуло на пол. — Дурак! Что ты сделал?! — Даён, захлёбываясь яростью, влепила ему звонкую пощёчину. "Почему так? Почему всегда, когда я пытаюсь помочь, всё заканчивается только хуже?!" Но 333 будто не слышал её. Его взгляд был прикован к открытой двери рядом. Даён тоже посмотрела туда — и дыхание перехватило. В комнате сидели Гум Джа и бледная Чунхи. На руках у Чунхи — свёрток, в котором был ребёнок. — Чунхи… — глухо прошептала Даён, подавляя кашель и глотая слёзы. Та только смотрела на них со слезами в глазах, прижимая к себе младенца. — Мен Ги, Даён! Что вы там делаете? Вы кого-то убили? — голос Нам Гю раздался всё ближе. — Д-да, — коротко ответил 333. — И что вы там застряли? Ещё кого-то нашли? — Нет, никого, — холодно отрезал Мен Ги. — Ха! Что-то ты темнишь… что ты там увидел? — Нам Гю уже был в шаге от двери. Это было опасно. Даён и Мен Ги оба понимали: если он увидит Чунхи и ребёнка, беды не миновать. От этого безумца можно ждать чего угодно. Что делать? Как остановить Нам Гю? И не допустить драки? Мен Ги стоял, сжав кулаки, словно вкопанный. Времени не оставалось. Надо было действовать немедленно. Измученный мозг Даён выдал лишь один отчаянный выход. Она резко рванула навстречу 124, сократив дистанцию, и, не дав себе времени передумать, прижалась к его губам. Сначала осторожно, почти неуверенно, но всё же решительно — покусывала сухие губы, ощущая на языке горьковатый привкус. Нам Гю замер от неожиданности, но лишь на миг. Уже через секунду он рванул её ближе, углубив поцелуй. Его руки лихорадочно скользили по её телу, жадные и нетерпеливые. Он хотел большего, и это отчётливо чувствовалось. Даён отвечала, но с каждой секундой незаметно для него отталкивала его от двери, уводя всё дальше вглубь коридора. Поцелуй становился всё яростнее, дыхание обжигало, и именно в этой страсти скрывалась её хитрость. Мен Ги, на миг остолбеневший, быстро понял замысел. Воспользовавшись моментом, он рывком захлопнул дверь в комнату, где остались испуганные Гум Джа, Чунхи с младенцем — и безжизненное тело Хен Джу. Только когда Даён услышала сухой щелчок закрывающейся двери, она наконец оттолкнула Нам Гю. Дышать стало мучительно тяжело — не только из-за долгого поцелуя и нехватки воздуха, но и из-за нарастающей боли в груди. Но тяжелее всего было внутри. Что она делает?.. Почему именно так? Ен Иль… почему всё это происходит со мной?.. У меня больше нет сил… нет сил… – А ты дерзкая, – широко ухмыльнулся Нам Гю, жадно глотая ртом воздух. – Люблю таких. – Он расхохотался безумным смехом и, корча рожи, прохрипел: – Я своим ртом всех в этом мире забуду! – пародируя Таноса. – Всё, идём, – резко оборвал его Мен Ги. Он не хотел задерживаться рядом с комнатой, где оставались Чунхи и ребёнок. Слишком опасно. Нам Гю радостно закивал и вприпрыжку поскакал вперёд. Будто в нём открылось второе дыхание — поцелуй окрылённый страстью, безумием и наркотическим упоением гнал его дальше. Даён же, напротив, чувствовала, что силы окончательно оставляют её. Она еле переставляла ноги, словно каждый шаг тянул за собой оковы. – Спасибо, – тихо, почти нехотя, пробормотал Мен Ги. У неё не хватило сил ответить. Рана жгла, боль на душе расползалась ещё сильнее. Внезапный приступ кашля сотряс измученное тело, согнув её вдвое. На етотт расскровью. Спротивными сгустками крови. Выкашливая которэ появлялся рвотный рефлекс.

***

Ин Хо Он неотрывно смотрел на экран, и сердце рвалось из груди. Его Даён… она снова кашляла, едва держась на ногах. Каждый её шаг отдавался болью в его собственном теле. Почему я не смог её остановить?.. – сжал он кулаки до крови. Почему отпустил туда одну?.. Он винит себя. В этом аду, полном безумцев и убийц, она тает на глазах. Он обязан был вытащить её, спасти любой ценой. Но не сделал. Не хватило решимости. Не хватило силы. И теперь… он вынужден только смотреть. Смотреть, как она страдает. Смотреть, как она всё больше погружается в этот кошмар. И хуже всего – смотреть, как к ней липнет этот псих, Нам Гю. Его руки, его губы… Ин Хо сжал зубы так, что заскрипела челюсть. Зачем она позволила ему это? Да, он понимал, это был единственный способ отвлечь его, спасти Чунхи и ребёнка. Но от этого не становилось легче. В груди кипело нечто, похожее на ревность, гнев и отчаяние сразу. Он… он не имеет права к ней прикасаться, – прошептал он, чувствуя, как наливаются кровью глаза. Она – не такая, как они. Она – не его. И если она выживет… если они снова встретятся… он не даст никому приблизиться к ней. Он сам всё исправит. Он сам её защитит. Даже если придётся убить каждого, кто посмеет дотронуться до неё. Он вытащит её, только пусть продержится до конца...

