Душа ребенка

***

Гребанный будильник орет где-то над ухом, как Сынмин, что будит Чонина в другой комнате. Убрав со своего живота чужую руку, которую Феликс закинул на него во сне, Чанбин проснулся. Сегодня очередной рабочий день. И снова Со проведёт его на складе. До обеда ему нужно будет рассортировать новое оружие, а позже эту новую поставку благополучно продать, желательно втридорога, чтобы выполнить месячный план по продажам. В целом, Чанбина устраивала его работа, с учётом того, что досталась она ему без особых усилий. Со никогда не возмущался своей должности. Просто иногда сложно подняться рано утром и потопать либо пешком до работы, либо стоять до ебеня в забитом автобусе. А ещё, Чанбина всегда учили, что результатов добиться можно только своими руками - частично, Со этого и добился. Всему виной отец, с жёстким устоем патриархата в башке, каким-то нездоровым трудолюбием, принципами и вселенским недоверием ко всему, что двигается. И здесь даже не преувеличено, ведь мужчина не доверял собственной жене - матери Чанбина - вообще, если быть точнее ни разу за всю совместную жизнь. Да и в целом, он был очень холоден, справедлив и строг, но Со вправду уважал и любил своего отца, который воспитывал его почти в одиночку. Когда парню было девятнадцать, отец скончался от сердечного заболевания. Ещё и на день рождения собственного сына, блять. Но как бы грустно не было, Чанбин навсегда оставил его слова и образ в своём сердце. Клёвый был мужик, земля ему стекловатой. В случае матери, которая сейчас успешно проживает в Штатах со своей сестрой, было все наоборот. Ее главным принципом было: мать родила, отец воспитывает. Ну заебись, устроилась. А мужчина всегда просто соглашался с ней, и медленно создавал в собственном сыне копию себя самого. Такого же мужчину с большой буквы, который в будущем станет главой семьи, найдёт себе хозяйственную жену и у них родятся красивые дети. Все по канонам старославянской жизни, ёпт. Чанбин не сказать, что возмущался когда-то такой жизни. Просто привык, смерился, и всё тут. В восемнадцать лет, когда отец напрямую сказал ему валить из дома во взрослую жизнь, Чанбин даже не удивился. Этого стоило ожидать, потому Со и поступил на следующий день в какой-то колледж, где давали бесплатную комнату в общежитии. Там он познакомился с Юнги и Крисом, с которыми по сей день идут рука об руку, но в разных группировках. Окончив его через два года, Чанбин вышел с кое-как защищённым дипломом и специальностью фармацевта. Тогда Со был более, чем счастлив, ведь гордость за свои достижения переполняла его. Нашел друзей, окончил колледж, даже сдал на права, а через пару дней будет уже работать в какой-нибудь аптеке на остановке. Но здесь появилось, кажется, первое испытание - не брали на работу. Конечно, всем нужен опытный работаник, а не худощавый подросток, каким он выглядел тогда, с кое-как полученным аттестатом. Тогда началось второе испытание во взрослой жизни - выжить хотя бы неделю на последние копейки, и то, взятые в долг у Криса. Тот, в отличие от Чанбина подрабатывал в ресторанчике, где не хило платили. А вечером, вместе с уставшим после пар Юнги, парни слушали бесконечное нытьё Со, по поводу своей безработицы - за что Чанбин себя очень ненавидит. На тот момент у Чанбина было ни капли опыта. Он не умел, от слова, нихуяшеньки. Официант, продавец, уборщик, дворник, кассир, да даже стриптизер - никем он не могу стать. Пацаны тоже не могли ничем помочь, ведь были в таких же положениях как Со, но чуть лучше. Хотя бы работа была. В тот период жизни Бин понял, что да, результатов можно добиться самому, но отце никогда не упоминал, каких именно. Потому грязная, с точки зрения общества, карьера началась с безобидной игры на гитаре на станциях метро, где было всегда холодно, ворчливо и сыро, а закончилась складном оружия, драками и покупкой наркоты у Хоби, чем и по сей день заведует Чанбин. Чего-чего, а самого главного Со добился точно - уважения. Хотя, его бы не было без парней, которые были всегда рядом. Феликс, Сынмин и всеми любимый Йенчик. Именно с этими тремя пацанами Чанбин выносил пол магазина в каком-то селе, ссал на лобовое стекло соседской машины, играли в дурака на шмаль и включал на кинопрокате вместо «Красавицы и чудовища» «Третьего лишнего» . Все детишки, сидящие тогда в зале знатно ахренели, увидев вместо милой принцессы говорящего медведя-матершиника. Крутое время было, пубертатное. Пацаны для него всё, да и они, ради Чанбина очко продадут. В последнем, Со уверен на все сто. На все сто хуёв в их тощих задницах.

