Останьтесь

Раннее утро уже прошло; солнце поднялось достаточно высоко, чтобы туман начал растворяться в листве. Англичане двигались с рассвета и шли несколько часов без остановки. Когда колонна ненадолго замерла, офицеры остались верхом, переговариваясь у дороги, а солдаты воспользовались короткой паузой: кто-то присел прямо на ранцы, кто-то поправлял обувь, другой открыл флягу. Лошади фыркали, мотали головами, требуя воды. Один из сержантов окинул взглядом окрестности и заметил, что по ту сторону зарослей низина уводит вниз — там мог быть ручей. Он махнул рукой, подозвал к себе Уильяма: — Уильям! Возьми барабанщика с собой. Вон туда, видишь низинку? Спуститесь, гляньте, можно ли подвести лошадей к воде. Уильям коротко кивнул. Он был не стар — лет двадцать пять, высокий и жилистый. Лицо с вытянутыми скулами, чёрные волнистые волосы падали на висок, а в глазах — густая ирландская тьма. Когда он двинулся в сторону кустов, походка его слегка изменилась: плечи чуть свободнее качнулись, как будто он позволил себе крошечную передышку от строевой выправки. Но шаг оставался деловым — он знал, что ему доверено поручение, и понимал, что на него всё равно смотрят. За ним почти вприпрыжку потянулся Бен. Рыжие вихры светились на солнце, на щеках проступали веснушки, а большие янтарные глаза горели напряжённым усердием. Он ловил каждый шаг Уильяма, старался идти вровень, вытягивая ноги чуть дальше, чем было привычно, лишь бы не отставать. Для него это поручение значило гораздо больше, чем просто «глянуть воду»: он шёл так, будто ему доверили дело всей его жизни. Контраст был почти трогателен: старший — привычно собранный, но с лёгкой ленцой в движении плеч, и мальчишка рядом — выпрямившийся, с серьёзным лицом, смотрящий вокруг широко раскрытыми глазами, словно каждая ветка и каждая кочка могли оказаться частью великого военного поручения. Они спускались по склону, и с каждым шагом лес словно менял облик. Сверху солнце било ярко, но чем глубже они углублялись, тем плотнее смыкались кроны. Тени ложились гуще, воздух становился влажнее, прохладнее. Зелень здесь была особенная — насыщенная, глубокая. Лес переливался всеми оттенками изумруда: папоротники тянулись выше колен, широкие листья отражали свет так, будто в их прожилках горело что-то живое. На стволах деревьев лежал мох густыми мягкими подушками, и влажные отблески делали его тёмно-зелёным, почти бархатным. Всё это было совсем не похоже на унылые, выжженные солнцем леса и поля, через которые им приходилось маршировать неделями: там под ногами всегда грязь, сучья норовят сбить с шага, ветки сбивают треуголку с головы, цепляются за камзол и волосы, каждое дерево будто мешает. Здесь же грязь будто скрылась, земля дышала мягко и пружинисто. Уильям остановился, повёл плечом и кивнул: — Заросли гуще… Воздух сырой. Там, должно быть, вода. Видишь камыш? Бен, улавливая каждое слово как приказ, зашагал быстрее, пробиваясь сквозь заросли широкими детскими шагами, с размахом, будто был разведчиком. Уильям глянул ему вслед и краем губ усмехнулся: — Да не торопись ты так… Мальчишка оглянулся и, вспыхнув глазами, ответил упрямо: — Но нас же будут ждать! Уильям покачал головой, вздохнул с лёгкой улыбкой. Он проводил взглядом рыжую макушку и ещё раз окинул взглядом изумрудные заросли вокруг. На миг даже ему самому стало легче. «Не так уж и дурно», — подумал он и размеренным шагом двинулся следом. Бен первым заметил впереди просвет. Сквозь заросли блеснуло что-то ровное, светлое. Он прищурился — и вдруг понял: это была вода, гладкая поверхность, в которой отражались тёмные кроны деревьев. — Here! Here! Sir, come quickly! — выкрикнул он, оглядываясь на Уильяма. Уильям, дойдя до места, опустил голову и вздохнул. «Быстрее, быстрее… а