Душа ребенка

***

- Всмысле не того?! Сынмин закричал, как ненормальный на весь кабинет, да так, что Чанбин аж подскочил на месте. Трое сразу же поехали к главному Кима, чтобы отдать ему парня. Феликс сидел на диване, где рядом в ним лежал Чон. Чанбин стоял рядом, скрестив руки на груди, а Сынмин готов был орать от безысходности и собственной тупости. - Вот так вот. Подвёл ты меня, Ким Сынмин, - томно сказал мужчина, выдыхая табачный дым изо рта. - Блять… Да как не он то, - указал пальцем на, все ещё лежащего без сознания, парня. - Чон Юнхо, все сходится. - Не тот Чон, значит. - Сука, а какой тогда?! - не на шутку бесился Сынмин. Если бы они вынесли его за пару минут, то ладно, похуй. Но они потратили целых два часа, чтобы спиздить не того, видите ли, Юнхо. Пришлось напрячь в первую очередь Минхо, чтобы тот отрубил камеры, потом девчонок, ведь без них они тупо не прошли бы в клуб. Феликсу тоже досталось. Ходить на каблуках и в платье весь вечер, пиздец для любого пацана. Так ещё и им с Со пришлось искать Чона по всему заведению. Они уже даже напрягли охрану, блять, чтобы найти этого урода. По итогу, Сынмин нашел его в толпе с каким-то молодым пареньком, которого тот беспощадно лапал. Ким просто подкосил ему колени, а затем аккуратно вырубил с локтя, чтобы никто не увидел. Чанбин быстро оказался рядом и парни вынесли его через уже открытый запасной вход, который сторожила Рюджин. Не того, блять, вынесли. - Заказчик был анонимным, но ты узнал его имя. Как? - Чо встал с кресла, начиная ходить туда-сюда по кабинету. - Связи. - Допустим, поверю тебе. Но раз у тебя связи, чего по базе то его не пробил? - Блять, внатуре, - Сынмин потёр лоб, - мы его заново найдем, Господин. - Очень надеюсь, а этого, - кивнул он на Юнхо, - верните обратно в клуб. Парни так и сделали. Погрузили его в багажник, отвезли обратно и заставили Чонина поехать домой, ведь Юна пару минут назад забрала Рюджин. Как детей с площадки в дом загоняют, ей-богу, блять. Пацаны не понимали, почему Феликс сидел молча, а по приезде домой вообще закрылся в ванной. - Фел, дай хоть ебальник умыть, - стучался башкой в дверь Чанбин, по Йенчик в гостиной рассказывал, как они круто потусили с Юной и Сонхуном, который, как оказалось, не такой уж и гандон. Ли целый час провёл в ванной, просто сидя под горячей водой. Что-то его в момент отрезвило и Феликс как больной начал тереть ногтями шею, лицо, плечи, ноги и руки. Непонимание сменила злость и агрессия. Стало мерзко от себя. Так же, как от Хвана. - Я же не педик, да? - задавался вопросом Ли. Вся кожа была в царапинах. Вспоминая те поцелуи, захотелось взять наждачку и пройтись по всему телу, желательно в кровь стирая слой кожи. Ли сделал воду ещё горячее, так чтобы кипяток прожег его изнутри, вымывая все воспоминания за этот вечер. Но какие-то воспоминания не вымыть никогда. Они въелись в грубую кожу навечно, не давая забыться. _____________________________/\____

flashback

Отец снова избил его, а после изнасиловал. Больно и долго. Феликс чувствовал себя настолько грязным, что в моменте захотелось просто пройтись бритвенным станком по запястью, выпуская темно-красную жидкость наружу. Ли жил, только ради пацанов. Только ради тех, кто давал надежду на лучшую жизнь ему. Но когда она настанет, эта лучшая жизнь? Феликс сидит в старой маленькой ванной и всхлипывает. Он прижал к себе колени, и уткнулся в них лицом. Ли был в смятении и ужасе. Парень не понимал, зачем «родной» отец так с ним обходится. Чем он заслужил? Феликс терпит это, кажется с самого рождения. Знал бы, что такое ждёт его в жизни, не рождался бы и вовсе. Он был нежеланным ребёнком. Начиная ещё с семи лет, родители его упрекали в этом. Всегда старались как-то унизить, прировнять к дерьму. Был период, когда с деньгами было туго, а родители сливали каждую заработанную копейку на бухло. Ли голодал, думая что родители просто издевались над ним. В те моменты маленький Феликс очень хотел умереть. Сил не хватало банально встать на ноги, поэтому он лежал на кровати, не двигаясь. Пришлось кое-как, но все же пойти на крайние меры: воровать еду из магазинов, ларьков и рынков. У него плохо получалось, но со временем опыт накопился, и добыть еду не было такой проблемой. Однажды, Феликс в очередной раз прибежал к рынку, чтобы своровать пару яблок, а в лучшем случае булку с красной фасолью. Все это продавала одна старушка, ужасть у которой было проще всего из-за ее плохого зрения и слуха. Ли уже потянулся к булочке, как его обернулся мальчик. - Ты чего воруешь? Мальчик приблизительно такого же возраста стоял напротив него и хмурился. - А тебе какая разница? - Воровать плохо! - Отстань. Я кушать хочу, - и не соврал, ведь пустой желудок дал о себе знать. - Тебя что, дома не кормят? - Нет. В глазах напротив показалось удивление, а затем какая-то грусть. - Как это? - Моим родителям на меня плевать. После этих слов, мальчик убежал. Ну вот, думает Феликс, с ним даже общаться никто не хочет. Как только он потянулся за булочкой вновь, его кто-то одернул за плечо. Мальчик повернулся, а перед его лицом показалась рука с такой же булочкой. Он поднял глаза, а незнакомец сказал: - Я Сынмин. Держи, угощайся. Феликс впервые за всю жизнь улыбнулся, взял булочку и обнял Кима. - Я Феликс. - Давай дружить? - напоследок крикнул друг. К нему подошла женщина, улыбнулась и взяла за руку. Наверное его мама, думал Феликс и улыбался ей в ответ. - Давай. С тех пор, Сынмин был с ним и в горе и в радости. Ну, если радости когда-то были в его жизни.

