Дотронься до меня

Не Минцзюэ не задержался после ужина, хотя он и правда помыл тарелки, смеясь, пока Хуайсан настойчиво толкал его в сторону кухни. Цзян Чэн, по большей части, сидел тихо — он был слишком напряжён, чтобы вставлять привычные дерзкие комментарии по поводу передачи. Он хорошо знал, что его ждёт в недалёком будущем. Разумеется, сразу после того как Минцзюэ попрощался (и Цзян Чэн неловко поднялся на ноги, а потом, чёрт возьми, поклонился, как самый редкостный придурок), Хуайсан повернулся к нему, сверкая глазами и медленно обдувая себя веером. На его губах застыла хитрая ухмылка. — Итак, — начал он с едва скрываемым ликованием в голосе, — мой брат, хах? — Понятия не имею, о чём ты, — ответил Цзян Чэн, машинально протягивая руки к своему несчастному учебнику, который уже лежал в сумке. Хуайсан стукнул его веером по запястью, заметив эту грязную попытку улизнуть от разговора. — Сдача в понедельник, сегодня — пятница, и ты очевидно запал на дагэ! Признавайся! Цзян Чэн провёл ладонью по лицу и вымученно простонал. — Отвали, Хуайсан. Тот лишь задорно рассмеялся. — Ни за что! Я никогда тебя таким не видел, ты ведь глаз от него оторвать не мог! Цзян Чэн резко убрал ладонь с лица, возмущённо расслабив челюсть. — Всё я мог! — Не мог! И как ты продолжал держать его за руку, хотя уже её пожал — у тебя над головой чуть не запорхали эти маленькие мультяшные сердечки! Цзян Чэн схватил с дивана подушку и гневно бросил её в Хуайсана, который взвизгнул, когда та прилетела ему прямо в лицо. — Так тебе и надо, — победно ухмыльнулся Цзян Чэн в ответ на угрюмый взгляд. — Ты приходишь в мой дом, пускаешь слюни на моего дагэ, а потом у тебя хватает наглости нападать на меня моей же подушкой? Как ты вообще смеешь. — Хуайсан швырнул подушку обратно, но Цзян Чэн с лёгкостью её отбил. Хуайсан тут же надулся, но потом сузил глаза и ткнул порицающим пальцем воздух в направлении Цзян Чэна. — Тебе не тринадцать, веди себя как взрослый и признай, что он тебе нравится! — Во-первых, я веду себя в десять раз взрослее, чем ты, поэтому даже не заикайся. — Цзян Чэн попробовал снова взять свою сумку, но Хуайсан уже был тут как тут и вырвал её прямо из-под пальцев. — А во-вторых, ты ходячая би-катастрофа, которая втюрилась в моего брата, — продолжил Хуайсан. — И я это просто так не оставлю! Ты знаешь меня, Цзян-сюн, я не сдамся, пока ты не признаешься! — Агрх! Ладно! Ладно, ты выиграл! Он… ну, на него приятно смотреть, — голос Цзян Чэна растворился в невнятном бормотании, когда он окончательно зарылся носом себе в ладони от неловкости. Хуайсан чаще всего был ленив и беспечен, но если он действительно решал за что-то взяться, он становился до тошноты упрям в своём намерении. Было и в самом деле проще признать постыдную симпатию сейчас, чем стать предметом часовых изощрённых пыток Хуайсана до его полной разгромной победы. — Ну и что с того? Как будто это что-нибудь значит. — Пфт. Посмотрим, помогу ли я тебе начать встречаться с моим братом, если у тебя будет такой настрой, — легко забросил удочку Хуайсан, наконец опять усаживаясь в кресло. Цзян Чэн недоумённо уставился на него и сам тяжело приземлился задницей на диван. — Поможешь ли ты мне? За каким чёртом ты бы стал мне помогать? Разве обычно люди не бывают против того, чтобы друзья встречались с их родственниками? Признаться честно, ни брат, ни сестра Цзян Чэна не встречались с его друзьями, но он чётко помнил подозрительность и желание защитить, которые чувствовал, когда они оба вступали в отношения. Так, на пару с Вэй Ином они запугали Павлина серьёзным разговором по поводу Яньли до такой степени, что он дрожал и белел как мел, пока их выслушивал. Цзян Чэн попробовал сделать то же самое со Статуей, но, стоило