Вслед за слугами

В принципе, двух сестёр не испортила жизнь в прекрасном особняке со слугами. Дороговизна шмоток, косметики. При всём этом более менее нормальное воспитание, умение жить без высокомерия. Вы ближе всех друг к другу, живёте под одной крышей. Сексуальная девушка дёрнулась от странного кровавого видения, что видела не в первый раз. Ладонь цветочной девочки растёрта в кровь, в поле зрения цветастые лучи. "Пронесло..." Это был просто кошмар, о котором можно забыть и продолжать собираться. Сейчас Алисейн красилась со старшей сестрой. Мёртвая грудина опала, разум впитывал различные мечтания. – Правда воспитание не помешало тебе убивать своего же Ива. Можешь вести себя как хочешь, но это плохо. – Брюнетка подкрашивала глаза. – Прилетит разок. – Говорит сервамп. – Огрызнулась блондинка, расчёсывая красивые волосы, доставшиеся от папы. – Вампиры созданы причинять людям боль. Высокие девушки, не двоюродные сёстры, а родные. – А как же наши родители? Не причиняют боли своим Ивам. – Аннабель повернула голову. Сочно-яркого цвета глаза блеснули болезненно. – Они нет, я – да. Я сервамп Похоти, могу столкнуть людей для близости. Это так, просто моё развлечение. Похуже вещи творила. Не значит, что я добрая. – Упадёшь однажды ниже плинтуса. Грех твой падкий и не знаешь что будет с тобой. – Постоянно именно на меня летит куча негатива. – Алиса отбросила расчёску в чужие руки. – Да, прям на тебя. – Саркастично сказала Зависть, ловя ловко предмет и откладывая карандаш для глаз. – Куча подклассов рядом. – Тебя хвалят, а меня грязью поливают и шлюхой называют. Смотрят на меня только в сексуальном плане. – А что тебя не устраивает? – Секс – это не любовь. – Мрачно протянула Алиса, пряча красные подкрашенные глаза. – Не моя проблема, что ты ничем не занимаешься полезным. – Брюнетка развела руками, взяла вещь в другую руку и принялась расчёсывать густые волосы. – Ну, знаешь ли, вскрывать вампира я точно не пойду. И собирать кровь с людей тоже не стану. Ничего, что сервампы пьют её только у своих хозяев? Ты – пьёшь со всех с кого только можно. – Алиса подкрашивала губы розовым оттенком. – У меня нет хозяина. Не знаю откуда жажда. – Ты дуру то не включай. В каннибала превратилась. Не понимает она жажду. – Кто из нас ещё блондинка. – Аннабель! Покрашу тебя, пока ты спишь. – Покрась. Я на сутках бываю, ты заебёшься ждать. Никакой я не каннибал! Кровь как кровь. Похоть рассердилась на своеволие Зависти: – Кто мне вкалывал жидкость для ослабления вампиров? – Ты себя вести не умеешь, демон. Нагнетаешь блять. Кто совершенно случайно заставлял заниматься людей сексом и потом ныл: "Ой, мне батя Мисоно голову оторвёт!"? Белые щёки Аннабель налились кровью и сочетались с оттенком глаз. – Я хотя бы людей не убивала и не делала из них своих подклассов. – А кто якобы случайно чуть свою Еву не утопил? Потом всё-таки убил. Я еле узнала ту девчонку, с которой он тебе изменил. – Аннабель взяла помаду бордового цвета, мазнула пару раз губы и отложила флакончик. – Нехуй изменять было. Вообще тебя здесь оставили только потому, что я попросила. Помнишь вскрылось, что ты сервамп, а не подкласс, я подбежала попросить оставить сестру? Что Нежная Любовь вообще несёт?! Надавить пытается? – Нет конечно, мне сколько было тогда? Дура ты, не умеешь думать. Есть песня "Дура дурой". Пусть Ириша споёт для тебя. – Я всё отцу про тебя расскажу. – Заявила Алиса с определенными намерениями. – Я первая расскажу! И знаешь что? Что тебе пизду пора зашить! – Аннабель дёрнула Алису за руку и сестра упала. Хотела она уже бежать, так её потянули за ногу и она присоединилась к лежанию на полу. – У тебя тоже девственной плевы нет. Поучать тебя? – Я взрослый