Вслед за слугами

Ева... Добрая, ленивая, любимая. Каори ещё человеком случайно к ней попала. Знакомы были меньше трёх часов. Дева сбежала из ужасного места в эту семью. Отчётливо помнит белую тонкую ткань над окном, и как засыпала под луной. Убьют или оставят в живых – наплевать. Мало ли к кому попала. Но здесь было слишком уютно. Не успей оглянуться как связь выросла в любовную. Её приняли, лежали двое охраняющих котов рядом. Ева сделала меня, сердечника, вампиром. У неё большое глубокое сердце. Она... Может людей спасать, открывая добрую сторону сущности. Сделав действие, которое может выполнить только сервамп, Сонная Дева лежала в постели, курила и плакала. Красные глаза темнели. Куро, у которого не было ни одного подкласса, понял: дочь влипла. Сердечно-лёгочная реанимация, проломлены рёбра. Спасти не удалось. Неужели это единственный способ спасения? Почему я так плохо всё сделала? Я...я хотела сделать тебя своей Евой. Кристальные волосы до лопаток. Сервамп Лени. Ночью ломимся куда угодно, только не за ведром со шваброй. Каори балдеет от хозяйки, целуя тщательно её мягкие губы. Лежат после очередной связи. – Спасибо за уборку, отлично март повторили. – Сервамп поцеловал шатенку в висок. – Нам надо поговорить. Каори приготовилась. Что же выдаст? От Лени что хочешь ожидай. Поговорить? Днём? Да она курит прям в кровати, потому что лень на балкон пойти. А потом от отца получаем веником по жопе. – Битву мы не выиграем, – ползла Ева в уныние. "Ну это навряд ли..." – улыбнулась её девушка. – Я хотела сделать тебя своей Евой по обоюдному согласию, но ты стала моим подклассом. Не хочу никакой другой, хочу драться только с твоей помощью. – Я не злюсь, что ты сделала меня вампиром, я всегда буду с тобой. Каори всегда готова помочь и поделиться силой. Только каким образом, являясь не человеком? В комнату заглянул вернувшийся из магазина человек, показался рядом голубой сервамп. – Девочки едем на источники? – На горячие источники со мной поедешь? – спросила Ева у лежащей на её плече. Конечно в целях безопасности она уговорит ехать вместе. Каори легко кивнула. Они всегда вдвоём. В доме Алисейнов подготовка шла полным ходом. – Пап, я не поеду. Опять одна там пробуду. – Алиса тёрла ступни в тазике от долгого хождения на голографических прозрачных каблуках. – Это вы там с дядей Махиру выпьете, а я с кем напьюсь? – Там будет Сонная Дева. – Громко утвердил Мисоно из соседней комнаты. – Вы что стоите? По машинам. – Крикнула Алиса, с мокрыми ногами побежала искать вещи, попутно звонить Еве и договариваться что пить, курить будут. Лилия мотал на ус марки пачек. А выпьют в гостинице. Семья вкусывала предвкушение предстоящей семейной встречи. Похоть забежала к атрофированным братьям-психиатрам, те возились с бумажками. Сонные, уставшие. – Не выписывай этот дибильный Атаракс. Он половине больницы не помогает. – Отчаянно шептал Ями, склонив голову на братское сильное плечо. Зрачки затмевали кровожадную радужку. – Ям, поедешь со мной к интересному контингенту? – Алисейн повернулась спиной и крикнула. – Пап, а там Жадность будет? "А то он всех сервампов в этом доме уже изучил. ДжиДжи потом прятался, а Микуни изображал из себя психически больного и пел про сапоги, сапожки и олений пенис минут двадцать. Как Сомнение не смеётся?" – Любовь помнила тот острый взгляд бордовых налившихся дикостью глаз. – Да, – отозвался Мисоно из соседней комнаты, собирая себя и сервампа. – День