end of flashback

_____________________________/\____ Когда Ли вышел из ванной, то сразу столкнулся хмурым взглядом с Чанбином. Старший, ничего не говоря, схватил его за запястье и повёл в комнату. - Йенчик, съеби на пару минуток. - Нц, я собирался спать вообще-то. - Я сейчас соберусь и по ебалу тебе заряжу. Ну так что? - Да съебываю я, съебываю… Чонин встал с кровати, и взяв в руку телефон, вышел из комнаты, закрывая дверь за собой. Яна выгоняли из комнаты только тогда, когда намечался личный или серьёзный разговор. Со посадил, уже не сопротивляющегося ничему, Феликса на край кровати, а сам встал напротив. Ли надел маску равнодушия, а затем и вовсе опустил голову, смотря как собственные руки перебирают край гигантской серой футболки. Брови Чанбина свелись к центру, а руки скрестились на груди. Он немного наклонил голову, пытаясь высмотреть, из-за чего Феликс так себя ведёт последние часы. Будто его подменили. Лица он так и не увидел, но заметил, что младший не надел пирсинг брови обратно. - Чего серёжку не вставил в бровь? - Ты ради этого вопроса мелочь выгнал? Ли поднял голову, смотря на старшего с выражением лица, типо «ты серьезно?». - Просто беспокоюсь о тебе. - Блять… ну началось… - А что началось, скажи мне?! - ни с того ни с сего, начал злиться Со. - Почему себя так ведёшь? - Как? - Был весёлый целый день, потом злой чутка, а под вечер сдулся и сидел на жопе молча. В чем причина? - Забей. Просто хуевое настроение. - О, нет! Я слишком прекрасно тебя знаю, Феликс. Было бы хуевое - ты бы зафакал его всем ещё с утра. - Ну значит не захотел я его никому портить! Че приебался то ко мне?! - не став терпеть наезд в свою сторону, закричал в ответ Феликс. - Ты тут на меня голосину не повышай! - Хочу, блять, и повышаю! Мне похуй, что ты старше! - Я, блять, тут распинаюсь перед ним, пытаюсь понять кто подменил тебя, а ему похуй, видите ли! - Не надо ничего выяснять и понимать. Просто отъебитесь все от меня… Ли почти что прошептал последнюю фразу. Он оперся локтями о колени, а ладони положил на голову, больно сжимая корни волос. Со в душе не ебал, что происходит с младшем. Да и сам Феликс не понимал, честно. Чанбин не перестал хмуриться, обдумывая, как ему подобраться к Ли, чтобы тот рассказал настоящую причину его молчания. Со выбрался из раздумий, когда услышал всхлипы. Догадка о том, что это Феликс - а кто ещё, ебать? - подтвердилась, когда старший увидел дёргающуюся спину Ли. Чанбин вздохнул, и не придумал ничего лучше, чем сесть рядом и обнять парня за плечи. - Руки убрал от меня! - сразу завопил Фел. Он откинул чужие руки с себя и отодвинулся на самый край кровати. - Феликс, да что, нахуй, с тобой? Со встал с кровати, чтобы сесть перед младшим, но тот снова закричал, отталкивая его и перемещаясь на пол. Бин ахреневал, смотря на Ли. Младший сел на старый колючий ковёр, обнял своё худое тело руками, а головой упёрся в пол так, чтобы лица не было видно. Ну или ему не было видно старшего, который не знал, как подойти к словившему паническую атаку Феликсу. Ли начал сильнее всхлипывать, после приступа агрессии. Паничка проходила циклично: агрессия, за ней слёзы и так несколько кругов. Парень не знал, как это контролировать, ведь все детство он только это и делал. Избили - не плачь, а то получишь ещё больше. Отец опять бухой - не проявляй гнев, просто молча уйди в комнату. Изнасиловали - не подавай никаких признаков живого в целом, тогда мужчина отстанет. Скрывай, прячь, не показывай, не плачь, замри, и ты будешь жить дальше. Только такого принципа придерживался Феликс, начиная с семи лет, когда его детской кожи впервые коснулась кожа ремня. Чуть позже отца и матери. Феликса трясло, он задыхался, не мог успокоиться, как бы не пытался - а он пытался, как и всегда, отключить голову и не чувствовать ничего. Холодно, страшно. Все от безысходности. От не понимания, что ему тогда нужно было сделать. Чтобы мать не издевалась над ним, отец не насиловал, а Хенджин не прикасался к нему сегодня. Феликс не знает, что ему сделать. Голоса из прошлого заполонили разум. Холодные, почти как мертвые, ладони закрыли уши, пытаясь избавиться от мерзких звуков. Но с каждой секундой их становилось всё больше, и больше, и больше, и так до бесконечности. Они никогда не покинут его. Навсегда с ним, навсегда в воспоминаниях и мыслях. «Сынок, ты такой красивый…»

«Какой же ты тупой, Ликси»

«Жалкое отродье. Когда ты уже сдохнешь?»

«Сын, иди сюда… Двигайся»

«Тебе бы поднабрать…»

«Ликси, умри и перестань ебать матери мозги!»

