Раунды похоти [КИНКТОБЕР 2025]

      Кулкид часто играл с Шарлоттой; Почти ровесники, одиннадцать и двенадцать лет. У них было много общих увлечений, тем для разговоров и идей для мелких пакостей. В один день Шарлотта, наконец, задала вопрос, что её очень долго волновал: — Кулкид... А где твоя мама? Демонёнок крепко задумался. — Хм... Я не знаю? Папа никогда не рассказывал мне о ней... — И наверное, ты её копия! Потому что на дядю Севена ты почти не похож! — Шарлот, а что, если я приёмный?!       Севен мирно мыл посуду, что накопилась за время приготовления ужина. — То есть ты даже не подозреваешь, кто это сделал? — Гость «колдовал» над простеньким салатом. — Неа. Просто пять лет назад под моей дверью оставили демонёнка, — Гремели ложки, составляемые в подставку. Ещё немного, и можно будет звать детей кушать. Наверняка они уже нагуляли аппетит... — Пришлось кардинально поменять жизнь... А через полгода вы переехали к нам в пригород. Спасибо. — За что? — Наверное, если бы не ты с Шарлоттой, я бы уже... Гость поджал губы. Он бежал в пригород от прошлого; от их с Дейзи дома. Лишь бы забыть больничный запах, что пропитал стены жилища.       Севен оказался на удивление приличным соседом; не особый любимец на этих улицах — о его пакостничестве в подростковые годы были наслышаны все жители. Наверное, если бы они узнали, кто на самом деле виновник большинства крупных бед, они бы его дом сожгли сами... Но их неосведомлённость играла Севу на руку — с ним просто никто не здоровался. По крайней мере, пока не появился Гость.       Бывший военный пришёл впервые, когда у Севена случился небольшой потоп — он быстро подлатал потёкшую трубу и не взял за это ни копейки. Отцы-одиночки разговорились в тот вечер по душам, пока их дети точно так же резвились во дворе. — Я предложил тебе выпить в тот день, когда мы встретились. Пытался отблагодарить за трубу. — Но я предпочёл угоститься ужином, хах.       Кулкид с Шарлоттой отправились за мороженным; до магазина было сорок минут в одну сторону, так что, кажется, у Гостя с Севеном резко появились свободные полтора часа. — Ты не теряешь времени за зря, Сев, — Гость держит своего любимого соседа за талию. Тот сидит на его бёдрах, притирается, внимательно вглядывается в чужое лицо. — У нас его не очень много... — Севен всё так же нетерпелив и жутко жаден.       Иногда Гостю кажется, что его съесть пытаются, а не поцеловать. Он помогает Севену полностью раздеться — тот предпочитал снимать даже носки; обожает, когда можно прильнуть всем телом, почувствовать голой кожей. Такая привычка доставляла кучу неудобства, но Гостю очень нравилось, как выглядит его партнёр — даже слегка... По-женски, что-ли. Красивый.       Времени на полноценный секс не хватит даже в самых влажных фантазиях; остаётся только петтинг. Севен потирается причинным местом о бедро Гостя, покрытое чёрной джинсой. Грубая ткань определённо делает это лучше. Стоны срываются с его губ, а хвост непослушно метается из стороны в сторону. Гость перехватывает кончик хвоста, играется с ним, потирает большим пальцем. Севену это очень нравится, и тихое мычание переходит в откровенные стоны. — Ты выглядишь божественно. Такой хороший, — Гость говорит искренне. Так же искренне, как наслаждается смущением в ответ на его слова. Слышать такое для Севена гораздо более смущающе, чем быть голым и потираться о чужую ногу, как псина. — Мне нравится, как ты звучишь. Как порно-звезда. Севен хочет ответить — но слова предательски рассыптся на звуки. Вырывается только неуверенное «спасибо».       Гость мило улыбается. Прижимает Севена к себе ещё ближе — на грани с дискомфортом. — Расскажи мне, насколько ты сейчас возбуждён, — Гость без стыда лапает партнёра. — Я, чёрт, Гость, ну... — Севен почти задыхается. Движения рваные и невпопад. — Мх, я очень хочу тебя, пожалуйста... — Кто мой хороший мальчик? Всё лицо Севена заливается краской, когда он, наконец, отвечает: «Я... я твой хороший мальчик. Твой.» и сладко, сильно кончает — так, что дрожат бёдра.       Пару секунд отдышаться. Может, пару десятков секунд. Севен слезает с чужих бёдер, под себя отмечая, что штаны следует позже закинуть в стирку, и падает на пол. Голый, весь смущённый, на коленях... — Золото, — Гость ласково кладёт руку на макушку Севена. — Тебе не обязательно... — Я хочу, — Севен потирается о предоставленную ладонь, как кот.       Сев уже хорошо умеет — заглатывает славно, до основания. Держит неплохой ритм... Говоря честно, в молодости он часто занимался подобным — один из немногих навыков из колледжа, что пригождается и по сей день. Гость старается быть сдержанным. Но его ведёт от того, какой же Севен одновременно открытый и зажатый. Как же он красиво заливается румянцем, стоит лишь сказать доброе слово... — Ты чудо, Сев. В ответ — заглушенное «Мгм». Гость достаточно быстро кончает — Севен без вопросов сглатывает. — Ты так хорош в этом... Такой молодец, — Гость помогает Севену одеться и привести себя в порядок. — Ты сейчас меня перехвалишь, я от такого второй раунд потребую... — У нас нет времени, котёнок. — Я знаю! — Сев шутливо дуется. Гость выглядывает в окно — там уже на конце улицы виднеются их дети; совсем скоро они будут дома.