Душа ребенка

***

- Номер 015, на выход! - громко сказал тюремный надзиратель, - Шевели копытами! Мне ещё сотни таких мразей как ты отсюда выпускать сегодня, реще!  Парень лет двадцати на вид, одетый в серые штаны и порванную черную майку, медленно выходит из камеры. Черные волосы, что отрасли за два года, противно попадают в глаза. Веснушки, раскинутые по впалым щекам, кажется, потемнели, впитав в себя грязный запах тюрьмы. Бетонный пол обжигает сухую кожу ног, а руки, скованные в наручниках, возможно посинели от холода: не видно, они за спиной. Заключенные, несмотря на теплые шерстяные кофты, мерзнут в своих серых камерах. Зима, а батареи отключены. Ещё бы, правительство тратилось на горячую воду для отбитых уебков. Пока Ли идёт по коридору из камер, прожигая надзирателя холодным взглядом, мужики за решетками, глядят с белой завистью. Кто-то никогда отсюда не выйдет.  «Хюнин Кай. 19 лет. Ложное сообщение об акте терроризма. 5 лет лишения свободы» «Ким Намджун. 21 год. Незаконный оборот наркотических веществ. 17 лет лишения свободы без права на досрочное освобождение»  «Ким Сону. 18 лет. Ограбление крупного банковского центра. 3 года лишения свободы»  «Пак Сонхва. 23 года. Изнасилование лица несовершеннолетнего возраста. Пожизненное лишение свободы без  права на досрочное освобождение»  Это лишь малая часть людей, которые сами закрыли себе ворота в «светлое будущее». Феликс понял, что он отделался лишь легким испугом.  «Ли Феликс. 18 лет. Применение вреда здоровью средней тяжести. 2 года лишения свободы»  Выйдя из этого ужасного места, его провели в допросную комнату. Зайдя туда, он увидел стул, с вещами в которых он попал в участок два года назад. Как вчера помнит: осень 2016 года. Избил одноклассника Чхве Сана за слишком длинный язык. Сломал ему нос, запястье и обеспечил сотрясение. Уебок подал на него в суд, и потекло говно по трубам. Два года лишения свободы, отчисление из школы, и скомканный билет в счастливую взрослую жизнь. Похуй, зато имя свое отстоял.  На стуле лежал черный худи, синие джинсы, изначально белые кроссовки, электронка, телефон и пару тысяч вон, лежавшие под чехлом. Не выходя из комнаты, надзиратель Ким Мингю, бросил:  - Переодевайся.  - Ты конченный? - усмехнулся Феликс и указал головой на руки за спиной. - Ниче не смущает?  Ким молча подошел к Ли и расстегнул наручники.  - Аллилуйя! - сказал бывший заключенный и встряхнул руками.  - Переодевайся.  - Да завали ебальник свой! Я с первого раза понимаю, дядь.  Ещё немного потряся затекшими руками, Феликс начал переодеваться. Джинсы оказались немного большими, из-за вечной голодовки, а худак висел на костлявых плечах. Обувшись, Ли положил телефон в карман джинс, а электронкой сразу же затянулся, выпуская едкий дым в потолок.  - Ебать, как же меня ломало.. - Убрал быстро! Тут для одаренных написано? - указал Мингю на плакат с зачеркнутой сигаретой, висевший на стене около двери.  - Так там сига, - указал Феликс с плаката на курилку, - а тут электронка. Слепошарый, так и скажи.  - Дай мне сил, боже.  Больше не став терпеть уголовника, надзиратель бросив быстрое «Пошли», открыл дверь и вышел. Затянувшись ещё раз, Ли убрал электронку в карман худи и пошел на Кимом. Через пару минут они подошли к столу у выхода. Какой-то коп дал ему два листа документов и паспорт.  - Подписывай документы - Нахуя? Кредит решили на меня оформить? Бабок нет, - в шутку ответил Ли, все же подписывая документы. - Первый документ для твоего подтверждения, что тебя выпустили. Второй, что отдали имущество.  - Какое? - Одежду, телефон и курилку твою.  - Готово. - Сказал Феликс и кинул ручку на стол. - До встречи?  - Прощай, гопота.  - Какие-то вы все уебки тут, - нахмурился Ли, - освободите досрочно Сону, хороший пацан.  - Проваливай, мать Тереза. - Нахуй сходи.  Феликс показушно развернулся, показал средний палец надзирателю и его дружку-копу, и вышел из участка. На улице шел снег, от которого в худаке было не так уж и тепло. Решив не курить вонючую электронку с виноградом, Ли сел на корточки, потянул вниз за подошву в пятке и достал оттуда заначек, в виде 50.000 вон и пяти сигарет. Таким же способом, он достал зажигалку, но уже из левого кроссовка. Недалеко была автобусная остановка. Ебашить до дома в такую метель давольно долго, поэтому, не долго думая Феликс решил вызвать такси. Но немного оглядевшись, Ли заметил пару машин на стоянке, среди которых была машина его дяди. Тот же в свою очередь вышел из машины, и радостно помахал племяннику. Радостного мало было, опять будет ебучие расспросы устраивать.   Феликс сунул руки в карманы и подошел к машине. Даже не успев что-то сказать, дядя обнял его и начал спрашивать обо всем и читать нотации, что хорошо, а что плохо.  - Феликс, сколько лет, сколько зим! - Остроумно.  - Чего кислый такой?  - А че мне веселиться? - не поняв весёлого настроя родственника, закатил глаза Ли, - Докинешь до дома?  - Конечно, прыгай.  