наоборот. – Громко сказал Лилия. – Раньше я собирал Ива, сейчас он меня собирает. Алиса посмеялась с психиатрами вместе. И, развернувшись, сказала: – Вот, Ями-чан, едь. Не пожалеешь, угощаю. Аннабель только предупреди, что я беру на себя ответственность за тебя. Из-под кучки тонких книг Сайто вытянул ежедневник, не нарушая конструкцию. Ему нравятся сервампы, о которых исписаны страницы именуемые как "Личные". Пора готовиться к новому разделу. Самая верхняя книга была по психиатрии базового уровня. Нужно почитать ещё раз. "Отличный шанс выявить психические расстройства у остальных постояльцев. Ради собственного удовольствия и спокойствия, не ради денег в принципе я пошёл на психиатра." Думать о прошлом не хотелось. "Психологическую состоявляющую сервампов я изучил у малого количества. На моём счету только Похоть и Зависть. У ДжиДжи и Лилии нормальные крепкие братские отношения. А у их дочерей, двоюродных сестёр друг другу, проблемы во взаимоотношениях. Стараюсь туда не лезть." Пора собираться, там будут почти все. Выбора среди сервампов мало. Никого он себе не нашёл. Хотя бы отдохнёт. *** Тёмный шатен флиртует с липнущими к нему вампирами, чаще парни, с девочками – в смех. На ресепшене мёд, который кладёт куда только можно. После обожаемого сладкого хочется в спячку. "Бля, зимой жёстко вырубает, на новогодних каникулах сплю безостановочно." – Гордый Парень черпнул ложечкой жёлтую густую смесь из чашки и пооблизывал. Подклассы смотрели и представляли каждый своё в меру своей испорченности. А Хокори нравится, когда на него смотрят. Даже когда он ест. Потому что даже это делает лучше всех. Все смотрят и смотрят. Да ему льстит всё это мракобесие. "Как много выбора," – сверкнули бездонные глаза. Скоро встречать родственников. Или же врагов. Нахуй начали конфликт? Жил бы сейчас без тревоги. "Я просто трус с нихуёвой силой. Она нужна другим. Куда им без меня? – Хокори подумал. – Ну Ангелу и Печали. Ебать я тугодум." Вторая версия Тецу, только куда злее. Обычно так говорят о нём. И хвастливее. "Да не злой я, просто даю мышцы. Да и подраться хочется." – Так даже девки не смогут любить. Не каждому дано любить мужчин так, как я это умею – по-настоящему. – Хвалился Гордыня. Конечно, сам себя не похвалишь – никто не похвалит. – Сказал тот, кто изменой отвечает на измену. – Язвил зеленоволосый слуга. – Наглец. – Сощурился парень и притянув его так, что тот ударился поясницей. Он быстренько завлёк в поцелуй и отпустил. Сильные пальцы разжали плечо кровопийцы. Трёх секунд оказалось достаточной дозой. Резко подскочил адреналин, а вместе с ним и его хозяин. Как давай хлопать в ладони до боли. "Заебли постоянные измены моего Ива. – Конечно Гордыню это задевает. – С подклассами спать лучше." Высокий стройный блондин с летучей мышью на плече заметил неприемлемые действия. – Что за секс на рабочем месте? Ладно там в подсобке, куда ты постоянно ходишь с кем-то. Я смирился. Наглеем? – Тецу грозно встал поближе. – Это на прощание с другом. – Хокори развязно стоял, уперев ладони в бока. – Ничего себе друг. Работать пошли. – Позвал рукой отец. – Мы всё подготовили, пора встречать. – Был бы отличным парнем, если б не твоё задирание носа, Хоко-чан. – Перед уходом в столовую кинул подкласс. – Я обалденный парень. – Сказал вслед Хокори. – Постояльцы жалуются на обалденного парня, – предъявил Тецу. – На меня? Мне все завидуют, что я мужиков с первого раза уламываю. Истерички, на