***

В гараже жутко воняет маслом, бензином и горелым дерьмом. Чёрная хозяйственная щётка, будучи когда-то белой, то и дело, либо появляется в руках, либо летает по всему помещению. Парень выпрямляется, и в воздухе раздаётся звук хруста от затёкшей спины. Конечно, не каждый сможет горбатиться над любимым мотциком практически целый ебучий день. Позади него, около дырявой по швам стены, расселись парни. Двое в телефонах, один просто втыкал в стену, а Джуён с Джуном стоят прямо за спиной Чхве. - Да мы уже всё прошарили. Нету никакого чела с тёмными волосами, похожего на зайца, блять… - незаинтересованно пробубнел Джун, который чуть ли не лежал на рядом стоящем парне. - Во-первых, не матерись. Во-вторых, значит, хуёво искали, - парень потянулся. - Господи Чхве, может, у вас хотя бы фото его есть? - поинтересовался из далека Чонсу. - Я, по-вашему, похож на сталкера? - после того, как Сан повернулся и окинул удивлённым взглядом парней, все пятеро переглянулись. - Ладно, даже если так. Откуда мне высрать его фотку? - Ну, может, есть какие-нибудь другие подсказки? - протянул сидящий в телефоне Гаон. После его слов, послышался раздражённый вздох парня, все ещё стоящего возле мотоцикла. Чхве неделю назад нашел этих парней возле какой-то заброшки, где они пили и курили. Из-за того, что все «районные» знали Сана в лицо, помощи от кого-то ждать было незачем. Потому, Чхве подошел к ним, узнал получше и предложил хорошее дельце. Сан вновь поднялся с корточек и повернулся на ребят. - Вы чё, в ебаном квесте?! Я вам дал неделю! Чё за хуйня, пацаны? - взбесился Чхве, скидывая с рук грязные из-за выхлопов перчатки. - Зато какие мы пиздатые! Всё знаем, всё можем. А чела найти, блять, нет! Я вас нахуй пошлю и не моргну, сука! - Так это ж тебе надо, нам в радость не маяться этой хуетой, - Гаон получил подзатыльник от сидящего на подлокотнике Сынмина , - ай, блять! Я ж по фактам сказал! - Захлопнись. Сан начал ходить по всему гаражу, думая, как ему поступить: прогнать этих бездарей нахуй и взять все в свои руки, или вправду где-то отрыть фотку Чона. Был бы он в ладах с Минхо, то второй вариант не был бы проблемой. Но к счастью, Чхве конченная мразота - если цитировать слова половины районных. Придётся выкручиваться. Долго бродя по помещению туда-сюда, парень так ничего и не придумал. А пятерым парням и вправду было до фени, если честно, ведь в замен им пообещали место в «районных». К слову, они и так бы туда попали, просто пришлось бы пройти пятьдесят кругов ада и непринятие со стороны других, ведь длинные волосы и, крашенные в чёрный лак, ногти выглядят не по-пацански. Хотя, их мало это ебало. - А может… - разорвал тишину Джун, смотря в пол и собираясь продолжить, - может нарисовать его? - Всмысле? - нахмурился Сан. Нахуя рисовать? - Ну… ты знаешь, как он выглядит? - Допустим. - Во-о-т. Ты будешь говорит детали, а я нарисую его. Типо объявление будет. - Типо «пропал долбоеб?», - усмехнулся Од. - Типо, да, - кивнул ему Джун и обернулся обратно к Чхве. - Ну так что, идёт? Делать и так нечего, вариантов мало, кроме как шарит город весь месяц. Поэтому Сан начал воспроизводить в голове образ самого младшего в «заводских», подробно диктуя его Джуну. Младший взял какой-то листок, с заставленной барахлом тумбочки, откуда достал и ручку, начиная чиркать. Чхве часто перебивал самого себя, путаясь в показаниях, отчего пришлось переделывать «портрет» хуеву тучу раз. Но по итогу, со слов Чхве, рисунок всё же вышел. Правда получилось не сильно похоже. Так, поверхностно. - Он? - спрашивает Джун, делая последние штрихи на бумаге. - Блять, нуу… - Сан нахмурился, смотря на получившийся рисунок. От Чона там не было от слова нихуя - просто средний статистический кореец, которого можно запросто увидеть на улице. - Нет, не он. - Да сука! Как нам найти этого дебила? - не выдержал Джуён. И вправду, они просидели у Чхве уже целый час, так и не поняв, где им найти этого парня. Честно, Сан сам в душе не ебал, где может прятаться Чонгук. По идее «заводские» ещё не знают, что их младшего разыскивает целая толпа парней, так надеется Чхве. На деле же, у опытной группировки слишком много связей, благодаря которым Юнги узнал о планах Сана и теперь не отступает от Чона ни на шаг. Слишком уж Чхве конченный, раз позарился на мелкого. - Может, ты хотя бы базу знаешь их? - Нихуя, - невесело хмыкнул Сан. - Родственники? - Нет. - Девушку? - отвлёкся от телефона и сказал Гониль. - Не знаю. - Может, знакомых его? - спросил Чонсу. - Они меня нахуй пошлют, - усмехнулся Сан. - Блять, хотя бы место, где он чаще всего светится? - чуть ли не крича от злости, спросил Джуён. А это идея, думает Чхве. Обычно, людей ведь так и разыскивают. Конечно, будет немного заебно проходить по всему городу и зайти в каждое заведение, чтобы спросить, не ходит ли случайно к ним этот парень. Но это делать будет явно не Сан. А нахуя, когда у него под крылом сидят пятеро парней, готовые ради места в «обществе» ракету угнать? Чхве упёр руки в боки, думая, где бы мог так часто появляться Чон. Но уже во второй раз производя его образ в голове, Сан догадался. Он поднял удивлённые и параллельно напитанные местью глаза на парней, и томным голосом сказал: - Точно, качалка… Пока пятеро парней переглядывались, Чхве представлял, какая засада будет ждать Чонгука в следующий раз, когда он придёт в зал.

