Будни в (не)семейном кругу

Был ли это позор? ГДР так не считал. Проигрыш Третьего Рейха послужит его отцу уроком. С самого начала войны мальчика не покидало чувство того, что его папа делает что-то неправильное. Смерти, пытки, крики боли других наций не давали ребёнку покоя. Каждый день он задумывался о том, чтобы перейти на сторону врага Третьего Рейха. Предать родного отца и стать шпионом во благо мира на земле. Что его останавливало? Всё просто — это детская любовь к родителю. Изо дня в день, когда ГДР думал о предательстве, в голову сразу лезли воспоминания из детства: отец радостно играет с двумя малышами на заднем дворе дома, активно участвует в рисовании, неряшливого, написанного детской рукой семейного портрета, поёт тихую колыбельную на ночь, целует в лоб, укрывает одеялом и с лёгкой, искренней улыбкой уходит из комнаты — всё это не позволяло ГДР переступить черту. Он понимал, что в его отце ещё осталась доброта. Да, где-то глубоко, но она есть. Были попытки переубедить Третьего Рейха рушить целые цивилизации. Всё оказалось безуспешным. Из раза в раз мужчина прерывал мальчика и велел ему не вмешиваться во «взрослые» дела. С течением времени надежда на мирный конец войны стремительно угасала. Вера в доброту отца — нет. Так и прошёл весь период Второй Мировой войны. Когда войска СССРа были в Рейхстаге, Третий Рейх хотел покончить с собой так же, как и его правитель. Союз оказался быстрее. Воспользовавшись эффектом неожиданности, в самый последний момент СССР выбил из рук немца пистолет. Выстрел полетел с обшарпанную штукатурку на стене, а русский придавил своим телом Рейха, который пытался выбраться из стальных пут. Так они и оказались в здании для собраний стран, которое называли «Центр». В этом офисе находилась нейтральная территория. Даже если страны воевали между собой, находясь в этом здании, они не могли навредить друг другу. В Центре обсуждались вопросы мирового характера, организовывались встречи между государствами, а также проводился так называемый «суд». Это не было настоящим судебным процессом, но из-за схожести с ним решили дать ему такое название. На «суде» проводилось собрание стран, участвовавших в войне. Там обсуждалась дележка территорий проигравшей стороны, наказание и санкции для воплощения, последующие действия оставшихся стран и всё, что связано с прошедшей войной. Зал заседания состоял из огромного помещения, трибун (как на стадионах или в университетах), напротив них, рядом со стеной, стояла кафедра, за которой находилась выступающая страна. ГДР и его брат ФРГ сидели на третьем ряду трибуны с самого края, ближе к стене. Перед ними сидели Японская Империя и Третий Рейх. На самой дальней стороне, противоположной этой стене, сидел СССР, США, Франция и другие страны, которые были на стороне победителей. Где-то вдалеке, на самом последнем ряду, сидел Королевство Италия. За кафедрой стоял Великобритания. — Кхм! Кхм! Итак, прошу внимания, в ходе переговоров было вынесено окончательное решение по делу о наказании Третьего Рейха и Японской Империи — сказал англичанин, постукивая бумагами о поверхность кафедры. — Каждый из участников будет сослан на разные части территории мира. Они будут находиться под ежедневным присмотром на протяжении двадцати лет. Также им будет выписан долг в виде денежной суммы, компенсации, которую они, или их дети, должны будут выплатить. Наследница ЯИ, Япония, ещё не достигла достаточного возраста для правления страной, но она уже близка к нему, поэтому девочка пойдёт под опекунство Америки. — Японская Империя злобно посмотрела одним, оставшимся глазом в сторону Штатов. Женщина понимала, что спорить с решением, которое приняли множество стран — это глупо, ей пришлось смириться и надеяться, что её дочь будет в порядке — ГДР и ФРГ — Третий Рейх, который всё это время смотрел пустыми глазами в стол, чуть приподнял голову — будут разделены между Америкой и Союзом. ГДР станет опекать Союз, а ФРГ — США. Близнецы вздрогнули. Окончательное решение обсуждалось за пределами помещения, поэтому приговор они услышали впервые. Мальчики даже не думали, что их попробуют разлучить. Они родня, братья, те, кто всегда держались вместе. А тут им вдруг говорят, что они больше не увидятся? Нет, не может быть. — Что?.. — тихо сказала ЯИ, слегка выгнув одну бровь. — Они же братья, их нельзя разлучать. Эй, немец, ничего не хочешь сделать? Например, постоять за своих детей? Или совсем уже честь и бесстрашие потерял после того, как тебе на тот свет помешали отправиться? — Женщина слегка нагнулась в сторону Рейха. ЯИ ничего не могла сделать с приговором для Японии, а вот безбашенный немец, кошмар многих, мог устроить скандал за своих детей. Японская Империя понимала это, она специально выводила мужчину на эмоции, чтобы тот начал действовать. Третий Рейх медленно поднял голову. Многие заметили это из-за того, что до этого всё собрание он сидел, не двигаясь. В зале наступила тишина. Рейх начал говорить. — Я не буду спорить с самим