Дотронься до меня

Когда Цзян Чэн вернулся обратно к столику, им уже принесли начос с соусом сальса и две маргариты для каждого из братьев. Хуайсан болтал о своих последних арт-проектах, где он работал вместе с дизайнером интерьеров над новым трендовым пивным баром. Цзян Чэн подсел к нему, чувствуя себя так же напряжённо, как если бы оказался на судебном слушании и пытался впечатлить судью. — Ты будешь маргариту? Мы не стали заказывать тебе коктейль без спроса, — спросил Хуайсан, вращая свой бокал, чтобы на краешке осталось больше соли, прежде чем сделать глоток. Цзян Чэн одарил его пустым взглядом. — Ты имел в виду, тебе бы не дали заказать лишний коктейль, не проверив мой паспорт? Не Минцзюэ усмехнулся. — Ты прав, — сказал он своим глубоким, приятным голосом. — Хотя Хуайсан бы выпил этот, если бы ты не захотел. Я сегодня за рулём, отвезу его домой. Цзян Чэн почувствовал, как нагревается лицо. Обычно его ворчливые комментарии отталкивали людей, а не забавляли. — Ну, я собирался поехать на автобусе, так что… Один бокал не помешает, наверно, — пораскинул он вслух. Рассуждения о том, стоит ли ему вообще пить, находясь в компании с Не Минцзюэ, не покидали сознание Цзян Чэна, но от одной маргариты он не должен был сильно опьянеть, так что всё в порядке. То есть, всё будет в порядке, если он выпьет коктейль медленно и сперва что-нибудь съест. Он бросил взгляд на начос и сальсу. Он уже не чувствовал себя таким же голодным, как в начале, когда он только сюда вошёл — всё из-за проклятых бабочек в животе. Однако он совсем ничего не ел целых шесть часов подряд. Проблема заключалась в следующем: как поесть начос с сальсой, не потеряв своего достоинства? Вместо этого, Цзян Чэн просто сделал глоток обычной воды из стакана рядом на столе. Хуайсан вернулся к своему монологу, махнув официанту и указав на свой опустошённый бокал, не делая пауз. Судя по всему, дизайнер хотел включить в интерьер разрисованную на заказ стену, но всё время пытался уговорить Хуайсана снизить стоимость затрат, предлагая использовать неподобающие материалы, которые, по мнению Хуайсана, обязательно испортят его репутацию художника. Не Минцзюэ понимающе кивал в ответ на его причитания, иногда как ни в чём не бывало кладя в рот начос. Цзян Чэн не знал, что говорить, но как бы ему ни было неловко сидеть здесь молча, в болтовне Хуайсана, заполняющей тишину, он находил своеобразный комфорт. По крайней мере, всё внимание было сосредоточено не на нём. Он даже позволил себе съесть пару начос, чуть-чуть расслабляясь. А потом, наконец, подошёл официант с напитком, и у Цзян Чэна вновь появилась возможность чем-то себя занять. Всё было хорошо. — Короче говоря, завтра я приведу её в студию и мы посмотрим, понравятся ей или нет пробные эскизы. А как сегодня твоё выступление? Цзян-сюн, я тебе говорил, что дагэ владеет школой традиционных боевых искусств? Цзян Чэн слегка подпрыгнул, не ожидая, что к нему внезапно обратятся, и тут же накапал сальсу себе на рубашку. — М-мф-чёрт! — рыкнул он, пытаясь торопливо доесть остаток начос, пока всё не стало хуже. Хуайсан — тот ещё демон — начал смеяться. К ужасу Цзян Чэна, перед ним вдруг появилась салфетка, предложенная улыбающимся Не Минцзюэ. Цзян Чэн выхватил её из протянутой руки и бегло вытер рот, а потом рубашку, отчаянно пытаясь не покраснеть от стыда. Как великолепно, что стоило всеобщему вниманию вновь на него переключиться — он тут же выставил себя полным идиотом. — Ох, Цзян-сюн, не переживай, пятно совсем не видно! — сказал Хуайсан, всё ещё посмеиваясь. Цзян Чэн смерил его смертоносным взглядом. — У меня в машине есть запасная рубашка, если очень переживаешь, — сказал