***

Хёнджин честно не понимал, что происходит с его дочерью. После вчерашней совместной поездки на работу, Хёрин будто подменили. Причём случилось это именно после приема Феликса. Девочка вышла из комнаты «отдыха», начиная расспрашивать Хенджина, почему тот плакал, что случилось и не обиделся ли парень на него. Но даже после отрицательного ответа на все вопросы, от Хвана не отстали. Всю дорогу домой Хёрин устраивала эмоциональные качели. Не такие, как на детской площадке. Гигантские такие, ебучие качели из парка аттракционов. То она улыбалась, когда отец успокаивал ее, то истерила. Играет не та музыка в машине, вдруг детское кресло стало неудобным, а потом, как оказалось, папа тоже стал врагом народа, потому что обидел того дяденьку на работе. Хенджин тогда понял, что переходный возраст - полный пиздец. И ему глубоко насрать, что он начинается в минимум десять лет. По приезде домой, Хёрин вообще обиделась на него, заперевшись в комнате и сказав, что если тот хоть мизинчиком зайдёт в неё, то она нажалуется сначала Юнджин, которой к вечеру стало лучше, она приехала, стояла рядом с Хваном и охреневала, а потом уже и любимой бабуле. Окей, Хенджин пожал плечами девушке, мол, упокоится, но через пол часа, когда время перевалило за десять, дверь открылась. После, силуэт девочки, одетый в тёплую куртку и шарф, показался в гостиной, где мирно и тихо сидел Хван, смотря телевизор. - Мы идём гулять, зайчик? - поинтересовался мужчина, увидев за спиной Хёрин ее маленький рюкзак с нарисованными бабочками. - Нет, я ухожу от тебя! По классике жанра прям. Детские реформы: уйду из дома, буду жить на улице, и вообще пап, иди нахуй. Хенджин немного усмехнулся и тяжело вздохнул, вспоминая, как устраивал такие же перевороты в детстве родителям. ____________________________/\_____

flashback

Мужчина с женщиной сидели в обнимку на диване в просторной гостиной. На кофейном столике, перед ними, расположилось красивое хрустальное блюдо с фруктами. По телевизору шла их любимая комедия, которая, казалось бы, должна была скрасить этот томный вечер. - Я ухожу от вас! - крикнул мальчик, загораживая собой телевизор и со всей злостью хмурясь. - Джинни, и куда же ты пойдёшь? - тепло улыбнулась мама и посмотрела на мужа. - В лес. Вырасту и стану маугли! - Хенджин надулся ещё сильнее, показательно скрещивая руки на груди. - Ого! Я в тебе не сомневаюсь, сынок. С тобой даже волки заговорят, - усмехнулась женщина, а затем раскрыла руки для объятия. - Нет, мама! Я теперь взрослый и независимый! Прямо сейчас уйду в самую чащу леса! К слову, вся ситуация случилась из-за того, что Хенджину не купили его любимой мороженое - клубничное. Вместо предпочтений сына, мама купила обычное ванильное мороженое, чего, естественно, мальчик не одобрил, закатив целую истерику и устроив бунт родителям. - Ничего себе, откуда наш сын знает такие взрослые слова? - повернулась женщина к мужу. - Думаешь, медведь пустит тебя пожить в берлогу? - пожал плечами на вопрос жены и спросил отец. - Ему самому места мало, а тут ещё мальчишка какой-то придёт. - Да уж лучше с медведем, чем с вами жить! Хенджин топнул ногой, чтобы показать всю свою злость и серьёзность намерений. - Уверен? Там не будет твоей любимой каши, - спросила мама, все ещё ожидая объятий. - Ну и ладно! Шишек погрызу! - не сдавался Хван. - И там не будет твоих друзей. О Донхва ты не подумал? - поинтересовался отец. - Ой…ну… - задумался Хенджин. Про лучшего друга он и вправду не подумал. - Я его с собой заберу, вот! - Джинни, а как же мороженое? Там его не продают, - с огорчением сказала мама. - Как… не продают? - настолько удивился мальчик, что руки просто опустились вдоль тела, а прошлая решительность и самостоятельность, как рукой сняло. - Вот так вот, сын, - пожала плечами. - И даже клубничного? - не оставлял надежд Хенджин. - И даже ванильного, шоколадного и мятного. Никакого, - показательно вздохнула женщина, видя, что мальчик понемногу остывает. - Ну так что, может останешься, хотя бы, мороженого покушать? Женщина все так же сидела с раскинутыми руками, параллельно смотря на улыбающегося мужа. Хенджин же, немного подумав, и взвесив в голове все «за» и «против», подошел к маме, а затем упал в тёплые объятия. - Ладно, мама. Покушаю, хотя бы, ванильного. Родители посмеялись, а Хенджин чмокнул женщину в щеку и побежал на кухню, сразу открывая морозилку. - Мам! А в каком ящике мороженое?

