Не было, не было нас

Выходные пролетают ещё быстрее и незаметнее, если их проводить за работой. Миша этот факт не то чтобы любил — ему, может быть, и хотелось бы какой-то движухи, в юности же он таким домоседом не был — но в последнее время он всё чаще предпочитал ноут, кровать и пиццу. Сказывался ещё до кучи недавний переезд в малознакомый провинциальный город, унылая осенняя погода и самый разгар учебного сезона — и чем ещё университетскому преподу истории тут заниматься? И неважно, что ему всего тридцать этим летом стукнуло, в загул всё равно ударяться негде — в каждом баре своих студентов встретишь — и не с кем… ну почти не с кем. Валяющийся неподалёку телефон вдруг коротко пиликает, и мысль сбивается. Приходится оторваться от проверки очередного путаного эссе и глянуть хотя бы, что там. «Михаил Юрьевич, добрый вечер! Я всё таки выбрал книжку для индивидуального чтения, спасибо Вам!» В груди тут же вспыхивает, и щёки предательски заливаются румянцем — ох уж этот Князев. Вот никого с переданного ему потока Миша ещё не запомнил, а этого сразу да, казалось, с самой первой пары. И неизвестно, что Мишу тогда возмутило сильнее — то, что этот наглец всю пару делал вид, что слушает, а по факту просто рисовал, или же то, что он Михаила Юрьевича и рисовал. Студент первого курса, Андрей Князев, был так великолепен в своей дерзости и веселой непосредственности, что не пытался даже прикрыть то, чем он там занимается, сидя прямо в первом ряду, прямо под носом у своего преподавателя. «Молодец. Успехов» - всё-таки отправляет в ответ Миша, хоть и не собирался сначала. Пальцы мелко подрагивают от волнения, как у малолетки, и зубы сдирают засохшую корочку с нижней губы. Ему страшно получить ответ, он мысленно молится, чтобы на этом их переписка и закончилась, но ещё несколько секунд не выходит из чата — в глубине души он знает, что это ещё не всё. От Князева приходит фото, и мишино сердце пропускает удар — цветастая постель, юношеская обнажённая грудь с маленькими затвердевшими сосочками, раскрытые книжные страницы и небрежно брошенные на них презервативы. Пятёрка за постановку, конечно, и тройка с натяжкой за умение делать намёки. Тут всё так жирно и прозрачно, что сердце у Миши оживает в следующую же секунду, пригоняя кровь вот к тому месту, куда лучше бы не надо. Уши тоже жжёт от непреодолимого чувства стыда и вины — накосячил Михаил Юрьевич уже знатно, и теперь вот непонятно, что со всем этим делать. В прошедшую среду его всего лишь попросили один денёчек подменить коллег на смене в университетской библиотеке. Заняться Мише было особо нечем, да и народа там всегда по минимуму, поэтому он легко согласился. Чилил себе спокойно, смотрел на ютюбе записи с любимых рок-концертов, ударяясь в воспоминания о своей собственной гаражной группе, как вдруг над его головой раздалось вкрадчивое: - Пожёстче нравится? Телефон неловко выпал из рук, шмякаясь экраном о стол, Миша едва удержался от того, чтобы матюкнуться вслух, и вскинул растерянный взгляд наверх. На него же, искрясь нескрываемым любопытством и любованием, лупилось два обворожительных голубых глаза, до того красивых, что Миша залип на целых полминуты — опять этот Князев, блин, и тут достал, ё-моё. - Ч-чего? - глупо переспросил Миша, хотя вроде всё расслышал с первого раза — просто не въехал, чего от него хотят. - Музыка, говорю, пожёстче нравится? - А… да… да. Ответить что-то очень нужно. Катастрофически важно. Ответить нужно что-то вроде «уважаемый учащийся, что вы себе позволяете?», но, кажется, этот учащийся не оставляет Мише никаких шансов. Учитывая то, что между ними уже случилось… как теперь откатить назад, у Миши нет ни одной