человек, мне семнадцать лет. – Аннабель встала и отряхнулась. Теперь нестерильные платье, отлично. – Я хотя бы отцу не побоялась честно сказать, что спала с парнем. И не переживала о возможной беременности. Ты ко мне прибежала, орала: "АННАБЕЛЬ, ЗВОНИ ЗНАКОМОМУ АКУШЕРУ, ПУСТЬ МНЕ СЕРВАМПА ВЫНЕТ ИЗ МАТКИ." Резинку нужно на письку надевать, не подбирать сифилис. – А сама то дала первому попавшемуся вампиру. Мой был здоров. И мы были знакомы уже целых два часа. – Алиса подняла лицо от пола, встала сама. Размазалась косметика по щекам, под глазами. – Слишком много для похоти, не так ли? Первому встречному дала как раз именно ты. – Он подкласс и не может быть кем попало. На кастрацию, мы не годны. – Медленно помахала блондинка. – Вся в отца. – Кто бы говорил, Зависть. – Похоть намочила диск мицеллярной водой, протёрла лицо от мазни. – И недавно он сказал, что считает тебя своей второй дочерью. Мне это не нравится. – Заголосила Аннабель. Как отец мог сказать Алисе: "Ты мне как дочь."? Он в своём уме? Вампиры же не стареют. Откуда образовался старческий маразм? – Я единственная дочь Сомнения и не собираюсь делить это право! Давай я тоже пойду и назову Лилию или Мисоно отцом? – Ха-ха, попробуй. – Алиса маниакально улыбнулась и продолжала перепалку, вспоминая новые элементы, произошедшие в прошлом: – Перед подклассами ей неудобно, запрягла Иринея извиняться. А оперировать ещё когда вампиры были людьми удобно тебе было? – Они умирали уже. Я пыталась спасти тяжёлое состояние, чтобы тренироваться! – Аннабель закипала. Но безуспешно. На руках холодели тела, расслаблялись мышцы. И Зависть не могла с этим помириться. Ну все нервы Любовь умеет задеть. Алиса погрустнела. У них одного цвета глаза, одни вещи на двоих(сами так захотели), просто делятся друг с другом ими несмотря ни на что. – Давай не ссориться перед встречей с родственниками? Пора объединяться. Аннабель извилисто провела по чёрным волосам, взяла тушь. – Давай красить буду. Расскажи чё у вас на позапрошлом собрании произошло. Сама этот парад лицемерия вела? Алиса закрыла глаза, наклонилась и почувствовала ведущую щёточку по ресницам. – Они меня тупо оставили один на один с этими тремя демонами. Я не смогла вообще договориться. Мы даже подрались! Ресницы дёрнулись. Взмах косы и взмах катаны. Битва трудная, кровавая. Печаль и Похоть. Итог каков? Кто выиграет, кто проиграет раньше? – Сашими просто после похмелья, вот ты и победила. – Предположила Зависть. – Против Гордого Парня ты не выстоишь. У него медвежья хватка, он с тебя скальп снимет и по частям тело похотливое податливое разорвёт. – Этот трус зассыт так делать. – Как сказать... – Хокори-чан только к мальчикам подкатывает. – Алиса вспоминала, как большой брат мялся перед первым попавшимся парнем. – А меня побоится. – Конечно, ты же у нас гроза гордынь. – Аннабель рассмеялась, и блондинка принялась тыкать её. Днём вести собрание? – Еву не поднимешь днём никогда, а Ириней.. не знаю что с ним. – Хирургичка в последний раз просмеялась и убрала руку, зажав больную точку. Напавшая вскрикнула и в судорогах вырвалась. Сестра анатомию знает, об этом не следует забывать. – Прайм Алчности был когда она была с белыми волосами. Она же седеть начала рано очень. У них становление – мы отдувайся. – Развела руки Алиса. А Гордыня всегда в прайме. – У неё сейчас прайм с чёрно-белыми. Плюс выплеск греха идёт. – Заметила Аннабель. – Нарушение в психике сто процентов есть. Я попрошу подкласса разобраться. – Ну почему она больная? – со слезой не хотела верить Алиса. – Мы могли бы вполне дружить. Убила моего подкласса. – Да нихуя тебе его не жаль. – Это не важно, жаль или не жаль. Я хочу остановить это всё. Ева тоже хочет. – Ева? Лень