end of flashback

_____________________________/\____ - И куда путь держишь, принцесса? - оторвался от телевизора Хенджин, прямо смотря на, растерявшуюся от вопроса, дочь. - А… ну… а я тебе не скажу! Уйду и всё! Ты людей обижаешь! - Хёрин крепче схватилась за рюкзак и показала язык отцу. - Правда? И кого же я обидел? - честно, Хенджину хотелось встать и уйти спать, ведь целый день он старательно объяснял девочке, что это не он обиделся того дядю днём. - Того дяденьку! Он плакал! - сказала очевидное Хёрин. - Зачем ты так с ним? Он когда-то обижал тебя? - Нет, но… - Тогда почему ты обидел его?! - перелила Хвана девочка, громко крича и топая ногой, будто родитель тут она, а не Хенджин. На страшные звуки пришла Юнджин, но лишь спряталась за дверью, не намереваясь портить семейную «идиллию». - Малышка, я не обижал его. Я помогал, - искренне ответил Хван. Девочка нахмурилась, ведь как можно помогать человеку, если он плачет? - Иди ко мне? - Чем ты помогал ему? - все ещё с прозрением, спросила Хёрин, но в объятия отца все же пошла. - Он рассказал, что… - а вот тут то проёб. Не будет же он говорить трёхлетней дочери, что того дядю насиловали в детстве? Придётся врать, - что его дочка обидела. - Его дочка обидела? - выпучила свои кошачьи глазки Хёрин. Как это, дочка обидела? А если и она обидела папу, а на работе он плачет? - Ага. Сказала, что папа плохой, закрылась в комнате и пообещала уйди из дома, представляешь? - с намёком задал вопрос Хван. Девочка немного стыдливо опустила голову, прекрасно понимая, что папа говорит именно про неё. Конечно, с точки зрения психологии Хенджин поступал не правильно, через намёки, но с другой стороны - это не плохо, рассказывать историю с таким же истоком, показывая, что слова девочки могут ранить чувства родного папы. - Прости, пап, - до этого стоявшая напротив, девочка забралась на коленки к отцу, но все ещё не поднимала головы. Хван, конечно, не очень хотел вызывать у дочери чувства стыда, но та и вправду устала за весь день закатывать концерты. - За что? - Я же не глупенькая. Ты про меня говорил, не надо мне врать… - Хёрин подняла глаза, смотря на папу с грустью и злостью за ложь одновременно. Увидев этот взгляд, мужчина сразу смягчился. Какой бы порой вредной Хёрин не была, а Хенджин все равно ее любит такой, какая она есть. - Ладно, умняшка. Мир? - улыбнулся Хенджин, погладил дочь по голове и протянул ей мизинец. - Мир! Ее лицо сразу начало источать улыбку, а маленький мизинчик обхватил палец Хвана. - Пап, давай мирилку! - приказным тоном сказала девочка. - Мирись, мирись, больше не дерись! - Если будешь драться - я буду кусаться! - А кусаться нам нельзя, потому что мы - семья! Хёрин и Хенджин проговорили «мирилку» в унисон, улыбаясь друг другу и аккуратно сцепившись мизинцами. - Ладно, пап. Поживу пока дома. С тобой и Юнджин. - Отличное решение, солнышко. Уехать от меня всегда успеешь, - улыбнулся Хенджин, чувствуя на своей шее родные тёплые ладошки, который каждый раз так трепетно его обнимали. Свои же руки, он положил на спину дочери, похлопывая. Юнджин все это время стояла за дверью, с улыбкой наблюдая за такой тёплой и семейной картиной. Ее чуть ли не пробирал до слез. Особенно, когда ее руки легли на плоский живот, поглаживая, и думая, что скоро у неё будет так же. Двое, сидящих в гостиной, обратили на неё внимание, в особенности Хёрин. - Юнджин, как в тебя дела? Папа говорил, что утром тебе было плохо, - девочка подошла к ней, в привычной манере обнимая за ногу. - Все хорошо, Хёрин. Мне уже лучше, - отчего то улыбка вновь тронула губы девушки, а руки вновь легли на живот. Это не осталось незамеченным Хваном. Он проследил за движениями девушки, подмечая странное зажатое поведение. Но когда Юнджин подняла на него взгляд, мужчина сразу все понял, улыбаясь ее гридущему счастью. Хёрин убежала в свою комнату, чтобы быстро втянуто с себя тонну тёплой одеждой для так и не состоявшегося «переезда». - Это то, о чем я думаю? - поднялся с дивана Хенджин. - Да. Извини, не было утром никакой температуры. Просто… ну… сам понимаешь, - засмущалась Юнджин, намекая на токсикоз, хотя срок был ещё совсем маленький. - Ничего. Поздравляю тебя! Такое счастье! - Хван посмеялся и коротко, но искренне обнял девушку. - Спасибо… я… - И да, кстати, больше не приходи на работу, - как бы трудно не было, но держать в собственном доме беременную девушку - уже слишком. Справится как-нибудь и сам. - Я уволена? - испугалась Юнджин, выпучив глаза. - Нет, что ты! - усмехнулся Хенджин. - Я продолжу тебе зачислять зарплату, просто береги себя и сиди дома с мужем. - Да… пока что ещё не муж. Собираемся расписаться на днях. - Если будет обижать тебя, ты мне только звякни, - пригрозил пальцем Хван. Какими бы их отношения не были, а привыкнуть они друг к другу успели. Ощущения складывались такие, что он жил в квартире со своей сестрой - настолько они сблизились. Жаль, конечно, ее отпускать, но Хенджин искренне рад, что подружился с такой прекрасной девушкой, у которой появился шанс на собственную семью. - Ну пап! - подыграла ему Юнджин. - Пап! Почитай мне книжку! - послышалось уже от родной дочери из комнаты. Девушка посмеялась с этого и ушла в прихожую одеваться, параллельно звоня будущему мужу, чтобы тот забрал ее. - Ну, что ж… Спасибо, я была рада познакомиться с тобой Хенджин, - девушка тепло улыбнулась, стоящему напротив мужчине. - И, передай Хёрин, что я буду иногда забирать с садика к себе домой. Чтобы нянчилась с новой подружкой, - посмеялась она. - Конечно, думаю, ей только в радость, - улыбнулся в ответ Хван. - Стой, подружкой? А если друг? - Тогда придётся их поженить потом! - посмеялась Юнджин. - Мне уже ехать за свадебным платьем? - поиграл бровями Хенджин, улыбаясь в ответ. - Думаю, да. Начинай искать, - отметила девушка, заглядывая в свой телефон. - Мне уже пора. До встречи? - Береги себя, Юнджин, - сказал напоследок он, а после услышал звук хлопнувшей двери. Да, теперь будет тяжело, ведь Юнджин всегда помогала ему с воспитанием Хёрин. Ну, да ладно, прорвёмся, думает Хенджин, идя в комнату к дочери. Зайдя в неё, он увидел лишь торчащую из под одеяла голову, которая терпеливо ждала его. - Пап, ну чего так долго? Я уже успела три песенки спеть, пока тебя не было! - возмутилась девочка. - Юнджин провожал… - Она больше не придёт? Я все слышала, - выложила все на чистую воду Хёрин, застав Хвана врасплох. - Да… Но она сказала, что через годик будет забирать тебя из садика, чтобы водить к себе в гости. А ещё она познакомит тебя с новой подружкой. - Ух ты! Поскорее бы год прошёл! - обрадовалась Херин внезапной новостью. И пофиг, что придётся ждать чуть больше, чем сказал мужчина, ведь новорождённая девочка должна будет ещё подрасти и окрепнуть. - Ладно, а теперь читай мне сказку! - Слушаю и повинуюсь, моя королева, - сказал отточеным голосом Хенджин, хмуря брови и целуя маленькую ручку. По итогу, как только Хван взял книжку «Маленький принц» в руки и начал читать, Хёрин погрузилась в сладкую дрему, что не могло ни радовать. Если дочка выспится, значит на улице появится радуга, а трава окрасится в розовый цвет. И да, девочка выспалась, вот только вместо радости, на ее лице утром была лишь гримаса злости на отца. Ибо пап, где мои колготки с единорогами? А Хенджин очень не вовремя вспомнил, как выкинул их на прошлой недели из-за дырки на пятке.