нормальной идеи. - Так что конкретно Вас интересует? - Миша прошёл в зал, преодолевая несколько длинных стеллажей с книгами — Князев копошился здесь уже минут пятнадцать, курсируя между полками совершенно разных секций, и всё никак не сваливал. Теперь вот ещё и помочь ему попросил, и чуяла мишина задница, что что-то здесь неладно. Князев этот похуже самой наивной старшеклассницы был — уже и кофе Михаилу Юрьевичу перед занятием приносил, и какие-то беспонтовые глупые вопросы после занятий задавал, попросту задерживая его в кабинете, и в соцсетях, которые Миша практически не ведёт, уже нашёл и подписался, и каждый день скидывал тупые картинки. Угарные так-то картинки, но Миша старался на них не реагировать. - Да тут… - Андрей слишком шумно выдохнул, и слишком близко — Миша налетел на него от неожиданности и разгона, - Вот… Яркие, потому что много-много раз облизанные от волнения губы сомкнулись на миллисекунду, а потом вдруг разомкнулись обратно и прижались к мишиным, и цепкая, хоть и некрупная совсем ладонь ухватила за затылок, придвигая Мишу ближе — ближе, прямо в этот внезапный, но сразу влажный и горячий поцелуй. Всё тело почему-то тут же прошибло волной мурашек, и Миша ну никак не мог этому сопротивляться — целоваться с Андреем оказалось невозможно сладко. - Михал Юрич, я… Михал Юрич… - зашептал Князев, как только Мишу развезло настолько, что он сам сграбастал мальчишку в свои объятия и сам скользнул губами и языком по его щеке и вниз, на эту душистую, нежную шею, - Я так хочу… Вас… Пожалуйста… Ловкие руки уже расстегивали мишины джинсы, а сам Миша тихо постанывал на все андреевы ласки — до чего с этим студентиком было всё ярко, голова кругом шла. Миша гладил худенькие бока под андреевой толстовкой, играл подушечками больших пальцев с сосками, очерчивал плоский, беспокойный живот и целовал-целовал-целовал ушко, шею, щёку, губы, словно хотел на жизнь вперёд наесться. Явно не ожидавший такой бурной реакции — да Миша и сам от себя не ожидал — Андрей дрожал всем собой и восторженно ахал, жался всё ближе и ближе, притирался своим стояком к мишиному бедру, и бормотал прямо Мише на ухо: - Вы такой красивый, Михал Юрич, такой… да, пожалуйста… можно мне? Тишину снова нарушает звук входящего сообщения, и Миша вздрагивает, гулко сглатывая — от нахлынувших воспоминаний аж во рту пересохло. «Почитаете мне?» - пишет Князев, не дождавшись комментариев к своему шикарному фото. Почитать ему, естественно, безумно хочется, красивый он дико, Миша на него тоже ведь с самого начала слюнки пускает, чего скрывать. А уж какой он громкий… - Ми-ми-ха-а-ал… Ю… ах, - сбиваясь на каждом толчке, Андрей стонал в голос и расшатывал старенькую стремянку, за которую держался свободной рукой, чтобы не упасть — хотя никуда бы он уже не делся, Миша тоже обхватывал его крепко поперёк живота. Андреева объёмная толстовка с капюшоном перекрывала Мише доступ к вожделенной шее, поэтому он зарылся лицом в взмокшие прядки волос на затылке — и так было тоже охуенно. С Андреем было просто крышесносно, в Андрее было тесно, жарко, скользко, и Миша вбивался на всю длину в эту маленькую попку, уплывая до тех пор, пока Андрей с трясущимися коленками и хныканьем не сжался, запачкивая спермой свою ладонь и ту самую несчастную лестницу. «Почитаю» - пальцы сами набирают и отправляют ответ как можно скорее — Миша будто боится передумать, хотя какое уж там. Губы расплываются в довольной улыбке, когда в чат прилетает адрес, а голову снова дурманит предвкушение. Эту книжку ему хочется полистать подольше и изучить со всех сторон, повертеть в руках, облизать тщательнее каждую буковку — слишком увлекательно, чтобы отказываться.