Миссия (не)выполнима

— И сколько это продолжается? — парень с аппетитом откусил яблоко, падая на небольшой диван рядом с подругой, которая сидела, поддерживая голову кулаком и оперевшись на подлокотник. — Четыре часа. — Ого! — взгляд синих глаз переместился на что-то с интересом обсуждающих Нану и Ханджи. — И как оно? — Я потеряла нить повествования почти два часа назад, когда они снова перескочили с темы на тему, — Ванда слегка зевнула, прикрыв рот рукой, а потом поерзала на обивке и, не спрашивая, устроила голову на плече Эрика. Да он бы и не стал возражать. — Как голова?       Парень коснулся пальцами повязки. — Жить буду, — хмыкнул он и снова откусил яблоко, которое ему дали в лазарете, чтобы поощрить, как послушным детям дают конфеты. Эрик чуть улыбнулся, вспоминая добродушного доктора, который при любом удобном случае прибавлял к своим предложениям слово «ладненько», что звучало довольно забавно. — Но это же так неудобно! — воскликнула Ханджи, всплеснув руками. — Зато практично, — настаивала на своем Нана. Обе склонились над бумажными листами на одном из и без того заваленном всем, чем только можно, столов, где Смит пару минут до этого что-то усердно вырисовывала, пока Зое крутилась вокруг нее, чтобы взглянуть с разных ракурсов, и то и дело задавала вопросы по содержанию, на которые Смит отвечала коротко и по существу. — О чем они? — Кажется, о модернизации формы, — сориентировалась Ванда, когда услышала пару предложений со стороны подруги в пользу формы, которая появилась в последнем сезоне. Кажется, Нана пытается ненавязчиво протолкнуть некоторые идеи раньше времени. Но что от этого будет? Не перевернется же мир вверх ногами, а канон полетит по всем чертям, если Разведкорпус сменит форму раньше срока. — Кстати, я тебя так и не поблагодарила, — Блэк отлепила голову от плеча Эрика, чтобы видеть его лицо. — За что? — нахмурился парень, на что девушка вздернула брови с нескрываемым удивлением. — Боже, надеюсь, это пройдет, и твой драгоценный мозг будет в порядке, — с наигранным волнением Ванда коснулась бинта на голове друга. — А то мир уже не оправится от такой потери. — Ой, иди ты!       Эрик махнул рукой и привычно закатил глаза, что уже становилось привычкой. Ванда же хихикнула и снова пристроила голову на его плече. Они просто сидели в кабинете и наблюдали за разговором двух увлеченных девушек. — А вообще я серьезно, Эрик, — вновь произнесла девушка, и теперь ее тон и правда звучал серьезно, преисполненный благодарности. Девушка вздохнула и коснулась груди, на которой привычно покоился ее кулон, который она уже подумывала запаять на своей шее намертво, чтобы не снимать и не потерять как-то иначе. Чтоб если уж он и сгинул, то только вместе с ней самой. — Ты даже представить не можешь, насколько важна для меня эта вещь, — тон ее голоса стал чуть тише, но это не помешало Спенсеру ее слышать. — Думаю, могу, — в тон ответил парень. — По тебе было видно. — Ну да, по тому, как я истерила, — хмыкнула девушка. — Не только, — Эрик легко улыбнулся, мысленно снова отмечая, что чаще всего он улыбался именно в компании подруг. Словно они излучали какой-то особенный свет, заставляющий чувствовать себя свободнее, теплее и уютнее рядом с ними. Так было с первого дня их знакомства в кадетском корпусе, о чем не раз ему прямо говорил Трой. — Как бы ни пыталась, иногда у тебя совсем не получается скрывать свои чувства. — Гадство, — недовольно фыркнула Блэк. — А ведь я так стараюсь. — Зачем? — с искренним интересом спросил парень, взглянув на подругу, но наткнулся только на темную макушку.       