приговором, я хочу изменить одно условие. В помещении могло появиться перекати-поле, но этого не произошло. — Какое именно? — уточнил Великобритания. — Пусть оба моих сына пойдут под опеку СССРа. — было слышно, как кто-то в зале ахнул. — Мне послышалось? — это был Америка, он приспустил очки и посмотрел в сторону нациста. — Это уже наше личное дело с Союзом, — продолжил Рейх, — но он понимает, почему я этого хочу… Совок? — Третий взглянул на русского. В зале повисло молчание. — СССР, дорогой, ты понимаешь о чём он говорит? — Спросила Франция, посмотрев на русского в недоумении. — Да… понимаю. Прости, Рейх. Есть большой ряд причин, почему я не могу это сделать, и ты это понимаешь. — Советы посмотрел на старого друга и нахмурился — Если я это сделаю, то проблемы будут не только у меня и тебя, но и у моей семьи. Я не могу такого допустить. Бывшие товарищи смотрели друг на друга и молчали. Многие страны не знали, что им делать, особенно не знали ГДР и ФРГ. Союз высказал своё мнение, и их надежда на дальнейшую совместную жизнь канула в лету. В зале вновь повисла гробовая тишина. Рейх опустил голову и, вероятнее всего, снова погрузился в свои мысли. Япония с презрением посмотрела на мужчину и промолчала. — Ну что ж, раз мы всё решили, предлагаю странам окончательно подписать документы и разойтись — разрядил тишину Великобритания, поправив на лице монокль. Ассистенты стран стали разносить документы и письменные принадлежности воплощениям. Вдруг неожиданно одного из помощников, который проходил мимо проигравших стран, за горло схватил Третий Рейх. Он взял его в захват, повернув к себе спиной и прислонив к его горлу шариковую ручку. Каждый в зале напрягся. Воплощения повскакивали со своих мест с напуганными лицами. — Рейх! — крикнул Италия с заднего ряда. — Рейх, что ты делаешь?.. — спокойно, нахмурившись, спросил СССР. — Я? Я защищаю своих детей. Это мой долг. Я не смог справиться как правитель, но как родитель я точно не облажаюсь. Только двиньтесь и я убью этого человечишку. Поверьте мне, я смогу это сделать не то, что ручкой, а голыми руками, если потребуется. — в конце речи можно было услышать тихий рык в сторону стран. На заднем плане Япония улыбалась острой улыбкой. Она наблюдала за спектаклем, который сама же и устроила. — Пап? — тихо сказал ФРГ. Его за спину затащил ГДР, защищая от собственного отца. Мальчик верил, что в его родителе осталось добро (Он обманывал сам себя. Он лишь хотел верить в это). Несмотря на то, что мужчина хотел их сейчас спасти, он всё равно был убийцей. Даже защищая их, он проявлял свою кровожадную натуру, приставив колющий предмет к шее невинного человека. Рейх был спорной фигурой в качестве родителя. О сладком детстве мальчики всё ещё помнили, но весь тот страх, через который они прошли из-за своего отца, не оставляет их в покое. — Не волнуйтесь, мальчики. Мы никогда не разлучимся. Мы снова будем вместе… После смерти — Рейх с маленькими бусинами слёз на глазах посмотрел на детей и улыбнулся — Простите — прошептал он в конце и кинулся в сторону мальчиков, бросив ассистента. Улыбка с лица Японии пропала. Рейх, поднявшись на ряд выше, повернулся к ГДР и ФРГ и занёс руку с ручкой над лицом мальчика, стоящего ближе всего к нему. ГДР смотрел на своего отца со страхом и онемением. ФРГ сзади сжал рубашку своего брата. Многие в зале кинулись в сторону немцев. Союз был ближе всего к ним. Он перепрыгнул через столы рядов и схватил Рейха сзади за обе руки. Он повалил его назад, стараясь зафиксировать немца в одном положении. Франция подбежала к двум мальчикам и встала между ними и Рейхом. К Союзу подоспел США, который стал удерживать ноги мужчины. От дверей в сторону толпы бежала охрана. Они помогли поднять нападавшего и надеть на него наручники. — Они мои дети! Моя семья! Умру я, умрут и они! — кричал Третий Рейх в припадке ненависти — Вы выродки, гнильё, мусорные нации! Вы не достойны жить на земле! С вами во главе мира мои дети не будут счастливы! Мы должны умереть вместе и встретиться в аду, только так мы будем счастливы! Они должны умереть! — вопил мужчина, пока его уводили из зала охранники. По лицу ГДР потекли слёзы. Слова «Они должны умереть!» и сожаление на лице собственного отца, который занёс над ним ручку, всё ещё мелькали в его голове. В мыслях проносилось множество всего. «Он хотел убить нас? Он… нас?.. Мой папа хотел убить меня, чтобы мы встретились с ним в аду?» — подобные и многие другие мысли были в его голове в данный момент. — Мальчики, вы в порядке? — нежно, почти шёпотом, спросила рядом стоящая Франция. — он не задел вас? — она поднесла руку к щеке ГДР и провела по ней, стирая выступившие слёзы. — вы только не воспринимайте его слова серьёзно, хорошо? Он… он немного не в духе после поражения. Ему разное в голову лезет, вот он и сказал то, что не должен был. Ему просто сейчас немного не хорошо, а так, я уверена, он не хотел этого делать. В глубине души он вас искренне любит. — «Да. — подумал ГДР — в глубине души…»