отдать должное, Статуя и сам охотно принял то, что заслужит самых злостных мучений, если когда-нибудь сделает больно Вэй Ину. — Цзян-сюн, я люблю тебя, и я знаю тебя сто лет. — Хуайсан вновь подхватил свой веер, приоткрывая и закрывая его туда-сюда, ёрзая в кресле. — Я хочу, чтобы мой брат был счастлив, и если он всё же будет с кем-то встречаться, почему не с тем, кого я уже знаю и кто мне самому нравится? Плюс, он заслуживает партнёра, который умеет быть верным и преданным. И что касается тебя… если кто-то заслужит твоё доверие, ты скорее умрёшь, но не предашь. Мне бы хотелось думать, что рядом с братом будет именно такой человек. У Цзян Чэна возникло чувство, будто за этими словами крылась серьёзная история, но с Хуайсаном всегда было трудно понять наверняка. И всё равно у Цзян Чэна польщённо запылали щёки. — А он… в смысле, он вообще интересуется мужчинами? — осторожно попробовал узнать Цзян Чэн. — О, несомненно. И гораздо больше, чем женщинами, насколько мне известно. — Пульс Цзян Чэна мгновенно ускорился от волнения и предвкушения, вызванных мыслью о том, что у него может быть шанс. Он отчаянно надеялся, что это не отразилось у него на лице. — Однако… — начал Хуайсан. — Что? — выдохнул Цзян Чэн, тут же напрягаясь. — У дагэ есть особые… интересы. — Лад… но? — неуверенно выдал Цзян Чэн, не понимая, к чему Хуайсан может вести. Хуайсан посмотрел ему прямо в глаза. — Цзян-сюн, что ты думаешь по поводу БДСМ? Цзян Чэн моргнул. — БДСМ? — Да, ну ты знаешь, вся эта кинковая чепуха… Бондаж, доминанты, сабмиссивы, мазохизм — всякие такие штуки. Цзян Чэн молча на него уставился. Конечно, он был смутно знаком с «кинковой чепухой» — а кто же не видел пушистые наручники в каком-нибудь глупом сериале по телевизору? Однако выражение лица Хуайсана говорило, что ситуация гораздо серьёзнее и глубже, и он спрашивал вовсе не ради шутки. — Наверно… нейтрально? Я толком ничего об этом не знаю, — наконец, аккуратно ответил Цзян Чэн. Хуайсан повертел в руках веер. — Что ж, дагэ довольно активен в местной теме. Типа, он регулярно посещает кинковый клуб и сам уже устраивал пару демонстраций, ездил на какие-то важные встречи в другие города. И, конечно, у него это всегда согласовано с каждым из участников! Я просто шутил, когда говорил, что он меня жёстко отшлёпает. Хотя у него реально куча всяких девайсов для порки. Глаза Цзян Чэна шокировано расширились. — В общем, фишка в том, что если ты правда хочешь встречаться с моим дагэ, тебе придётся хотя бы почитать об этом. Если же такие вещи не для тебя, думаю, не стоит даже пытаться сводить вас вместе, — тоскливо закончил Хуайсан. — И он… чем конкретно он там... занимается? — Не помню, как именно написано у него в профиле, Господин или Доминант, но вот. Вот этим. — Хуайсан прокашлялся. — Видишь ли, я сам не в теме, так что… — Но тогда я должен буду… эм, я тоже должен быть… в теме? — спросил Цзян Чэн, чувствуя себя абсолютным профаном в этой сфере. Он отчаянно пытался вспомнить всё, что когда-либо видел из фильмов, но в сознании продолжали всплывать лишь слащавые или мерзкие секс-сцены из плохих американских комедий. Это вовсе не было похоже на то, о чём говорил Хуайсан, включая презентации и важные встречи. Хуайсан пожал плечами. — Честно? Я не уверен, захочет ли дагэ встречаться с кем-то, кто согласен только на ваниль, но если и захочет, его партнёр должен нормально относиться к тому, что он будет посещать кинковый клуб один. У брата раньше были кое-какие проблемы с контролем гнева, он был очень вспыльчив, и теперь он говорит, что концентрация на своих нижних и забота о них — лучший вид медитации для него. Так что он однозначно не оставит это дело только ради отношений. Концентрация и забота? Цзян Чэн задумался. Это