Ванда молчала и Эрик отчетливо понимал, что она думает над ответом, а еще сто процентов хмурится, но ему хотелось, чтобы она ответила честно. Эрик вообще прекрасно знал, что у обеих девушек есть свои секреты, которыми они не делятся ни с кем, кроме, возможно, друг друга. И он понимающе не требовал от них всех ответов, в отличие от более любопытного Троя, который то и дело пытался раскрутить девчонок на откровения, поскольку еще в кадетском корпусе стало понятно, что о личном девушки говорят крайне скупо. Особенно о том, что касалось их прошлого, от которого так и веяло тайнами и загадками.       Эрик понимал и уважал их право на личное пространство. Да, как бы хорошо они ни сдружились, он прекрасно понимал, что никто не приблизится к Ванде ближе, чем Нана, и к Нане, ближе, чем Ванда. Он пытался объяснить это и Трою, который время от времени пытался докопаться до истины, будто не замечая того, что это все равно, что пытаться разрушить стены, что их окружали — бесполезно. Так что Эрик просто принял как данность, что всех тайн никогда не узнает и смирился с этим с присущей ему прагматичностью. — Ванда? — позвал подругу парень, когда пауза слишком затянулась. Он даже подумал, что она успела закемарить на его плече, потому и не отвечала. — А? Что? — девушка подняла голову, и в ее глазах он заметил растерянность. — Эм, прости, а о чем был вопрос? — ее щеки слегка вспыхнули от смущения, а на лице снова отразилась эта живая мимика и горящий эмоциями взгляд. — Да уже не важно, забудь, — отмахнулся он, не желая больше поднимать явно не самую легкую для нее тему.       Эрик перевел взгляд вперед и принялся наблюдать за Наной и Ханджи, которые, кажется, даже не планировали закругляться. А по обрывкам услышанных фраз парень уже даже не мог предположить, о чем именно шла речь, поэтому решил расслабиться и просто подождать, когда подруга освободится, как делала Ванда. Он замечал, что долго они не могли находится порознь, словно обе чувствовали себя некомфортно по-отдельности. В кадетском корпусе Эрика и Троя восхищала эта их черта и немного умиляла, а вот некоторые «особо одаренные» пытались раскрутить это в ином контексте, будто бы девушки на самом деле встречаются, но скрывают это, боясь осуждения. Конечно, с одной стороны можно было так подумать, но только если смотреть поверхностно, не вдаваясь в суть и не замечая ничего дальше своего носа. Эрик и Трой видели разницу, которая была очевидна, если смотреть правильно.       Спенсер знал, что девушки знакомы с детства и дружат почти всю свою сознательную жизнь, что достаточно внушительный срок. Именно поэтому он принимал факт того, что для каждой из них он всегда будет стоять рангом ниже на лестнице их дружбы. А в голове у него порой невольно всплывали мысли о том, что их всех ждет в будущем, с учетом военного подразделения, которое они выбрали. И за себя он не переживал, потому что знал и понимал, на что шел, но вот за подруг он волновался, стараясь не показывать этого открыто, уже по-привычке, выработанной практически с пеленок. Эрик был согласен с Троем в свое время, что девушкам было бы лучше в Гарнизоне, но он не пытался их переубеждать, в отличие от Картера. Потому что видел непоколебимую решимость следовать одному им известному плану, который определенно был, и Разведкорпус стоял там первым пунктом после выпуска из кадетского училища.       Разведкорпус, где крайне высокий уровень смертности. Особенно среди новичков. А ведь их всех ждала первая миссия за стенами, и было бы наивно предполагать, что все смогут выжить на ней. Эрик никогда не был наивным и мечтательным. Старался судить о вещах с логической точки зрения. Вот только Ванда и Нана, их действия и мысли порой не поддавались логике, словно они были на своей — особой — волне. И Эрик хотел бы однажды посмотреть на человека, который сможет их понять. А в том, что он найдется, парень почему-то не сомневался. Чуйка подсказывала.       