Нулевой Субъект

Общежитие для Субъектов и спальня Джона находятся на одном этаже, но в разных частях здания. Левое крыло всегда идёт для подопытных. Лаборатория сменяется личной комнатой Джона. На тумбочке у него перевёрнутый стакан (остаётся след от виски). И скомканный лист (он вырван из блокнота вместе с фразой «контрольная группа — 1 человек»). Сломанные наручники — замок висит на последней защёлке. Джон просыпается от слишком точного прикосновения к груди. Когда он открывает глаза, Боб уже пальцами считает его рёбра. Методично. Правильно. Будто сверяясь с невидимой инструкцией на кровати. Первое — это лёгкий нажим. Уровень 2 по шкале давления (разработана Джоном лично в 20ХХ году). Второе — ноготь. Он оставляет белую полосу на коже. Третье — губы. Джон не дышит ровно 8 секунд, пока Боб не отстраняется. — Ты не спишь, — говорит он. Джон не спит, это правда. Не спит же, да? — Как ты сюда попал? — Джон хмурится. Но разве это важно? Боб говорит: — Мне немного не хватило. Он ведёт себя как человек с ломкой. За пять минут до того, как начнёт крушить и требовать. Весь покладистый, мягкий. Что-то желающий от Джона получить. Готовый отдать многое, если не всё за возможность чувствовать. Это интересно, но не ново. Джон хватает пальцами его за подбородок и тянет к своему лицу. Не для поцелуя, нет. Он смотрит на его расширенные зрачки и цокает языком. — Ты под эйфоретиками, — говорит он. Боб хочет ощетиниться, напомнить зло, что в этом месте ему не дают ничего, кроме пятиразового питания и сессий с Джоном. Боб перечисляет: — Красный, синий, белый, жёлтый, зелёный. Если что — он испытывает это всё. Джон хмурится. Он не привык, чтобы его НЕ БОЯЛИСЬ. Он не привык, чтобы ТРЕБОВАЛИ БОЛЬШЕ. — Хочешь, это будет просто сном? — улыбается Боб. Джон задумывается: а правда ли это не сон? Его спальня ровно такая, какой он её помнит. Но реальная ли она? Он так часто в своём кабинете, что это место не то, что он помнит наизусть. Какой была его первая встреча с Субъектом Ч-13? Ну это просто. Встреча была аномальной. Почему Джон позволил себя поцеловать, хотя этого нет в протоколе? Это ещё проще. Потому что никто не забирает у Джона контроль. Потому что никто не застаёт его врасплох. Потому что Джон сам решает давать больше. В глубине души он надеялся, что Боб испугается, получив больше напора. Что после укуса до привкуса металла он остановится и не полезет дальше… Хах. Джон где-то снова и снова просчитывается. И он заставляет себя думать, что это интересно. Несанкционированные данные. Губы Боба смыкаются на шраме под ключицей (Джон никогда не разрешал трогать шрамы). Рука Джона в ЕГО волосах. Он не оттягивает (хотя должен), вместо этого тянет ближе. Прижимает. Звук — чистый хрип и смех (но Джон не смеётся, следовательно, это всё Боб). Где-то падает стакан, но не разбивается. Трещит натянутая ткань. А после — рвётся последняя нить контроля, и Джон расслабляет пальцы. Запрещённые действия. Он толкает Рейнольдса на спину, а сам спускается вниз. Кусает Боба за бедро (не для боли — для следа). Боб НЕ называет цвет (но стонет ровно на 85 Гц — Джон записывает частоту в памяти). Они путают роли. Боб сопротивляется секунду, а потом сам прижимает ЕГО к матрасу. Джон не сопротивляется. «Красный» теперь так далеко. А «зелёный» — чисто имя Боба на его губах. Страшно вот так поддаваться, но Джон не выставляет руку (потому что в глубине души опасается, что проиграет, опасается признать, что не он сейчас главный). А если закрыть глаза, то всё очень даже хорошо. Тело способно расслабиться под поцелуями. Тело способно вычленить ощущение тепла от рук и губ. Влажные следы, красные следы — всё остаётся здесь. И потом будет скрыто одеждой. Если бы голова у Джона была компьютером — он бы удалил эти файлы из памяти. Форматировал свою жизнь, как флешку. Но Джон… Но Боб… Эта ночь такая длинная и такая короткая. Боб носом вживается в его кожу, и дышит ею, пока не ощущает сытость. Потом он прижимается крепче, обнимает его за плечи и просит подождать. Чего он хочет? Джон не до конца осознаёт, что это такое. Оно не переходит ни в секс, ни в разговор. Только отдалённо Боб делится: «давно не было так хорошо». — Какой это цвет? — спрашивает Джон. — Красный, — незамедлительно отвечает Боб. И сам не прижимается ближе. Он уходит через час, может, через час и одиннадцать минут. Джон только фиксирует время закрытия двери — 04:25. Утренние требования к себе — это постараться вычеркнуть из памяти, во-первых, как Боб снова сказал «Джей», хотя Джон ему запретил. Во-вторых, как его спина выглядела при лунном свете (не как подопытного, а как… [слово не найдено]). А, в-третьих, как Джон забыл считать удары сердца, потому что перестал быть Оператором. Это невозможно. Но как на следующей сессии не искать следы от своих зубов, вместо пульса. Вот как?