Феликс быстро уселся в заведенную машину, достал сигарету из кармана и поджег зажигалкой. Едкий дым заполнил легкие, и послышался вздох. Кайф. Думал, что за два года эта зависимость пройдет, но кажется, она пришла с ещё большей тягой. Через пару минут дядя тоже залез в машину, сразу снимая с ручника, и давя на газ. До квартиры родаков ехать еще сорок минут минимум, поэтому Ли просто отвернулся в сторону окна, держа в руках тлеющую сигарету. Родакам, наверное, будет либо похуй на его возвращение, либо они его отпиздят, как и все шестнадцать лет до этого. Лучше уж обратно в тюрьму, думает Феликс. Он погрузился в свои раздумия, явно намекая мужчине слева, что разговоров, кроме «привет - пока», не будет. Но у дяди были другие планы. - Быстро время пролетело: вроде бы только-только посадили, а уже сидишь и опять дурь свою куришь.  - Ага, - пусть рот не открывает и научится хуйню не морозить. - А кстати…, - прокашлялся дядя, - твои родители… Руки Феликса, словно по команде задрожали. Дым от сигареты пошел волнами, а сердце забилось в бешенном ритме. Слово. Лишь одно слово испортило его жизнь навсегда.  «Родители».  - Твои родители умерли.  Другие дети бы заплакали, стали биться в истерике, ведь их любимых мамочки и папочки больше нет, но не Феликс. Он мечтал об этом с рождения.  - Слава богу.  - Как ты можешь так относиться к ним?! Они же любят тебя! - Чего нахуй?! Старик, ты вообще ебнулся в край?! - Ли начал истерично смеяться, и сделав затяжку продолжил. - Они никогда, запомни, никогда, меня не любили и не любят. Я отродье, блять. Ошибка природы или называй, как хочешь, мне поебать. Его дяди нечего было сказать от слова вообще. Он просто замолчал, пытаясь переварить полученные слова. Насколько он знал, родители Феликса всегда его защищали и любили. Он звонил своему брату, отцу Ли, каждый день, чтобы узнать, как дела у племянника и их семьи. Все было хорошо, всегда. Обычно Феликс был либо в школе, либо на кружке тхеквандо. Хорошо учился, получил черный пояс и любил своих родителей. И после всего, слышать, что он говорит о них… Звучит, как полнейший бред.  - Ликси, ты что… - Не называй меня так, блять! - Как бешеный, заорал Феликс на всю машину и закрыл уши руками. - Не смей, никогда!  - Ей, Феликс, ты чего… Давненько Ли не испытывал микро-паничек. Он см их так называл. Стоило человеку рядом сказать «запрещённое», в его мозге слово, как его сразу триггерило, а рукам хотелось придушить человека, чей рот желательно зашить. Ликси, сынок, сын, сынуля - все эти слова Феликс мечтает забыть, но к сожалению для болезни Альцгеймера ему ещё рано. - Останови машину.. - Там… - Останови, блять, машину! Машина затормозила. Ли, словно ужаленный выскочил из неё и громко хлопнул дверь, из-за чего машина пошатнулась. Что с ним? Неужели его в тюрьме настолько сломали, в шоке думает старший Ли. Куда он сейчас пойдет: ключи от квартиры в бардачке, на улице холодно, а автобусы сегодня вообще не ходят? Мужчина следом вылез из машины, крича в пустоту: - Феликс, вернись!  Но он давно скрылся за поворотом.

***

Идти в родительскую квартиру Феликс не планировал. Они заслуженно сдохли вместе, наверняка от отказа печени и почек, которые уже не могли фильтровать алкоголь. Жить он знает где, и там ему всегда рады, но нужно забрать несколько вещей. Ли не дибил добираться по холоду, поэтому он уже подъезжал на такси к серой пятиэтажке, населением которого были нарики и алкаши. Расплатившись с таксистом, Феликс подошел к входной двери и просто открыл её, ведь зимой, особенно в мороз, она не магнитилась, что позволяло зайти кому угодно без ключей. Через пару минут Ли поднялся на четвертый этаж и подошел к двери. Может там кто-то есть, и не придется доставать отмычку из подошвы? Феликс постучал. Через пару секунд дверь открылась, и на пороге появилась она - Чевон. Ким Чевон была двоюродной младшей сестрой Феликса. Но разница у них - буквально пару месяцев. Зато в генетической лотереи - они выиграли. Оба выглядели, как близнецы: одинаковые по форме глаза, губы, нос, брови и даже уши. Они идентичны. И Ли не ожидал увидеть её здесь, ведь они были не так близки. - О, уголовник вернулся, - язвительно сказала Чевон, - зачем пришел? - Вещи забрать, - в ответ, угрюмо пробормотал Ли. - Зачем? Мне оставь хоть что-то, кроме этой «помойки», называемой квартирой. - Я будто чувствовал, что она тебе перепадет, - Феликс вышел из ванной комнаты и направился в свою. - Я удивилась, что она не твоя. - Нечему тут удивляться. Ли вошел в комнату и захлопнул кое-как державшуюся на петлях дверь. Опять эта комната. Слишком многое здесь он вытерпел. Комната пыток, не иначе. Серые стены, с которых свалились обои из-за влаги; вздутый пол, обкоцаный рабочий стол и стул с подставкой для ножки, чтоб не качался. __/\___________________________ Дверь со скрипом открылась, и в разъеме появился силуэт. Маленький Феликс сидит за столом и делает уроки, кажется, математика. Таблица умножения не очень то и легкая для восьми лет. - Ликси, что ты делаешь? - Мягким голосом спросила мама. - Математику. - Феликс повернулся лицом к маме. - Ну и как? - Не получается решить… Послышался смех. Маме смешно. Почему? Раз мама смеется, значит и мне можно, так? Феликс тоже начал смеяться: улыбка озарила его лицо, глаза превратились в маленькие щелочки и веснушки радостно запрыгали по красным щекам. Мама смеется, мне тоже смешно! Вдруг мама перестала улыбаться, и серьезным голосом спросила: - Что там у тебя не получается? - Таблица умножения. Решить не могу. Феликс ещё раз взглянул на маму, а потом на тетрадь, где после знака «равно» были пустые клетки. Мама нахмурилась, я тоже. Что-то не так. Я плохо поступил, да? Почему у меня не