Допы

***

Первое сентября. Утро было прохладным, но солнечным, предвещая золотую осень. Для Евгении Медведевой, этот день был особенным – она переходила в восьмой класс. За спиной оставались летние каникулы, полные смеха, встреч с подругами и, конечно, долгих часов просмотра сериалов. Теперь же предстояло погружение в мир школьных будней, а это, Женя знала по опыту, означало одно – математика. Она недолюбливала алгебру и геометрию. Точнее, практически ненавидела. Эти бесконечные формулы, уравнения и теоремы казались ей бессмысленным набором символов, которые никогда не пригодятся ей в жизни. Поэтому, надо признаться, домашние задания по этим предметам Женя выполняла… ну, скажем так, крайне редко. У школьных ворот ее уже ждали. Лиза и Полина . Чуть поодаль стояли Саша и Алина, скромная девочка с длинными косами. Все они, лучшие подруги, вместе переходили в восьмой класс, и это добавляло Жене уверенности. «Ну что, девчонки, готовы к пыткам?» – усмехнулась Женя, обнимая Лизу. «К математическим пыткам, Женя, к математическим», – поправила Полина, закатывая глаза. – «Говорят, у нас новая алгебраичка. Надеюсь, не старая зануда». Девчонки весело переговаривались, проходя по коридорам родной школы. Знакомые запахи краски и библиотечных книг успокаивали. Вот только одно омрачало настроение – первый урок сегодня был алгебра. Тем временем, в учительской, Этери Георгиевна Тутберидзе, разбирала стопку новых учебников. Ее карие глаза были серьезны, сосредоточены. Сегодня был ее первый день в этой школе, и она чувствовала ответственность. Этери Георгиевна была требовательна к себе и к своему предмету, и ждала того же от учеников. Звонок на урок застал Женю и ее подруг на лестнице. Они поспешили в свой класс, 8 «А». Внутри уже сидело несколько ребят, а за учительским столом стояла она – Этери Георгиевна. Все стихло, когда она подняла глаза. Высокая, статная, с безупречной осанкой, она производила впечатление. Строгая, но не жестокая – это было ясно сразу. «Доброе утро, ребята», – ее голос был низким, четким, без лишних интонаций. – «Меня зовут Этери Георгиевна Тутберидзе, и я буду вашим учителем алгебры и геометрии. Надеюсь на плодотворную работу». Женя переглянулась с Лизой. «Ну, вот и началось», – беззвучно прошептала она. Первый урок прошел довольно спокойно. Этери Георгиевна представилась, рассказала о своих требованиях, раздала учебники. Она говорила о важности точных наук, о логике и мышлении. Женя вяло записывала в тетрадь, украдкой посматривая на подруг. Лиза, похоже, увлеченно конспектировала, Полина рисовала что-то на полях, а Саша откровенно скучала. «Итак, домашнее задание на следующий урок: повторить основные понятия, которые мы изучили в седьмом классе», – закончила Этери Георгиевна. – «А также решить задачи на странице 15, номера 1-5». Звонок. Класс облегченно выдохнул. «Ну, как тебе наша новая?» – спросила Лиза, когда они вышли в коридор. «Строгая», – хмыкнула Женя. – «И, кажется, очень занудная. Опять эти задачи, формулы… Как будто других проблем нет». Полина рассмеялась: «А ты ждала, что она будет рассказывать про Tik-Tok? Это же алгебра, Жень».