***

Какого-то хрена в квартире стояла напряжённая обстановка. Все началось еще утром, было какое-то странное предчувствие. Сначала Феликс думал, что это Йенчик что-то натворил, ведь после его выкидонов, всегда царил пассивно-агрессивный пиздец. Но тот не выглядел нашкодившим, а просто рубился целый день в телефоне. Потом подозрения пали на Чанбина, который был подозрительно тихим. Даже шуток никаких не вкидывал. А после и Сынмин оказался в поле зрения Феликса, просто так, для общей картины. Ли не понимал от слова совсем. Вчера всё было нормально, относительно. После приема он пришел домой, как обычно, не говоря ни слова, снял уличную одежду, оставаясь в одних боксёрах и плюхнулся на диван, с рядом рубящимся в приставку Чанбином. Обычно в их жизни не было не единого спокойного дня, всегда какой-то пиздец, а тут - тишина и умиротворение, блять. Феликс даже начала надумывать на себя, вспоминая, что сделал плохо за весь вчерашний день. Но как и предполагалось - нихуя. В целом нихуя не сделал. Сейчас Ли сидел в телефоне, завернувшись в одеяло и листая тик ток. Именно под конец декабря, когда приближается самый уебанский по мнению Феликса праздник - Новый год, решили отрубить отопление. Окна запотели, в квартире стоит ебейшая влажность, да такая, что хочется промокнуть воздух салфеткой, но Ли все равно не изменяет своей традиции ходить в трусах по дому. Так было и будет всегда. Где-то на фоне слышен разговор Йенчика с Юной по телефону, из его комнаты. На кухне готовит обед Сынмин, чтобы ребята не сдохли с голоду, а Чанбин ушёл куда-то, никого не предупредив. Юнги звонил утром и сказал, что сегодня работа отменяется, потому Феликс снова ебланил целый день. В принципе, как и всегда. Потом удивляется, с какого перепугу у него экранное время ниже одиннадцати часов не опускается, идиот. Перевернувшись на левый бок и подвернув под ступни одеяло, Ли пролистнул очередное видео вверх. Вся лента рекомендаций состояла то из мукбангов, то из психоделических мемов, по типу ебучего тун тун сахура, будь он проклят, а то и всяких обзоров на дорогущие тачки попадались, которые только в квантовой вселенной будут доступны Феликсу. Не жизнь в нищете, но и не смерть в достатке, ебать. Поняв, что ничего годного в тик токе сегодня не будет, Ли отложил телефон, пряча холодные руки под одеяло. Надрать бы этим уродам зад, за то, что отключили отопление во всем доме. Сейчас греет только говно в жопе и тёплое одеяло. Окончательно окаменев и замёрзнув, Феликс решил сходить в душ. И желательно, чтобы вместо воды лился голимый кипяток. Ли нехотя встал с дивана и пошёл к шкафу в прихожей, где лежало всё, вплоть от носков до откуда-то взявшейся шубы. Парень схватил полотенце с верхней полки и направился в ванную, по дороге ловя на себе взгляд Сынмина, который сидел с пледом на плечах и лепил пельмени, параллельно смотря какой-то подкаст на телефоне. - Если чёто надо, то выбивай дверь, - сказал Феликс, и увидев ответ в виде быстрого кивка, вошёл в ванную. Быстро расправившись с одеждой и включив горячую воду в душевой, Ли замер, смотря на отражение в зеркале над раковиной. Волосы очень сильно отрасли. После выхода из тюрьмы он так и не подстригся. Прокол брови перестал гноиться, а все воспаления с лица пропали. Феликс мог бы оправдываться, что просто нацеплял какой-то заразы в тюряге, но высыпания преследуют его всю жизнь, начиная с подросткового возраста. _____________________________/\____