Ближе к отбою им с Вандой пришлось почти под руки вытягивать Нану из кабинета Ханджи. Обе даже на пороге пытались закончить разговор, а потом как будто ни на йоту не уставшая ученая всучила Нане стопочку книг из своей личной библиотеки, на которые Смит смотрела с предвкушением, после чего все трое оказались в тихом коридоре, направляясь к казармам. — Встретились два одиночества, — по-доброму усмехнулась Ванда, глядя на подругу, что шла чуть впереди и, кажется, уже начала почитывать одну из книг. Эрик хмыкнул, соглашаясь. — Удивлен, что ты не присоединилась к ним со своей фантазией. — Мои мозги, видимо, работают медленнее. Я за этими двумя просто не успевала, — ответила Ванда, скрывая зевок ладонью. Слишком насыщенным был этот день.       Впереди вдруг послышался грохот и громкий вскрик, за которым последовало возмущенный возглас: — Черт, кто поставил шкаф посреди коридора?! — Нана прижала к носу ладонь и зажмурилась. Книги лежали на полу у ее ног.       И все бы ничего, если бы шкаф внезапно не заговорил. — Прошу прощения.       Эрик знал говорившего. Высокий блондин с голубыми глазами и широкими бровями, тот был командиром одного из отрядов и, говорят, самого лучшего, попасть куда мечтали почти все новобранцы — Эрвин Смит. — Копать-хоронить! — раздалось сбоку и Эрик заметил, какой спектр эмоций пронесся по лицу Ванды, которая во все глаза смотрела вперед. И он уже думал, что это она так отреагировала на командира, однако проследив траекторию, понял, что та смотрела на подругу. И только тогда он сам обратил внимание на блондинку, которая будто в ступор впала. — Черт, — прошипела брюнетка сквозь зубы и посмотрела на него: — Сможешь забрать книги? — Что? — слегка растерялся Эрик, замечая, как девушка оперативно цепляет на лицо маску серьезности и собранности, хотя горящий странным огнем взгляд она скрыть не могла, и его природу парень понять не мог. — Книги, Эрик, не тупи, — когда кто-то не успевал за ходом ее мыслей, Ванда порой становилась крайне язвительной и даже грубой в какой-то мере.       Больше ничего не сказав ему, девушка двинулась вперед, где Нана пыталась выдавить из себя извинения, что выходило из рук вон плохо, и Эрик не понимал такой реакции. Но, кажется, понимала Ванда, как и всегда. Потому что сперва она чуть оттянула подругу назад за край куртки на спине и легонько стукнула по ноге, и Нана перестала лепетать извинения, вздохнула, а потом опустила взгляд в пол, как провинившаяся школьница. Эрик, наблюдающий со стороны за происходящим, впервые видел ее настолько… выбитой из колеи.       Ванда тем временем явно стала отвлекать внимание на себя, хотя было заметно, что и она пребывала в каком-то странно-взвинченном состоянии. Она отдала честь по всем правилам, а потом ненавязчиво стала подталкивать подругу в сторону, чтобы обойти этот «шкаф». А потом вовсе взяла окончательно притихшую Нану за руку и потянула за собой. — Еще раз приносим извинения, командир Смит, — произнесла она. — Ничего страшного, — достаточно дружелюбно и учтиво ответил мужчина, при этом не сводя с девушек пытливого заинтересованного взгляда. Эрик был уверен, что и он приметил их странную реакцию. Сам парень под шумок поднял с пола книги, уловив и на себе взгляд командира. Эрик выпрямился и тоже отдал честь, получив кивок в ответ. — Будьте внимательнее, — добавил Смит. — Обязательно, команд… Черт!       Ситуация казалась на грани абсурда, потому что теперь уже Ванда впечаталась лбом в еще одно действующее лицо, потому что не смотрела, куда пятится. Затем последовал смешок. — Во время тренировки твоя реакция была куда лучше, мелочь, — высокий, даже выше Эрвина, офицер не скрывал ухмылки, глядя, как девушка потирает лоб и поправляет очки, съехавшие на бок. Это был Мик Закариас.       