вышло.. - Потому что, ты жалкое отродье! - Мама закричала, стало страшно. Зачем? - Ты просто маленький тупой выродок, который ничего не может! - Мамочка… - Заткнись! Мама больно взяла меня за руку. Я слез со стула. Мой ремень от школьных брюк, почему-то оказался у неё в руках. Зачем он ей? Она злится. Я ничего не решил, значит это плохо и маме не нравится. Я и вправду глупый… По всей комнате раздался плачь ребенка и звук удара кожаного ремня о кожу. Боль не прекращалась, звук не утихал, а слезы продолжали литься из глаз маленького Ликси… ________________________/\_____ Феликс подошел к своей тумбочке, что стояла около одноместной кровати, и начал что-то искать. Не найдя, то что было нужно, он полез в шкаф. Кроме кучи скомканной одежды, которая была ему сейчас велика, ничего не нашлось. Осталась последняя нычка- кровать. Под матрасом он опять нужного не нашел, но положил в карман два пакетика, в которых был белый порошок. - Да сегодня прямо праздник. Дальше Ли полез под пыльную кровать. Там лежала коробка. В ней было самое необходимое: 60.000 вон на всякий случай, пистолет, две пачки сигарет, подик и… плюшевый медведь, у которого вместо глаз - пули. Просто так нужно. Под той же кроватью Феликс нашел черный рюкзак. В него он сложил все содержимое коробки, а также пару вещей из шкафа, черный пояс по тхеквандо, зарядку от телефона, жижу, паспорт и несколько документов. - Вроде все…стоп, - Ли начал оглядывать всю комнату, и вспомнил про ещё одну не менее важную вещь, - нож. Когда он рылся в тумбочке, то наткнулся на складной нож, который тоже всегда был под рукой, до его гниении в тюрьме. Вот теперь - все. Быстро выйдя из комнаты, Феликс крикнул Чевон: - Не сдохни, сеструха. Ли надел кроссовки, накинул какую-то куртку и ушел из этой квартиры, надеясь, что навсегда. Часы на телефоне показывали «15:23». Сынмин уже не спит.

***

На домофоне были набраны нужные числа, и дверь открылась. Подниматься до второго этажа было откровенно лень, поэтому Ли дождался лифта. Феликс зашел в лифт, в котором висело зеркало, и стало страшно. Страшно от отражения. Мешки под глазами, проколо брови покрыт кровавой корочкой и гноем, лицо покрылось угрями и прыщами, а на бороде, впервые за всю его жизнь была видна щетина. Можно было разглядывать свое ужасное лицо часами, но лифт приехал на нужный этаж. Ли постучал в дверь. Как только она открылась, Феликс зашел в квартиру, попадая в крепкие объятия друга. Улыбка впервые появилась за два года на его лице, ведь все чего ему не хватало - близкого, по настоящему близкого человека. - Привет, Ёнбока… - Сынмо, не плачь… Поздно. Друг уже начал сквозь улыбку плакать Феликсу в плечо. Настолько они были близки до заключения, что готовы были пасти друг за друга порвать. Однажды на Феликса нагнал какой-то гопник, даже имя его импортное запомнили, Крис. Хотел ебало набить, но опоздал и это с ним сделал Ким Сынмин. Теперь его шайка вообще не появляется возле школы, в которую Ли, возможно, никогда больше не придет. Так, они простояли пару минут: Ким не планировал переставать плакать, а Феликс вытворял отцепить эту липучку от себя. В жизни, с обычными людьми он - абсолютно противоположная личность. Грубый, дерзкий, противный, как прыщ на жопе и язва в желудке. Всегда всех унижает, стебет и оскорбляет. Настоящее хамло, так сказать. Но стоило Ли шагнуть на порог, как Сынмин стал тем самым сентиментальной девчонкой из Американских сериалов. И плачет, и обнимает и говорит: «Как же я скучал, брат. Как же я скучал..» Но взяв яйца в кулак, Ким подтер свои сопли и быстро пошел греть еду, чтобы откормить этого костлявого дуреня. - Что по жрачке сегодня? - спросил Ли, снимая кроссовки Сквозь звук еле работающей микроволновки и стука посуды друг о друга, Ким крикнул: - Да еб твою матушку, не говори фразами из прошлого! Опять побегу в плечо реветь! - вспомнив изначальный вопрос, Сынмин сказал одновременно с Феликсом, - Макароны с тушенкой, бутеры с колбасой и дошик. - Так она кстати и еб! Наступила глупая тишина, во время которой даже микроволновка вырубилась. Сынмин ахерел. - Чего реально?! - он вышел прямо с бутером с колбасой в коридор, и посмотрел на Ли. - Не день, а красотень, чувак! - Земля ей стекловатой, мразоте. Сынмин один из немногих, кто знал все, что происходило в стенах той залупной квартиры с Феликсом. Он знает все от А до Я. И к сожалению про его травмы. Он всей душой ненавидит его родителей. Они сделали собственного сына - глыбой. Глыбой, которая никому не доверяет, все умалчивает и всех боиться. Хотя с последним, сейчас все наоборот. Ему стало настолько похуй на людей, что он готов бить им ебальники всю свою жизнь. Даже после его уголовки. Каждый раз, когда при нем произносят что-то связанное с родителями или детством, то бегите. Вся боль, которой он натерпелся сполна, выливалась в агрессию, страх и паническую атаку. Сынмину откровенно жаль этого парня, и он ни раз предлагал ему помощь, но тот лишь повторял: «Я тот, кто я есть. Меня не переделаешь, я другим не стану» Или «Что мне сделают врачи? Переродят, отправят в прошлое, или сотрут память? Это бессмысленно и дохуя дорого» Феликс осознавал, что с ним все очень плохо, и жить с явными детскими травмами - такая себе затея. Но причину, по которой он не желал лечить - не знает даже он. - Ёнбока, хавать подано! - Бегу!