***

Последующие дни несли свои сюрпризы. Школа, как всегда, была полна жизни. На переменах девчонки обсуждали все подряд: новые мемы, успехи любимых блогеров, планы на выходные. Мальчишки носились по коридорам, устраивая импровизированные футбольные матчи. Один раз, на уроке русского языка, когда строгая, но справедливая Валентина Петровна отвернулась, Коля запустил в Ваню бумажным самолетиком. Самолетик, к всеобщему веселью, приземлился точно в прическу Леры , которая сидела в первом ряду. Весь класс покатился со смеху, а Валентина Петровна, обернувшись, лишь тяжело вздохнула: «Ну что, 8 «А», продолжаем в том же духе?» На физкультуре, под чутким руководством молодого и задорного Виктора Сергеевича, который сам еще недавно был студентом, девчонки старались изо всех сил. Женя, несмотря на свою нелюбовь к математике, была довольно ловкой и спортивной. Они с Лизой и Сашей с удовольствием гоняли мяч, а Полина и Алина поддерживали их с трибун. Но вот наступал день, когда у них снова была алгебра. И Женя, как всегда, ничего не сделала. Задачи на странице 15, номера 1-5 – так и остались нетронутыми. Она пыталась найти какие-то отговорки, но честно говоря, ей было просто лень. Урок начался. Этери Георгиевна окинула класс серьезным взглядом. «Итак, ребята, давайте проверим домашнее задание», – произнесла она. – «К доске пойдет.....… Медведева». Сердце Жени екнуло. Это был худший вариант. Она медленно поднялась, чувствуя, как краснеют щеки. «Этери Георгиевна, я… я не сделала», – тихо промямлила Женя. В классе пробежал легкий шепоток. Этери Георгиевна даже не моргнула. «Почему, Евгения?» – спросила она, и в ее голосе не было злости, лишь ровное, требовательное ожидание ответа. «Ну… я не поняла», – соврала Женя, зная, что это прозвучит неубедительно. «Не поняла?» – Этери Георгиевна подняла бровь. – «А что именно вы не поняли? Какие задачи вызвали затруднения?» Женя молчала. Она даже не читала задачи, не говоря уже о том, чтобы попытаться их решить. «Ясно», – Этери Георгиевна подошла к доске, взяла мел. – «Садитесь, Евгения. Это ваша первая «двойка» по моему предмету. Надеюсь, и последняя. Отсутствие выполненного домашнего задания недопустимо». Женя, сгорая от стыда, опустилась на место. Лиза сочувственно похлопала ее по плечу. «А теперь, к доске пойдет… Петров». Урок продолжился. Этери Георгиевна быстро и четко разобрала задачи, объясняя каждый шаг. Она была строга, но ее объяснения были понятны, даже для Жени, которая так отчаянно пыталась их игнорировать. После урока, когда класс опустел, Этери Георгиевна задержала Женю. «Евгения, я понимаю, что алгебра и геометрия могут казаться сложными или скучными», – сказала она, глядя Жене прямо в глаза. – «Но это очень важные предметы, которые развивают логическое мышление. Если у вас возникают трудности, не стесняйтесь подойти, я готова объяснить индивидуально. Но выполнение домашних заданий – это обязанность, и она не обсуждается». Женя кивнула, чувствуя себя еще более неловко. «Хорошо, Этери Георгиевна. Я постараюсь». Этери Георгиевна лишь слегка кивнула. «Надеюсь, вы это сделаете, Евгения. Мне бы очень не хотелось, чтобы вы отставали». Женя вышла из класса с тяжёлым сердцем. Первая «двойка» – это было неприятно. Но что еще неприятнее, так это строгое, но справедливое лицо Этери Георгиевны. Она понимала, что эта учительница не отступит, и игнорировать математику, как раньше, больше не получится. Восьмой класс, кажется, собирался преподнести ей немало сюрпризов. И самый большой из них, кажется, уже ждал ее за школьными дверями – в лице новой учительницы алгебры и геометрии.