куда тут спешить?» — подумал он с лёгкой усмешкой. Вслух же пробормотал: — Я бы тут посидел. Но Бен уже не слушал. Раздвигая руками густой кустарник, он бросился туда, где видел гладь воды. Казалось, ещё десяток шагов — и он коснётся её рукой, но заросли сомкнулись стеной. Невозможно было пробиться. Мальчишка отступил, попробовал с другой стороны, снова вернулся назад, заметался, ища тропу. Уильям подошёл неторопливо, остановился рядом, положив ладонь на ветку. — Ну что, разведчик? Нашёл дорогу? Бен вскинул голову, вспыхнув янтарными глазами, и стал осматриваться ещё сосредоточеннее, упрямо мотая головой: мол, нет-нет, я всё равно найду. Уильям фыркнул, отступил на пару шагов и присмотрелся к земле. Высокие корни старого дерева торчали из мха, образуя удобное сиденье. Он опустился на них, откинулся плечом к стволу и усмехнувшись, сказал: — Ладно, ищи. А я посижу, посмотрю, куда ты выведешь нас. И сидел так, следя за рыжим мальчишкой, который размахивал руками и рвался сквозь зелень с важностью настоящего разведчика. Бен пошёл сперва вправо, вдоль кромки густых кустов, за которыми поблёскивала вода. Он несколько раз пытался протиснуться сквозь заросли, но ветки цеплялись за его куртку, хватали за рукава и норовили хлестнуть по лицу. Мальчишка отмахивался упрямо, с каким-то детским мужеством, но вскоре понял — с этой стороны пройти невозможно. Он вернулся обратно, пробираясь сквозь папоротники, и прошёл мимо Уильяма. Тот сидел, полуобернувшись, глядел куда-то вдаль. Услышав шаги мальчишки, поднял голову, прищурился и чуть кивнул, мол, ищи, продолжай. Бен, воодушевлённый этим немногословным знаком, пошёл в другую сторону. Он осторожно обошёл кусты, пытаясь приблизиться к воде. В одном месте пробрался почти вплотную, пригнулся — и вдруг заметил впереди дерево, которое покосилось и сломалось, опустив ствол и тяжёлую крону прямо к самой воде. Там, между ветвями и камышом, открывался маленький песчаный выступ. Приглядевшись, мальчишка понял: эта песчаная полоска тянулась наверх, в сторону суши. — Found it! Here, look! — выкрикнул он радостно. Уильям неторопливо поднялся, отряхнул бриджи ладонью, посмотрел на боковины, убедился, что не запачкался, и нехотя пробурчал: — Ну, давай, пошли. И уже про себя, чуть тише, добавил: — Всё равно воду придётся брать. Он шагнул вслед за мальчишкой, который уже с азартом пробивался к песчаной тропке, гордый своей находкой. Бен ступал осторожно, раздвигая руками упругие ветки кустов. Он пробирался вперёд и вдруг остановился, замер. В этот миг под его ногами что-то резко дёрнулось, и мальчишка подпрыгнул, сердце ухнуло вниз. Но это оказалась лишь лягушка: всплеснувшись в траве, она отпрыгнула в сторону, словно ей было всё равно и на него, и на то, что лежало впереди. Он выдохнул, перевёл глаза — и широко распахнул их. Воздух хлынул в грудь, но слов не находилось. — William! William, come here! — выкрикнул он. Голос сорвался, прозвучал тонко. Уильям, оставшийся позади, медленно повернул голову и сказал с ленцой: — What did you find now, Ben? Но всё же пошёл вперёд: мальчишка просто так бы не позвал. Он пробрался сквозь кусты и встал рядом. И замер, так же как и Бен. Перед ними лежали двое. В белоснежных рубашках, ещё вчера, казалось бы, безупречных, но теперь на животах расплылись тёмно-багряные пятна. Кружево на рукавах тоже напиталось кровью. Лица были неподвижны, покрытые белилами; кармин на губах почти сливался с кровавыми разводами, что стекали вниз по груди и щекам. Белый цвет их лиц и одежд резал глаз среди густой изумрудной травы. Рука одного из них касалась неподвижного тела лошади, лежавшей рядом. Серая шерсть животного была обагрена кровью, и на траве под боком темнела тяжёлая лужа, впитываясь в землю. На голове коня