Через объектив

Единственное, что помнил Оттингер, — это Паксли и вспышки. Конец полугодия прошёл словно в тумане. Алкоголь, девушки — всё как и полагалось. Он, скорее всего, больше удивился бы тому, что проснулся с какой-то девушкой. Видимо, так решила судьба. Но тот проснулся в кровати Паксли, и это не очень удивляло — он просто отнёсся к кровати, которая была ближе. Открыв глаза, Юджин осмотрелся вокруг. Рядом, за столом, сидел Паксли, что-то делая в телефоне. Рядом на столе лежал фотоаппарат. С каких пор он стал фотографом? Юджин посчитал это просто провалом своей памяти. Типо Паксли напоил Юджина и использовал это, чтобы сделать фото, а потом манипулировать. Юджин стоял в комнате, пытаясь понять, где он и что происходит. Всё вокруг казалось странно знакомым и одновременно чужим: тени играли на стенах, свет лампы падал неровными полосами, и казалось, что даже воздух здесь был плотнее, тяжелее. Каждый звук, каждый шорох отдавался в ушах громче, чем должен был. Сердце стучало, будто пытаясь прорваться наружу, но Юджин понимал — выбежать отсюда он не сможет. Паксли подошёл медленно, словно наслаждаясь каждой секундой, каждым колебанием Юджина. Его улыбка была лёгкой, почти игривой, но в ней таилась холодная уверенность, от которой кровь стыла в жилах. Юджин почувствовал, как мышцы напряглись, а ладони начали потеть. — Пчёлёнок, иди сюда, — сказал Паксли тихо. Голос был мягким, но каждый звук звучал как приказ, от которого невозможно отмахнуться. Оттингер послушался и подошёл — ведь друг не сделает плохо? — Что вчера было? Не очень хорошо помню, только тебя… — тихо спросил Юджин, остерегаясь. Казалось, что это не Пакс, а кто-то другой. Его язвительная улыбка немного напрягала; до боли она была наигранной. — Вчера? — Паксли сделал паузу, будто нарочно растягивая момент. — Было весело. Он бросил короткий взгляд на фотоаппарат, потом снова на Юджина. — А фотоаппарат зачем? — Да просто. Хотел поснимать атмосферу, — ответил Паксли спокойно, но голос звучал странно. Слишком ровно. Слишком выверенно. Юджин не стал дальше спрашивать. Внутри всё равно сидело неприятное чувство, будто он что-то пропустил. Комната казалась непривычно тихой, а между ними — воздух натянулся, как струна. Тишина была густая, почти вязкая. Юджин слышал, как гудит в ушах кровь, как капает вода из крана в ванной, как тикают часы где-то за стеной — слишком громко, будто насмехаясь. Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как кожа липнет от пота. — Странно, — пробормотал он. — Голова будто раскалывается. Паксли даже не поднял глаз от телефона. — Тебе просто надо отдохнуть, — сказал он тихо. Голос звучал ровно, почти заботливо, но в нём было что-то неестественное, как будто фраза была выучена заранее. Юджин кивнул, но в груди стало тяжелее. Он не мог вспомнить, как оказался здесь. Только свет. Яркий, болезненный, словно вспышка камеры. И Паксли — смутный силуэт, приближающийся сквозь свет. Юджин опустил взгляд. На полу лежал его пиджак, из кармана торчал край какого-то белого листа. Он хотел нагнуться — но Паксли резко встал, перехватив взгляд. — Я сам, — произнёс он с мягкой улыбкой. И прежде чем Юджин успел что-то понять, Паксли уже поднял бумагу, скомкал её и бросил в мусорное ведро. — Мусор, — тихо сказал он. — Не обращай внимания. Юджин лишь кивнул, хотя внутри всё сжалось. Воздух в комнате стал ещё тяжелее, как будто стены приближались. «Что я забыл? Что он скрывает?» — стучало в голове. Но Паксли уже снова улыбался, будто ничего не произошло. — Завтрак хочешь, пчёлка? — спросил он, легко касаясь плеча Юджина. — Не хочу, спасибо, — промямлил Оттингер, а после пошёл в ванную комнату за аптечкой, голова невероятно раскалывалась. Он нашёл на самом дне аптечки несколько коробочек с надписью «обезбол». «Через полчаса должно стать легче», — пронеслось в мыслях после того, как таблетки были проглочены. Если Паксли говорит, что всё было хорошо, значит, не о чем беспокоиться, но такое чувство, что он что-то недоговаривает. Надо спросить у Агнес. Потому что ответ черноволосого не давал доверительных надежд. Аддамс слишком пристально смотрел, наблюдал. Слишком спокойно для такого характера. Может, проснулся не с той ноги? Впрочем, не важно, это явно лучше, чем задыхаться от большого количества вопросов. Теперь тишина до боли непривычная Оттингеру. Казалось, вот-вот и Аддамс что-то скажет, но потом опять тишина. Мысли крутились как в темпе вальса: раз, два, три… раз, два, три… Список дел уже был устно сложен: Проверить улья Спросить Агнес Позавтракать Дальше идей не нашлось. Самое необходимое, чтобы список был выполнен, а дальше пустяки. «Да, сейчас же и пойду» Было последней мыслью, а после полезли другие: «Что надеть? На улице холодно?» Не важно, что пчёлы спят от низкой температуры, зима всё-таки. Просто хочется расслабиться и отдохнуть. Штаны со свитером, шапка, а после куртка и перчатки. — Скоро приду, — последние слова перебил хлопок двери. На улице и вправду холодало сильно, конечно, выжить можно, но руки немели быстро — всего за 15 минут. Скоро стукнет январь, а там ещё хуже будет. В этом году снега — как кот наплакал, по щиколотки. Сантиметров 5, если не больше. Через минуток так 15 Оттингер пришёл «навестить пчёл». Очки сразу же запотевали от смены температуры. Ткань рукава убрала лёгкий слой «загрязнения» на линзах очков. Внутри явно лучше — тепло, уютно. Пчёлы на месте, куда же им деться. Не проснутся ведь в конце декабря. Проверка окончена, теперь можно постоять и полакомиться сладким мёдом. --- Юджин стоит перед дверью, ожидая, когда Агнес соизволит открыть дверь. Дверь открыла её соседка Элла — шатенка с волнистыми волосами до пояса. Оттингер ждал уже в комнате за столом. Агнес принимала душ — стоит подождать. В голове столько вопросов, а она принимает душ, чёрт её побрал. Наконец-то звуки за дверью прекратились, а ещё через минуту из двери выглянула рыжеволосая, одетая в домашнюю одежду. Шорты были неприлично короткие. Взгляд невольно упал на тело подруги, случайно. Та заметила его, но сдержалась и задала вопрос. — Чего молчишь, Оттингер, чего пришёл? — слова звучали немного язвительно, хотя отношения между ними давали понять, что это глупая шутка без никакого яда в клыках. — Что вчера было? Паксли слишком странно. Мне не по себе, — проговорил кудрявый, протягивая маленькую баночку мёда. Она приняла маленький подарок и поставила на подоконник рядом. Глаза немного расширились от вопроса. Взгляд скользнул на соседку, которая пристально слушала разговор. — Пошли на улицу, там расскажу, — прошептала та и пошла к своему шкафу. Повернулась спиной к Оттингеру и просто переоделась. Разве они стали настолько близки? Юджин закрыл глаза, конечно, женское тело тот видел, но всё-таки непривычно.