которых мужики не смотрят. Орали: "Где моя уборка!" А время восемь утра. Я в это время спать ложусь. – А кто вчера умолялся перед первым попавшимся парнем? – Незнакомая Печаль, – тут же нашёлся Парень с ответом. – Пап, что-то ты эмоционален. – Вообще где ваши Ивы? Почему они за вами не смотрят? Я доверил тебя Суре. Где он? – Меня? Я не маленький. Да и не намереваюсь бегать за кем-то, как собака, особенно когда считают меня размазней и считают, что из мужского во мне только мышцы. За мной должны бегать. Подошла черно-беловолосая дива со своим Ивом – черноволосой бледной девушкой. – Зачем делать всё ради людей и не показывать любовь при всех? Ненавижу людей, но приходится с ними общаться, чтоб заработать как можно больше. – Алчность потянула плечо и оставила ладонь на нём, сама наклонилась. Кто-то мигом промчался с лестницы и врезался в спину, приобняв любимое творение. – ДОЧЕЧКА МОЯ, – завопил Жадность и тёрся о волосы, которые передались от сильно любимого ангела. Хокори перевёл взгляд. – Так ёбни со всей дури смертному. Мне постоялец надел тарелку не вкусного супа на голову. Он в прямом смысле полетел в стену, сломал пару позвонков. – Не надо лезть к сервампам. Поаккуратнее надо быть с теми, кто рядом. – Коварствовал Хайд. – Пойдём, дочка, там такие вкусные десерты сейчас готовят. Хайд увёл Ангела прочь в столовку. Всё о работе и работе болтать? Одуреть можно. Хокори принялся за работу: отправился за отцом. Только его позвали – почувствовал себя важным, прихорашиваться стал. Достал расчёску, стал расчёсываться. "Куда им без меня?" – Включилась гордыня. Причёсывается, гля. – Мать спускалась по лестнице встречать вампиров. Все вампиры прошли к ресепшену. "Приехали. В двух смыслах." – Хокори оформлял номера. Девочки обнимались, заобщались. Мисоно и Махиру общались так, будто не виделись лет сто. В гостинице прибавилось шуму конечно. Договорились не пить, не курить в номере, не устраивать бардак. Конечно же все эти просьбы лишь для галочки. Лилия достал блок сигарет, состоящий из десяти пачек. – Ты куда столько накупил? – Мисоно скрестил руки на грудь. – Девочкам. И себе. – Хокори, с девочками поздоровайся. – Попросил Тецу. Гордыня нарочито закатил глаза. – Мы около источника гулять. Не теряйте. – Алиса потянула Еву за локоть. – А расселяться? – спросила Каори. – Я одна буду четыре чемодана разбирать? Алис, ты не охуела два чемодана брать? Всё-равно одно бельё носишь. Оно столько места заняло? – А, да. Надо помочь. – Алиса признала ошибку. – А потом купаться. Из-за проёма столовой показался приметный сервамп. Джинны молодых напрягшихся сервампов заполонили поверхность пола. Хайд прибежал обнимать племяшек, пока Лихт в него кидал еду. – Что начинается? – под реакцией Тецу ребята успокоились. – Оно случайно попало в дикобраза, – оправдался замерший Лихт с тефлетей в руке. "Попробуй только драку начать, пап. Я вам покажу грех – Беззаконие," – Юки опустила голову и закусила губу. *** Сервампы расселились по номерам, пошли купаться. Каори, Алиса и Ева от родителей подальше обустроились в номере на первом этаже, шатенка пошла гулять по местности и покупать что-нибудь коллегам с работы. Похоть тянула Лень искать хозяина, а Ева останавливала её раздевания. Сёстры принимали алкогольный мохито, в карманах пачки сигарет. Скоро их очередь купаться. А так, пока погуляют, посекретничают. У Алисы есть тайна, о которой она поспешила поговорить. "Тот