«Шлюха…Опять трахался с кем-то»

«Плачешь так же, как твоя мамка подо мной…»

«Сдохни уже, Ликси» Они летают повсюду. В воздухе, в голове. Они въелись в кожу, в руки, в ноги, в чёрные волосы. Никогда не покинут его. Всегда будут унижать, убивать и желать самой ужасной смерти. Феликса начал шататься из стороны в сторону. Слёзы уже стекали по коленям, пускач ручью до самых щиколоток. Парень мотает головой, стараясь выкинуть мерзкие голоса из мыслей, чтобы не сойти с ума. Дышать нечем, кислород забрали, а горло придавили кирпичом. Холодно, в сердце и душе. Руки посинели, ноги задрожали. Кишки свернулись в узел, желудок наполнили кислотой, а рёбра начали ломать, медленно, по одному. Чанбину больно смотреть на него. К счастью, в аптечке над плитой, Со нашел шприц. Лекарство с успокоительным наполнило его, а чуть позже, через иголку жидкость попала под кожу Феликсу. Младший на секунду завопил из-за боли в бёдре, которого сегодня касалась рука Хвана и куда Чанбин вколол иглу. Старший откинул шприц, садясь рядом и обнимая со всей силы, шепча на ухо: - Тише, Феликс, тише. Я здесь, я рядом. Парень успокоился только через пару минут и то, не до конца. Чонин уже наверняка спал на диване в гостиной, поэтому они переместились на кровать, где Ли сразу же оказался в коконе из одеяла и объятиях Чанбина. Оба молча лежали, а Со гладил Феликсами голове. Солёные дорожки слез так и застыли на щеках с веснушками. Наконец-то в голове было опустошение. Это хоть немного помогло вернуться в реальность и чувствовать хотя бы пустоту, а не страх и обиду. Клонило в сон, но старший отрезвил его: - Феликс, тебе нужно к врачу. Я боюсь за тебя. Сильно, - тихо, но уверенно, сказал Чанбин. Глупо было надеятся, что после такой панической атаки Феликса снова не сдадут к психологу. Именно к Хвану, ведь тот один из лучших в городе. Ли было как-то плевать, особенно сейчас, когда в голове летает ветер. Непременно, страшно. Что будет дальше? Как ему жить, если жизнь сама выбивает его из колеи, не на каплю не щадя, думает Ли, когда начинает медленно моргать из-за усталости и действующего успокоительного. Перед тем, как провалиться в сон, Феликс тихо сказал: - Я тоже за себя боюсь.