flashback

Феликс снова стоит у зеркала в ванной и снова плачет. Акне опять начали вылазить у него на лице, не давая и дня полюбоваться своей чистой кожей. Но это ебучий подростковый возраст. Ли ходил по аптекам и спрашивал у продавщиц, что они могут посоветовать от этих противных красных пятен на лице, на что некоторые поджимали плечами, мол, иди к дерматологу, а другие вправду советовали, но цены на препараты были небесными. Конечно, Феликс мог бы своровать, но хуй его знает, как. Четырнадцатилетний парень вновь проводит ладонью по лицу. Акне атаковали щёки, лоб, нос и подбородок, делая чистую до этого возраста кожу уродливой. Ли неоднократно жаловался на эту проблему Сынмину, с которым они уже шесть лет рука об руку, но тот смог лишь успокоить его от очередной панички и истерики, ведь денег на препараты другу у него тоже не было. Даже если бы они скинулись, то это покрыло бы лишь половину суммы. Но Феликс все равно был благодарен Киму. Просто за то, что он есть и спасает его от одиночества. Когда в запертую дверь постучали, парень дёрнулся. Руки сразу же смахнули слёзы с впалых щёк, чтобы не показывать свою «слабость». За дверью послышался голос. - Сын, открой. Спрашивать «зачем?» было бесполезно, ведь мужчина все равно добьётся своего. Банально выбьет дверь. Феликс вновь потёр лицо и все-же повернул маленький замочек влево. Дверь открылась и на пороге сразу показался отец, снова бухой в хлам. - Ты чё тут делаешь? - спросил он, допивая содержимое бутылки и откидывая ее в сторону. - Ничего. Собирался умыться, - испуганно ответил парень. Каждый божий, сука, раз он пытался не выдать себя с потрахами, но никогда у него этого не получалось. Отец всегда чувствовал его страх. Он подошел к Феликсу, который инстинктивно повернулся к нему лицом, и начал всматриваться в лицо напротив. - Ты своему ебальнику ничем не поможешь. Сгниет и отвалится скоро, не парься. Мужчина обернулся и закрыл дверь на замок, пока Феликс стоял и молился, чтобы сегодня судьба его пожалела хотя бы немного. Он сделал шаг вперёд, вставая впритык к сыну. Шершавая грубая рука схватилась за щеку, чтобы через секунду больно потеребить ее. Мужчина усмехнулся, смотря, как сын сморщился от боли и сказал: - Ну и щеки ты отъел, жирдяй. Похудей, смотреть противно, - как и мне на тебя, пронеслось в мыслях Феликса. Ли и так ничего не ел. То есть, от слова вообще, совсем. Иногда пил воду, чтобы не свалиться в обморок, а иногда позволял себе сигареты, чтобы заглушить голод. Весов в из квартире давно не было, ведь бухой отец однажды упал на них, разбивая, но Феликс чувствовал, как с каждым прожитым днём силы покидали его. Кажется, титул админа «типичной анорексички» ему бы дали без проблем. До ужаса выпевающие ключицы, такие же тазобедренные кости и плечи. Тончайшая шея, острые коленки и локти, об которые, казалось, можно было порезаться. На последнем взвешивании в школе, которое было буквально неделю назад, весы показали почти ровно пятьдесят килограмм, отчего медики посмотрели на него с удивлением, ведь половина парней в классе скорее имели ожирение, нежели худое до ужаса тело. Они же, кстати и чморили Феликса. Запихивали ему пресные булки в рот, когда Ои появлялся в столовой, чтобы украсть хотя бы стакан сладкого чая, избивали до гигантских гематом на теле - будто ему дома от отца не хватает. Его угнетали даже девушки, обязывая «кожаным скелетом» и «костлявым». Ли давно смерился с этим, продолжая выживать. Вывели его из, буквально вчерашних, воспоминаний руки отца, которые взялись за край домашних штанов, стягивая их одним рывком. Поняв, что сейчас будет, Ли просто закрыл глаза и повернулся к мужчине спиной. - Молодец, смекаешь, сынок, - гадко усмехнулся мужчина, спуская и свои трусы до колен. Феликс не видел, но чувствовал всеми рёбрами, что отец смотрел на его костлявую задницу, параллельно наяривая себе рукой. Это отвратительно. Настолько, что тянет блевать. Следующее, что он почувствовал, это тёплую вязкую жидкость, в районе ануса, а после головку члена мужчины. Когда чужая рука легла на впалый живот, Феликс дрогнул и задержал дыхание. Хотелось задохнуться и умереть, желательно. Только, чтобы вновь не чувствовать этого ужаса. Над ухом раздалось дыхание с привкусом алкоголя, а после мужчина сказал ему: - Хорошо попрыгаешь сегодня - завтра дам выходной. Хорошо, Ликси? А Феликс уже давно не здесь. Он уже закопан глубоко под холодной землей, весь прыщавый и с порванным очком. Именно так он себя почувствует, когда отец наиграется и уйдёт бухать дальше, оставив родного сына валяться в слезах на ледяном кафеле в ванной. Вот только от родного у него лишь фамилия, от которой Феликс очень мечтает избавиться.

