Паучиха

Run, boy, run! This ride is a journey to

Run, boy, run! The secret inside of you

Run, boy, run! This race is a prophecy

Run, boy, run! And disappear in the trees

Tomorrow is another day

And you don't have to hide away

You'll be a man, boy

But for now, it's time to run, it's time to run

Run boy Run - Woodkid

      — Пятница, выведи трёхмерную проекцию в реальном времени.       Синеватое голографическое изображение появляется прямо перед ними, с каждой секундой становясь всё чётче и чётче. Это уже не черно-белая картинка на экране аппарата УЗИ, это…       — Вау, оно и так может! — совсем ненадолго Питер забывает о кошмаре, который его ждёт.       — Сердечный ритм, состояние внутренних органов — сердце, мозг, почки, отклонения в развитии, прогнозы заболеваний, амниотическая жидкость. Готовь отчёт, — совершенно безэмоционально командует мистер Старк. Лицо у него отстранённое, холодное. — Затем проведём неинвазивный пренатальный тест… Нужна будет твоя кровь, Питер.       Питер не слушает, он смотрит. Эмбрион кажется одновременно ещё более инопланетным и… Человеческим? Реальным? Он слегка двигается, его пульс виден невооруженным глазом. У него тонкие ручки и ножки, маленькие пальчики и полупрозрачная кожа. Он трогательный, хрупкий, и…       — Затем мы займёмся тобой, сделаем быстрый чек-ап, и я отвечу на все твои вопросы.       Зачем они вообще смотрят на него? Для чего Старк проверяет его состояние, если совсем скоро его убьют?       — Странный у вас порядок уроков секс-просвета, профессор, — ощетинивается Питер. Он не должен говорить с мистером Старком так, особенно когда он так бледен и так разбит. Но его переполняет такая злость, что ему хочется сделать больно… всё равно кому — себе, Старку. Страх стремительно превращается в агрессию.       Мистер Старк прожигает его предупреждающим взглядом, но ничего не отвечает. Вместо этого он смахивает голограмму эмбриона в сторону. Да с таким раздражением, будто это какой-то мерзкий монстр, на которого противно смотреть.       — Что он вам так дался? — огрызается Питер.       — Он? — непонимающе хмурится Старк.       Его эмоции заторможены, движения слишком плавные. Похоже на приступ дереализации.       — Ваш сын, мистер Старк. Не заметили? У него там уже всё развилось, маленький такой отросточек. Член называется, — Питер не может закрыть рот. Наверное, это какая-то особая реакция на стресс. — Так… Почему вам так хочется прикончить его поскорей? Он совершенно здоров, Пятница уже проверила. Он здоров, понимаете? Я здоров. Так какая разница — вскроет меня ваш доктор Стрэндж сейчас или к пасхе?       Старка передёргивает. Он отворачивается и начинает копаться в планшете. Делает вид, что слова Питера ни капельки его не задевают. Медицинская табуретка на колёсиках хороша для таких отворачивательных манёвров.       — Беспокоитесь о Мэй? Отправьте меня по обмену куда-нибудь, на выдуманную стажировку, она поверит, — сбивчиво, но уже не так зло бормочет Питер. Он всё больше звучит так, словно скоро начнёт снова умолять о пощаде. — Будет думать, что меня держат в инженерно-техническом плену, будет переживать, но и слова не скажет.       — Ты прекрасно меня слышал, — тихо отвечает мистер Старк. — Это смертельный опасный фокус, который я не позволю тебе выполнить. Сколько бы тебе ни было лет. Женщины умирают каждый день тысячами в хороших, оснащённых всем необходимым больницах. А ты хочешь рискнуть? Не в мою смену, — он устало качает головой. — Если так хочешь быть отцом, исполнится восемнадцать — ищи девчонку и вперёд. Хоть суррогатную мать с контрактом.       — Да не собираюсь я его… Ну, рожать не собираюсь! Сказал же. Просто разрежьте меня попозже, когда он сможет нормально функционировать. Не на пасху, так в марте… — Питер судорожно вздыхает. — Хотя бы в феврале.       