***

Голова раскалывалась, так еще и добивал звенящий будильник. Радует лишь то, что Хван проснулся в своей квартире, а не в клубешнике, голый с какой-то девчонкой под боком. Телефон, который на удивление ещё не отрубился, показывал почти обеденное время. Значит, Хенджин вернулся домой только к утру. Не помнил он обсолютно ничего, кроме громкой музыки и большого количества бухла. Ладно, помнил как вернулся домой на первом попутном такси. Потом десять раз пытался открыть подъездную дверь, споткнулся об ступеньку, кое-как попал по цифре в лифту, а затем долбонулся головой об косяк входной двери. Мужчина оторвал тело от кровати и кое-как встал. Надо ж было так нахуяриться, думает Хван, переодевая пропахшую перегаром вчерашнюю рубашку, на чистую футболку. Он зашёл в ванную и сразу же захотел выйти, увидя своё отражение. Синяки под глазами, ужасно опухшее лицо, а волосы превратились в стог сена. Хенджин быстро скинул с себя одежду и залез в душ, включая ледяную воду, чтобы хоть как-то освежиться. Нужно ещё приготовить завтрак, проветрить квартиру и немного прибрать за вчерашним собой, который разгромил всю прихожую. А ещё скоро придут мама с Хёрин. От упоминания дочери на лице появилась улыбка, даже не смотря на жуткое похмелье. Хван вышел из душа, сделал пару пшиков любимого парфюма, сделал небольшой массаж костяшками пальцев и пошел на кухню, уже бодрячком, по дороге заходя в спальню за телефоном. На кухне, Хенджин поставил гаджет заряжаться, попутно смотря на большое количество сообщений от всех подряд. Вчера звонил Крис. Хван забыл позвонить вечером, поэтому решил сделать это прямо сейчас. Под звуки гудков, мужчина открыл окно в большой гостиной, сразу вдыхая свежего воздуха. На той стороне трубки, послышался голос. - Да? - Доброе утро, Господин Бан. Извините, я вчера не позвонил. Как ваше самочувствие? - Здравствуйте, ничего, я все понимаю. Чувствую себя значительно лучше. - Замечаете какие-то изменения? - Да, конечно. Стал меньше нервничать. Даже близкие подтвердили. Чудо какое-то! - Я очень горжусь вами, Господин Бан. Вы проделали огромную работу. В скором времени уменьшим дозировку препарата. На самом деле, Хван был очень удивлён, что Чан с полной серьёзностью отнёсся к своему диагнозу. Сейчас мало таких. Всем просто поебать, честно. - Я благодарен вам, правда. Когда следующий приём? - Оу, извините, я сейчас дома, а мой блокнот на работе. Я вам напишу после обеда? - Вы имели ввиду вечером? Сейчас почти два часа дня. Сука, точно. Ещё и на работу переться к вечеру. - Да, извините. - Да ничего, хорошего дня вам. - До свидания, Господин Бан. Положив трубку, Хван сразу полез в шкафчик, чтобы достать из аптечки аспирина. Как говориться, клин клином вышибают, и он бы мог заказать доставку пива из магазина, чтобы похмелиться, но из-за работы придётся глотать таблетки. Закинув в себя сразу три штуки, Хенджин опустошил сразу литровую бутылку холодной воды из холодильника. Он любил свою роботу и горел ею, но сегодня хочется просто валяться дома, желательно в обнимку с Хёрин. Хочется, чтобы ее маленькие пальчики с розовым игрушечным колечком перебирали тёмные пряди Хенджина, а потом она бы заставила его сфотографироваться вместе и выложить эту фотографию в Инстаграмм. Вспоминая о дочери, дверь открылась и на пороге появились самые близкие люди в его жизни - Хёрин, мама и Юнджин. - Папа! - Мой цветочек! Девочка с аккуратным пучком на голове и прямо в фиолетовой куртке забежала на кухню, сразу кидаясь в объятия к отцу. Она отлипал от шеи и начал быстро-быстро тараторить новости, произошедшие за последние сутки, пока Хван шёл в прихожую и целовал Хёрин в щеку. - Меня вчера забрала бабушка, потом мы пошли гулять, и я построила снеговика, и потом какая-то собачка на улице запрыгнула на него, а я даже не испугалась, и Юнджин звонила вечером, спрашивала как дела, а потом… - Тише-тише, принцесса. Ты все успеешь мне рассказать, - посмеялся с маленькой торопыги Хван и чмокнул ее в нос. Девочка немного засмущалась и обняла папу за шею. - Привет-привет. Прости ма, вчера был завал на работе, - ага, алкогольный, - не видел твоих пропущенных. - Да ничего, я поняла, что ты занят, сынок. Женщина поцеловала сына в щеку. Пока семейная идиллия продолжалась пару минут, Юнджин пошла на кухню. Как она и думала, Хван только что проснулся и только собирался завтракать. Она открыла холодильник, где было не очень много продуктов. Вчера она ушла домой, но оставила Хвану ужин, к которому, как она увидела, он даже не прикасался. Девушка решила сходит в магазин, чтобы закурит продуктов на неделю. Хенджин, при первом дне работы, сразу завёл карту на ее имя, чтобы пополнять для бытовых нужд. Сходить за продуктами, заказать клининг, заплатить за квартиру, сходит с Хёрин за новыми вещами и игрушками, если понадобится. Юнджин ощущалась для девочки не как няня, которая работала на них уже два года, а как полноценная мама. Девушке нравилось ухаживать за маленькой Хёрин, играть с ней, гулять и смотреть мультики, если была свободная минутка. Да и сама девочка была не против такой компании. Она равнялась на Юнджин: помогала готовить, любила убираться, а ещё не забывала звонить Хенджину, смотря на то, как девушка говорила по телефону с собственным отцом. Юнджин вышла в коридор, где все так же стояли Госпожа Хван и Хенджин, а Хёрин, видимо, уже побежала в комнату, спрашивать, как у игрушек дела. Мужчина был просто копией своей матери, которая даже в зрелом возрасте оставалась красавицей. Тёмные волосы, чуть ниже плеч, такие же лисьи глаз, как у сына и Хёрин, небольшой рост, прекрасная фигура и тёплая улыбка, не сходящая с ее ухоженного лица, кажется, никогда. Она очень добрая женщина, в этом Юнджин точно была уверена. Она надела куртку, взяла сумку и ключи от собвственной машины и вышла. - Ты куда? - спросил Хван, видя, как девушка куда-то уходит. - За продуктами, там в холодильнике крыса повесилась. - А, окей. Хенджин снова отвернулся к матери, когда дверь за Юнджин захлопнулась. - Ну какая же она хорошенькая, Джини! - Мам, ну не начинай. - А что «не начинай» то? Хенджин, тебе уже тридцать второй год пошёл… - Мне тридцать, ма. - Я округлила, - закатила глаза женщина. - Юнджин - просто золото. И готовит, и убирает, и с Хёрин играет, и следит, чтобы ты с голоду не рухнул. - Мама, мы это много раз обсуждали. - Обсудим ещё раз… - Нет, мое мнение не изменится, сколько бы ты раз не заводила эту шарманку, - перебил маму Хенджин, а после скрестил руки на груди и сделал недовольное лицо. - Просто подумай хорошенько. Такой алмаз упускаешь. Она ведь не пальцем деланная, ждать не станет! Замуж выскочит и всё! Попрощаешься со своей судьбой! - Мам… - Вот отца на тебя не хватает! Он бы тебе уже на моем месте все мозги сделал! - Мама… - Вот потом ещё прибежишь и скажешь, почему же я родителей не слушал! - Мама! Хенджин не выдержал