Не Минцзюэ. — Сможешь вернуть её мне позже через Хуайсана. Цзян Чэн был уверен, что теперь точно покраснел. — Нет, не стоит, спасибо, я просто… всё в порядке. Спасибо. Он был идиотом. Когда он закончил оттирать соус, ткань осталась лишь чуть влажной — наверняка пятно перестанет быть заметным, когда совсем высохнет. Мысль о том, чтобы надеть рубашку Не Минцзюэ, вынудила Цзян Чэна запаниковать. — Что… — Его голос раздался слишком высоко, и он торопливо прочистил горло. — Что за выступление? — Он попробовал снова, и теперь голос вышел грубым и агрессивным, будто компенсируя первую попытку. Отлично, теперь могло показаться, что ему плевать, что он посчитал это глупым. Цзян Чэн почувствовал, как хмурится. Он отчаянно попытался сгладить свою оплошность, надеясь придать голосу более дружелюбный тон, и продолжил: — Поэтому у тебя такие красивые волосы? Красивые?! Цзян Чэн плотно сжал челюсти от унижения. Возможно, на кухне ресторана сейчас начнётся пожар и всех посетителей придется экстренно эвакуировать. В обычных условиях Хуайсан был бы более чем готов срежиссировать маленькую катастрофу, чтобы выручить Цзян Чэна из неловкой ситуации, но эта ситуация была делом рук самого Хуайсана, так что довольный маленький паразит только радовался. Не Минцзюэ слабо тронул одну тонкую косичку, мягко посмеявшись. — Да, мне пришлось нарядиться по всем правилам. Волосы, ханьфу… то есть, его современная версия, хотя из настоящего шёлка и кожи. А вообще, я выступаю с демонстрациями оружия — сабли, ножи, мечи… Я лично предпочитаю саблю. — Он усмехнулся, словно это была одному ему понятная шутка. — Обычно я провожу их каждые пару месяцев по выходным, но сегодня наш центр устраивал культурно-образовательную программу для большого класса школьников. Надеюсь, они успешно упросят своих родителей прийти и взять у нас пару занятий. — Он вздохнул и сделал глоток своего напитка. — Это так вдохновляет, когда проводишь время с молодежью, которая только-только открывает для себя боевые искусства. Пожалуй, ты мог бы заглянуть на одно из наших занятий для новичков, Хуайсан… — Дагэ! — кажется, сегодня у Хуайсана с собой не было веера, и он схватил чистую салфетку как замену, прикрывая лицо. — Я и так прекрасно следую нашим традициям, я же делал все эти шёлковые висюльки! И ещё показал чудеса каллиграфии! Я не хочу потеть на ваших занятиях! — Он надулся. Не Минцзюэ покачал головой с очередной маленькой улыбкой. — Эх, Хуайсан, что же мне с тобой делать? — Позволь мне придумывать дизайны всех твоих костюмов и проверять, всё ли вокруг красиво, чтобы у вас было много-много учеников, которые захотят владеть саблей! Цзян Чэн не смог ничего поделать и засмеялся над Хуайсаном, который невинно захлопал ресницами поверх салфетки, заменившей ему веер. Не Минцзюэ резко взглянул на него, расширив глаза. Цзян Чэн тут же оборвал себя, прикрываясь неловким кашлем. — Значит, Хуайсан поработал и над твоими волосами? — удалось ему спросить, прежде чем сделать глоток воды, чтобы прочистить горло. — Нет, волосы я заплетал сам. Годы практики, — сказал Минцзюэ. — Хотя я тоже знаю, как это делать, — вставил Хуайсан. — Я помогал ему пробовать разные стили, когда он захотел сделать стрижку, чтобы понять, сколько волос нужно оставить для плетений. Не Минцзюэ согласно помычал. — Но заплетать у меня всё равно получается лучше. Да и вообще… что-то связывать. Цзян Чэн почти — почти — выплюнул сделанный глоток маргариты прямо на стол. Он подавился, но всё же сумел торопливо сглотнуть, а потом начал яростно кашлять, чувствуя, как в уголках глаз собираются слёзы. Хуайсан принялся спешно похлопывать его по спине. Не Минцзюэ терпеливо