точно не было похоже на историю из плохой американской комедии. Это звучало… интригующе. И вообще, если что-то и было ясно из этих фильмов — «кинковая чепуха» в них расценивалась как одна большая идиотская шутка. Цзян Чэн поёрзал в дискомфорте. Он знал, что у него было хрупкое эго, и он не умел справляться с публичными унижениями — он был далёк от того уровня бесстыдства, которым обладал Вэй Ин. — Слушай, я клянусь, это всё абсолютно нормальные вещи. Местная тема очень сосредоточена на образовании и согласованности сторон, так что люди там дружелюбные, и у них у всех есть свои жизни за пределом. Им просто нравится иногда собираться по выходным и связывать друг друга. Ну и тому подобное. — Хуайсан ободряюще ему улыбнулся и наклонился, чтобы постучать веером по колену Цзян Чэна. — Я бы никогда не стал осуждать тебя за любопытство, Цзян-сюн. Дагэ очень хороший человек, и это лишь часть того, чем он занимается в свободное время, веселья ради. Может, это немного за гранью, но ничего стыдного в этом нет. Цзян Чэн взглянул на него и вздохнул. — И всё же у меня такое чувство, будто мне должно быть стыдно. Ну ладно, я посмотрю, что там к чему. Хуайсан обрадованно хихикнул. — Вот и чудно! Дай-ка я принесу ноутбук, покажу тебе кое-какое порно! — Чего?! — вскрикнул Цзян Чэн, подавившись воздухом, как только Хуайсан вскочил на ноги и поспешил к себе в комнату. — Порно? Ты же сказал, что это всё нормальные вещи! — Секс и есть нормальная вещь, Цзян-сюн! — Хуайсан вернулся обратно и плюхнулся рядом с ним на диван, открывая крышку ноутбука и сразу щёлкая по длинному столбику с закладками в браузере. — Слушай, там всё связано не только с сексом, но мы хотя бы сможем посмотреть, выяснить, возбуждает ли тебя это — в конце концов, нужно с чего-то начать! — Нет. Сто процентов нет, нет, я не буду смотреть с тобой порно, — наотрез отказался Цзян Чэн, твёрдо отодвигая ноутбук подальше. — Но!.. — Хуайсан, у меня был ужасный телефонный разговор с матерью, а потом неловкий ужин рядом с отвратительно горячим мужчиной, и потом ты заставил меня признаться в своих чувствах. Это всё, на что меня сегодня хватит, ясно? — Цзян Чэн чувствовал, как к концу громкость голоса начала нарастать против воли, и ему стало тяжело дышать. Хуайсан посмотрел на него большими взволнованными глазами, а потом всё же послушал — мягко закрыл крышку ноутбука и отложил его на кофейный столик. — Ладно, я понимаю. Вернёмся к выпечке? Цзян Чэн испустил тяжёлый вздох, полный облегчения. — Да. Вернёмся к выпечке. — И… ты ведь больше не будешь сегодня возиться с учёбой, да? — с надеждой спросил Хуайсан. Цзян Чэн сузил глаза. Ему казалось, он уже понимал, к чему этот вопрос. — …да? Хуайсан подпрыгнул и тут же умчался на кухню, бегом возвращаясь назад с бутылкой и двумя маленькими рюмками. — Тогда пьём! — провозгласил он, торжествующе вскидывая бутылку за горлышко. Цзян Чэн попробовал осуждающе нахмуриться, но улыбка сама невольно тронула губы. Хуайсан же не пытался ничего из себя строить, так что сразу улыбнулся ему ярко, широко, и тут же налил им обоим, а потом приподнял свою фарфоровую рюмку, чтобы сделать тост. — За выпечку! — выдохнул он. — За выпечку, — эхом повторил Цзян Чэн. Они чокнулись, и Цзян Чэн сделал первый глоток. Сегодня всё-таки была пятница, и Хуайсан всегда с радостью мог приютить его на своём диване. После всех этих жестоких эмоциональных горок, которые Цзян Чэн пережил за прошедший вечер, он заслужил себе небольшой отдых. Они уселись обратно и вновь включили шоу. Пока Хуайсан пустился в подробностях критиковать цвета, которые выбрал пекарь для декорации своего торта, Цзян Чэн полностью расслабился у спинки дивана, наконец чувствуя, как часть напряжения стекает с его плеч.