и повысил голос. Они и вправду много раз проходили эту тему. И что, что ему тридцать? Какая разница, есть у него жена или нету? Сейчас его главное сокровище лежит в комнате или играет в игрушки, а жена ему нафиг не сдалась. Но нет, матери нужно видеть с ним опору и поддержку, с которой они будут плечом к плечу, рука об руку идти до конца жизни. Конечно, был весомый аргумент: Хёрин, прежде всего, нужна мама. И да, тут Хенджин не смел поспорить, ведь счастье дочери превыше всего. Но пока девочке хорошо и с Юнджин, а когда она подрастёт, ей может и отце ненужен будет, из-за завалов в учёбе и собственных отношений - чему Хван не хочет верить. А сам он и без жены проживёт как-нибудь. - Извини, сорвалось. - Ладно, я понимаю. Просто, подумай ещё разочек, ладно? - женщина взяла сына за впалые щеки и поцеловала в лоб. - Я пойду домой. - Так давай я такси вызову, ма? - Не нужно, я хочу прогуляться. Если что, наберу отца твоего. - Опять поругались? - поджал губы Хенджин. - Немного. Ему не понравился мой пирог, а я ему его на голову надела. Женщина нахмурилась, а Хван посмеялся. Его родители всегда ссорились в шутку. Серьёзных ссор можно было по пальцам пересчитать. Отец, в основном, подначивал маму, а та бесилась не на шутку. Все заканчивалось либо извинениями папы, либо белыми пионами на кухонном столе. Последнему Хенджин всегда особо умилялся. - Хёрин-а! Бабуля пошла домой! - Пока, баба! - крикнула девочка, не выходя из комнаты. - Вот козюля маленькая! - рассмеялась женщина, - передашь ей поцелуй в щеку от меня. - Обязательно, мам. Женщина ушла, оставив за собой шлейф цветочного парфюма. Хван вздохнул полной грудью родной запах и пошёл в комнату к дочери, глянуть, чем она так увлечена, что не попрощалась с бабушкой. Зайдя в комнату, Хенджин почувствовал пронзающую боль. Он сразу подскочил, начиная прыгать на «здоровой» ноге. Обычно, он не матерился, стараясь не научить плохим словам маленькую дочь. Но как же, блять, захотелось нарушит своё правило сейчас. Девочка посмотрела на чуть ли не орущего отца, а затем подбежала к нему, отцепляя от поднятой ноги маленькую, но ужасно острую, деталька Лего. - О, папа, спасибо! Я как раз не могла найти её! Девочка обняла его за ногу и побежала обратно к пластиковому столику, где наполовину был собран небольшой лего-домик, купленный на прошлой недели. Отойдя от боли, Хван посмотрел на дочку, которая довела бардаком его почти до слез. Хёрин сидела за столиком прямо в баллониевых теплых штанах, цветной водолазке и колготках. Ну хоть пуховик сняла, подумал Хенджин, подходя к ней. - Во-первых, быстренько переоделась в домашним вещи, - он моментально получил на это умоляющий взгляд, - так, ты давай тут глазоньки не строй. Во-вторых, почему у тебя такой беспорядок в комнате? Я чуть ноги не лишился на входе. А в-третьих… - Во-первых, я хочу отогреться, а то на улице холодно. Во-вторых, это проблема детальки или твоя, но никак не моя. А в-третьих… что ты там говорил? - девочка, не отлипая от конструктора, перебила Хвана. - А в-третьих откуда ты такая умная вылезла, м? - Хенджин сил на коленки, чтобы сравняться с девочкой, и положил свою руку к ней на спину, параллельно целуя в щеку. - Это тебе от бабули, - а затем ущипнул за бок, сразу слыша писк, - а это от меня. - Из пельмешка. - Почему из пельмешка? - Ты называешь мои щёки «булочками», это во-первых. А во-вторых, потому что начинка у пельменя из мяса. - И? - И я из мяса. - С чего это ты взяла? - Хенджин вообще не понимал, что несёт его ребёнок. - Мы с Юнджин читали учебник по б… биологии, во. И таки было сказано, что человек состоит из мышц, мышцы из волокн, а волокна есть в мясе. Значит я - мясо пельмешка. - Абалдеть, ты мне только что доходчиво объяснила биологию старших классов, - а ещё пора бы запретить дочери читать вместе с Юнджин. - Так это же просто! - И вправду, легкотня, - усмехнулся Хван, пребывая в шоке. Телефон в кармане затрезвонил, из-за чего Хван удалился из комнаты Хёрин. Экран высветил неизвестный номер. Может, это мошенники, подумал Хенджин, но потом вспомнил, что у него, так-то, немаленькая база пациентов. Поэтому выбор был сделать в пользу «перезвонить». Гудкова даже не последовало, и в трубке сразу послышался голос. - Алё, меня слышно? - Здравствуйте, а вы кто? - К вам мой друг на приемы ходит. Крис, знаете такого? - Господин Бан, да. Что вам нужно? - Хенджин нахмурился. - Есть на сегодня окошко свободное? Срочно надо человеку помочь. - Вообще, нужно было записываться на сайте, а не звонить лично, - позволил себе немного недовольства Хван. - А, ну сорян. Так есть место свободное? Ладно, считайте, сегодня Хенджин добрый. Мужчина начал воспроизводить в голове страницу блокнота, где были все записи на сегодня. Пожалуй, там и вправду было место, ведь записи отсутствовали на сегодняшний день, в районе четырёх часов вечера. Хван планировал просто разобраться с бумагами, но видимо придётся пару часов покопаться в голове нового пациента. - Да, есть. Подойдёте к четырём часам? - Да без б. - Что? - не понял метафоры Хван. -Замётано, говорю. - До встречи. Хенджин положил трубку и сразу взялся за голову. Очень он не любил спонтанность, но что поделать. Сам вызвался людям помогать. Часы показывали половину второго дня, а он ещё не завтракал. Нужно дождаться Юнджин, чтобы пообедать, а пока что он отдохнёт. Самым лучшим вариантом будет сон, ведь из-за болящей головы, Хенджин хотел только сдохнуть, а не идти работать. Было бы неплохо, будь девушка дома, чтобы разбудить его через час. Но у него есть Хёрин, которой он доверял не меньше. Мужчина вновь вошёл в комнату дочери, на этот раз не наступая на детальку. Девочка уже сидела в домашней одежде, а на полу было чисто. Улыбнувшись, Хенджин подошел к ней. - Кто звонил? - Да так, по работе, - хмыкнул Хван на любознательность дочери. - Ты как-то подозрительно долго молчишь. Что-то нужно от меня? - посмотрела на него. - А ты догадливая, - чмокнул в нос. - Есть очень ответственное дело. - Какое? - Смотри, - Хенджин взял с прикроватной тумбочки цифровые часы в форме кота и поставил перед дочерью, - когда первое число сменится на «15», а второе на «20», ты придёшь ко мне в комнату и разбудишь, поняла? - Ты спать пойдёшь? Устал? - Хёрин обеспокоено посмотрела на пару, а затем и вовсе перелезла со стула к нему на руки. - Немного болит голова, и я не выспался. А так, в целом, все хорошо. Не волнуйся, цветочек. - Я верю тебе. Девочка погладила Хенджина по голове, а после поцеловала в щёку. Она сказала, что папа немедленно шёл спать, а она будет усердно следить за временем. Хван послушался указа Хёрин и пошёл к себе в спальню. Он очень надеялся, что хорошо выспится и дочь его вовремя разбудит. Глупо, конечно, перекладывать ответственность на ребёнка, но Хвн на всякий случай завёл будильник, чтобы не опоздать на работу. Но он все-таки опоздал.