выждал, пока Цзян Чэн придёт в себя и допьёт воду в стакане; его лицо было нейтральным, лишь тень веселья промелькнула в глазах. Когда же Цзян Чэн вновь смог нормально дышать, Не Минцзюэ слегка наклонился вперёд и мягко заговорил: — Значит, ты и есть тот самый друг, который спрашивал про фото. Цзян Чэн сделал единственное, что мог в этой ситуации — повернулся к Хуайсану и смерил его испепеляющим взглядом. По крайней мере, он успел прочитать его сообщения в уборной и сейчас не был полностью выбит из колеи. Хуайсан снова взял салфетку, взглянул на неё и пробормотал: — Это последний раз, когда я выхожу из дома без веера. Цзян Чэн жёстко хмыкнул и закатил глаза, слегка качнув головой. Он сел прямее, прикрываясь привычной бронёй идеальной осанки и холодного выражения лица. — Что если да? — ответил он Минцзюэ, вздёргивая подбородок. Он не собирался притворяться, что ничего не понимает — лучше столкнуться с ситуацией честно, лицом к лицу. Не Минцзюэ вскинул бровь, отклоняясь назад, чтобы тоже сесть прямее. — Тогда я бы спросил, вызвало ли это у тебя интерес? Цзян Чэн хотел отвести взгляд, но принудил себя так не делать. — Тогда я бы ответил, что да. Я не видел раньше ничего подобного. Не Минцзюэ помычал, скрещивая руки на груди. Фланелевая рубашка стянулась вокруг его плеч и бицепсов абсолютно бесчестным образом. — Значит, всё ещё любопытно? Цзян Чэн сглотнул, во рту внезапно пересохло, но прежде чем он успел сказать что-нибудь глупое, Вселенная решила сжалиться и ниспослать к их столику официанта, который принёс еду. Они торопливо стали сдвигать напитки в сторону, чтобы освободить место для тарелок, и у Цзян Чэна появился момент, чтобы спокойно вздохнуть. Всё ещё любопытно? Ему было дичайше любопытно, но гордость не позволила бы ему выразить свой интерес словесно. Одно дело — когда его вынуждают признаться в чём-то, другое — делать признание самому. Особенно с учётом того, что он до сих пор не был уверен, в чём именно он бы хотел признаться. На время они все отвлеклись на еду — Хуайсан с воодушевлением взялся за свой фахитас, а Не Минцзюэ и Цзян Чэн увлеклись буррито. Пятый номер из меню был покрыт соусом чили и расплавленным сыром; Цзян Чэн откусил щедрый кусок, довольно помычав, когда почувствовал кусочки курицы и прожаренных бобов внутри лепёшки. — Я сказал Цзян-сюну, что ему стоит завести аккаунт на Фетлайф, — сказал Хуайсан, держа локти повыше, чтобы широкие рукава его прокрашенной вручную блузки не попали в еду. Он тоже откусил большой кусок, аккуратно наклонившись над тарелкой. Цзян Чэн замер посреди жевания. Краткий момент передышки был разбит вдребезги, и все шансы сменить тему разговора рухнули. Теперь Не Минцзюэ знал наверняка, что Цзян Чэн не «в теме», что он абсолютный профан. Словно это и так не было болезненно очевидно. Это была месть Хуайсана или типа того? Может, Цзян Чэн недостаточно вдумчиво поддержал какой-нибудь из его проектов, или не смог в меру похвалить его новый наряд? Или этот монстр думал, что и правда пытается помочь? — Оу? — спокойно отреагировал Минцзюэ, будто обсуждение таких вещей за ужином было вполне обыденным ритуалом. — И ты завёл? Можешь добавить меня в друзья, у меня как раз есть больше фото в профиле. Цзян Чэн продолжал дотошно жевать, пытаясь дать себе больше времени на ответ. — Нет, я не завёл. Был занят. Не Минцзюэ кивнул. — Что ж, там много всего интересного. Я могу отправить тебе ссылки на пару хороших групп для новичков. Тебя в основном интересуют верёвки? Где же тот самый пожар на кухне ресторана, когда он так нужен? Цзян Чэн поколебался, и взгляд невольно метнулся в сторону, чтобы проверить, не может ли кто-то их