паренёк, ехавший с нами сюда? Выглядит зашуганным." – Ева поняла про кого намекнула Любовь. Пока девочки пошли купаться, родители обустроились в номере Хью, как и всегда. Ями представился просто подклассом перед теми, кто его не знает – перед Лихтом и Хайдом. А сам держал книжечку, ручку с собой, на изгибе локтя висел сложенный белый халат. "Ой, нам полотенчико принесли," – не догадывался Хайд кто сейчас будет проводить смотр психического состояния. Сейчас точно что-то начнётся, раз ангел-чан выжидает момента, судя по его нагнетающим глазам. Лоулесс знает его столько лет. – Как много девушек-сервампов и всего два сервампа-парня среди детей. Куда вы расплодились? – спросил Лилия. – Кто говорит. По сто братьев и по сто племянниц. – Ответил Мисоно. Широта в песочном полотенце встал перед всеми и, не боясь, начал речь: – Все мы понимаем зачем собрались. Кого бояться? Все свои. "Он ни черта не изменился." – Мисоно, почти смеясь, отвернулся от всего абсурда. Лилия, сам не державшись, толкнул его в бок. – Всем тихо, прямая линия, прямой эфир. "Посторонитесь; пусть пред нами станет." – Игрался Хайд. Но все всё принимали всерьёз. "Вот и Ева прям стояла, как он. Но и на любимого братца дочка однако похожа," – Хайд жадно скалится. "Эфир? Масло эфирное? – Ями чётко думал. – Хм, оно используется в косметологии..." – Блять, заебал свои ноги на меня кидать, – орёт Лихт и отбрасывает жадную ногу. – Мешает? Сейчас Ангел отрежет. – Лихт-тян, тихо. – Шикнул Хайд. Ему прилетело по шее. Специалист тихонько открыл ежедневник и принялся тратить чернила. Ив Лени нагнетающе продолжал: – Наверняка проскальзывали сомнения в поведении детей? Они с детства не в ладах. Мы столкнулись с конфликтом. Нас это частично касается. Как только ночь – они все ломятся куда-то. Все подтвердили данную теорию: взглядами, жестами и движениями. Подписались под каждым словом. Лилия и Мисоно кивнули. Понимали, что с Алисой что-то не так, а Аннабель оставалась в тени и не желала беседовать. Алиса бегом бежала, не успей заметить. Мисоно всегда задавался вопросом куда любимая дочь уходит. У всех складывались пазлы в голове. У Лихта смешанные чувства, а Хайд и так обо всём знает, поддерживал дочь. Хотят – дерутся, тут не остановишь играющий грех. – Я кровь на куртке Куро обнаруживал. Днём умирают, ночью летят так, что двери с заборами сносят. Представьте себе – Лень бежит как сумасшедшая. – Молодые ещё слишком. От ветра предмет контракта разрушится и умрут. Это мы выжили, потому что не вчера родились. – Без улыбки говорил Любвеобильный. – Геморр один, – не советовал Сонный Дьявол, играя в приставку. – Эй! Я тут между прочим пока ещё. – Махиру покраснел. – Ути мой маленький. – Нужна сила – пусть действуют. Я туда вмешиваться не намереваюсь. – Сказал равнодушно Беззаконие. "Явно уверен, что сами во всём разберутся." – Ями посматривал на него. Подход правильный. Мыслит этот сервамп более-менее. Но видно, что он с дебильцой. Вот с какой – понять пока не дано случая для выявления. – Они сильны, пусть делают как посчитают нужным. Больше другое интересует: почему ты дочку Евой назвал? "Резко перескочил с темы," – Ями более посмотрел. Он уже увидел душу. Туда и залезать не пришлось особенно много. Очевиден характер Хайда, прост, без целей. – У Куро спроси. Пообщайся с братом на эту тему. – Попросил шатен. – Догадайся. – Ответил Лень и убеждал: – не лезьте в бабские разборки, я вам сказал. "Старший брат? – Ями