Старк не отвечает. Он встаёт, подходит к местному компьютеру и начинает копаться в интерфейсе какой-то программы. Что точно он делает — Питеру с кушетки не видно. Далеко, а ещё всё вокруг размывается из-за слёз. Они жгут глаза и от них ломит в носу.       — Вы вообще хотели бы иметь детей, мистер Старк? — как-то жалко, полувсхлипом спрашивает он, когда Старк наклоняется, чтобы перевязать ему руку жгутом, протереть сгиб локтя спиртом и взять у него кровь.       Тот попадает Питеру в вену только со второго раза и раздражённо кусает губы.       — Мне очень жаль, что тебе приходится проходить через это, пока я рядом, — тихо произносит Старк, глядя, как алая кровь заполняет небольшую колбу. — Гораздо приемлемее было бы пригласить кого-то другого, но…       Он перевязывает Питеру локоть бинтом и отходит с полученным образцом к лабораторному столу.       — Конфиденциальность. Я понимаю. Но вы неправы, никого другого не нужно.       — Когда мы закончим, у тебя и твоей тёти будет возможность обратиться в полицию, выдвинуть обвинения. Я… — Старк нервно дёргает левой рукой, сжимая её в кулак и разжимая. Это у него нервное, Питер давно заметил. Если что не так — у мистера Старка болит, немеет, дёргает левая рука. — Пеппер, как генеральный директор СИ оплатит лучшего юриста. Ты ведь официально числишься стажёром, а я главный акционер. Это изнасилование первой степени с отягчающими — опьянение, а также наличие финансовой и социальной зависимости… И я даю тебе слово не скрываться от правосудия, не отрицать обвинения. Другими словами — признаю вину сразу. Также во время заключения обещаю не просить досрочного освобождения. Так будет честно.       Питер не просит его замолчать по одной причине — у него так сжало лёгкие спазмом, что невозможно дышать.       — На доктора Стрэнджа мне тоже стоит подать в суд, да? — наконец шепчет Питер. Это что-то вроде мрачной шутки, чёрного юмора. — Удержание в заложниках, операция без согласия пациента, убийство младенца…       — Что? — оглядывается на него Старк. — А… Да, конечно. Но я не думаю, что он будет так сговорчив с властями, как я. И я не уверен, что он вообще согласится на мою просьбу… Он довольно непредсказуемый человек. Ты сам знаешь. Не обещаю, что удастся привлечь его к ответственности, но я буду в полном их распоряжении.       — Да бросьте вы, — горько говорит ему Питер. — Я никогда этого не сделаю, вы же знаете. И Мэй не позволю… Всё произошло после моего Дня рождения, так я скажу, если меня решат допросить. Но никто не решит.       Они молчат некоторое время, Старк занимается его анализом крови, Питер лежит на кушетке и бездумно листает тик-ток без звука. Ему не хочется ничего смотреть, просто мелькающие картинки отвлекают от происходящего здесь. Ему больно, больно, больно…       — Я могу выйти ненадолго? Или теперь мне нужен конвой?       — Ты можешь выйти. Главное — не делай глупостей, не пытайся выломать двери. Я всё равно… — Старк не заканчивает фразу. Ему явно не хочется угрожать Питеру, он, должно быть, и так чувствует себя последним ублюдком. — Иди, Пит. Пятница, следи за Питером!       — Слежка установлена, сэр.       Питер бросает на него долгий, тоскливый взгляд и выходит в коридор. Последнее, что он слышит за своей спиной:       — Пятница, покажи записи от третьего августа. Кухня, гостиная — общая зона. Вечер и ночь с третьего на четвёртое.       — Запрашиваемые записи были стёрты, сэр, — отвечает ПЯТНИЦА.       — Восстанови.       — Данные не подлежат восстановлению, сэр.       — Если не восстановишь, я сотру тебя! — Старк теряет терпение.       — Процесс восстановления займёт около двух часов, сэр…