подслушать. В зале было в меру людно, довольно много фонового шума от чужих разговоров, но Цзян Чэн не мог разобрать, кто что говорит за соседними столиками. Если он не мог слышать их, значит, он надеялся, они не могли слышать его. Он всё равно понизил голос. — Не знаю. Те фотографии были довольно… эстетичными. Не Минцзюэ ухмыльнулся. — Да, они вышли замечательно. Я вкладываю много стараний в то, чтобы всё выглядело хорошо. Выступления и фотосессии всегда больше для красоты, чем для веселья, но у нас получилось и то, и другое. Домино, парень на фото… он эксгибиционист, так что он отлично провёл время. — Домино? Его так зовут? — спросил Цзян Чэн, игнорируя трепет в груди от мысли об отлично проведённом времени. Не Минцзюэ покачал головой. — Это его имя в теме. Многих людей можно узнать лишь по именам, которые они используют в теме. Редко встретишь человека, котрый назовёт тебе настоящее. У кого-то могут возникнуть проблемы, если их вовлечённость в кинки станет известна. Но иногда кому-то просто нравится примерять на себя новую личность, на время становиться кем-то другим. Люди пользуются другими именами, когда играют роли. Но конечно, есть и те, кто ничего себе не придумывает. Цзян Чэн кивнул. Это имело смысл. Он почувствовал каплю облегчения. Значит, ему необязательно оставаться в теме Цзян Чэном, и тогда всё будет нормально. — Если тебе понравились работы с верёвками, есть неформальные курсы по бондажу, и ты можешь на них записаться, чтобы научиться вязать узлы. Это своего рода обмен знаниями между участниками темы. Встреча без всяких игр и БДСМ-сессий. Каждый месяц на одном из классов мы подбираем партнёров людям, у кого нет постоянных спутников. Я сам не веду эти курсы, но иногда добровольно вызываюсь помочь. Цзян Чэн ещё раз укусил буррито, чтобы дать себе немного времени подумать. Это было вполне оправданное предложение, но проблема в том, что Цзян Чэн не был особо заинтересован в вязании узлов. Все его представления касались полностью противоположного. Хотя, если подумать, большинство фото в онлайн галерее были со связанными женщинами, и только несколько страниц занимали фото с мужчинами. Цзян Чэн не особо задумывался в момент просмотра — его натура бисексуала была более чем счастлива смотреть также и на женщин, но сейчас ему вдруг стало любопытно: действительно ли это необычно — быть мужчиной, который хочет, чтобы его связали? Он должен был хоть что-то сказать. Он сглотнул. — Вообще, меня больше интересует… — и замолк. Ему точно не следовало говорить «вообще, меня больше интересуешь ты, но потом Хуайсан упомянул БДСМ, а потом попросил тебя скинуть фото, не сказав ничего мне, и сейчас я даже не знаю, что именно меня интересует» в обыкновенном ресторане за ужином с буррито, особенно когда сам Хуайсан сидел рядом. Абсолютно не стоило этого делать. К его удивлению, Хуайсан вдруг пришёл на помощь: — Цзян-сюну просто всё любопытно, и он ещё пытается понять, что конкретно может ему нравиться. — Цзян Чэн с облегчением кивнул. — Но ещё он явно хочет, чтобы его кто-нибудь связал, правда, Цзян-сюн? — добавил Хуайсан с довольной улыбкой. О какой там помощи шла речь? Цзян Чэн сузил глаза, осуждающе глядя на своего так называемого друга. Он хотел всё отрицать, чтобы защититься, но быстро отказался от затеи. Он чуял нутром, что Не Минцзюэ уважает честность. А это было правдой — Цзян Чэн хотел, чтобы его связали. Впрочем, он не мог просто так сказать это вслух. Он сделал ещё один глоток маргариты и пожал плечами. Не Минцзюэ, казалось, это позабавило. — Что ж, хорошо. Создай аккаунт на Фетлайф и напиши мне. Я общаюсь со многими людьми, которые только пришли в тему, и