***

Феликс хотел встать и разъебать в щепки золотую табличку с именем врача напротив. И да, он снова здесь. Вот только сидит уже четыре часа на очке ровно, и ждёт какого-то хуя этого педика. Хотя, после клуба Ли убедился, что тот не по членам. Парень пытался сбежать, после десяти минут четвёртого, но Сынмин и Чанбин уговорили его посидеть ещё немного, хотя бы ради них. Вдруг, Хван все-таки явится на приём? Да и вообще, какого хрена он не на работе, ведь сейчас уже обеденное время, думал-гадал Феликс, когда сидел в телефоне четыре часа назад, играя в «Блок бласт». Так он еще курилку забыл, и кеды не те надел: не с тайником под подошвой, где хранилось все его наследство. Все ржут, а Феликс ведь реально внукам эти штучки-хуючки передаст. На улице давно стемнело. А Ли, вообщем-то, и не хуево так здесь сидеть. Ну, точнее уже лежать, ведь мягкий диван так и манил его прилечь. Конечно же Феликс сдался, плюхаясь спиной на приятную бархатную поверхность. Нехуевый диван, думает Ли, лучше, чем дома. Пацаны звонили ему, и говорили, чтобы Фел ехал домой, но кто он такой, чтобы просто так сдаться? Верно, слишком пиздатый для терпилы. Чисто из принципа, он должит, дождётся, когда этот ебаный айболит пригретая на работу, и хорошенько ему пропишет в ебало, чтобы в стену не втыкало. А затем, отомстит за вчерашнее, ведь заставить чувствовать себя так грязно, как сделал мужчина, его ещё никто не вынуждал. Закон «вспомнишь дерьмо, вот и оно» работает всегда. Пока Ли ухмылялся и прокручивал в голове все возможные маниакальные действия, в конце коридора бежал Хван, стремительно приближаясь к кабинету. Лицо было опухшим, одежда вся мятая, а в руках звонко звенели ключи от двери. - Господи, почему вы не уехали домой? Извините, ради Бога, извините! - Я атеист. Не парьтесь. Фел давно перестал верить в Бога, но зато не перестал верить в карму. Так вот, она возвратилась мужчине, когда тот открыл кабинет, повернулся к Ли и получил по носу. Кровь капнула на пол. - Это за опоздание. На самом деле, хотелось сказать, что это было за вчерашнее в клубе, вчерашнюю паничку дома вечером, а вот только потом за опоздание. Ну ничего, отплатит, значит, словесно. - Вы ведь на четыре часа были, да? - спросил Хван, затыкая нос ваткой, накидывая белый халат и доставая, наконец-то, гребаный блокнот с ручкой. - Пизда. - Ясно, так, начнём. Феликс, словно он тут хозяин, - а хули нет, если да? - уселся в большое кресло Хенджина. Мужчина, конечно, пытался намекнуть, что ему следовало бы встать, но только после одного угрюмого и тёмного взгляда, Хван решил помолчать ради своего же блага. - Вы записывались, говоря, что вам срочно нужна помощь. Что произошло? - Ты родился, а я захотел сдохнуть в этот момент. Хотя, знаешь, док, мне тебя завалить легче. Я то - тварюга живучая. - Так, значит, суицидальные мысли. Хенджин, честно, пытался делать вид, что не нервничает, сидя напротив пациента. Вчера он испоганит ему весь день, так ещё и вечер испортится, только уже сегодня, и при участии самого опоздавшего Хвана. Ну, уж извините. На будильник Хенджин положил гигантский такой хуй, а дочь немного перепутала порядок чисел и разбудила его не в «15:20», а в «20:15», блять. Конечно, было стыдно. Даже перед этим малолетним хамлом, которому для конечного образа не хватает олимпийки «Адидас» и семечек в кармане. Посидеть четыре часа и прождать врача - поистине отстойно, думает Хван, он бы не просидел. Но стоит отдать должное Феликсу. Он захотел побороть проблемы с головой и был готов ждать, а вот Хенджин очень подвёл его. Решив забыть про проблему с опозданием, Хван налил стаканчик воды и продолжил. - А если по конкретнее? - Ты натурал? Хенджин подавился водой, начиная задыхаться и сильно кашлять. -За-дох-нись! За-дох-нись! Э, нахуй откашлялся? - Очень смешно. - Сейчас усрусь, внатуре. Феликс начал показательно смеяться, чтобы выбесить мужчину. Но тот старался сохранить спокойствие, делая дыхательную гимнастику. - Тебе успокоительного не принести? Вот мне вчера въебали. - Что? Успокоительное? - Не, мефом, говорю кололся, а потом ещё амфетаминчику ебнул. - В какой дозировке было успокоительное? - нахмурился Хенджин. - Метр на метр, - показал руками Феликс. - Да я ебу? Я как будто попросил мне шприц показать, блять. - То есть, вам его вкололи не по собственному желанию, верно? - Абсолютно, док. Я сам на шприц упал ногой. Теперь дырка, как у тебя в очке, педик. - Что… - А, пойми-прости, ты ж не гомик, - Ли начал прощупывать почву, чтобы понять: помнит ли вчерашний вечер Хенджин. Но похоже тот вообще не вклинивал. - Так, ладно. Что ещё происходило? - Единороги по хате бегали, а потом в ослов из «Шрека» превратились, прикинь? - Это уже первый признак шизофрении. Может, вы к психиатру сходите, а не ко мне? - С чего такие выводы? - парню стало и вправду интересно. Внатуре в психушку завербует? - Ну, смотрите, - Хван опустил взгляд в блокнот, где были написаны строчки по пунктам, - первое - наркозависимость, второе - суицидальные наклонности, третье - первый признак шизофрении. Все пункты указывают на срочную госпитализацию в психиатрическую больницу. - Ну ниче себе. Да ты прямо-таки эксперт, смотрю. Вон, как красиво расписал. Феликс встал с кресла, начина ходить около Хвана, говоря: - И суицидник, и нарик, и даже шизофреник. А что там мне скажут? Смертельную рубашку натянут и к кровати привяжут? - невесело усмехнувшись, сказал Ли. - Интересное решение проблемы, квалифицированный психолог Хван Хенджин. Ли дошёл до панорамного окна, любуясь ночным городом. Многоэтажные здания, точь в точь такие же, как это, ярко светили, давая возможность увидеть весь Сеул. Машин на улице было не много, означая, что город спит. Какого хрена, тогда, Феликс сейчас тратит своё время тут, на самого ненавистного ему человека. Ли почувствовал, что за спиной кто-то стоит. Хван подошел к нему сзади. Увидев, как Феликс дёрнулся от неожиданности, Хенджин сдела шаг вперёд и сровнялся с ним, так же смотря в окно. Ли чувствовал, что Хван сейчас думает, что ему сказать и как правильно преподнести, чтобы парень опять не завёлся. От этого Феликс незаметно усмехнулся. Надо же, от него веет такой аурой, будто