записывал, рассуждал далее. – Папа Евы. Очень схожи внешне. У дочки характер от Махиру." – Вы мне лапшу не навешаете. Ты чего, дикобраз, мне не договорил? Я не глуп и ещё в своём уме. – Лихт поднялся с места и приготовился к атаке. Потянувшись, пошла коронная фраза: – ведь я – Ангел. Слуга полез его угомонить определённым способом, но развязывалась словесная перепалка. Вплотную подошли, стояли, втыкали. Все следили за напряжением. Гордый Парень держал в руках стопочку трёх белых полотенец и почти прошёл мимо. Даже не заглядывая в номер слышал крики. Всем привет называется. Заглянув в помещение он ожидал посмотреть на драку, размазанную кровь по стенам и развязное насилие. "Вот почему Юки безобразна. Жить с нездоровыми людьми... Кто угодно охуеет." Но Хоко увидел того парня, который записывал что-то в ежедневник. Хилый, но к нему не подступишься на худой козе, а именно без определенных качеств. У Гордыни есть всё. Это чей-то подкласс, по будоражущей ауре ясно. Красивые ровные губы были возбуждающим видом. Самое главное в парнях, что хочется целовать, наслаждаться. Глаза делались всё больше, ноги проваливались в деревянный пол. Электрические молниеносные спазмы прошлись при красных глазах. Сердце, которое не стучит, при выбросе стрессового гормона застучало как никогда ранее. Взгляд перевёл на дерущихся. Нет, нахуй нужны. Нужны ещё полотенца. Определённо. Проходя мимо подсобки, где куча воспоминаний, Хокори исчез на неопределенное время. Он не понял что произошло. "Нет, я донесу полотенца." Трясущиеся руки, весь красный, ноги тоже трясутся, не дают зайти к гостям, немеют. В мыслях извращённый кошмар. Мозг отказывается от совершений действий, тело сдаёт назад. Эти тёмно-русые волосы, мышцы шеи и чистые руки. Врач. Определённо хирург или патологоанатом. Проходя во второй раз Хокори переглянулся с главным любителем любовных отношений и понял: попал по полной. Лилия-сан поправил светлые волосы и убрал свой взгляд на Ива. Этот взгляд обозначал любовь. Настоящую, искреннюю, какая у единиц случается. Скажите, Лили-сан, насколько сильно вы любите Мисоно... Другие любовные люди орут. На это похуй. Хочется забрать подкласса и прям сразу схожу вывалить всё о себе да и о нём узнать. Хокори то и дело пялился, глаза жрали мужское тело. Да он обожает эти тела. Стоять! Что? Куда полез? Чей это подкласс? Алиса притащила. "Да, ещё вич собирать не хватало. Ненавижу." – Гордыня скривил лицо, будто попробовал кислое яблоко. Да он прям сейчас потрогал бы любого парня за причинные места. Как это ненавидеть? Из-за сестры? Грудь грелась метающимися в ней бабочками. Горделивый усмехнулся, прочь убежал покурить по десять сигарет, чтобы хоть как-то убить этих бабочек. *** Пара жадности дралась, никто вниманием не блещет. Хайд покачивал вытянутую руку и тыкал указательным пальцем. Две другие пары смотрели за работой психиатра. Ни слова не понимали что он там пишет. Мелкий ужасный почерк был на латинском. Буквы скакали, как Лоулесс перед Лихтом. – Ты... Со мной на дуэли! – сказал сами знаете кто. – Всем привет, – нагинается Ясуки и проползает мимо дерущихся. Садится рядом с братом, заглядывает в книжечку. – Что по душевнобольным? – Это ты о ком? – Лихт наклонился вправо, в моменте прыгнувший Хайд пролетел над его плечом и улетел прямо в стену. Этот белый халат и происходящее им не внушало доверия. Это что за ревизоры? В белом халате. В белом. – А ты не в курсе, что тут два психиатра сидят? – Ясуки показал на себя и на брата. Знали все, кроме скандальной пары. Парни знатно испугались. Кто перед ними сидит? У блондина падали красные очки, но их успели поймать и надеть обратно. – А мне справка нужна, что я здоров. – Быстренько Жадность придумал себе извлечение выгоды. Торчит обычно по двадцать минут в кабинете. Не придётся теперь. Идеи появлялись одна за другой. Выручка неплохая с чужого подкласса. – Я могу написать на тебя амбулаторную карту и условия лечения в стационаре.