Вслед за слугами

Смешон ли сервамп Печали?

Тормоза отказали?

Ни к чему эти морали.

Холод исходит по улице от тела. Серая погода, низкий вампир с бутылкой бренди. Катана, чёрные тонкие волосы. Так и не скажешь, что алкаш. Она сервамп, ей ничего от выпитого не будет. Я тоже хочу быть Печалью. "Вы не знаете насколько это тяжело. Выпивать и спать, ничего не делать. Заливать грех, ибо ты Печаль и не помнить ничего. Что я раньше любила?" – Все сервампы надо мной смеются, мол, сервамп-алкаш. Знаю я, что я алкашка. – Красивая девушка говорила сама с собой. Идя мимо прохожих она была уверена, что на неё посматривают, но люди в округе озабочены делами. Кто-то уткнулся к телефон, кто-то быстро шёл с ребёнком, а кто-то тоже с бутылкой в помятом настрое. – И снова сделав ошибку я покупаю бутылку... Расправлю крылья свободы, забуду про все законы... – Напевала вампирша. – А мои крылья – Алчность. Белое отцовское шёлковое хаори плавно вздымалось при медленной ходьбе. Я – Печаль, от того и пью. Тревожность сжирает, убивает, ты не можешь социализироваться в обществе. Тебе всегда кажется, что над тобой смеются. Мысленно сдирают шкуру, ломают пальцы. Печаль стукнула по сигарете от лишнего пепла, поднесла к размазанным губам и затянулась. Направлялась на очередную чужую хату. "Мои тормоза отказали полгода назад. Или месяц назад. Когда я пить начала? – заторможенность не давала адекватно мыслить. Происходила огромная путаница разума. – Точно не вчера. Я пью всю сознательную жизнь." Так то когда не пила, то даже не задумывалась о членах семьи. Думала неплохо было бы с ними поконтактировать, но откладывала это в долгий ящик. О сервампе узнали с бухты барахты: когда начала выпивать, ходить по квартирам. Там же подружилась с Юки. "Встретились мы случайно на одной хате. Завязалась некая любовь. А я и не знала, что это моя двоюродная сестра. Бля, зачем мы переспали тогда? Совсем башка от алкашки и каннабиса отошла." – Сашими приложила руку ко лбу, откидывая чёлку. Не понравились остальные сёстры и брат ей сразу: некомфортно с ними. Может, шепчутся и обсуждают с первого дня её появления перед ними. Больше Печаль не подходила. Скоро прибудет веселье. Там накуришься, напьёшься с чужаками. Без вреда для собственного здоровья, а те люди загнутся лет через пять, будут лежать в могиле, где им самое место. Особенно не предохраняясь и собирая целый букет венерических болезней. Всегда она уходила, трахаться с кем попадётся ей не желалось. Что это? Сегодня один, завтра второй. Что за мода? Что за Похоть? – Это в духе Алисы, я не шлюха. Печаль выкинула сигарету, почти приблизилась к месту назначения. *** Ночью дева с чёрно-белыми волосами никак не хотела лежать в просторной кровати. Все бока отлежала. Открытое окно так и манило, хотелось туда прыгнуть и пойти прогулять всю сине-чёрную ночь. Желание агрессировать восставало из мёртвых. В совершениях останавливаться не желалось. Может, пройтись до кухни да посидеть под энергетик? Сладкий вкус, разукрашенная баночка притягивает к себе внимание. Пошла элегантная девушка из спальни. Оголённые ноги холодные, подол поддувало от гуляющего по дому ветра. Проходит мимо зала, где стоит папино пианино. Музыка всегда с ней и впринципе стала основой её существования. Ведь папа играет с самого её раннего детства. И до того играл, от чего возникла любовь Лоулесса и выросла в настоящую семью. Даже в темноте зрение оставляло желать лучшего. Девушка надела очки, которые висели в сложенном состоянии на ткани у груди. Двинулась к инструменту, села на табуретку. Поверхность потиралась пару раз в день. Никого не будя заиграла нейтральную мелодию с повышенными нотами. Чувствовала электрическую волну в своих пальцах, стоило подбирать ноты и нажимать на клавиши. "Музыка не лечит душу, это бред полный. Фанаты ожидали, что я стану тоже пианисткой, но я хочу идти своим путём. Папа Лихт принимал это, продолжал играть и говорил идти с помощью действий