это он врач, а мужчина пришел на приём. - Давайте договоримся? Сейчас мы сядем обратно и спокойно побеседуем на волнующие вас темы, по поводу диагноза. Но… - Меня не волнует эта тема. На самом деле, да, волнует. Феликсу страшно, что в порыве агрессии он сделает что-то по настоящему ужасное. И ладно, если с незнакомыми ему людьми. Но если Ли позволит себе хоть как-то навредить пацанам, то он собственноручно перережет себе горло, чтобы не нести вред близким ему людям. Близким, слабо сказано. Родным людям, по настоящему родным. - А вот я думаю и вижу совершенно другое, - Хван посмотрел парню прямо в глаза, а Феликс залип, бесповоротно. Как он это делает? - Вы прямо сейчас думали о том, как бы принять помощь, не нарушая собственных принципов, а ещё думали о своей семье. - Хуйню не неси. Ли прошёл обратно к креслу и сел, упираясь локтями в колени. Хенджин прошёл вслед за ним. - Так что, вы согласны? - Ты забыл сказать условия, после «но». - Верно. Если я не смогу помочь, и ваше самочувствие не изменится или пойдёт в обратную сторону, то я дам вам направление в психиатрическую больницу. При упоминании последнего условия, Феликс замер, даже забывая дышать. Какая, нахуй, психиатрическая больница? Он же не псих, в конце концов. Ли реально ахуевает. Ему деньги заплатили, прождали на жопе ровно пять, сука, часов, а он говорит, что не сможет помочь и отправляет в психушку? - Ты ебанутый?! Феликс, словно бешенный, подорвался с кресла, беря Хвана за грудки и впечатывая в диван. Казалось, что он вот-вот зарычит или въебет со всей силы по красивому лицу, разбивая его в щепки. Хенджин выпучил глаза. Впервые за несколько лет работы он чувствует злость и страх одновременно. Пока мужчина пытается совладать со своими эмоциями, Ли начинает орать на него, как резанный: - Какого хрена, блять , я тебя ждал здесь хуеву кучу часов, а?! Для чего? Чтобы ты меня послал нахуй, а потом в психушку?! - Я не… - Да завали ты своё ебало, когда я говорю! Феликс все же на выдержал и врезал кулаком по лицу, второй раз за вечер. Вата, спасающая нос от кровотечения, предательски выпала от сильного удара парня. На одном рукоприкладстве он не остановился. Через пару секунд Хван уже лежал на полу, а Ли сидел сверху. - Ты, сука, мне всю жизнь портишь, урод! С каждым сказанным словом, кулак проходился по всему лицу. Хенджин положил свои руки на плечи Феликса, пытаясь оттолкнуть его от себя. Но он не знал, что когда Ли в ярости, остановить его может только кто-то из пацанов, да и то, двинув по голове. - Стой… прекрати… Мужчина захлёбывался в своей крови. Белоснежный ковёр под ним, был запачкан в красных каплях крови, ка ки его халат. Хотя на белой вещи уже были не просто капли, а целая лужа, начинающаяся от воротника и заканчивающаяся под грудью. Руки ослабли, потому свалились прямо на ноги юноше. Хван клялся, ещё чуть-чуть и он потеряет сознание. Феликс даже не заметил, как мужчина притих. Он лишь продолжил херачить кулаком по лицу, держа второй рукой воротник. Агрессия заполонила его с ног до головы, не собираясь покидать тело. Но Феликс остановился, поднимая корпус за ворот с пола, начиная трясти. Голос почти охрип, но Ли смог с максимальной злостью выкрикнуть в лицо Хенджину: - Сука! У меня из-за тебя вчера случилась паничка, педик! Я клянусь, что хотел убить тебя сегодня, урод! Какая же ты тварь, блять… Слёзы все-таки хлынули из глаз. Сам того не понимая, и не отпуская воротник, Феликс уткнулся головой в грудь мужчины. Лежащий ничего не понимал. Хван лишь чувствовал тепло чужого тела, его тяжесть и то, как стремительно появлялось мокрое пятно у него на с правой стороны груди. Только через пару секунд, но Хенджина дошла мысль сказанного. Неужели, Феликса настолько выбил из колеи вчерашний утренний приём? Хван не понимал. Но внутри, глубоко-глубоко в сердце он чувствовал, что сейчас с помощью бездействия и равнодушия, он помог Феликсу выговориться и выложить хотя бы одну и многих проблем, свалившихся на него. - Извини. Всхлипы парня, сидящего сверху, не утихали, даже после короткого, но искреннего извинения. Он продолжал плакать, но руки с воротника не убрал. Кабинет погрузился в тишину, лишь когда Хенджин положил свои руки на спину Феликса, прижимая к себе. Он просто надеялся, что сейчас парень вновь не врежит ему за такую вольность, отчего зажмурился. Но почувствовав, как руки разжали и то, как Феликс отпрянул от него, Хван открыл глаза. На него сверху вниз смотрели красные глаза, полные шока и не понимания. - Извини? Серьезно, блять? Ли встал с мужчины, садясь на кресло. Только сейчас он увидел плоды своей агрессии. - Нехило ты меня разукрасил, - сказал Хенджин вытирая кистью у себя под носом кровь. Через пару секунд он поднялся с пола и прошёл к своему столу. Феликс следил за ним взглядом, мысленно ругая себя, что позволил заплакать и… прикоснуться к себе. Снова. Хван достал из ящика какую-то коробочку, а затем, видимо, записал название в блокнот. Следом мужчина подошел уже к Ли, который нахмурился. Хенджин протянул ему запачканную в крови руку, где лежала коробочек с таблетками. - Держи. Спасибо, твоё поведение мне вправду помогло понять всю серьёзность твоего расстройства. - Что за хуйня… - Перициазин. Семьдесят миллиграмм в сутки. - Ты меня уже и таблетосами… - Феликс, а теперь начистоту. Ты очень хочешь избавиться от агрессии. Ты боишься, что можешь навредить своим близким. - Да что ты знаешь… - Посчитай до десяти. - Нахуя? - Раз, два, три, четыре… просто продолжи, - Хван сел напротив Феликса, смотря тому прямо в глаза, чтобы сфокусировать внимание на себе. - Пять, шесть, семь, восемь, девять десять. И что мне это дало? - А ты не чувствуешь? Ты успокоился. - Бред, - усмехнулся Ли. - Теперь каждый раз, когда накрывает приступ агрессии - пей таблетку и считай до десяти. - Полюбасу туда наркоту подмешал. - А еще ты успокаиваешься, когда тебя кто-то обнимает. Феликс не знал, что ответить. Ведь Хван был прав. Объятия каким-то волшебным образом могли немного приубавите его гнев. Но кто Ли такой, чтобы признать это? Парень рывком поднялся с кресла, выхватил коробочку из рук Хенджин и пошёл в сторону двери. - До свидания? - Ага, иди нахуй, док.