end of flashback

_____________________________/\____ Нельзя. Нельзя больше смотреть на себя в зеркало. Воспоминания прожигают сердце. А сердце планирует впустить в Феликса паническую атаку. Чтобы это предотвратить, Ли быстро залетает в душевую и закрывает шторку. Кипяток покрывает чёрные как смоль волосы, плавно стекая по стройному телу. Вода обжигает кожу, возвращая рассудок Феликсу, и прогоняя паничку нахуй. Нечего больше приходить. Но чем дольше Ли стоит под строями воды, тем больше испорченный мозг показывает Феликсу картинки из прошлого. Руки дрожат, но парень старается подавить это, старательно распределяя шампунь по голове. Массаж пальцами улучшает ситуацию, помогая Феликсу расслабиться. Он сгибается пополам, чтобы смыть мыльную воду с волос, а спина ловит ощущение, что кто-то стоит сзади и похабно ухмыляется. Паника вернулась. Она с ним на веки веков. Не смыв шампунь до конца, Ли словно током прошибает и он разгибается, открывая глаза. Карие орбиты щиплет, заставляя парня быстро моргать и вымывать воду оттуда. Ноги подкашиваются, слабеют, не давая Феликсу нормально стоять. Чтобы не свалиться, Ли опирается одной рукой о кафельную стенку, а другой хватается за голову, которая резко начала кружиться. Тошнота подошла к горлу, но не стала выходить наружу, ухудшая состояние парня ещё сильнее. Феликс в мгновение выключил воду, вышел из душевой и начала обтереться полотенцем, сдирая слой кожи, чтобы хоть как-то отрезвиться. И это помогает. Но через пару секунд из глаз льются слёзы, которые Ли не в силах остановить. Он вообще не понимает, как контролировать это. Одежда быстро оказывается на парне, и он вылетает из ванной. Сейчас просто хочется кого-нибудь ударить. Да, от этих перемен в настроении Феликс тоже заебался. То у него паничка, то слёзы, то резкое желание кому-нибудь въебать. Именно это он и делает, когда встречается с Сынмином, который спокойно шёл мимо него в гостиную. - Ты чё, ебнулся совсем?! - закричал Ким, когда по его лицу проехался кулак. Феликс не ответил ему, а лишь двинул ещё раз. Сынмин бы, конечно, остановил его и поговорил, какого хуя опять происходит, но злость заполнила и его. Парень ударил Ли в живот, отчего тот немного согнулся, но бить продолжил. Из носов обоих уже текли капли крови, которые падали на пол и впитывались в колючий ковёр. На звуки драки вышел Чонин, перед этим сбросив трубку, в которой Юна возмущалась, какого хрена у него там происходит. - Вы чё, блять… - судя по лицу, Йенчик ахуел от происходящего. Начнём с того, что именно эти двое никогда не устраивали потасовки, а тут - на нахуй. Чонин начал пытаться разнимать валяющихся по полу парней, которые не видели ничего кроме лиц друг друга. Сынмин вкладывался по полной, херача со всей силы по лицу друга, а Феликс то лежал безвольной куклой, то у него появлялось шило в очке, отчего Киму бы стоило бежать куда подальше. Сколько бы усилий Ян не прикладывал - все шло в пизду. Вместо того, чтобы разнять их, Чонин только сильнее раззадорил их. Да и сам он получил по ебалу, и не раз. Хоть младший и злился, но здравый разум преобладал. Он не полез в драку. Не сейчас, думает Чонин, точно не сегодня. Ян просто молился, чтобы кто-то пришел и разнял этих идиотов. - Пацаны, блять! Чё за хуйня?! - пытался докопаться до них Йенчик. Но его, разумеется, никто и слышать не хотел. Сынмин оказался сверху, поджав под себя Феликса. Он схватил Ли за грудки, начиная трясти, чтобы тот пришел в себя. - Блять, Ликс! Ты ебанутый?! Схуяли ты… - Иди нахер! - не успел договорить Ким, как уже ли перевернул его и двинул по голове. - Я чё тебе блять, терпила, а? - злился Сынмин, когда Феликс положил свои руки ему на шею. А когда парня начали душить, то Ким схватился своими руками за чужие, не давая сдавить горло сильнее. - А хули нет? - гримаса Ли пугала младшего. Не капли человечности, только агрессия и гнев. - Ты реально конченный, Фел! Крикнул это Сынмин и оказался поверх друга. Теперь Ким душил парня, не сдерживаясь. Тот по немногу терял силы, успокаиваясь. - Да отьебись ты от меня, сука! - Феликс кричал, пытаясь снять руки со своего горла, но те лишь усиливали напор. - Конечнный уёбок! - Это я ещё конченный?! - Окей, Ли остыл и уже готов был брать поражение, но силы вернулись к нему, как и агрессия, когда Сынмин в порыве злости выкрикнул, - да это ты псих ебучий! Только и делаешь, что истеришь! Ой, пацаны, у меня проблемы с башкой! Что же делать, а, Ликси?! Тут даже Йенчик понял, что вот сейчас настанет пиздец, а не те детские драки на кулочках, что были минутой раньше. Зрачки Феликса увеличились, а сам он побледнел. Ким немного - да нет, дохуя - опешил, перед тем, как сказать на эмоциях. Парень испугался, ведь до этого не видел Феликса таким. Таким затуманенным и агрессивным. Ли поменял их местами, рывком оказываясь сверху. Вместо того, чтобы душить друга, Феликс начал бить того в солнечное сплетение. - Блять, хён! Остановись! - кричал позади Чонин, но парень его не слышал. Агрессия заполонила воздух вокруг, не давая спокойно дышать. Все, чего хотелось - убить чертова Ким Сынмина. Кулак проходился по одной точке с каждым разом все сильнее и сильнее. Даже когда дверь в квартиру открылась, даже когда Ян начал чуть ли не плакать и оттаскивать Феликса, даже когда Сынмин под ним почти не могу дышать - Ли не остановился. Очень хотелось задушить, заставить захлёбываться друга в крови, чтобы следил за своим поганым языком. Феликс не псих, повторял он сам себе от второго лица. Феликс просто устал, просто устал быть слабым. Устал быть вечно чьей-то игрушкой, хотя последние два года он живет, дыша полной грудью, но морально, он все ещё в той проклятой квартире. Его все ещё бьют, ебут и ненавидят. Феликс не сдастся просто так. Или сдастся? Что нужно ему? Что нужно мне, думает Ли, когда его оттаскивают к стене и припечатывают головой. Феликсу нужна помощь. - Блять, бро, ты рехнулся!? Перед глазами показалось лицо Со. Он обеспокоенно смотрел на парня. Чанбин спрашивал что-то ещё, но Феликс не слушал. Ли отвёл взгляд назад, за спину старшего, где на полу лежал Сынмин с синими губами, будто замёрз, и бледным лицом, которое в то же время было покрыто кровью, а рядом с ним, на коленях, сидел Чонин. Кажется, Феликс впервые увидел, как младший плачет. Он согнулся над бездыханным телом, пытаясь словами оживить друга, но тот будто уснул. Только грудь не вздымалась. Поняв, что Феликс ничего не слышно, кроме ебучего внутреннего голоса, Со влепил ему пощёчину, чтобы отрезвить и ринулся к Киму. Первое, что сделал Чанбин - искусственное дыхание. Было очевидно, что младший не дышит, потому Со прижался к его холодным полопавшимися губам своими и начал выдыхать воздух. - Сынмо, бляха! Вставай, сукин ты сын! Спустя несколько таких подходов, Чанбин сложил две ладони в крест, положил их на грудь Кима, начиная делать короткие импульсы, имитируя биение сердца. Чонин сидел по другую сторону парня, держа Сынмин за руку и надеясь, просто надеясь, что Феликс не убил его. А Ли боялся. Он боялся себя. В попытках убежать от самого страшного человека, он сам стал им. Самый страшный сон почти свершился. Сон, в котором он снова агрессивен и пытается убить близкого человека. Самого близкого человека. Сынмин не просто был другом, он был семьей. Если бы не тот семилетний мальчик с карими глазами, который принёс ему булку на рынке, то Феликс бы просто сдох где-то на улице. А то и в квартире. А сейчас этот парень лежит на полу, с закрытыми глазами. Его сердце едва ли стучит, как сказал Со Чонину. Он не дышит, но старший пытается дать ему кислорода. Это сделал Феликс. Он собственноручно убил лучшего друга. Эта мысль отрезвила его. Феликс подскочил на ноги, несясь к дивану в гостиной. Телефон быстро оказался у него в руках, а затем пальцы нервно, но максимально быстро набрали номер «911». - Хён, пожалуйста… Чонин чуть ли не впал в истерику. Непременно сложно видеть, как на твоих глазах умирает близкий человек. А они здесь все друг другу как родные. Эти четверо парней - семья, самая настоящая. Но сейчас одного из них может просто не стать. - Йенчик, тише, прошу! Все будет хорошо! Этот долбоеб сейчас если не поднимется, - повысил голос на лежачего Сынмина Чанбин, - то я его с другого света достану, буквально, нахуй! Феликс вернулся в прихожую, где Со не оставлял попыток оживить парня. Казалось, всё бестолку, но когда Сынмин начал по-немногу дышать, то все трое выдохнули. - Доброе утро, нахуй! - крикнул Чанбин, когда Ким открыл глаза. Он начал сильно кашлять и глотать воздух, будто проплыл целый океан на одном дыхании. Чонин помог старшему сесть, придерживая за спину, а когда он заговорил, то и вовсе накинулся на Сынмин с объятиями, плача в грудь. - Господи, что происходит… Ким явно не понимал, почему один парень улыбается, другой ревет ему в правую сиську, а третий стоит как столб с телефоном в руках. - Тебя чуть не убил лучший друг, - проконстатировал факт Чанбин. Все трое подвернули головы на Феликса, который стоял с каменным лицом, будто ничего не произошло. Сынмин стыдливо опустил голову в пол, вспоминая, что сказал другу перед «смертью». Не стоило открывать рот, не стоило. Не стоило, зная, что друг эмоционально не стабилен, особенно в последнее время. Его взгляд смягчился, когда он поднял голову на Ли. Выражение лица показывало сочувствие и стыд за ранее сказанные фразы. - Блять, Фел… Только Сынмин хотел сказать парню что-то и извиниться, как Ли накинул на себя куртку, отправил телефон в карман джинс, обулся и вышел из квартиры, громко хлопая дверью. Чонин и Чанбин посмотрели сначала на дверь, а затем на Кима. И оба обомлели, когда увидели слёзы на глазах парня. А Сынмин лишь сказал, пытаясь проморгаться: - Блять, я идиот…