***

Оставалось меньше трёх минут. Их троица бесцельно плутала по коридорам. Мен Ги шёл впереди, молча, с каменным лицом, явно обдумывая события последних тридцати минут. Даён ковыляла позади, еле переставляя ноги, то и дело срываясь на ужасный, надрывный кашель с кровью. Нам Гю то и дело бросал на неё тревожные взгляды, поддерживал под локоть, стараясь не касаться её раны, будто боялся причинить ещё боль. Игра должна была закончиться вот-вот. Механический голос недавно сообщил: «Игрок 456 выиграл. И Де Хо проиграл». Значит, Ки Хун сделал своё дело. Он не глупый, поймёт, что Де Хо не виноват, поймёт, что Даён была права. Но это уже не имело значения. Слишком поздно. — Игра окончена, — наконец прозвучало от механического голоса. Всех выживших синих и победивших красных розовые солдаты вывели из игровой комнаты. Они снова спускались по проклятым розовым лестницам. Воздух здесь будто сгущался, пропитывался кровью и страхом. Даён всё больше задыхалась, кашель душил её, грудь сжимало так, что она едва не падала. Волны тошноты накатывали одна за другой, казалось, температура растёт, тело плавится изнутри. Нам Гю оглядывался на неё, пытался улыбнуться, но в его глазах, среди привычного безумия, мелькала тревога. Войдя в общежитие, Даён не выдержала — рванула в туалет, словно в спасительный угол. Сдерживать накопившиеся эмоции больше не было сил. Даён влетела в одну из розовых кабинок и захлопнула дверь. Её руки дрожали, сердце колотилось, как будто вот-вот разорвёт грудь. Она не могла больше держать это в себе. Сначала вырвался короткий, сдавленный всхлип. Потом второй. И вдруг всё сорвалось — из её груди рванулся звериный крик боли, отчаяния и бессилия. Она закусила руку до крови, но не могла остановиться — плач рвал её изнутри. В горле снова защекотало. Тело выгнуло от кашля. Она согнулась пополам, держась за живот, и с хрипом выплюнула на пол тёмно-красный сгусток. Густая, почти чёрная кровь растеклась по кафелю. Даён зажала рот ладонью, но кашель не прекращался. Каждый новый толчок сотрясал её лёгкие, грудь горела, будто внутри разрывалась на части. Она билась о стенку кабинки, оставляя на розовой краске размазанные багровые следы. Её вывернуло. Вместо рвоты — лишь алая жижа, тяжёлыми каплями ударяющая о пол. Кап-кап-кап. Вонь железа и соли забила нос, подступала тошнота. — Хватит… прошу… хватит… — простонала она, уткнувшись лбом в холодную стенку. Но тело не слушалось. Снова спазм, снова кашель, снова багровые капли летят на руки, на одежду, на всё вокруг. Глаза затуманились от слёз, и сквозь этот красный туман в голове мелькнуло: зачем я всё ещё жива? Почему они умерли, а я до сих пор дышу этой кровью?.. Она рухнула на колени, сотрясаемая рыданиями и кашлем. Пол под ней уже был испачкан в алом, будто кабину залили чьей-то смертью. И это была её смерть. Сново поднялась температуро ее измученое тело пробивала дрож, и небыло сил что быподнятся и никто не придет за нейчтобыпомоч поднятся. Вскоре сидя в своейсобственойкрови задыхаясь от невозможнойболи она потеряла сознание.