***

В городе вечер. Весь район уже уснул. Лишь молчаливо светят фонари на дороги, и где-то орет угашенный в хламину дядька. Пока люди спят, гопота живет. Именно сейчас, за кирпичной стеной, какой-то забегаловки, собрались несколько человек. Двое сидели, спустившись по стене на асфальт, а ещё один стоял напротив. Все о чем-то говорили и покуривали дурь. Чанбин, узнав в лице своего, подошел к ним.  - Чонин, чего это мы не в кроватке руку посасываем? - спросил Со, пожав руки все присутствующим.  - Пацанам дурь новую завезли, хотел посмаковать. Будешь? - Делай.  Пока Чонин доставал из внутреннего кармана косухи закрутку, двое у стены решили поговорить с Чанбином. - Как район, брат? - Мин протянул руку к подходящему Со. - Живем, рыпаемся.  - О, ну вы как всегда. Риски, ваше дело.  - Тебе ли не похуй, Юнги? Пиздишь много, смотрю, - усмехнулся Со, поджигая крутку зажигалкой и затягиваясь.  - Точно, поебать.  Юнги был главным в этом районе. Конечно, по нему и не скажешь сразу, но стоило Чанбину взглянуть, как тот за своих (ебанутых, но своих) стоит, сразу уважение появилось. Он был младше Со, но держал на своих плечах большую конторку. Не без помощи, конечно Пак Чимина, близкого друга ещё со времен школы. Тоже ниче такой пацан.  - За своими бы, блять, следил, а то я слишком легко к вам пожаловал. - Мы их хотим послать, - высказался второй у стены, Чимин. - Кроме Квона. С ним не хочется сдохнуть со скуки. Он, вон, опять накидался и ходит орет на небо.  - Очко не подгорит? - Да, пох. Новых найдем.  - Ты забыл, как с теми было, блять? - Ян тоже присел, но на какую-то канистру рядом с ним. - Хотел тогда им ебальники проломить.  - Хотел, они изначально конченные попались.  -  А тут тебе, блять, здоровых подсунут! - посмеялся Чанбин. - Хуйня идея. Этих надо пиздануть. - И как, блять? - вздохнул Юнги, как будто заебался бороться до злом, которое он и выбрал. - Выставить в ряд и линейкой по пальчикам бить?  - Криса направить? - Опять ты про этого педика, - закатил глаза Чонин. - Ебало на ноль. А то сейчас спать ляжешь.  - Прости, пап.  Чимин и Юнги начали смеяться, а Ян состроил лицо, как у нашкодившего мальчика. Со же, отвесил ему нагоняй, и пинком заставил идти на выход из переулка. - Все, пиздюк идёт мамке сиську сосать. - Чанбин обернулся к тем, - Вы про Криса подумайте, да весточку свистните, понято?  - Принято, бывай.  Только Со повернулся к Чонину, как его вновь отозвал Чимин. - Стопэ. Нашептали, что Ли освободился. Внатуре?  - Серьезно? - удивленно посмотрел он сначала на такого же удивленного Яна, а потом на пацанов. - Не ебал, как-то. Если не пиздёшь, я ему пропишу.  - Хуй знает.  - У тебя его нет. Бываю. Чанбин и Чонин вышли из переулка и пошли вдоль дороги к своему району. Обычно они ходили по дворам, но сейчас в городе какая-то взбучка, и все ходят, как на раскаленном масле. Шагни, не так или не там где надо - пизда тебе от «районных». Взгляни, лишний раз - разборки до утра. А если начал что-то говорить, при чужих - идешь пиздиться.  - Как сегодня?  - Да, ниче. Три калаша оформил, а два выкупили. Потом ещё ружье новое забрали. Нормально идёт, нахуй. - рассказал Со.  - А я сегодня, блять, целый день хуи пинаю. Можно завтра с тобой пойду? - В «пиздилке» возьмешь - можно.  - Ладно, с Сынмо пойду. - Скажи, что зассал. Базар? Чонин замолчал и задумался. - Зассал, да.  - Пососи очко тогда, а не работа. Ещё немного помолчав, Чанбин решил задать интересующий его вопрос у Яна.  - Бока вернули? - Не ебу. - Вроде должны по сроку. - Они ему много чего должны.  - Сан, уебок, ему два года должен. А Ли мне электронку свою. - Схуяли?  - В «пиздилке» проиграл. Бошкой долбишься? - Прокурил.  - Понято. - Круто, если пришел. Столько просрал говна за два года. - улыбнувшись, сказал Чонин. - Внатуре. - Со усмехнулся и кинул взгляд на Яна. - Особенно стояк твой первый.  - Обосрись, пап.  - Ебало нахуй.  Так они продолжили идти до уже «родной семейной квартиры», где их теперь ждал не только Сынмин, но и вернувшийся Ли Феликс Ёнбок.  *** Парни простучали в дверь, из-за которой доносился ржачь, как будто там не люди живут, а кони. Чанбин сам невольно улыбнулся, понимая. Феликс и вправду вернулся. Как только дверь открылась, на пороге с улыбкой от шутки Кима стоял Феликс. Весь грязный, худой и обросший, но такой родной. Со не выдержал первым и заплакал, пожав руку, а затем обняв темноволосого парня. - Ебобо, блять, через порог не здороваются, - крикнул Сынмин из-за спины. Стоя все в такой же позе, оба зашли в квартиру. Чонин, с такой же радостной улыбкой и блестящими глазами прошёл внутрь, закрывая за собой обшитую изнутри дверь на два оборота и цепочку. Через пару секунд Чанбин всё же отлип от Ёнбока, вытирая дорожки слез с щёк. Он обернулся на самого младшего, и видя, как его глаза тоже уже на мокром месте, кивнул. - Можно, Йенчик. Тот сразу кинулся в объятия прибывшего парня, начиная реветь навзрыд. - Хён, я так скучал! - его спина содрогалась, а сам он всхлипывал, не давая себе возможности вдохнуть кислорода. - Не, ну вы ахуели, господа, - улыбка почти сошла на нет, вспоминая прошлое. Рука продолжала гладить плачущего Чонина по спине, а Феликс сказал, - Стоят ревут, а