если я сам чего-то не знаю, я всегда могу помочь тебе найти подходящие источники. Я мог бы отправить тебе на всё прямые ссылки, но без аккаунта ты не сможешь ничего посмотреть. Цзян Чэн аккуратно поставил свой бокал обратно на стол и посмотрел вверх, встречаясь с Не Минцзюэ взглядом. Было нечто особенное в том, как он всё это сказал: не упрашивающе, не повелительно, но со спокойной уверенностью — создай аккаунт на Фетлайф и напиши мне, — как будто Не Минцзюэ выставил перед Цзян Чэном своё ожидание, прекрасно зная, что оправдать это ожидание будет ему по силам. — Хорошо, — хрипло согласился Цзян Чэн. Не Минцзюэ подарил ему тягучую улыбку, и Цзян Чэн почувствовал, как уголки губ невольно дрогнули вверх в ответ. Глаза Не Минцзюэ сверкали, когда он гладко взял контроль над разговором, возвращая их обратно к более безопасным темам. Несколько тактичных вопросов о последних исследованиях привели Цзян Чэна к тому, что он начал объяснять свою работу Не Минцзюэ более углублённо, подхлёстываемый его внимательным интересом. Было так приятно, когда кто-то искренне на нём фокусировался, и Цзян Чэн поймал себя на мысли, что говорит с бо́льшим и бо́льшим энтузиазмом. Чуть позже они перешли на разговор о школе боевых искусств Не Минцзюэ, которую он унаследовал от своего отца. Семья Не владела ей годами, фокусируясь на всестороннем обучении традиционным китайским стилям. Хуайсан создал несколько качественных реплик настоящих исторических картин, чтобы пространство казалось ещё более аутентичным. Не Минцзюэ был явно поглощён своим делом, эмоционально жестикулируя вилкой, чтобы подчеркнуть важность сохранения древних традиций даже в современном мире. Его глаза горели, когда он описывал вовлеченность в работу всех своих инструкторов и то, как теперь они уже стали друг для друга одной большой семьёй, а не просто частью команды, ведущей прибыльный бизнес. Цзян Чэн обнаружил, что наконец расслабился и перестал сидеть в напряжённой позе. Грубоватый шарм Не Минцзюэ заставлял его чувствовать, что он не обязан постоянно искать в разговоре ловушки и подводные камни. Его паузы ощущались естественно, и к тихому восторгу Цзян Чэна, он даже смог пару раз ответить на ироничные комментарии Не Минцзюэ своими типичными остротами. Вместо того чтобы на них обидеться, Не Минцзюэ только посмеивался в ответ, провоцируя приятное трепещущее чувство в животе Цзян Чэна. Открываясь всё больше и больше по ходу разговора, Цзян Чэн даже осмелился рассказать Минцзюэ о том, как тяжело ему дался в прошлом году курс статистической механики. Это был общеизвестно трудный предмет, но он чувствовал себя идиотом, потому что его брат Вэй Ин освоил его так же просто, как вычислял элементарные квадратные уравнения. В то же время, Цзян Чэну пришлось прилежно посещать все лекции и проводить часы до самого позднего вечера в библиотеке, просто пытаясь остаться на плаву. Не Минцзюэ покачал головой. — Какие-то вещи даются другим людям проще. Я считаю, тобой можно восхититься за то, что ты работал ради цели. В некотором смысле, усилия, которые тебе пришлось приложить, чтобы понять предмет, и тот факт, что ты не сдался, впечатляет даже больше, чем просто разобраться с ходу. — Он бросил взгляд на Хуайсана. — Кому-то явно стоит у тебя поучиться. Хуайсан взвизгнул в негодовании, и они вдруг начали по-братски переругиваться, однако слова Не Минцзюэ ещё надолго застряли эхом в голове Цзян Чэна. Никто и никогда не говорил ему подобного. И пока он смотрел на то, как Не Минцзюэ отбивает летящую в него, скомканную салфетку, упрекая Хуайсана в том, что он разбрасывается всяким местом, Цзян Чэн уже знал, что его влечение только усилилось.