– Холодно сказал Ясуки, вытягивая с форзаца братской книги чистый среднего размера лист. – Так и сразу определил – демон, – ангелок выпрямил спину, злобно глянул на Ями. – Он врач, – настоял вошедший мужчина, – они неприкосновенны. Вампир-врач, как тебе такое? Может ли быть демоном? Конечно же он в секунду понял в чём соль характера Тодороки. Знания психиатрии увеличивались. – Вампир, который лечит людей? Что за бред? – не поверил Лихт. В голове куча вариантов что это может быть за сцена. – Я тут ангел. Ями совершенно спокойно выдерживал ангельский взгляд. – Ты думаешь меня испепелить можешь? Я – психиатр, моя сила в управлении чужого разума. Психотерапия творит чудеса. – На врача нападать... Да ты хуже своего мужика, Чёрный Ангел. – Надавил Ясуки провокационно, как молотком по башке, доставая ещё лист. Хрупким, казалось, телосложением парень выпрямился до хруста спины и красными глазами заглянул прямо в отрицательные синие. Ни грамма не боялся Лихта. Давай, давай убей. Вампирская аура приносила гармонию, расслабляла импульсы мозга. – Убью, сука. – Надулся Ив и ничего больше не сказал. В голове полнейшая пустота. "Они так спокойно законтрили ангелочка? Что это за люди?" – очки опять чуть не упали. Воспользовавшись моментом когда и Хайд расслабился, Лихт залез в драку именно к нему. Ями продолжил наблюдать за пациентами и писать далее. "Лихт-сан верит, что является божественным олицетворением. Был в моей практике такой, в остряке лежал." – А если я скажу, что это не так? – задал он провокационный вопрос на реакцию. Как давай Лихт материть его и доказывать обратное. Аж образ ангельский развалился на несколько минут. Где видано матерящихся ангелов? – Я тебя придушу, – склонившийся над бесстрашным кровососом Лоулесс улыбается искренне. Крепкая рука схватилась шеи, большим пальцем потеребила кадык. Подкласс не остался в долгу и тоже наложил руку на затылок. Хайд расслабился, зная на сто процентов, что он сейчас победит. Немного скатив руку к концу шеи он прильнул к мышцам. Только хотел куснуть, так Ями сразу зажал болевую плотную точку на левой стороне затылка. Хайд рухнул с наслаждённой улыбкой. Мисоно жался к Лилии. Не любил он врачей. Просто не хотел попадать на приём. Ну вот как оно может быть? Ниже, меньше телосложением вампир за одно действие повалил беспокойного сервампа. Грядёт пиздец? Лихт поблагодарил за благотворительность в виде посвящения в ряды ангелов. Хоть кто-то угомонил дикобраза. – Я привык. У меня полно в дурке лежащих. Не люблю драться. Сейчас была необходимость, уж извиняйтесь. – Сказал врач острого отделения. – Знаешь, а ты реально ангел, раз борешься против больных демонов. – Лихт кивнул. – Покажи болевые точки, тоже обработаю потом дикобраза. – Изгоняю злых бесов из людей. – Усмехнулся русоволосый, взял в свою руку человеческую и пожал её. – Покажу. "Вообще это не вселившиеся духи, а наследственные заболевания, от наркоты может