когда я слезу на поминках Уджина пустил, вы меня потом об стену бошкой ебали. Несостыковочка, подружки. - Фу, нахуй. Умеешь момент испортить, умник, - фыркнул Со и хлопнул младшего по плечу, - без негатива, бро. - Не, тогда нельзя было плакать, - оторвав лицо, сказал Ян. - Ну вот, даже пиздюк понимает! Сынмин, скажи. - Внатуре. Ему даже земля не стекловатой, не заслужило это чмо. - Ой, ну всё, затрахали. Я из-за вас не доел так-то! - начал возмущаться Ли. - Ну еда это святое. Сынмин-а, подогреешь на нас с Йенчиком? - Нет, - ответил Ким, удаляясь на кухню. Он всегда так говорил, и только ребята понимали - тот шутит. Сынмин всегда заботился о них, как родная мать или воспитательница в детском саду. И покормит, и оденет и, если надо, жопу помоет. Было и такое, блять. - Ну пожа-а-алуйста! - запищал Ян. - Я подумаю. - Вот педик, - шепнул только для них троих, Чанбин. - Э, алё! - крикнул уже с кухни, Ким Трое посмеялись и пошли в сторону кухни, которая была по коридору и направо. Решив завязать разговор, Феликс спросил: - Чего новенького, пока я жопу просиживал? Чанбин ехидно ухмыльнулся и посмотрел на Чонина. Тот сразу понял намёк и в его глазах показался испуг. - Не смей! - до этого шедший парень, остановился и посмотрел на Со. - А всё! Ты уже сегодня провинился! - Чанбин обернулся на него и раскинул руки, типо «А надо было раньше головушкой своей думать». - Как? - поинтересовался Феликс. - Да блять… - Захожу я, значит, к Мину на район, а этот, - указал пальцем на возмущенного Яна, - стоит, наяривает. - Дрочит, чтоли?! - улыбнулся Ли, чтобы сдержать смех, под недовольные вопли младшего. - Да нет же, сука-а-а… - Не, - посмеялся Со, - косяк он новый «смакует», понимаешь ли. - Ой, да иди нахер, хён, - надулся Чонин и толкнув двоих старших плечом, ушёл на кухню. Парни остались в коридоре смеяться, как Сынмин крикнул, что хули они там стоят, уже остыла всё. Поэтому Чанбин и Феликс успокоились, прошли и сели за стол, продолжая разговор. - Обхохочешься, блять, - склонил голову, ковыряясь в тарелке Ян. - Ты бы язычок за зубки спрятал, малышня, а то я ему всё в мельчайших подробностях начну рассказывать, - манипулятор хуев. - Да блять, ну хён! По-хорошему же прошу! - Ты по-плохому умеешь, милашка? - Феликс улыбнулся и ухватился за детскую щеку, теребя. - Так ну всё, ешьте, изверги, - приказал курица-наседка Ким Сынмин, чтобы ребята отстали от Чонина. - Но я ещё не закончил, пиздюк, - прищуримся Чанбин и зыркнул на младшего. Все четверо не сильно плотно, но поужинали. А после, Сынмин сидел с каменным лицом и прижимал к себе до пиздецки смущённого Чонина, ведь Чанбин сдержал слово и уже после одной стопочки соджу, которая всегда есть у них дома, начал повествование Феликсу, как у младшего был первый стояк. Ли гаденько улыбался и трепал Яна по голове, пока Со очень вдохновлённо все рассказывал, параллельно жестикулируя руками. А Чонин тихо молился в грудь Киму, чтобы Бин резко потерял память или ему на голову упала тяжёлая люстра, которая вылит его. - Блять, я тебе нахуй очком клянусь, - громким голосом объяснял Чанбин, - он подошёл и у него вот такие глаза были! Он свернул пальцы колечком и подставил к глазам, чтобы передать удивление младшего в тот момент. - Ещё и говорит: «Хён, что со мной?», - смеялся с Феликсом на пару, - а я ещё типо не понял, про что он, а потом на хуй глянул, а там бугор такой нихуёвый, знаешь ли. - Ну хватит, прошу…, - шепчет Чонин, чуть ли не плача от стыда. - Молчать, Стояковский! - Сынмин, убей меня - Так и что ты ему сказал делать? - Феликсу явно такие сплетни понравились. - Ну я типо поржал, что вот, мужчиной стал, - Со выставил грудь вперёд и надул губы, - и порнуху кинул ему. - Блять, порнуху?! - А че ты предлагаешь? Пойти его наяривать учить и практику на телках проводить? Ну уж простите… - О, учитель блять. А сам то? - перебил его Сынмин. Не мог он сидеть молча, пока ребёнка пристыжают. - Феликс, пройдёмся? - увидев огонек в глазах парня, Чанбин понял, что сейчас гасить будут его. - Не-не-не, дорогой, присядь. Сейчас я буду сказки сказывать. - Пизда… - Ну вот, вспомнил! - Ким положил свою руку на плечо Феликса и поглядывая на резко разнервничавшегося Чанбина, начал говорить. - Этот додик думал, что девок только в жопу трахают. - Чего нахуй… - Пиздец, даже я об этом знал… - пожал голос Чонин, не знавший до этого момента таких фактов про самого старшего. - То есть, как дрочить - это мы ещё маленькие, а как девок ебать в обе дырки, так мы знаем? - Э, это разное, бро - встал на защиту младшего Феликс. - Блять, ты за меня или нет? - Не, ну тут разные ситуации. Я конечно тоже в шестнадцать лет не знал, как теребонь… - Так, всё! Хватит на сегодня полового воспитания! - не выдержал больше Ким. - Ты, - указал на Чонина, - спать. Тебе завтра в школу. А вы, - на Ли и Со, - с глаз моих. - 拉屎… - почти шепотом, сказал Ян. - Ох, нихуя, пиздюк, - Феликс уже и забыл про скрытый талант младшего, который он имеет с девяти лет. - Мы тогда гулять, - встал из-за стола Чанбин и перекинул руку Феликсу через плечо, ведя за собой. - Спасибо за ужин, Сынмо. Малышня китайская, спокойной ночи. Пусть тебе приснится сочная такая… - Съебались, я сказал! - Понято.