Ванда открыла было рот, чтобы ответить, но тут же закрыла. И Эрик понял, что в этот момент она хотела кинуть что-то колкое, чисто по-привычке, но, видимо, вовремя вспомнила, что стоит перед старшими по званию. Да и не только по званию, а старшими в принципе. Хотя в кадетском корпусе она порой могла отпустить остроту в адрес Питера и Коллина, но те не особо возражали такому стилю общения, даже сами иногда поддерживали, когда командира Дрейка рядом не было, естественно. — Прошу прощения, — произнесла девушка, а потом обошла мужчину и, дернув подругу за руку, явно хотела ускориться, чтобы поскорее убраться. — Реально понаставили тут шкафов, не пройти не проехать, — буркнула девушка себе под нос, заворачивая за угол, и Эрик поспешил за ними. Однако перед тем, как свернуть, задержался, услышав пару фраз со стороны старших офицеров. — Это о них ты мне говорил? — спросил командир Смит. — Да. И, видно, неуклюжесть и ловкость они обе умело совмещают, — хмыкнул Закариас. — А я думал новичков только перед командором такой столбняк накрывает, — снова смешок. — Заткнись, Мик, — Смит вздохнул, а Эрик, наконец, скрылся за углом, поспешив нагнать подруг, которые почти дошли до женской казармы. Еще издалека было заметно, что обе уж слишком притихли, погрузившись в свои мысли, но Спенсер был почти уверен, что они как всегда сейчас думают об одном и том же. — Ванда, — окликнул Эрик. Почему-то прерывать Нану от явно активного мыслительного процесса ему не хотелось. — Книги. — А, да, точно, спасибо, — отозвалась девушка слегка заторможенно и, тряхнув головой, забрала из его рук книги подруги. — Все в порядке? — не удержался от вопроса Эрик. — Да, не волнуйся, — отмахнулась она. — Помнишь, что я говорил о твоем неумении скрывать чувства? — ее глаза в этот момент расширились, на лице отразилось замешательство, и как бы она ни пыталась вернуть маску непринужденности, у нее это не получалось. — Все в порядке, Ви, — успокоил ее Эрик. — Я понимаю, — он коснулся плеча подруги в подбадривающем жесте, а потом взглянул на блондинку, стоящую в стороне, прислонившись спиной к стене. По Нане было видно, что она пребывала мыслями далеко отсюда. — Увидимся завтра, — Эрик кивнул Блэк, после чего спокойно развернулся и направился в сторону мужской казармы. Ему теперь тоже было о чем поразмышлять. — Это позор. — Да ладно тебе. — Я останусь здесь и больше никогда не покажусь на свет Божий. — Да не так все плохо, я уверена. — Поглядела бы я на тебя, если бы ты врезалась в Сама-знаешь-кого, — продолжала бурчать Нана из-под одеяла, накрывшись с головой и завернувшись, как в кокон. Ванда же сидела на краю и пыталась подбодрить подругу, но понимала, что пока она не выговорится, переубеждать бесполезно. Оставалось только ждать, когда порыв самобичевания пройдет. В конце концов она и правда не сможет лежать под одеялом вечно. — Ты в курсе, что на нас половина казармы таращится? — как бы невзначай спросила Ванда, взяв полистать одну из книг, что Нане дала Ханджи. — Мне все равно, — донеслось из-под одеяла.       Даже после отбоя девушки в казарме могли еще какое-то время не спать. Они разговаривали между собой, что-то обсуждая, но не выходили за ее пределы. У парней было также, только шуму больше, что даже в конце коридора было слышно. Также как и громкие команды старших, которые иногда заходили к парням, дабы успокоить балаган. Что невольно создавало ассоциации с детским лагерем, когда вожатые после отбоя то и дело успокаивают шумных детей. — Шкаф, — усмехнулась Ванда себе под нос. — А что, он вполне себе похож. Высокий такой, двустворчатый, цвета беж или слоновой кости, — она попыталась свести ситуацию в шутку, в надежде, что это поможет и со временем станет той самой историей, которую потом вспоминаешь с улыбкой. Но пока что, видимо, без стыда Нана думать об этом не сможет. — Ви, затухни. И без этого тошно. — А что ты будешь делать, если мы попадем в его отряд? — перелистывая страницы, поинтересовалась Ванда, устроившись поудобнее на кровати подруги, сложив ноги в позу лотоса и опираясь спиной на стену, поближе к лампе, похожей на керосинку, висящей в углу. — Ну, это вряд ли, мы не настолько круты. — Сказала та, что попала в десятку лучших, — фыркнула Ванда. — Не принижай своих достоинств. Тем более, думаю, мы смогли произвести впечатление.       