быть также. В средневековье расстройства принимали за вселившихся бесов. А сейчас они стали олицетворением," – усмехнулся Ями. Жадность явно хуже всех. – Сначала пропишите дикобразу что-нибудь от алкоголизма. – Лихт с ноги даёт сервампу, пришедший тот в себя бьёт его по коленке. – Я – ангел. – Только и можете драться, – Хайд схватился за живот и разревелся. Ями отступил от ангела, надел белый халат для дальнейшей работы. Лоулесс катался по полу и кричал. – Вам что, совсем плохо? – психиатр склонился над ним. Белый халат отдавался пеленой перед глазами Лихта. Аж звёзды цвета северного зелёного сияния мелькнули. – Придуривается. Дураки, ебана мать. – Подключился Мисоно. "Интересные диагнозы," – Ясуки не прекращал писать строки. "Какой пиздец," – Махиру поморщился. Не прошло и часа с момента прихода в номер. Что это было? Дрались, душились. Теперь сели спокойно и сидят? – Я быстрее, – Ями хитро хихикал, возобновив бумажную работу. Анамнез то нужно писать. – Нет я быстрее, – заорал старший и толкнул. – Я сразу как только вошёл понял что с ними не так. А ты не понял. – И чё дальше то блять? – Ясуки тут же обратил внимание. – Ты ещё даже не выпил уже выёбываешься. – До одури хотя бы не пью. Вспомни случай в Ялте. – Напомнил любимый братец прошлый отдых. – Иди нахуй блять, заебал таракан. – Ясуки тыкнул в ключицу родного. У Мисоно и Махиру нервная система не справилась и пробила на смех. Становится всё интереснее и интереснее. Взрослые люди, работающие с больными, ссорятся. – Старший таракан. – Ударил Ями брата по голове книжкой. – Мозговая опухоль. – Бля, долбоёб. – Нарколог притянул вампирскую руку и припал укусом. – Ах ты сучара. – Прорычал психиатр, куснул брата в шею и тот заткнулся. Глаза налились кровью. Нажали другу другу на массивные болевые точки и одновременно отвалили каждый в сторону. "Как дети," – Лилия видел русоволосых малышей, готовых подраться за игрушку. А ведь это – психиатры, у которых сложная моральная работа. Что такое головной мозг? Они работают с ним, а сейчас сами из ума выжили. "Ну детки," –умилялся сервамп. Ага, лоб здоровый и худенький невысокий глист. Все ржали с эксцентриков до потери пульса, поднялось у всех давление. Некоторым стало настолько плохо, что аж перекись пришлось приносить для остановки бегущей из носа крови. Лихт и Хайд целовались под чужие ссоры. Лилия берёг Мисоно от потери крови из носа и закрывал глаза от смешных драк братьев. "Два взрослых человека дерутся из-за абсурда. Не представляю что это за профессия такая." – Махиру лёг к Куро, чтобы тоже не терять кровь от наблюдения за удручающей картиной. Сам дрожит и пытается не переглядываться с другом. Куро вообще было похуй. Конечно казалось, что началась война(хотя правда похоже), но как-то похуй. Нужно доиграть, добить того козла в приставке. Хоть пусть убивают друг друга. Вообще похуй. У некоторых разболелась голова. Братья быстро сообразили: принесли мокрые тряпочки и положили на лоб Хайду и Лихту. Ями залез в корни светлых и бело-чёрных волос. Его сила успокаивала, приводила в эйфорию. Настала тишина. Зашёл Тецу, спросил о случившемся и почему вся гостиница стоит на ушах. – Психотерапия. – Хокори, иди сюда, лечи нервы. – Сендагая зазывал сына. Сын встал около проёма. – Знаете, лучше не надо. Сейчас если эта рука коснётся его в любой части тела, даже хотя бы волоска, то он превратится в голодного зверя. Нет. – Всем пока, – выкинул он и убежал курить.