***

На улице темно и холодно, но двоих парней это мало волнует. Под их тонкими кедами хрустит снег, а при каждом выдохе, изо рта выходит пар. Вот только не от мороза, а от дозы никотина. Чанбин идёт, закуривая хрен пойми какую за день сигарету, а Феликс затягивается подиком. Снег идёт целый день, и если бы раньше Ли был недоволен этому, то сейчас он наслаждается и ловит взглядом каждую снежинку. Все-таки свобода, это самое главное, в чем он нуждается, и не за какие-то деньги, Феликс не отдаст свою свободу. Они идут вдоль дороги, по которой лишь изредка проезжают машины. Фонари светят тускло, но польза от них какая-никакая да есть, иначе Ли, в своих скользких угандошенных кедах, да ещё и в темноте, давно бы навернулся и отбил бы все живое на своём костлявом теле. Чанбин начинает разговор, когда они заворачивают во дворы, где нет никакого освещения. - По энергосу? - Погнали. Пройдя через пару дворов, но не рыпаяьс на чужой район, как из компании любила делать, они добрели до знакомого ларька, где продавали всякую запрещенку даже школьникам. Феликс уже испугался, что забыл взять палённый паспорт, но осознал, что он уже совершеннолетний и сиги с пивом уже можно купить в обычном магазе с обычным паспортом. Хотя, не всегда будет прокатывать. Он в свои восемнадцать выглядит, как все ещё тринадцатилетний школьник. Пиздюк даже старше выглядит, думает Ли, когда они уже подходят к ларьку. Чанбин несильно стучит два раза, зная, чья сегодня смена. Через пару секунд, дверца открывается, и из неё выглядывает лицо парня. - Хоби, здаров, - Со протягивает ему руку, прямо в форточку, для рукопожатия. - И тебе доброй ночи, - посмеялся Чон, - обана, Фел! - Ага, я, - Ли ухмыляется и также протягивает руку. - Как на свободе? Кислород чище? - Жизнь чище сразу стала. Соскучился по старушке. - Ниче, щас загрязним. Хосок, до этого где-то копошащийся, кладёт на подоконник две банки энергетика, пачку закруток и чёрный небольшой пакет. Чанбин вызубрил расписание, когда на ночной смене орудует Чон, который был ещё один полезным человечком в районе Юнги. Хоби занимался, так скажем, «незаметной тарговлей». Выбирал определённые точки по городу, взламывал замки и пробовал товар проверенным заказчикам, предварительно просив Чимина вырубить камеры. Для избежания лишних подозрений, камеры вырубались лишь на пару десятков минут, а затем он забирал товар и перемешался в другое место. Деньги хорошие, чаще видеться с друзьями и иногда можно закинуться товаром. Одни плюсы, ебать. - Фел, как там Джун? - Как мышь сидит: ни слуха ни духа, - Ли вспомнил, про «заводских», один из которых сейчас отсиживая срок, при чем не маленький. - Сломался, сучара, - тяжело вздохнув, произнёс Чон. Посмотрев на время на телефоне, которое показывало пол второго ночи, Со быстро спрятал пакет с сигами во внутренний карман косухи. Глянув на Ли, чтобы он взял энергетики, Чанбин попрощался кивком с приятелем. Парни развернулись и быстренько смотали оттуда. Расположиться на пару часов они решили на хоккейной коробке, которая почему-то ещё не была залита, а лишь усыпана слоем снега. Пока оба шли до неё, Феликс рассказывал, как «отдохнул» в тюрьме, как закентился с одним пацанчиком Сону, и как он ахуенно один раз уронил мыло во время мытья. - Я типо чувствую, что какая-то хуйня сзади прижалась. Поворачиваюсь, а там чучело жирное стоит и пялит на меня сверху вниз. Меня триггернуло… - Феликс замолчал, ведь сердце начало сильно биться, вспоминая детство, - ну, и я орать начал на весь залупинск. Он зассал и ушёл. Я потом самый последний мыться ходил… - Чмо ебаное. Ну я скажу Минхо, может он пробьёт как-нибудь его по городу. - Я ему лично в зубы пропишу, чтобы улыбался меньше, уебан, - Ли сделал глоток ледяного напитка и прикрыл клана на пару секунд, - ебать, меня оказывается и с энергосов ломало. Кайф такой. - Это ты ещё котят новых не нюхал. - Чего, блять? Каких котят, - не понял Феликс и нахмурился. - Ты меня не пугай так… - Чанбин прохлопал по своей кожанке и поднял брови. - А-а, блять. Не, не охото как-то. Я люблю за них только бабки рубить. - Ты прям как Хоби. Тому тоже только дай бумаги зелёной нюхнуть, а не порошка стирального, - посмеялся Со скручивая жестяную банку и кидая куда-то в кусты. Снег не переставал идти, обещая в начале декабря нагрести сугробы, чтобы не одна тварь наземная пройти не смогла. Феликс тоже допил свою дозу кофеина и выкинул пустую банку. Чанбин запрыгнул на бортик деревянной «коробки», правда с третьего раза из-за своего роста, что не прошло мимо Ли. - Годы идут, а гном-гномыч так и не поел морковки, - Феликс запрыгнул, повторяя за старшим, и тут же получая удар в плечо. - Калитку захлопни, бестолочь, - шмыгнул носом и хохотнул Со, - сейчас пиздиться будем. - Э, прости, подруга. Я больше тебя не буду обзывать гномом из-за твоего роста метр с кепкой агрессии. - Вот уебок… - Не, ну внатуре. Нахуй пиздиться? - Ты мне новый подик торчишь. - Пососи, а? Ты сам мне этот отдал. - Не отдал, а дал на передержку, - Чанбин спрыгнул с борта, разминая мышцы, - гони новый. - Так на, я тебе просто этот и верну, - Ли вытащил из кармана джинс бирюзовый под, протягивая хозяину. - Не, нихуя. Мне твой обсосанный в хуй не упёрся. - Ну извините. Я