Из-под одеяла послышался горестный стон. — Впечатление, ага, — фыркнула Нана. — Кого? Клоунов?       Ванда ничего не ответила, а когда устала пытаться разглядеть слова в полумраке, ломая глаза, закрыла книгу. — Утро вечера мудренее, как говорится, — сказала она, похлопав подругу по ноге и поднявшись, положила книгу на тумбочку рядом с кроватью Наны. — Постарайся поспать, — подойдя к небольшой лесенке, Ванда ловко забралась на верхний ярус. А потом еще полчаса слушала, как подруга вертится с боку на бок и вздыхает время от времени.       Смит не выспалась. Что не удивительно, вспоминая вчерашний день, и в особенности то, чем он закончился. Нана даже подумывала, чтобы провести сегодняшний день подальше от людей. После того как основные тренировки подошли к концу, оставалось дождаться результатов, по итогам которых их раскидают по отрядам. Так что сегодня за исключением стандартной тренировки у новобранцев был свободный день. В кои-то веки за прошедшую неделю, проведенную почти на пределах своих возможностей, которая тянулась словно несколько месяцев. Но жаловаться и ныть было непозволительно, учитывая, что они осознанно пошли в разведку. Это в Военной Полиции, наверное, можно было филонить, а в Разведкорпусе никто тебе не даст расслабляться.       Растолкав подругу, Нана отправилась приводить себя в порядок, все еще мусоля в голове вчерашнее столкновение, к которому не была готова от слова совсем.       Прежде она представляла то, как это возможно произойдет, и чаще всего она склонялась к тому, что будет обозревать будущего командующего издалека. Да, они с Вандой не раз говорили о том, что хотели бы сделать и исправить, и в этих разговорах Нана всегда приходила к мысли, что хотела бы быть ближе к Эрвину. Но когда буквально столкнулась с ним в том коридоре, поняла, что слегка переоценила себя. Первое впечатление от встречи с тем, с кем так этого хотела, оказалось не таким, как она представляла. Начиная с того, что в тот момент у нее, можно сказать, душу из тела вышибло, глядя на вполне реального, такого знакомого, при этом далекого, но живого Эрвина Смита. Уже тогда она поняла, что исполнить то, о чем они говорили с подругой, будет куда сложнее, чем казалось на словах.       Тогда, стоя перед командиром, Нана как будто почувствовала себя самой настоящей семнадцатилетней девчонкой и видела перед собой не молодого мужчину, а того повзрослевшего командора, который был готов отдать свою жизнь за человечество, отказавшись от всего, к чему стремился почти все время. Это было немного пугающе, словно два образа соединились и создали странное сочетание настоящего и будущего. Поэтому она растерялась. Плюс эффект неожиданности, когда она буквально впечаталась Эрвину промеж лопаток своим носом. Да, абсурднее знакомства не придумаешь. И Нана даже боялась подумать о том, чем бы все закончилось, если бы Ванда ей не помогла в тот момент, выводя из ступора. Все звуки тогда проходили как сквозь вату, словно ее контузило. Нана понимала, что такая реакция — это не дело, что она не может теперь всегда впадать в ступор перед Эрвином, словно олень при свете фар. Но пока никак не могла взять себя в руки и реанимировать свою прагматичность. Разум все еще прокручивал вчерашнюю встречу на репите, разбирая моменты буквально посекундно.       