***

      Питеру не удалось привести лицо в порядок. Только он успокаивался, умывался холодной водой, высмаркивался и вытирался полотенцем, слёзы начинали течь с новой силой. Благо, сюда точно никто не зайдёт — никого на Базе нет, а у сотрудников в эту часть медблока нет доступа.       В очередной раз он включает воду и уже собирается снова тыкаться лицом в раковину, как вдруг замирает, ошарашенный осознанием. Не может быть! Он явно слышит шум реки и — совсем отдалённо — города. Здесь высокие панорамные окна с зеркальной односторонней плёнкой. Изнутри видно всё, а снаружи заглянуть сюда нельзя. А ещё здесь прекрасная звукоизоляция. Отсюда никогда не слышно посторонние звуки с улицы.       Питер наскоро вытирает руки и идёт вдоль кабинок к этим самым окнам, с каждой секундой всё больше убеждаясь в точности своей догадки. Где-то открыта форточка! И правда, самое дальнее окно рядом со шкафчиком для хранения швабр, тряпок и мыла… открыто. Не просто открыто, а распахнуто настежь. Створка тихо покачивается от лёгкого сквозняка.       Пульс у Питера за пару секунд разгоняется, сердце стучит где-то в горле и в висках. Мурашки ползут по спине.       Окно. Открытое. Улица. Всего лишь один этаж вниз.       Питер замирает у него, всё ещё не веря в свою удачу. Будет благословлён клинер, решивший покурить в туалете, обманув датчики дыма, и не закрывший окно.       Питеру немного страшно. Кажется, дотронься он до подоконника, сделай он хоть одно резкое движение — ПЯТНИЦА переведёт всю Базу в режим чрезвычайной ситуации. Красные огни, сигнализация, блокировка отсеков… Нет, датчики ПЯТНИЦЫ не сработают. Питер не открывает ни окон, ни дверей, не нарушает герметичную безопасность Базы.       Лихорадочно соображая, что делать, Питер вцепляется пальцами себе в волосы. Домой, к Мэй? Нет, Мэй на работе. А к тому времени, пока она вернётся, Старк сто раз успеет заявиться в их квартирку, пока тётя не вернётся. Это первое место, где он станет искать Питера. К Неду? Результат такой же, только свидетелей будет гораздо больше — у Неда вечно дом полный кузенов.       Питер бездумно открывает контакты и начинает листать немногочисленный список имён. Он пытается вспомнить, кто из Мстителей сейчас находится в Нью-Йорке. Ужасно не хочется впутывать в эту историю посторонних, пускай и свою же команду, но…       Доктор Беннер давно не выходил на связь, Мистер Старк говорил, что не может с ним связаться с июля. Роудс? Лучший друг Старка? Нет, Питер не станет так подставлять его, не станет рушить их дружбу. Клинт Бартон? Соколиный глаз всегда очень нравился Питеру, но просить его о помощи в такой ситуации — это будет слишком. К тому же, Бартон с семьёй живут слишком далеко отсюда.       Взгляд цепляется за имя Наташи сразу над именем Неда. Наташа в Нью-Йорке, вернулась совсем недавно из Будапешта. Подробностей Питер не знал, но что-то в этом Будапеште пошло не по плану, накрылась какая-то операция. Мистер Старк предлагал ей остаться на Базе, но Наташа отказалась. У неё явно было жильё в Нью-Йорке, хотя никто не знал ни адреса, ни даже примерного района.       Питер тыкает букву N вместо аватарки, открывает контакт и начинает заучивать цифры её номера. Он не знает, актуальный ли это номер, Наташа пользовалась им весной. Но проверять Питер не станет — звонить кому бы то ни было отсюда с Базы всегда означает оставлять голосовое сообщение мистеру Старку. ПЯТНИЦА перехватывает все и входящие и исходящие сигналы и сохраняет записи на серверах.       Повторив несколько раз номер наизусть, он выключает телефон и оставляет его на краю раковины. Брать его с собой опасно, мистер Старк отслеживает геолокацию, а ещё может включать камеру и микрофон без ведома Питера. Он вытирает бумажным полотенцем ладони — они ему нужны совершенно сухие для успешного ползания по стеклам, и подходит к окну. План прост — выбраться, безопасно спуститься вниз, прилипая к стёклам и… Бежать, бежать что есть сил.       Костюм и паутиномёты остались в рюкзаке, рюкзак остался в мастерской. Пытаться добраться туда слишком рисковано.       Ещё раз повторив про себя номер Наташи, Питер забирается на подоконник, на пробу выглядывает наружу. Убедившись, что ПЯТНИЦА не бьёт тревогу, он поворачивается спиной к улице, прилипает ладонями и начинает медленно спускаться по холодному стеклу. Кроссовки совсем непригодны для подобного, ноги скользят, и он держится только руками. Прохлада пробирается за воротник и нижний край толстовки, ветер треплет волосы.       Трава смягчает прыжок. Забор — не помеха для его паучьей прыгучести, Питер с лёгкостью перемахивает через десять футов бетонной стены и ещё пару футов проволоки под напряжением. Приземление выходит жёстким — бок ноет, но адреналин перекрывает все неприятные ощущения. И переведя дух, Питер бежит. Бежит изо всех сил.