которая? А вы как её подняли с дивана? Или прям вместе с ним принесли? – На собрании она была наверное чтобы защитить свой подкласс. – Не обращая внимания на саркастичный фразы Алиса. – Она выступает за нейтралитет. – Ну если Юки попытается напасть на Каори, то пизда всему колхозу. – Рассуждала с лёгкостью Аннабель. – Что скажу по поводу драк: надо историю знать, чтобы это всё не повторялось. Сразу видно кто знает, а кто – нет. Либо вы поубиваете друг друга, и остаётся по одному Греху, кроме Гордыни. Либо... Много вариаций есть, не бывает только одной. Пиздец серьёзный парень зашёл к сервампам. Чутка непослушные тёмно-русые волосы, красные глаза. На улице солнце, стоит с зонтом в руке. Одет в лёгкую чёрную толстовку и такого же цвета штаны. Сверху белый халат с бейджиком. Своеобразный костюм для человека, работающим с головным мозгом. – Опа, Ями. Подкласс сестрички. Похоть в соответствии с грехом начинает раздеваться. Лямки платья, лифчика сползли по плечам, опавшие чашечки открыли вид на молочные железы с затвердевшими от холода сосками. Обычно у парней сразу встаёт при таком виде. – Алиса, не интересует. – Отрезал вампир. – С болезнями груди – не ко мне, а к маммологу. – А чё ты у нас то живёшь? – Алиса заправила обратно нижнее бельё. – Меня с моим нарко-братом выставили со съёмной квартиры. – Какой я тебе нарко? Я психиатр-нарколог, – показался рядом брат Ясуки. Крепкий парень лет тридцати в белом халате, шапочке. На работу собрались медики. – А я обычный психиатр. – Ями оттянул бейдж, на котором написана врачебная специальность, название и номер больницы. – Оба брата... И больные! – Алиса смеётся. – Вы, сестрички, тоже. Какой нормальный человек пойдёт... – Начал свою песню Ясуки. – Обалдеть врачей среди вампиров развелось. – Тревожно перебила Алиса. Это же хорошо? – Э, только я здесь вампир-врач. – Ями – А я человек, – отозвался его брат. – А зачем тебе Ириша был нужен, Ям? – так и не поняла Алиса. – Хотел посмотреть его психику и не сдержался, поцеловал. – Кстати, прости за него. – Нормально, я в остром психиатрическом работаю. Практика как практика, есть чему учиться. Психомоторное возбуждение Гневного Сына не является отклонением. Соответственно не является следственным нарушением психики. Он абсолютно нормален для сервампа Гнева. – Что-что? – Алиса прищурилась, не понимая понятия. – Так Мать другая. Не агрессивная. – Сказала Аннабель, влезши разбираться. – И что? Значения не имеет. – Ответил Ями, сложа руки в карманах и встал прямо, как высокий брат. – На психов тянет? – Есть такое. – Интересный экземпляр, не так ли? – Особенно важен. – Ями светло улыбнулся. – Как ты ещё с ума не сошёл? Вы оба точнее. – Пролепетала Алиса. Холод больничных палат и атмосфера её не привлекала. Особенно морально тяжёлое отделение. "Как Аннабель это делает? Сейчас изучает психиатрию, мне пересказывает. Это о-о-очень тяжело мозгам." – Алиса очень гордилась девушкой. Высокой, статной, худой. Красавица хирургии. А кем стану я? – Они всю ночь ржали над тик током. А утром на работу встать не можем. – Аннабель-сан, помолчите. – Ями-чан, Ясуки-чан, уйдите. – Кстати, с Алисой тоже всё нормально. Она вампир и нормально, что хотя бы раз убила человека. – Ясуки протянул документ. – Да ты прямо умеешь к себе людей располагать, – шутливо воскликнула Алиса и взяла записи про себя. Надеюсь амбулаторная карта не появится в медицинской книжке и не отобразится на дальнейшей жизни. И не поставят на учёт, признав невменяемой. – Хотите факт? Все всем пиздят. Но мне вы не напиздите. – Предупредил человек с серьёзными чертами лица: хмурые тёмные брови, видные скулы и взгляд грустноват. – Пойдём мы. Сегодня хоть не в психушку, а преподавать