за личной мечтой. Главное осознать что тебе в жизни нужно. А что конкретно?" Сервамп Алчности окутан этой музыкой и не хочет, чтобы она когда-либо выходила из её головы. Ты всегда будешь считать эту музыку ангельской, если она льется из-под пальцев твоего талантливого пианиста-отца. Слёзы так и текли из красных глаз. "Я родилась в семье творческих личностей." Нападений на себя она не терпела. "Мне без разницы что творят мои ребята. Я знала что кто-нибудь придёт рано или поздно настучать мне, правда не была в этом уверена. Это всегда рано, никогда не поздно. По два раза никто не повторяет. Ириней как всегда взбесился, покрыл меня матом и напал. Я даже не ожидала, думала он нормален, как и его мать. Пришёл мой папа, дал нам пизды и я ему сказала: "Только папе Лихту не говори." Нежелательно тому знать о моём состоянии." Брат Гнев хлестал по лицу, пока Алчность не начала отвечать. Надо же прийти ему вечером было, развязать драку. Еле оттащили. Лоулесс силу не растерял. Он думал сестра к нему тоже пожалует. Но никто не пришел. Отвлёк от игры приближающийся ор. Блондин почти влетел в стену в полной то темноте. Его Ив спал, как и Ив его дочери. – Это моя любимая доченька от любимейшего великого пианиста небес! – Хайд налетел на дочь с объятиями. Очков на нём не было, тоже слепой крот. – Пап, у тебя крышу ночью уносит. – Вторая Алчность, дочь ангелочка и Беззакония! Отец крутился как ненормальный. Для Юки это в порядке вещей, наблюдая подобные выкидоны с раннего детства. Лихт тоже не отличался сообразительностью, при дочери пиздя своего мужика и нанося ей психологическую травму. Сейчас дочь просто вмешивается и заканчивает дикие оры. "Драться с семьёй – это нормально. Раз Ириней начал, я продолжу и буду идти до самого конца. Я отправлю всех в могилу." – Юки стиснула зубы, от чего и в пальцы ушли нервы. Ноты получились грубыми, режущими слух. Сука... – Десятая уже, сколько раз в день это повторяешь. – Дочь ответила хладнокровно, от чего Хайд восхитился. Она пыталась быть серьёзной, но в конечном итоге рассмеялась. Послышался звонок в гостиной. Моментально Юки подошла ко входной двери, открыла её. Стояла согнутая девушка с пустой бутылкой водки. Почти не стоит на ногах, с мутнеющими зрачками. Спирт защекотал нос. – Опять бухала вечер, почти всю ночь, Сашими? – Пьянка кончилась. Я с дибилом Ивом поссорилась. – Сашими пошатнулась, прошла внутрь. – Пускай подохнет от нашей дистанции. – Ты чё опять там курила не сигареты? – Не, не сигареты. Хайд знал кто пришёл и на кухне уже разогревал щи. Сервампы прошли к нему. – Здравствуйте, Жадность. – Прошептала Сашими. – Привет, племяшка. Садись кушать. Девушки сели. Из уважения к сервампам Печаль достала обычную пачку сигарет, где не зелёные палочки, а обычные белые. Пепельница на столе. Почти никто в семье не курит, поэтому она принадлежит ей. Хайд поставил тарелку супа на стол. Сашими взяла ложку в руку, черпнула ею жидкость и стала кушать. Её затошнило, потому что она не любит этот суп. – А это моя любимая дочка от любимого ангел-чана! – в одиннадцатый раз за сутки представил Хайд, дёргая руками на своё лучшее творение. Он опустился на колени и стал наглаживать чёрно-белые волосы. Всё лучшее от ангелочка досталось. Добился своего однажды. Так долго хотел ребёнка. – Одни в один мой ангелочек! Сашими кивнула, ей как-то всё-равно на сценические шоу. Голова кружилась, заболевала. Красные глаза расплывчато смотрели в тарелку. – Опять траву курила? Остаёшься у нас, да? – Хайд переживал за племянницу, а сам чуть ли не смеётся. "Дочка Цубаки траву покуривает. Как он на это реагирует? Если вообще реагирует." Цубаки бы самому до себе. Он тоже Печаль, опять в депрессии. – Да. – Бля, нахуй оно тебе надо? Лучше энергетики пей. – Сказала Лоулесс, попивая из банки сердечный приступ. – Потом как Ириней бегать, носиться по всему городу от играющей в жопе энергии? Ты тоже курила, пила. – Сейчас этого не делаю. Никому