***

Следующие несколько недель были для Жени настоящим испытанием. Школьные будни текли своим чередом, полные привычной суеты и неожиданных поворотов. Например, на химии, когда они смешивали какие-то реактивы, Юра так увлекся экспериментом, что уронил колбу с едкой жидкостью прямо на свой новенький рюкзак. Рюкзак, к несчастью Юры, оказался из довольно непрочной ткани, и на нем немедленно образовалась огромная дыра, из которой торчали учебники. Весь класс, включая обычно невозмутимую Марину Ивановну, еле сдерживал смех. Он же стоял с абсолютно потерянным видом, держа в руках остатки своего имущества. На уроках литературы, когда они читали "Капитанскую дочку", Сашка, обычно такая внимательная, заснула прямо на парте, тихонько похрапывая. Марина, сидевшая рядом, не выдержала и толкнула ее локтем. Сашка подскочила, ошалело огляделась, и все дружно заржали. Даже строгая, но справедливая Светлана Сергеевна не смогла удержать улыбки, пробормотав: "Смирнова, сон на уроке – привилегия учителей, а не учеников". А на биологии, когда им показывали скелет, Дима, самый отъявленный шутник в классе, подкрался к нему сзади и внезапно издал жуткий вопль. Половина класса завизжала, включая учительницу Елену Владимировну, которая подпрыгнула на метр. Дима потом получил нагоняй, но был доволен произведенным эффектом. Но Женю это все отвлекало лишь на короткое время. Математика, как тяжелая туча, нависала над ней. Этери Георгиевна держала слово. Она была строга. На каждом уроке алгебры или геометрии, она неизменно начинала с проверки домашнего задания. И Женя, увы, снова и снова оказывалась в числе "неудачников". «Медведева, к доске». Женя тяжело вздыхала, чувствуя на себе взгляды всего класса. Ей было стыдно, но она ничего не могла с собой поделать. Математика казалась ей чем-то чуждым, непонятным, и она не видела смысла в том, чтобы сидеть над этими задачами, когда можно пообщаться с подругами, посмотреть новый выпуск любимого шоу или просто почитать интересную книгу. «Этери Георгиевна, я… я не сделала. Опять». В классе проносился легкий шепот. Некоторые сочувствовали Жене, некоторые, как всегда, посмеивались. Этери Георгиевна лишь слегка сжимала губы. Ее карие глаза по-прежнему выражали лишь строгость и требовательность, без тени злости. «Евгения, это уже не первый раз», – говорила она, и ее голос звучал ровно, но весомо. – «Я же просила вас подойти, если есть трудности. Вы не подошли». Женя опускала голову. «Я пыталась, но у меня не получилось». Это, конечно, было неправдой. Она даже не пыталась. «Значит, вы не приложили достаточно усилий», – заключала Этери Георгиевна, и в тетради Жени снова появлялась "двойка". Порой, на уроках, Женя откровенно скучала. Пока Этери Георгиевна объясняла новый материал, чертила графики на доске, Женя витала в облаках. Ее взгляд скользил по окну, где желтели осенние листья, или задерживался на рисунках Полины в тетради. Она думала о предстоящей встрече с подругами, о том, что надеть на вечеринку, о новом клипе любимой группы. Сами уравнения, функции и теоремы пролетали мимо ее ушей, не оставляя и следа. Этери Георгиевна, конечно, замечала ее рассеянность. «Медведева, о чем мы сейчас говорили?» – внезапно спрашивала она. Женя вздрагивала. «О… о графиках?» – неуверенно отвечала она, надеясь на удачу. «О каких графиках, Евгения?» – голос Этери Георгиевны был спокойным, но пронзительным. – «Если вы будете смотреть в окно, вы не поймете материал». Женя краснела, а класс, кажется, сдерживал улыбки. Однажды, во время большой перемены, Женя сидела с Лизой, Полиной и Сашей в столовой, уплетая бутерброды. «Ну, ты как, Жень?» – спросила Лиза, откусывая от сдобной булочки. – «Опять с Этери Георгиевной воевала?» Женя тяжело вздохнула: «Да. Она меня ненавидит, кажется. И я ее. И всю эту математику». Полина рассмеялась: «Да она никого не ненавидит, просто очень серьезная. А ты просто не хочешь ничего делать». «Неправда!» – возмутилась Женя. – «Я просто не понимаю это! Как будто это какой-то другой язык. Я смотрю на эти цифры и буквы, и у меня просто голова пухнет». Саша, которая обычно была немногословна, задумчиво сказала: «Ну, я тоже не особо люблю алгебру, но Этери Георгиевна объясняет понятно. Если слушать». Женя лишь скривилась. Вечером дома, когда мама, заметившая очередную «двойку» по алгебре в электронном дневнике, начала свою обычную лекцию о важности учебы, Женя чуть не расплакалась. «Ну, мама! Я стараюсь! Просто это не мое!» – говорила Женя, сидя за кухонным столом. «Стараешься, Женя, это не значит просто сидеть и смотреть в потолок», – отвечала мама, перебирая овощи для салата. – «Ты должна делать домашнее задание, подходить к учителю, если что-то не получается». «Она все равно ничего не объяснит!» – Женя упрямо скрестила руки на груди. – «Она очень строгая». «Строгая – не значит плохая, Женя», – возразила мама. – «И к строгим учителям тоже можно подходить. Просто они требуют большего, вот и все». Но Женя ее не слышала. Ей казалось, что Этери Георгиевна специально ее подлавливает, что она предвзято к ней относится. Это ощущение несправедливости только усиливало ее отвращение к предмету и к новой учительнице. Дни складывались в недели. Женя продолжала пропускать домашние задания по алгебре и геометрии, продолжала получать «двойки» и замечания. Ее успеваемость по этим предметам стремительно падала, и это начинало сказываться на общей картине. Но, несмотря на все это, она не собиралась сдаваться. Не собиралась сдаваться своему упрямству. И не собиралась сдаваться этой строгой, но неизменно терпеливой Этери Георгиевне. Этери Георгиевна же, казалось, видела ее насквозь. Она не повышала голоса, не унижала, но ее карие глаза, казалось, проникали в самую душу, требуя ответов, требуя усилий. И Женя чувствовала этот негласный вызов. Это было похоже на игру, в которой Женя пока проигрывала, но еще не собиралась признавать поражение.