пока что бедный бывший школьник. На новый накоплю, тогда приходи. - Да ты ахуел, нищета? Пошли пиздиться. - Ну не хочу… - Феликс все таки спустился с бортика, пиная выдуманный камень носом кеда и капризничая, как маленькая девочка. - Зассал, да? - единственное, что брало Ли - взятие на слабо. В этот раз тоже прокатило, и в его глазах показался огонёк. - Не, нихуя. Жалко мордочку твою марать. - Пизда тебе, подруга, - Со ухмыльнулся и начал то, чего добивался. Чанбин повалил Феликса на снег, пока тот не ожидал этого. Вот как-будто первый раз в «пиздилке» учавствует, ей-богу. «Пиздилка» - так называемый ритуал или традиция. После определённый событий и споров, было принято драться, пока один не повалит другого так, чтобы он не смог встать. Самым сильным был Чанбин, ведь почти не вылазил из качалки, а на работе тягал тяжелые ящики с оружием. Вторым был Сынмин, хоть его телосложение и не было с горой мышц. Он брал проворством и скоростью, а добивал - словесно. Подставил подножку, ущипнул, сказал что-то выбивающее из колеи, а там уже дело за малым - повалить, и ты выиграл. Третьим был Феликс, которого нельзя брать на «слабо» и сложно повалить, если он сосредоточен. Но когда он отвлекался или его задели словесно, что легко устроить, то повалить его не составляло труда. А на последнем месте был Чонин. В отличие от Феликса и Сынмина, он хорошо подкачался за прошедшие два года, как заметил Ли, из-за чего его было трудно победить. Но на последнем месте он из-за зацикливания. Сопернику стоит что-то задевающее сказать ему, как Ян теряется, оказываясь уже на земле. Этот ритуал распространялся только на их компанию, и именно так решались многие проблемы. Феликс почувствовал, как его джинсовка намокает под слоем снега, и невольно поморщился, вспоминая холодный бетонный пол в камере, где провёл два года. Чанбин залез на него сверху, начиная колотить. Ли почему-то не давал сдачи, чему Со удивился, сравнивая с прошлым Ли. Феликс поморщился от удара по носу, щеке и глазу, чувствуя, как они пульсируют и отекают. В груди защемило, а воздуха начало предательски не хватать. Старший продолжал наносить не утешительные удары, пока воспоминая в голове Ли, не начали проявляться. _________________________/\________ Феликс пришел со школы чуть позже, чем обычно. Он плохо написал контрольную, из-за чего учительница попросила его остаться после семи уроков и переписать. Ли, зная, что его ждёт дома за опоздание, написал работу на отъебись и поспешил в загаженную квартиру на втором этаже пятиэтажки, которую подсознательно давно не считать «домом». Ключи были с собой, и звонить в домофон не пришлось. Стараясь также тихо открыть входную дверь, Ли аккуратно вставил ключи в замочную скважину. Но когда попытался провернуть, то понял, что дверь открыта. Он вошёл в квартиру, где до ужаса воняло перегаром. Тихо прикрыв за собой дверь, Ли не заметил, как врезался взглядом в грудь отца. Сука, только не это. - Ты ахренел, а сын? - мужчина еле стоял на ногах, держа в руке бутылку с алкоголем. Он наверняка вышел из зала, где Феликс слышал звук работающего телевизора. - Меня учитель задержал, - подросток опустил голову. - И чё ты тут выдумываешь, выблядок мелкий, - мерзко улыбнулся, - вижу же, что трахался опять с кем-то. Отец взял его за воротник рубашки, оттягивая. Вся шея была увешана синяками и гематомами. Подняв пьяный взгляд чуть вверх, он обратил внимание на искусанные и сухие губы. Волосы были взъерошены, а джинсы помятые и висящие на худом теле. Но видимо он совсем позабыл своей пропитой бошкой, что сделал это с сыном сам. - Шлюха. Он грубо толкнул младшего в плечо, и он полетел на пол, больно ударяясь головой. Пока Феликс потерял бдительность, мужчина не церемонясь разбил о не соображающую голову сына бутылку. Сквозь каплю не потерянного разума, Ли чувствовал, как на него сверху залез, отнюдь не лёгкий, отец. Кулак проехался по носу, позволяя политься крови ручьём. Другая рука схватила Феликса за волосы, начиная дубасить об пол затылком. От сильной боли, из глаз Ли невольно потекли слёзы. Мужчина заметил это, гадко ухмыльнулся и продолжая бить по лицу, сказал: - Посмотри на себя, жалкое отродье. Пару минут назад трахался с кем-то, а сейчас плачешь, как твоя мамка подо мной. Феликс даже не сопротивлялся и не пытался отвечать, прекрасно понимая, что лишние слова и действия только разозлят старшего, давая возможность продолжить пытку. Он в два счета перевернул сына, заставляя лечь на живот. Ли почувствовал, как в его задницу что-то упирается, невольно дёргаясь. - Отпусти меня, прошу… Феликс захлёбывался в слезах, лишь бы не ходить всю неделю с разорваным очком. Уже ожидая, как с него сорвут одежду, он зажмурился. Но действия прекратились, обозначая одно. Отец на сегодня наигрался. Тяжёлое тело встала с него, не говоря ни слова, и мужчина ушёл обратно в зал. Ли лежал в слезах, голым от задранной рубашки животом на стеклянных осколках. Сегодня ему дали шанс пожить спокойно, но в следующий раз на нем отыграются по полной. Через силу поднявшись на локтях, Феликс облокотился спиной на стену, закидывая голову к потолку. Слёзы полились снова, а мысленно тринадцатилетний парень спрашивал у жизни:

Когда этот ад закончится?