***

      — Будьте добры, дайте, пожалуйста, позвонить с вашего телефона. Мой сел, а мне нужно предупредить кое-кого…       Таксист — добродушный индус лет тридцати в вырвиглазной кислотной куртке. Он получил вперед двадцать баксов и надеется получить ещё тридцать по прибытии в центр. Питеру ужасно стыдно, но никаких больше денег таксист сегодня не получит — отданная ему мятая двадцатка была последней. Надеясь, что у него ещё будет шанс отплатить этому мужчине за его доброту, Питер набирает заученный номер Наташи. В горле как назло пересыхает, мысли путаются.       Долгие гудки не вселяют надежды. Звонок сбрасывается. Значит, симка не мёртвая. Значит, Наташа там, жмёт на «отклонить», не беря с незнакомого номера.       «Это я, ПП» — отправляет смску Питер и сразу стирает её на одолженном телефоне.       — Извините, девушка… — нервно улыбается он таксисту. Тот понимающе кивает. — Обиделась очень, не берёт. Я ещё попробую, хорошо?       Подождав с минуту, Питер звонит снова. Теперь после нескольких гудков на той стороне берут трубку.       — Привет, это я… Скажи, ты в Нью-Йорке? Надеюсь, в Нью-Йорке…       Наташа молчит, но не сбрасывает.       — Прости, что звоню так, но мне не к кому обратиться. Ты единственная можешь быть в городе, остальные… — Питер переводит дыхание, бросая нервный взгляд на таксиста. Тот явно вслушивается в разговор. — Мне нужна помощь. Я скрываюсь от С… Ну от него, ты поняла. У меня мало времени, чтобы... Ну, исчезнуть.       На той стороне снова тишина.       — Наташа? — в отчаянии шепчет Питер. — Ты даже не представляешь, в какой я…       — Делланси стрит, — наконец раздаётся её тихий голос. — Между Ист Вилладж и Чайна Тауном. Пересечение с Ладлоу. Там индийское кафе, что-то на букву М. Сиди там, я заберу тебя.       Звонок прерывается. Питер, почистив историю вызовов, возвращает телефон таксисту и называет новый адрес.       — Простите, бумажник забыл. И телефон сел, вы же помните, — натянуто улыбается Питер, когда они доезжают. Он виновато глядит на сердитого индуса. — Запишите мне ваш номер, пожалуйста, я позвоню и переведу вам на счёт.       — Ты тоже в красном костюме с маской ходишь, да? — спрашивает тот.       — Что? Каком костюме?       — Красно-чёрном. С глазами. — Посмеивается индус и разочаровано машет на него рукой, тем самым как бы отпуская Питера на свободу. — Неважно! Иди давай, копов не вызову. У меня прав нет. И машина кузена... была раньше .