***

Чонгук идёт по тёмной улице, заворачивает за угол и встречается с дырявым забором. С самого края, около кирпичной стены, Чон пролезает в щель. Через пару метров он уже придёт на место сборов. Сборы устраивали только тогда, когда случилось что-то хуевое. Ну или «заводские» кроме Мина и Пака опять накосячили. На накаченном плече висит спортивная сумка, ведь Чонгук рванул на место старого завода сразу после тренировки в подпольном зале. Сегодня была силовая, во время которой Чон качал руки, ноги и спину. После тягания железа, парень пошёл на беговую дорожку, где целый час болтал с рядом бегущим Джисоном и Чанбином. С первым они познакомились относительно недавно, примерно неделю назад, когда Гук перепутал его с Тэхеном в этом же зале. Конечно, Чон был наслышан о Хане из «детсадовских», но вживую, на тот момент, ни разу не видел. Позже Джин сказал ему, что Джисон очень даже неплохой паренёк. Увлекается музыкой, имеет хорошее чувство юмора, и с недавних пор ходит в качалку. Последний пункт Чон и так понял. Второй этаж завода встречает его подозрительной тишиной. Пересчитав в далеко головы, он убедился, что все прибыли и ждут только его. Чонгук ускорил шаг, и через пару секунд уселся на старый пружинный матрац, лежащий по центру этажа. Справа от него, на том же месте сидели Тэхен и Хоби, а слева, но уже на желтом загаженном диване, Чимин и Джин. Юнги же, как самый главный, стоял в центре, а позади него было кресло цвета хаки. Он хмуро посмотрел на младшего и стал говорить: - Ну что, друзья-товарищи, рад приветствовать вас всех на не очень деланном сборе. У меня две новости: плохая и хорошая. С какой начать? Ребята и так сидели поникшие, ведь сбор - это ебаный разбор полётов. За неделю, за день, месяц. Раньше, их собирали Намджун и Мин, но после попадоса Кима в тюрьму, всю ответственность за раздолбаев взял на себя Юнги. - Ебашь хорошую. Чимин всегда был прямолинеен, в отличие от тех же Хоби и Тэхена, которым только дай подшутить. Чонгук находился где-то на грани, а Джин, Юнги и Нам всегда были серьёзными. Старшие, как-никак. Они же трое и Пак, постоянно строили младших, ведь те любили перечить в силу своего возраста и творить отборную хуйню. Когда с их воспитанием не справлялся даже Джун, то шла тяжёлая артиллерия - Крис. После того, как он заставил стоять их голыми на морозе за то, что те обшманали Чанбина и Минхо, то парни навсегда запомнили: Крис - страшный дядька. И однажды, Чонгук подслушал разговор Бана и Юнги, в котором второй сказал, что они теперь как шёлковые. Воспитатели ебучие. - Мы круто разъебали «западных». Респект, - глядя друг на друга, пятеро начали хлопать и давать друг другу пятюни. - Но… Помещение погрузилось в тишину. Ее прерывал лишь звук трения куртки о куртку, ведь места на матрасе было мало, отчего все сидели, как шпроты в банке. Сидеть на ледяном от мороза бетонке не хотелось никому. - Уёбок Сан опять нарушил правила. Юнги поиграл желваками на лице и сплюнул рядом с собой, очевидно прибывая в злости. Не хотелось сейчас срываться на него при парнях. Да и стен в заброшке не было, любой услышит. Да те же уроды с его шайки. - Как же он заебал, блять, - потёр лоб Тэхен. - Внатуре. Сначала Феликса загасил, а теперь чё? Уёбки, нахуй, - с нескрываемой агрессией, выплюнул Чимин. - Он уже прям точно подал на нас? Чонгук был самым младшим. Сама невинность и солнышко всей шайки. Именно он до последнего вселял надежду на хорошее, как и сейчас. А что, если Сан просто решил поиграться? Раз с Ли прикатило, то, может, и получится запугать заводских, м? Чон продолжал верить в это, даже после слов старшего. - Да, мне проверенные нашептали. - Тогда, нам пиздец. - Ебасос завалил. Чё панику сеешь? - не переставляя злиться, буркнул на Хосока. - Да не пиздец нам. Может он поиграется, да успокоится? - Да, Гук, так и будет, епта. Это же не он Фела в тюрягу засунул, да? - с сарказмом сказал ему Джин. - Так, ладно. Ещё схожу к кое-кому, а вы, - указал пальцем на всех, - спать, ясно. Юнги засунул руки в карманы куртки и пошёл в сторону лестницы. Парни уже хотели пойти за ним, но Мин повернулся и обратился к Чонгуку, смотря прямо в глаза: - И чтобы ты, мелкий, не шпионил за мной, ладушки? - Да понял я, понял. Чон сразу понял, о чем говорил старший. Тот день с Крисом, когда он подслушивала разговор. Все-таки, его заметили.

***