Раунды похоти [КИНКТОБЕР 2025]

      У Дона Соннеллио губа не дура: он любит статных, молодых и красивых. Ухоженных, подтянутых, с длинными, густыми волосами. Роскошных и дорогих — как полагается по статусу. Соннеллио впору трахать бы принцесс... Вот только предпочитает он принцев. Холодных.              Айтрапед продаёт своё тело и верит, что не продаёт душу. Верит, что правила тут диктует он. Мафиозо приезжает всегда во вторую и четвёртую субботу месяца. Предупреждает заранее, дарит цветы, оставляет крайне солидную сумму... Ведёт себя, как джентльмен — Айтрапед про себя благодарит судьбу за столь неприхотливого клиента; в общем-то, единственного, которому позволяется приехать и прикоснуться, а не только любоваться.       За дверью спальни целая толпа головорезов. Они не испытывают иллюзий по поводу увлеченний своего босса; но Айтрапед всё равно предпочитает быть потише. — Ты обходишься мне очень дорого, Айс. Айтрапед игнорирует сказанное. Скачет на члене, как в последний раз; потому что пистолет в руках Мафа каждый раз обещает быть последним.   — Эта того стоит? — Полушопотом, так, что Соннеллио приходится прислушиваться. — Ещё как, — Мафиозо перехватывакет инициативу на себя.       Входит резко, с чувством; Айтрапед чуть не вскрикивает, сжимает зубы, жмурится так, что на уголках глаз выступают слёзы, что скатываются вниз. Не то, чтобы больно, просто... Слишком. Мафиозо улыбается; не достиг, чего хотел, но крайне близко. Тянется к пистолету — Айтрапед заметно сжимается от страха; Соннеллио просовывает пистолет под вуалью, утыкается им в губы. Выпаливает приказ: «соси». Айс слушается, обхватывает губами ствол, послушно пропускает глубже; дуло проезжается по нёбу. Края острые и метал холодный... Но, по крайней мере, Соннеллио не пытался всунуть пистолет в другое, ещё более непредназначенное для этого отверстие.       Мысль о том, что их подслушивают за дверью, снова ударяет по Айтрапеду. Он правда старается не издавать ни звука — хотя, казалось бы, к чему конспирация? Но Мафиозо это веселит очень сильно. Он не видит чужого лица, но представляет, как тот забавно сводит брови, стоит толкнуть пистолет чуть резче и глубже. Хотелось бы ему убрать эту вуаль совсем, увидеть и насладиться — но нельзя; это правило игры. А Маф считает себя человеком честных правил.       Айтрапед слишком старается. Привычка делать всё идеально... И с пистолетом обращается, как с пенисом. Натирает языком, ласкает «головку», втягивает щёки, не касается зубами — бонусом, такая сосредоточенность позволяет отвлечься от происходящего «сзади» и не стонать. Мафиозо такая упёртость забавляет; скрытность... Ради чего? Все всё знают... Тем не менее, Айтрапед «держит лицо» достойно — достаточно достойно, чтобы быть фаворитом самого Дона Соннеллио... И принять его сперму внутри. Маф кончает, насаживает глубже — не заботится о том, чтобы предварительно выйти; чужая гигиена — не его проблема. Айтрапед вынимает пистолет изо рта, слазает с чужого члена. — Кстати, Соннеллио... — Что такое? — Не хотел бы оказать мне честь и быть моим плюс-один на одном из следующих стримов? Мы тебе шляпу натянем на лицо, мать родная не узнает... — Хм... Я подумаю, но скорее нет.       Мафиозо не внимает расстроенному выдоху сзади. Быстро собирается: вновь выглядит идеально — и выходит в коридор к своим головорезам. Пара из них тихо хихикают, за что получают нагоняй. Айтрапед закрывает за ними дверь, остаётся совсем один с собой... И это, почему-то, очень страшно.