иду. Заебался, вечно со студентом путают. – Ями подхватил человеческую руку. – А как ты поступаешь с теми, кто не слушается? – Алисе весело. – Никак. Экзамен всё-равно все сдают, а хотят слушают, хотят – не слушают. Многим нравится, кстати, подробно с умом человека работать. Тема шизофрении, биополярки, ОКР часто интересна студентам. "Прям Алчность и Беззаконие описал." – Подумала Алиса. – А я в психушку, – громко проговорил Ясуки. – Может, откапаешь пьющую Печаль? – предложила смешливая Любовь. – Заодно можно её отца расспросить и понять, почему она такая. Вследствие чего она пьёт, какие тормоза в мозгах отказали, что с нейронами. – Сказала Аннабель. – Это нужно делать МРТ головного мозга, посещать мой кабинет. – Сказал Ясуки. – Она нам не дастся, – сказал Ями. – Сто процентов откажется. Какие тормоза отказали? – риторически спросила Аннабель. – Я, короче, написал о Печали по тому, что сказала твоя сестрица. Потом распечатку дам. Услышать от кого-то – это не то. Это что-то вспомогательное. Нужно опрашивать старшую Печаль, то есть её родственника, и на основе этого делать выводы. Нужно опрашивать младшую и тогда делать ещё выводы, ставить диагноз. – Сказал Ями. – Опыта прибавится. – Алкоголизм. Я не врач и понимаю. – Сказала Алиса. – Она пьёт. Реально пьёт. Все знают об этом. Ями кивнул. – Бля, у вас есть сиги? Филлипп Морис желательно. Любвеобильный сервамп открыл шкатулку, в которых находились разные марки онкологии. – На, арбузные. Протянула красную пачку. Ями взял её, поблагодарил и братья Сайто ушли. – Покурим после ужина? – предложила Аннабель, вытаскивая нижнюю пачку ментолового Winston'a. – Го. – Я из-за тебя начала курить. – Это всё папа Лиля. Папа Мисоно орал, когда первый раз увидел меня курящую. – Мне мои ничего не сказали. Давай я тебя осмотрю, – Аннабель потянула длинную костлявую руку к полке, достала тюбик и обработала руки антисептиком. – Времени мало. Алиса встала, грудь слегка качнулась. Она снова сняла лифак и обнажила главное женское оружие. Аннабель внимательно посмотрела, вынула нити и сказала одеваться, на что подопечная так и поступила. "И почему ты захотела стать хирургом? Помогать людям?" Пойдёт ли здоровый человек работать хирургом, патологоанатомом? – Я не знаю кем становиться: пластическим или торакальным хирургом. У тебя намного лучше эстетический вкус. Поможешь мне? Посмотришь, красивое ли я лицо делаю. Девушки вышли в коридор, когда полностью собрались. – Я больше не пойду на твои операции. Лежать на них – нормально, смотреть – ни за что. По правде, в прошлый раз силикон хуёвый попался и прям в груди лопнул. – Вкус? Вот в чём твоя зависть. – Алиса тыкнула пальцем с розовым ноготочком в щёку. – Моя зависть в том, что у меня единичка размер груди, а не как у Юки. – Не знаю, я собой довольна. – А я нет! Я тебя сейчас убью нахуй, сука. – Аннабель активировала тонкое медицинское лезвие. – Вот скотина, в атаку пошла?! Шатнувшись Алиса моментом в бессознательном состоянии с активированной косой полетела в драку. Она махнула оружием, развевая воздух и таким образом создавая звук. Аннабель уклонилась, чёрный хвост скакнул, низ белого халата плавно поднялся вверх. Воспользовавшись моментом, когда вражеская коса замахнулась к шее, сервамп тыкнул чётко в левое лёгкое, пройдя зигзагом барьер рёбер. Похоть тут же закашляла от металлического привкуса во рту. Кровь хлынула из грудной клетки, окрашивая розовые лямки и белое верхнее одеяние. Открылось внутреннее кровотечение. Алиса скорчилась, в лице моргнуло недовольство. Коса упала – звонкое лезвие гулом отдалось по широкому коридору. Боль готова разорвать на куски и можно помереть от болевого шока. Кровь заливала пол, лужа расползалась по