***

Ёнджун обошёл ограду и вошёл на детскую площадку, где его уже все ждали. На скамейке расположили Бомгю и Тэхен в телефонах, а около них туда-сюда ходил Субин. Чхве подошел к ним и парни сразу приняли на него взгляд: кто-то равнодушный, кто-то удивлённый, а кое-кто очень сердитый. - Блять, Джун, хули опазд… ахуеть… - не договорил Субин, когда увидел лицо парня, - и кто тебя опять, так? - Да я ебу? Пацаны какие-то мелкие подошли и начали расспрашивать меня, хожу ли я в качалку, - возмущался Енджун. Лицо безумно хотелось почесать, но оно безумно болело. Кровь под носом запеклась, а на лице было множество ссадин. - Они ахренели? - усмехнулся Гю. - Чё за фигня? У нас никто просто так не лупит. - Ага, только нас, - хмыкнул Тэ. - Ну, нам хотя бы встречи назначают, а уже потом пиздят. Так и то, за дело. - Бля, внатуре. А тут козлы какие-то мелкие. - Да заткнитесь! - рявкнул Субин на двоих парней, сидящих на лавке. - Чё за пацаны? - В том то и дело. Я их впервые вижу. Да и они меня, как показала практика, - поджал губы Енджун и указал руками на своё лицо. - Ебанутые какие-то, - вздохнул парень. - Но да ладно. У меня новость есть. - Нас опять пиздить будут? - сумничал Бомгю и улыбнулся. - Если так хочешь, то не проблема, умник, - грозно сказал Субин. - А так почти угадал, вот только пиздить мы будем, пацаны. Парни посмотрели друг на друга, не веря своим ушам. - Ты чё, кукухой поплыл? - спросил Джун. - Мама, я в раю? - спросил у неба Тэхен. - Вы у меня сейчас все, нахуй, в ад упадёте! - вновь повысил голос старший, из-за несерьёзности парней. - Извини, пап… - Захлебнись, - закатил глаза Субин. - Конечно, сомнительно, но сегодня я виделся с Саном… - Ебануться… Он же конч, не? -спросил Бомгю. - Да хуй его знает. Страшно ему доверять, конечно, но он предложил нормальное дельце, к которому мы не ровно дышим. - Всмысле? - не понял Енджун. Субин усмехнулся, подозвал парней к себе пальцем и шепнул. - Мы идём против «заводских» вместе с ним и ещё какими-то пацанами. А потом… - повисла неловкая тишина, - мы засадим и «бродячих».

***