_________________________/\________ Что-то он отвык от драк и физической боли, ведь в тюрьме у него не было как таковых врагов, оттого и драться было не с кем. Младший попытался ударит Чанбина в ответ, но тот быстро увернулся, через секунду нанося контрольный и самый болючий удар по голове с локтя - фирменный. Феликс прохлопал его по накаченному бедру, давая знак, что всё, он сдаётся. Со встал с младшего, параллельно смотря на него и пытаясь отдышаться. Когда Феликс открыл опухшие глаза, то наткнулся на взгляд полный разочарования. Чанбин все равно послал ему руку, чтобы Ли не простудился. - Ну ты и додик, Фел. Я прям расстроился, - Со достал из другого кармана обычные сигареты, поджег противоположный край и сделал затяжку. - Да я сам как-то не ожидал. - Ты вообще блять ни с кем не дрался в тюряге? - Неа. Как-то врагов себе не нажил. - Я вот думаю: тебе въебать ещё или похвалить за хорошее поведение? - нахмурился Бин, выдыхая серое облако в небо. - Отведи меня домой. Я ахуеть как замёрз. - Фу, неженка. Такси не вызвать? - Да всё, блять. В форму приду и ещё раз попиздимся. - Ладно, нищета. В этот раз бесплатно считай. Но в следующий ты мне матерью клянёшься, что подик будет у меня в руках, - Чанбин посмеялся, прохлопал парня по плечу, но заметил, как его губы задрожали. - Бля, Фел, извини. Хуйню сморозил, не подумав. - Да, похуй… Ребята отряхнулись от снега и пошли домой. Там уже наверняка видит десятый сон Чонин, а Сынмин либо работает, либо пьёт чай на кухне и смотрит ютуб. Чанбин все никак не мог вспомнить, про что хотел сказать Феликсу. Ли всегда самым первым узнавал обо всем, ведь был вторым по старшинству в компании. Со доверял ему, как собственному мозгу. Конечно, он доверял всем троим, но Феликс был его правой рукой, так скажем. - Как там районнные? Город кипишует, слышал, - точно, вспомнил. - Да, все чутка ахуели. «Больничные» пока в спячке, «детсадовские» малышню наебывают, с «заводскими» сегодня базарили, «западных» запугали и они сидят с очком поджатым. Вроде всё пока. - Девчонки чё? - Все такие же сучки - Ну хоть что-то стабильное в этом городе, - улыбнулся Феликс, вспомнив компанию девушек, которые держат в страхе многие районы, но они, «бродячие», с ними, вроде, друзья. Да и они ни раз пищали при виде Феликса и Йена, что те милашки и хотят забрать их к себе. Чанбин прячет этих двоих как может. - А, кстати… - Со немного помолчал, а затем продолжил, - завтра пиздиться идём. - Опа, с какими? Или с кем? - С «подзаборными». - Изи катка. - Ага, блять. Ты Ёнджуна завали сначала, а потом хлеборезку открывай. - Да он такой же, как я. - Соплежуйчик? Шпала? Тюремщик? - Дрыщ, - недовольно выплюнул Феликс. - А, ну это все объясняет. Ребята добрели до дома, по дороге обсуждая завтрашние планы. Ли пару раз подскользнулся, ещё немного рассказал про свою жизнь в тюрьме и признался, что очень хочет поесть пиццы. - Если завтра Чхве осилишь - будет тебе пицца. - С пепперони? - с сияющими глазами, спросил Феликс. - Да хоть с говном. Лично насру, - улыбнулся Со. - Хён, я тебя обажаю! Ли запрыгнул на Чанбина, обнимая за шею, и так они зашли в подъезд. Сидя на сильной спине старшего, Феликс начал кричать, когда тот решил попрыгать и провертеться, на что соседка с первого этажа отвесила им пиздюлей. Забив на недовольную женщину, которой, как говорил Чонин, муж утром не даёт, оба поднялись на второй этаж. Парни завалились в квартиру, дверь которой была открыла, накатили ещё по стопочке соджу, проверили, спит ли Ян в другой комнате и улеглись спать на диван, рядом с которым на раскладушке сопел Сынмин, смена которого, видимо, давно закончилась.

***