блестящему кафелю. Всклокоченные нервы били головной болью, по мозгам прям. В горле сухо, металлический вкус им завладевал. – Тебе повезло с регенерацией. Хорошая. – Аннабель мазнула по сестринской груди и облизнула сервампскую кровь с пальца. – Слаба без хозяина. – Кто бы говорил. Сосуды восстанавливались. Сознание возвращалось в прежнее состояние. Отравление исчезало, организм справлялся. – Какой-то скальпель, а чувство будто бензопилой прошлись. – Алиса, понуривши голову, откашлялась до рези в мозге. – Ты летишь и не смотришь даже. – Прокомментировала Аннабель. "Не могу я на тебя нападать!!!" – кричала бедная хрупкая душа, о чём молчала её хозяйка – сама Алиса. Лучше нож, чем порча и так развалившихся взаимоотношений. Кто-то стал стрелять в воздух – девушки пригнулись и повернулись для взгляда на оружейника. – О-ой, началось утро в колхозе. Дочери... Вернее, девочки... "Какой кошмар," – стоит ДжиДжи, заправляя оружие обратно в рукав. От возмущения пакеты готовы соскочить. – Опять?! Я ТЕБЕ ДОЧЬ, А ОНА ТЕБЕ ВООБЩЕ НИКТО! – Аннабель опять взбесилась. Да она реально готова по новой проткнуть лёгкое сестре – уже левое. – Успокоились. Что за кровавая лужа? Аннабель, сколько раз говорил тебе не размахивать своей хирургией? Алиса, ты тоже хороша. – Курящая Похоть. – Цыкнула Аннабель. – Ты тоже куришь, – сказал Зависть и подошёл ближе. – Ты к ней относишься лучше! – дочь попятилась. – Идите приходите в себя, переодевайтесь, – ДжиДжи зыркнул на одежду племянницы, – приходите к нам. Я без вас там сидеть не буду, как дурак. Ну как Микуни, короче. – Ха-ха, дядя – дурак! – Любовь рассмеялась. – Алис, так нельзя говорить. – Зависть повернулся спиной. – Только мне можно. "Ага, дурак он. Притворяется им только". – Аннабель тоже хихикнула. *** У родственников оплата психолога не прошла и девушки являлись грехами, как и отцы. Изгибы тел, мышцы, кожа. Нежность сидела с дурацким лицом, плыв в извращённых фантазиях. Хирургичка в белом окровавленном халате всматривалась в кого только можно. "Хм, у него грудная небольшая такая. А у него вообще кожа да кости..." Прямо возникают перед глазами фигуры разных вариаций грудных клеток. Худые плечи обеих грехов. На похожих меж собой сестёр уже смотрят, а они трясясь отворачиваются и смеются до хрипоты, падают со стульев, садятся прежде на места. – Они ведут себя отвратительно. Это вопиющее нахальство! – сказал чей-то родственник по дедовской линии. Девочки смеются пуще прежнего, их выталкивают с мест, выкидывают с ужина. – Поужинаем одни и не скажем где. Грехи взяли гору тарелок в свои руки. "В саду под курево. Куда вас несёт?" – Мисоно переживал за дочерей. Ну очень неудобно было перед отцом – их дедом. – Смотри как могу, – Зависть поставила тарелку на голову, ногтями проведя по поверхности. Равновесие блюд держалось. – Я тоже, – Похоть повторила. "Детский сад," – подумал младший Алисейн. Старший стал делать также, тарелка упала и ударилась о край стола, весь салат оказался на полу. Микуни засмеялся громко-громко, пока его не стукнули по плечу. – Мисоно... – У Микадо чуть очки не упали к салату. Отец краснел от накипающей злобы. – Пап, ты не понимаешь что он делает!? – За столом так себя не ведут. – Вот и я об этом, пап, – Мисоно яростно глянул на светловолого брата. – Прекратили, я только одних успокоил. – Сказал Зависть. Аннабель и Алиса швырнули тарелки в стену и побежали из кухни-столовой. Пачки сигарет чуть не вылетели из их рук. Взрослые люди пребывали в полнейшем шоке. Слуги не сдержались в хохоте. Лилии было как-то всё-равно, он лишь хлопал и желал продолжения шоу, только уже с участием Микуни. – Иди лови по всему саду, Мисоно. Попытайся наказать молодых сервампов. – Лилия!