ясно виднелся запёкшийся круглый след от выстрела; из него вниз по виску и морде тянулась багряная полоса, уходящая к земле. Над этим местом уже клубились насекомые, нетерпеливо кружась в воздухе. Уильям задержал на этом взгляд, нахмурился и медленно, но выразительно выдохнул. Бен замер, глядя на безмятежные белёные лица, на багряные пятна на груди. Его янтарные глаза вдруг стали по-взрослому серьёзными. Он снял с головы свою маленькую треуголку и, едва слышно, но твёрдо произнёс: "Lord, have mercy on their souls." Уильям, стоявший рядом, всмотрелся в него, и в этот миг шутливый оттенок, бывший обычно в его глазах, исчез. Он тоже снял треуголку, провёл ладонью по волосам и глухо добавил: "And on ours as well." С этими словами он опустился на колено возле убитого, чья рука всё ещё касалась неподвижного бока серой лошади. Уильям склонился, всматриваясь в лицо — в белила, в застывший румянец кармина на губах, смешанный с пятнами крови и земли. Бен тоже опустился на колено, последовав примеру Уильяма, всмотрелся в лицо второго лежащего. Потом его взгляд скользнул к рукам, и вдруг он выдохнул, почти ошарашенно: “It’s a girl!” Уильям, всё ещё склонившись над первым телом, бросил взгляд на второго, но даже не поднял головы. Голос его прозвучал спокойно, почти лениво, как будто он снова слышит от мальчишки какую-то детскую фантазию: “No, it’s a boy. A young man.” Но Бен, опускаясь на колени рядом, подвинулся ближе. Он протянул руку, осторожно приподнял за пальцы кисть второго лежащего. На его лице мелькнуло удивление. Пышные белые кружева сдвинулись, обнажив тонкое запястье. “No… it’s a girl! Look at her hands, Will! The wrist is so small… the skin is soft… and the fingers—look, they’re tiny!” Уильям перевёл глаза и чуть внимательнее всмотрелся во второго лежащего. В этот миг Бен неожиданно дёрнулся: пальцы, которые он держал в своей ладони, вдруг сжали его. — Oh God! — вырвалось у него, и он едва не отшатнулся. Он в панике метнул взгляд на лицо. И в ту же секунду увидел, как человек, казавшийся безжизненным, словно рывком попытался подняться: голова и грудь приподнялись над землёй, глаза распахнулись и уставились прямо на мальчишку. Губы дрогнули, рот открылся, будто чтобы сказать что-то… но вместо слов вырвался только сухой, хриплый выдох. Тело снова обмякло, рухнув обратно на землю. Но её рука ещё раз дрогнула в пальцах Бена, и он продолжал сжимать её, не веря, что только что произошло. Бен не выпускал руку своей находки, всё ещё сжимая тонкие пальцы в своей ладони, будто боялся отпустить. — She’s dead, — тихо сказал Уильям, глядя на неё сверху вниз. Он выдохнул, потом, не дожидаясь возражений мальчишки, добавил: — Let me see. Он осторожно взял её за запястье, задержал там пальцы, проверяя пульс, и перевёл взгляд на приоткрытый рот. — No… she’s breathing, — сказал он наконец, и в этот момент коротко взглянул на Бена. У того в глазах вспыхнула радость, он невольно улыбнулся. — What are you smiling at? — сухо спросил Уильям и кивнул на лежащего рядом мужчину. — At least this one will have to be buried. Бен сразу посерьёзнел, распахнул глаза и приоткрыл рот. — You’ll get a shovel, — продолжил Уильям, наклонившись чуть ближе. — And you’ll dig a big grave. Бен нахмурился, брови сдвинулись, но Уильям, выдохнув, дал понять, что это была шутка. Однако тут же перевёл взгляд на женщину, лежавшую неподвижно рядом, и уже без тени улыбки произнёс: — And maybe soon we’ll have to bury her too. Бен резко поднялся на колени. Уильям кивнул ему в сторону поднимающейся наверх тропы, откуда они пришли: — Go. Quickly. Report. I’ll stay here. Мальчишка вскочил, и, когда уже бросился в сторону дороги, Уильям крикнул ему вслед, сдержанно, но громко: — And don’t forget about the lake!