***

Хуайсан не был таким заядлым любителем алкоголя, как Вэй Ин, но он всегда убеждался, что у него в доме есть хотя бы парочка бутылок мицзю («Конечно, это китайское рисовое вино, Цзян-сюн, это часть нашего наследия! Было бы просто неправильно покупать саке!»). Они выпили уже целых полторы бутылки, прикрикивая на пекарей, которые отчаянно пытались придать своим хлебам нужную форму, как вдруг Хуайсан резко подвинулся ближе к Цзян Чэну по дивану. — Эй, эй, Цзян-сюн, — сказал он, протягивая ему свой телефон. — Что ты об этом думаешь? Он захихикал. Цзян Чэн взглянул вниз на экран и тут же весь вспыхнул до самых корней волос, подавившись и едва не выплюнув последний глоток вина. Фотография, которую показал Хуайсан, была довольно эстетичной, представленная в чёрно-белых тонах с тщательно проработанным освещением, над которым потрудился либо настоящий профессионал, либо очень талантливый любитель. На ней был мужчина, одетый лишь в тугие чёрные брифы, с повязкой на глазах, стоящий на коленях с головой, откинутой назад. Всё его обнажённое тело оплетали верёвки, стягивая бёдра вместе с нижней частью ног, пролегая вдоль груди и плеч. Его руки уходили куда-то назад, наверняка связанные за спиной. Несмотря на чёрное нижнее бельё и глубокие тени на фото, в промежности отчётливо виднелась эрекция. Хуайсан заботливо постучал Цзян Чэна по спине, пока он истерично кашлял, пытаясь заставить воздух попасть обратно в лёгкие. — Блять! — наконец смог хрипло выкрикнуть он. — Не суй это просто так мне в лицо! Блять! — Извини! Но серьёзно, что ты думаешь? — не унимался Хуайсан без капли сочувствия в голосе, опять проталкивая телефон ближе к пылающему лицу Цзян Чэна. — Я… — Цзян Чэн тяжело сглотнул. Верёвки ярко выделялись на чужой коже, будто сияя в обращённом на них свете. То, как голова мужчины была откинута назад, явно говорило о его наслаждении происходящим; и то, как были разведены в стороны его колени, чтобы показать зрителю больше витков верёвки вокруг ног, завораживало взгляд. Мозг Цзян Чэна, приятно звенящий и опустошённый алкоголем, сразу подкинул идею о том, как выглядел бы он сам на месте этого мужчины. Каково было бы оказаться там, выставляя себя напоказ, будучи полностью обездвиженным и прекрасным. Он ощутил, как томительный жар стал собираться в районе промежности. Он оттолкнул от себя телефон. — Ничего так вроде бы, — пробормотал он. Хуайсан навалился ему на плечо. — Ничего так? Вроде бы? — сладко пропел он. — Очень высокая похвала от Цзян-сюна! — Заткнись, — огрызнулся Цзян Чэн. — Ты знаешь, где я это взял? — спросил Хуайсан слишком громким заговорщицким шёпотом. — На одном из кучи порно-сайтов, которые у тебя в закладках? — издевательски усмехнулся Цзян Чэн, пытаясь вновь вернуть фокус на телевизор. — Нет, я спросил дагэ, может ли он прислать мне фото своей работы с верёвками. Цзян Чэн повернул голову к Хуайсану так резко, что у него едва не хрустнула шея. — Что?! Это сделал Не Минцзюэ?! — едва ли не пропищал он сорванным голосом. Хуайсан сразу ударился в хохот, привалившись обратно к спинке дивана. — О, тебя сто процентов зацепило! — задыхался он от смеха. — О друг мой, скоро тебе откроется новый увлекательный путь самопознания! — Хуайсан опять склонился ближе. — Но не волнуйся, я здесь, чтобы помочь! А дальше он пьяненько подмигнул Цзян Чэну. Цзян Чэн потянулся к своей рюмке и осушил её всю. В кармане у него завибрировал телефон. — Вот, переслал тебе, — сказал Хуайсан, явно очень довольный собой. — Эй, подлей мне тоже. Сейчас узна́ю, есть ли у дагэ ещё фото, которые он может отправить. Цзян Чэн измученно застонал и скатился вниз с дивана, с глухим стуком приземляясь прямо на пол, протягивая ноги под кофейный столик. — Прошу, не говори, что ты сказал ему, будто это всё для меня. — Тц, я бы никогда так не сделал! Я твой идеальный напарник во всём, — возвышенно заявил Хуайсан. — Вино, пожалуйста! Цзян Чэн потянулся вперёд и наполнил обе их рюмки. Да, по крайней мере, у них было вино. Вино — это хорошо. А ещё теперь у Цзян Чэна было фото. Как бы сильно он ни смущался, он точно знал, что ещё изучит его подробнее позже. Ведь он почувствовал от этого фото… ну, что-то. Он пока не знал, что именно. Его телефон завибрировал снова. Цзян Чэн сделал ещё глоток вина. Что ж, он с этим как-нибудь разберётся.