Нулевой Субъект

Предметы на столе напоминают набор для допроса. Там — термометр височной артерии (точность плюс-минус 0,1 градус по Цельсию). Там — пульсоксиметр на палец (запись каждые 5 секунд). Там — ампула с нашатырём (резервный якорь, как любит говорить Джон). Всё начинается просто. Первая Фаза — это запуск каскада. Боб правильно ложится на живот, на массажной кушетке, с валиком для лица. Одежда снята. Есть только рука, ремень и удар. Он свистит по верхней части ягодиц — зона L4-L5. Механорецепторы: Аδ-волокна регистрируют давление 0,3 мс. С-волокна передают жгучую боль 1,2 сек. Нейрохимический ответ не заставляет себя ждать. Кортизол повышается на 18% (измерено по расширению зрачка). Дофамин ниже на 40% (по дрожи в подбородке). Норадреналин идёт волнами (пульс 128, пульс 155, пульс 134). Как загрузочный файл, который просто не может дойти до ста. Джон фиксирует данные в своём блокноте. «17:03 — первая вегетативная буря». Вторая Фаза — это контролируемая гипоксия. Боб ложится к нему лицом. Петля затягивается до 30% от окклюзионного давления. Со стороны сосудистой системы заметны следующие реакции: ярёмные вены набухают (это всё визуальный контроль), сатурация падает до 94% процентов (пульсоксиметр впервые пищит). Наступает эйфория. Эндорфины повышаются на 230% (по расслаблению лицевых мышц). Глаза Боба фокусируются на точке в 30 сантиметров (признак транса). Джон ослабляет петлю ровно настолько, чтобы язык у Боба оставался розовым, и чтобы у него сохранялась способность к дискретной речи. Но Боб всё равно молчит. Третья Фаза — это край без пропасти. Джон сочетает комбинацию удар плюс удушение плюс вербальная команда. Очевидно, что это должно привести к системному коллапсу. Тремор пальцев (8-12 Гц). Холодный пот. Парадоксальная эрекция (признак перегрузки симпатики). Контрольная точка наступает ЗДЕСЬ. Джон вводит стимул — резкий хлопок перед лицом. Команда — «назови свой позывной». Задержка ответа больше, чем в 3 секунды — это немедленное прекращение всего. Боб не отстаёт. Он тянет гласные «Ча-со-вой». И пусть ответ длинный, но он есть. Джон продолжает сессию. Пост-экспериментальный протокол. Он придуман именно для Субъекта Ч-13. Он состоит из физической стабилизации, нейрореабилитации и мониторинга каждые 15 минут. Для начала лёд в марле. Джон прикладывает его на места ударов, но не более, чем на 90 секунд. Пятипроцентная декстроза перорально (температура 37 градусов по Цельсию). Для тактильного якоря Джон выбирает руку на затылке с постоянным давлением (как он замечает, Бобу это по-настоящему нравится). Вербальная петля из слов «ты в кабинете, ты выдержал двадцать ударов, сейчас шесть часов вечера, ты в кабинете, ты выдержал…» Каждые 15 минут Джон проверяет фотореакцию зрачков. А потом проводит тест на дизартрию (Боб должен произнести «артиллерийская бригада»). Примечание исследователя заносятся в журнал. «Субъект демонстрирует парадокс — чем сильнее физиологический стресс, тем чётче ментальная фиксация на операторе. Возможно, активация locus coeruleus создаёт искусственную привязанность через норадреналиновые пути». Джон закрывает журнал. В блокноте, на двенадцатой странице, находится список: Проверить уровень креатинкиназы завтра. Увеличить интервалы на 0,5 сек в следующей сессии. Купить новые ремни (текущие изношены на 73%). Он поворачивается к Бобу, который сейчас представляет собой: 6 футов и 2 дюйма дрожащей плоти, 8 литров перераспределённой крови, 1 сознание, висящее на его голосе, как на ИВЛ. — Сеанс завершён, — говорит Джон. — Ты сделал это идеально. И неужели в этом виновата одна ночь, в которую всевозможные правила были нарушены? Теперь, видимо, нарушать не так уж и интересно. Джон говорит «идеально», но в блокноте рисует лишь КРИВУЮ УЛУЧШЕНИЙ. Это конец записи. Он царапает на полях: следующая сессия через 48 часов — для восстановления миелиновых оболочек. И уж он-то точно не надеется, что Боб придёт к нему раньше.