***

Ин Хо Он смотрел по камерам, как игрок 394 пошла в туалет. Уже по её шаткой походке, по тому, как она держалась за стену, Ин Хо понял — она долго не выдержит. Сердце сжалось. Фронтмен приказал квадрату, отвечавшему за камеры в этом секторе, стереть все записи, где он появится. Он также распорядился, чтобы ни одному из игроков не разрешалось посещать туалет, пока он не выйдет. На секунду его голос прозвучал холодно и уверенно, но внутри всё трясло. Он не мог позволить, чтобы кто-то видел, что он собирается сделать. Ин Хо поспешил в свою комнату. На автомате схватил лекарства — обезболивающее, антибиотик, кровоостанавливающее… руки дрожали, но он заставил себя сжать кулаки. В голове стучала лишь одна мысль: Быстрее. Я должен успеть. Я обязан. Он рванул вниз по коридорам. Стены будто замкнулись на нём, шаги отдавались гулом. Всё внутри него кричало, что каждая секунда стоит ей жизни. Если я не успею — я потеряю её навсегда. Дверь туалета поддалась с первого рывка. Запах крови ударил в нос мгновенно. Он бросился вперёд, сердце ухнуло в пятки, когда он увидел приоткрытую кабинку. Даён. Она сидела на холодном полу, почти сползшая по стене, в луже собственной крови. Полуоткрытые глаза, лицо мертвенно-бледное, испарина блестела на висках. Казалось, жизнь уже ускользала. — Нет… Господи, нет… — голос его дрогнул, сорвался на хрип. Он сорвал с себя маску, хотел видеть её полностью, без преград. Подбежал, упал на колени рядом. — Даён… — едва выдохнул он, протягивая руку. Пальцы нащупали её шею. Секунды тянулись вечностью. Он боялся. Боялся не найти. Но… пульс был. Слабый, прерывистый, будто тонкая нить, которую ветер готов разорвать. Она жива. Она ещё здесь. Слёзы подступили к глазам, но он сжал зубы. Он не имел права плакать. Не сейчас. Почему я не вытащил тебя? Почему оставил здесь, среди всего этого ада? Если бы я тогда… если бы рискнул, ты не сидела бы сейчас в крови и боли. Он чувствовал, как вина разрывает его изнутри. Но хуже всего было то, что он ревновал. Перед глазами вставала сцена: её губы, прижатые к губам Нам Гю. Его руки на её теле. Безумный смех этого наркомана. Она поцеловала его, чтобы спасти других. Но всё равно… Его пальцы дрожали, когда он убирал пряди волос с её липкого от крови лица. — Я не дам тебе умереть… слышишь? — почти зарычал он сквозь слёзы. Она тихо закашлялась, кровь выступила на губах. Её глаза на секунду приоткрылись — мутные, невидящие. Он хотел крикнуть, хотел встряхнуть её, но боялся навредить ещё больше. В отчаянии он достал лекарства. Руки его лихорадочно работали — открыл ампулу, попытался вколоть, остановить кровотечение. В голове всё гудело. Время вокруг будто остановилось. Мир сузился до этой кабинки, до запаха крови, её бледных губ и слабого биения под его пальцами. Он вколол антибиотик и обезболивающее, руки дрожали, но он заставлял себя действовать чётко. Каждый укол, каждое движение были словно тонкая грань между жизнью и смертью. Этого мало. Этого чертовски мало. Он знал: нужно обработать рану. Но не здесь. Этот туалет, пахнущий кровью и гнилью, чужими страхами и смертью, был слишком грязным. Здесь она могла только умереть. Ин Хо решительно натянул обратно маску. Осторожно, стараясь не задеть раненое тело, он поднял её с холодного пола. Кровь, густая и липкая, тут же пропитала рукава его костюма. Он чувствовал её тепло, которое стремительно уходило. Она была такой лёгкой, словно уже не принадлежала этому миру. Как тень… Он шагал по розовым коридорам, крепко прижимая её к себе. Каждый шаг отдавался болью в груди. Он то и дело останавливался, прикладывая ухо к её губам, ловя хоть малейший звук дыхания. Иногда казалось, что её грудь не двигается. И тогда его сердце билось так сильно, что грозилось разорвать грудную клетку. Дыши. Коридоры вокруг казались ещё более отвратительными. Эти яркие стены, словно нарисованные детской рукой, тонули в тени и чужой крови. Ад, раскрашенный в розовый. Сейчас для него существовало только одно — её дыхание. Он нёс её, и каждый вдох становился пыткой. Сейчас только она имеет значение. Только она. Вскоре он донёс её до своей квартиры — того места, что в Игре называлось роскошью. Целая квартира для Фронтмена. Но на деле — клетка, покрашенная в тот же цвет, что и его душа. Чёрный. Тёмный коридор встретил их гнетущей тишиной. Чёрные стены и мебель тянулись, как будто хотели поглотить обоих. Ин Хо распахнул дверь ногой. Его пальцы были уже заляпаны её кровью сквозь перчятки, красное на чёрном смотрелось как метка — метка его вины. Он бережно положил Даён на кровать. Белая простыня мгновенно пропиталась багровыми пятнами. Ин Хо торопливо бросился к аптечке. В голове гудело. Он доставал ампулы, ломал их, вводил успокоительное, жаропонижающее. Его движения были резкими, лихорадочными, но в то же время бережными, словно каждое касание могло её сломать. Он снова взглянул на её лицо. Бледное, с синеватыми губами. Висок блестел потом, а ресницы дрожали от спазма. С каждым выдохом из её губ вырывался сиплый, хриплый звук, будто смерть уже сжимала её горло. Ин Хо зажмурился, но тут же открыл глаза. Нельзя отводить взгляд. Кровь продолжала сочиться из раны, медленно пропитывая простыню. В комнате стоял металлический запах — едкий, густой, неотвратимый. Он не мог избавиться от ощущения, что тонет в её крови вместе с ней. — Живи… — его голос дрогнул. Голос его сорвался, превратился в шёпот. — Ты не можешь уйти. Не сейчас. Не от меня. В груди его бушевал пожар. Всё смешалось — вина, боль, ревность. Ему хотелось кричать, но горло сдавило. Почему я не вытащил тебя раньше? Почему оставил здесь? Почему позволил тебе страдать, позволил… Он наклонился ближе, лбом коснувшись её руки. — Живи, Даён… — повторил он Снова взглянул на неё. И понял: ещё немного — и она уйдёт туда, откуда он уже не сможет вернуть её.