Так что Нана не сопротивлялась, когда подруга, словно ребенка за ручку, повела ее по уже изученному распорядку, не задавая вопросов и не говоря ни слова, особенно про вчерашнее. За что Нана ее поблагодарила бы, если бы мысленно не пребывала в чертогах разума.       На базовой тренировке ее тело двигалось уже чисто на автомате, что комар носу не подточит, так что никто бы и не подумал, что она филонит. Пускай внимательность хромала, но за этим следила Ванда, предупреждая о препятствиях, которые, задумавшись, Нана могла пропустить.       Затем был завтрак, после которого новобранцы могли отдохнуть в заслуженное свободное время. Списки зачислений в отряды обещали вывесить на стенде у главной тренировочной площадки лишь к середине дня. — Может попросим в конюшне лошадей и покатаемся? — предложила Ванда, глядя на подругу в надежде наконец расшевелить ее. — Да, думаю, можно, — ковыряя ложкой кашу в тарелке, отозвалась Нана, хмуря брови так, что между ними залегла морщинка. Будто издалека она услышала вздох подруги, но что-то говорить по поводу ее состояния та, видимо, не решилась в надежде, что Смит разберется, а она просто будет рядом все это время, чтобы в случае чего подставить плечо. Мысленно ставя себя в положение Наны, что, если честно, вызывало мурашки по коже от возможных перспектив. Невольно она даже взяла для себя за установку — не приближаться к Леви, когда он объявится. Потому что закрадывалось ощущение, что Вселенная решит пошутить похожим образом и над ней.       Предупредив перед уходом Эрика о своих планах, Ванда потянула подругу в сторону конюшен в надежде, что прогулка в тишине, подальше от людей, подарит Нане хоть немного успокоения.       Лошадей солдатам можно было брать почти в любое время, ну, за исключением отбоя. Особенно тех, что вверили именно им еще в первые дни тренировок. Ведь у каждого в корпусе была своя лошадь, на которой им предстоит выезжать на миссии за стены. Обученные скакуны были сильными, ловкими, быстрыми, натренированными и выведенными специально для разведчиков. Новобранцам оставалось лишь выбрать себе ту лошадь, которая будет слушаться именно их. Именно поэтому им было необходимо каждый день, хоть ненадолго, но заходить в конюшню и налаживать контакт со своим животным.       У Ванды это был конь с черной гривой и хвостом, лоснящейся бурой шкурой и черными, проникновенными глазами, которые будто насквозь тебя видят. В первый день, стоя за забором загона вместе с другими новобранцами, которые галдели и шумели, пытаясь подманить яблоками своего скакуна, Ванда просто обводила взглядом пространство и крутила на вытянутых руках плод, когда ее вдруг боднули в плечо так, что она едва не свалилась с забора. Яблоко выпало из рук и укатилось, где его подобрал бурый конь. Ванда возмутилась, а он посмотрел на нее таким взглядом, словно увидел неразумное дитя, что Ванде правда неловко стало. Да, от взгляда коня. А потом он подошел к ней и снова боднул головой через перила. Так и познакомились. Ванда дала ему имя Рован, в честь своего любимого книжного персонажа из прошлой жизни, чтобы иметь еще одно небольшое напоминание о доме.       У Наны же был один из немногих коней белого окраса. Грива тоже была белоснежной, а на носу ромбовидное серое пятно. Этого коня многие хотели подманить, ведь светлых лошадей выводилось значительно меньше в сравнении с темными мастями. Но тот просто стоял в стороне, жевал овес и смотрел на шумных двуногих, как на идиотов. Нана ни на что особо не рассчитывала в тот момент, просто хотела попытать удачу, когда конь внезапно подошел, шумно фыркнул ей в лицо, умыкнул из руки яблоко, а потом манерно отвернулся и принялся как ни в чем не бывало пить воду из лохани. Но больше никого к себе не подпускал с тех пор. Хотя даже Нане пришлось попотеть, чтобы наладить контакт с конем, которому она дала имя Шани, получив тогда в ответ какой-то по-человечески снисходительный взгляд шоколадных глаз.       