не советую. Юки взяла сигарету из пачки и прикурила, набирая лёгких дым. Давненько она не ощущала никотина у себя в лёгких. Выдохнув вышло много курева. Сашими кивнула и вздохнула. – Помню как мы кальян на чужой хате курили, – сказала Юки. – А я блевала полдня от того коньяка. Откуда он? – Хер его знает. Кто-то сам сбадяжил. Химик какой-то. – Я когда учила химию хотела быть медиком. Куда уж мне... – Расстроилась Сашими, едя через силу суп, закусывая хлебом. Слишком плохо, наврядли станет лучше. Совсем не интересно сидеть одной. Щи лучше, чем одиночество. – Тебе наркологом нужно идти. – Пошутила Юки и кивнула на белое хаори. – Вон халат уже есть. – Да, будешь психиатром-наркологом, сразу меня отпускать со справкой, что я здоров. – Улыбался Хайд, у которого явные проблемы с головой и это ему почему-то не мешает работать. Печаль улыбнулась и тут же всё позабыла. Кем-кем она хотела быть? Психологом. Или психиатром? Или кем вообще она хотела быть??? Нет, хирургом. Какой ещё психиатр? Не-а, другое. *** Девушки сидели на постели в спальне. Юки приклеилась к сервампу, обнимая и целуя в тонкую белую шею. – Что начинается опять? – Сашими приложила руки к большой груди, чтобы отцепить от себя тело. Но под мягкими формами это уже сделать не так просто. – Оно не считается. По крайней мере, мне всё равно. – Отозвалась Беззаконие. Пальцы пролезли в чужие трусы и нащупали влажный бугорок. Тело отозвалось судорогой и откинувшейся головой и подставляюшейся шеей. Что и когда пошло не так? После случая на квартире гуляли, выпивали вместе, укреплялась связь. Помнится потом снова на чужой хате тусили, курили кальян. И что? Крышу снесло от чего? – А потом рвались и встать с утра не могли. Пришлось школу прогулять. – Блаженно сказала Печаль, наклоняясь и закрывая доступ к шее. – Самые лучшие тусовки – за день перед рабочим днём. – Заметила Юки, отслоняясь. – А ещё я люблю твоё творчество. – Сашими чмокнула сестру в лоб, залезла на женское тело и уселась. – Бля, мы зря переспали. Я теперь оторваться не могу. На телефон пришло сообщение. Юки подняла его, разблокировала и зачитала вслух написанный текст. – "Девочки, срочное включение: скоро приедут дяди. Ваши родители хотят на горячие источники ехать к ним. Только что узнал." Написал это дымящий около гостиницы брат. – Какой? – Саши-чан, врубайся давай. Хокори это. Кто ещё на горячих источниках работает? – Я не еду, – громко сказала Печаль. – Я поеду в запой, а ты отдыхай. – К нам едет ревизор. Кто же на этот раз выделится? Сёстры многое наговорили в моём детстве, мои волосы седые. Ириней подливал масло в этот огонь, а как только я агрессировала, он агрессировал в три раза больнее. Я не собираюсь заканчивать. – Они говорили правду. Ты же сама знаешь эти твои... дрались. – Печаль заторможенно подняла руку Юки и поцеловала её, жуя немного для прикуса. – Я это всё время видела, от чего белых прядей появлялось больше и больше. Меня дразнили в школе, хотя кто из нас ещё бабкой будет. Я сервамп Алчности, не постарею. – Прикольные у тебя затеи. Опять захочешь пригандошить кого-то? – Классно же пытаться убить сервампа. – Алчность маниакально широко улыбнулась. – Я ненавижу людей, я хочу драться с родными. Я хочу это повторить для собственных эмоций, понимаешь? Родители тоже получали от драк прежде выгоду. – Тоже за папой хочу повторить. – Его провал, – оскалилась Юки. Сашими хотела влезть в драку, так Юки её поцеловала, чтоб не повадно было. Что ж, пора приступать к главному. – Раз хотела на врача, найди у меня болезненные зоны. – Красавица распласталась по поверхности. – Ага, во врача с тобой ещё не играла. В хирурга. – Потрошу тебя, разрезаю тело. Потрошу тебя... – Запела Юки достаточно неплохо. – Бля, мы на прошлой тусе эту песню слушали пять раз. Ты чё совсем ёбнулась? – Сашими аж в себя пришла, позабыв, что пьяна. Цели у обеих просты. И сейчас их цель в доставлении удовольствия, а не обсуждении нелюбимых людей