Но вот друг с другом Шани и Рован быстро нашли общий язык. Эрик тогда сказал, что животные под стать хозяйкам — сами себе на уме. — Ну, хватит, не бодайся, — Нана опустила нос Шани, чтобы он не тыкал им ей в лицо. — Ты ж не баран, честное слово.       Ванда рядом усмехнулась, гремя ремешками от седла. После того, как они закончили, вывели своих коней из стойл и через широкие двери конюшни, ловко запрыгивая в седло. За годы тренировок уже наловчились, хотя не счесть, сколько раз поначалу они падали, неправильно цеплялись за стремена, садились задом наперед и путались в командах, так что лошади пытались их сбросить со своих спин.       Благо с Шани и Рованом им повезло. Они были спокойными, даже, наверное, серьезными, под стать военной выправке типичных офицеров. И пока некоторые новобранцы пытались укротить своих сноровистых четвероногих, девушки молча благодарили богов за то, что им достались спокойные лошадки, которые как будто чувствовали своих хозяек на подсознательном уровне, соответствуя им и дополняя.       Во время прогулки Нане правда полегчало, а когда они с Вандой завели непринужденный разговор, девушка почти успокоилась, отринув мысли, что терзали ее с вечера. Она почувствовала привычную атмосферу, которая всегда возникала рядом с подругой. Словно они снова дома, как в старые добрые времена. Хотя реальность всегда неумолимо догоняла. Невозможно было игнорировать окружающую обстановку, даже если представить, что они гуляют в лесу который находился на территории района, где они жили. Потому что даже с учетом того, что трава, деревья и небо были похожи, все равно различия были слишком заметны. Ведь даже воздух будто бы отличался от привычного. Что уж говорить про то, что одеты они были в военную форму Разведкорпуса? — Ви, а если у нас ничего не получится? — после паузы между темами, вдруг спросила Нана. — Что если все события, что ждут нас впереди — неизменны? — То есть являются фиксированными точками в пространстве? — Да. — Боюсь, этого мы не узнаем, пока не попытаемся что-то исправить, — вздохнула Блэк, глядя в небо на плывущие перистые облака. — Но, знаешь, бесчисленное число выборов создает рябь на поверхности реки времени, и если ряби будет слишком много, то можно будет изменить поток.       Нана посмотрела на подругу. — Ты серьезно сейчас процитировала Профессора Икс из «Дней минувшего будущего»? — усмехнулась Смит, хотя прекрасно знала, что подруга любит цитаты. Сама такая же. — Ой, ну сказано же мощно, согласись!       Атмосфера напряжения снова была развеяна. Правда, не уследив за временем и разговорившись, девушки поспешили вернуться назад, когда на часах было около пяти вечера, позволив своим жеребцам ускориться на обратном пути, проехав галопом с ветерком, путающимся в волосах, которые они сегодня не решились убирать. — Как думаешь, списки уже вывесили? — не скрывая волнения спросила Ванда, когда они вышли из конюшни, позаботившись о своих лошадях. — Судя по всему… да, — Нана кивнула на толпу, что сгрудилась возле стенда. Подруги одновременно переглянулись, обменявшись понимающими взглядами, а после пожали плечами. Ведь, если честно, им было без разницы, в каком отряде служить, в отличие от некоторых.       За шумом толпы девушки тихонько проскользнули с краю, выискивая свои имена. Всего отрядов было четыре, по числу командиров, делящих по десять групп, в зависимости от расположения и состава. — Это же…? — Да ну нафиг?       В общем гуле их слова никто не услышал, но девушки несколько раз перечитали свои фамилии в составе группы под командованием Эрвина Смита. — Какого….?! — в один голос произнесли они, переглянувшись.